Стекловата

      — Я вернулся! — громко произносит Сёма, заходя в квартиру. В этом месте они жили втроём, он, Микув и Антон, потому что старшие учились в одном университе, только на разных курсах, и вообще крепко и близко общались, а Антон, как младший брат Микува, напросился с ними, не желая оставаться в родном городе.       Микува, четверокурсника и сына глубоко уважаемой Татьяны Турской, он находит на кухне в темном фартуке. Ужин готовит, молодец какой.       — Я вернулся, — уже тише говорит он, специально для Микува.       — Я знаю, — спокойно отвечает он, не оборачиваясь, переворачивая на сковороде оладьи.       — Ты готовишь оладушки? На ужин? — подходя ближе, недоуменно восклицает Семен, приобняв Вогульского за дальнее от себя плечо.       Тот бодается лбом в чужой подбородок, скрещивая руки, в одной из которых была лопатка, на груди:       — Нет, на завтрак, — поучительно кивает головой. — У Антона отменился первый урок с утра, у тебя пары как не было, так и нет, а я ухожу рано, вот, поедите хоть. А ещё иди помоги Тоше, он там разобраться не может.       — А чего это я? — недовольно выгибает бровь.       — Потому что ты, — легко улыбается Микув, переворачивая оладьи на другую сторону. — Напомнить тебе, кто каждую неделю трезвонил моей маме, лишь бы узнать ответ?       — Я был на первом курсе и это было всего пару раз! — всплескивает руками Салманов, на что Остяков-Вогульский понимающе кивает «конечно-конечно». — Он-то вообще в школе, что там сложного?!       — Ничего страшного, — Микув резко стукает нижней частью лопатки по столу, закрывая их небольшой спор. С его лица спадает улыбка, а губы поджимаются. Глубоко вдохнув и выдохнув, он продолжает: — Разговор закончен, помоги ему и будем ужинать.       Выбора у Семена не остается, и он с позором уходит в комнату к ребенку, как герой прийдя на помощь. Аккуратно открывая дверь, он замечает, как ребенок упирается лбом в стол, а перед ним в подставке учебник.       — Ну, я пришел тебя спасать, Семеныч, — усмехается он, проходя внутрь комнаты к младшему. Салманов гладит его по плечу, чуть приподнимая, а Антон поддается, выпрямляясь. — С чем хоть маешься?       — С физикой, — жалобно тянет в ответ, — Давление какое-то, ужас да и только, я ничего не понимаю! — шмыгает носом, словно слепой котенок, мотая головой в воздухе.       — Да ну, реально? С физикой? — удивленно переспрашивает Семен, и получает утвердительный кивок. — Кто ж знал… Ладно, давай обьяснять тебе буду.       Он опирается рукой на стол, наклоняясь к учебнику. Да, физика и давление. И с каких пор это стало трудным? Семен вздыхает и, быстро вспоминая всё, что им объясняли, начинает рассказывать.       — Чего сложного-то? Термин заучиваешь, там по-другому не прокатит, формулу подставