Стекловата

      Иван Купала для всех праздник важный. Люди не спят, во все глаза смотрят, лишь бы нечисть близко не подпустить. Боятся, но ждут, когда Иван изгонит тварей всех. А Кару не страшится, он парень смелый! Он каждого из этих нечистых на землю повалит. Поэтому именно сейчас, в ночь с шестого на седьмое июля, он решает прогуляться по лесу. Он в нечисть даже не верит, это так, россказни для малышни, а он уже взрослый!       В лесу оказывается слишком красиво. Макушки деревьев с темно-зеленой листвой уходят в темень, ночное небо. Кару видит каждую звезду, но считать их и не думает, скучно. Он уходит глубже в чащу, петляет между стволов и резвится. Иногда взбудораженно вскрикивает, разгоняясь до такой скорости, что в лицо потоком бьет ветер. Он не боится, что люди могут его услышать, не боится, что они могут подумать, что именно он нечисть, на всё плевать, пока в ушах свестит ветер.       Он и не замечает, как заходит слишком далеко. Вокруг деревья, одна лишь глушь. Сколько раз он сворачивал? Как найти тропинку обратно? Кару всё еще не страшно, он чувствует лишь прилив сил, адреналина и энергии, намного меньше чувствует напряжение. Он оборачивается вокруг себя, пытаясь хоть что-то разглядеть. Но, как ни странно, ничего не выходит. Зеленая листва, кажется, взяла его в капкан. Именно сейчас, как назло, спадает и адреналин, уступая место страху. Интересно, сколько времени? Кару всё ещё не теряет надежды попасть на прыжки через огонь, хоть и сделать это будет не с кем. В свои гордые семнадцать Кару был одинок, как птица в небе, хоть друзья у него и были. Тот же Руслан.       Он нахмуривается, поднимая глаза вверх, в этот раз уже считая звезды, чтобы успокоиться. Одна, пятая, десятая, тридцать третья…       — Ты что тут делаешь? — Кару вздрагивает, запутавшись в собственных ногах и почти теряет равновесие, если бы неизвестный не придержал его за локать. Он резким движением выдергивает руку, но незнакомец даже бровью не ведет.       — Ты кто такой?! — почти кричит Кару. — Почему ты здесь?!       — Я первый задал вопрос.       Белоярский замирает на месте, поджимая губы:       — Потерялся я. Не знаю, где нахожусь, — он потерянно вздыхает. — А ты? Тоже?       — А я Леший, — усмехается.       — Чего? Ну и зачем врать? — Кару нетерпеливо поднимает брови, скрещивая руки на груди.       — Не вру, Леший я, — разводит руками, говоря «ну что поделать». Кару только сейчас осматривает новоиспеченного «Лешего». Грязноватые блондинистые волосы, синяки под глазами, бледная кожа, все вены видно. Ну и видок, такой болезненный.       Кару лишь смеется:       — Выглядишь, как труп, а не Леший!       — Именно, — с серьезным видом кивает парень. — Я точно так же заплутал в этих лесах, как и ты, помер где-то, но воскрес. Уже как Леший. Смотри, — он хватает Кару за руку, поднося к тому месту, где находится сердце. Но в этот раз… оно не бьется. — А вы, людишки, думали, что всё так просто? Лес забрал меня, не знаю, почему, но выбора у меня точно не было.       Кару бледнеет и замирает, оставляя руку на месте, даже когда парень отпускает его. Всмысле мертв.? Может, он и выглядит нездорóво, но нет… Не может быть, что Леший, небезызвестный Леший, который должен быть громадным и страшным, выглядеть так. Как самый простой парень. Не может быть, что когда-то этот простой парень скончался меж этих самых деревьев! Кару с раскрытыми от ужаса глазами, наконец-то, опускает руку.       Мертвяк смотрит на него абсолютно спокойно и вдруг протягивает руку:       — Я Кирилл. Когда-то мне было семнадцать, но сейчас мне точно несколько столетий, я очень давно ни с кем на разговаривал, — Кирилл шумно сглатывает. — Сегодня Ивана Купала, ты пойдешь со мной к речке? Сделаем костер, искупнемся… всё, как и должно быть. А к утру проведу тебя домой, обещаю, Кару.       Белоярский с хрипом вздыхает, вдруг выйдя из заторможенного состояния, и промаргивается, видя протяную руку. Губы сами рястягиваются в нервной улыбке:       — Ты, на минуточку, Леший, предлагаешь мне отпраздновать день, когда изгоняется нечисть? — он, как заметно, еле сдерживает истеричный смех.       — Я и сам когда-то был таким мальчишкой, как ты. Знаешь, я даже не успел прыгнуть через костер, убежал, да помер, — Кирилл пожимает плечами, а Кару нервно подмечает, что уж слишком легко он об этом говорит. — Не теряй шанс выйти из этого леса, пойдем со мной, — он головой кивает в сторону всё еще протянутой руки.       Кару мнется, смотря то на Кирилла, то на лес и мглу, окружающие их, то на руку. Он не хочет остаться в этом дрянном лесу, не хочет умирать, он только хотел отпраздновать Ивана Купала, да порезвиться! Разве он мог знать, что всё зайдет так далеко? От собственных мыслей Кару почти плачет, но находит в себе смелость взяться за чужую ладонь. В ответ шелестит тихое, но облегченное «спасибо».

***

      Кирилл, как и сказал, сделал всё по правилам. И на речку привел, и костер зажег. Кару уже искупаться пару раз успел, а этот сидит в стороне, под деревом, иногда вопросы задает. Кару не понимает. Он же Леший. Разве он не мог просто убить его? Зачем так заморачиваться? Ох, да ну такие мысли! Раз привел, то мог бы и повеселее стать!       — Эй! Вообще-то ночью Ивана Купала грустить нельзя! — Кару ставит руки в боки, нахмуриваясь.       — Это тебе нельзя, человечек, — Кирилл усмехается, — меня же уже никакой недуг не сломит.       — Какие мы самоуверенные! — Кару всплескивает руками. — Тогда пойдем, хоть прыгнешь со мной!       — Ты разве не знаешь? Только влюбленные так делают, — Кирилл без интузиазма наклоняет голову в бок.       — Ты же мертв! — ухмыляется в ответ.       Леший хмыкает, вставая. Ну и ну, его же словами и против него? И кто из них еще самоуверенный? В этот раз уже Кару, улыбаясь, подает ему руку, за которую Кирилл без промедлений берется. Они вдвоем отходят от костра для разгона и несутся навстречу огню. Кирилл в моменте подтягивает к себе повыше Кару, чтобы прыжок вышел максимально высоким, и ладони не отпускает. Кару тоже не вырывает, да и приземляются они всё также держась за руки.       — Вот и всё. Теперь навечно со мной останешься, — хмыкает Кирилл, получая в ответ удивленное эканье. — Шучу. Но в следующем году после полуночи гулять по лесу не ходи, понял?       Кару активно кивает, чуть улыбаясь. Кирилл уводит его в сторону и показывает пальцем между деревьев. Обьясняет, как идти и почему сам пойти не может, обозначивая это заботой о Кару, и, наконец, отпускает его, слыша в ответ ласковое «спасибо».       Лес забирает Кару в ту же ночь. Он не рассказывает, как, а Кирилл и не спрашивает, лишь успокаивающе целует в шею, прижимая чужую спину к своей груди.       — Знаешь, а с тобой и не так плохо, — в голос смеется Кару, по-детски жмурясь.       — Только спустя триста лет это понял? — улыбается Кирилл, ущипнув Кару в бок. Тот лишь сильнее смеется, а как успокаивается, расслабленно укладывает голову на плечо Лешего.       — С праздником тебя. С днем нашей смерти.       — С днем нашей встречи, — поправляет его Кирилл.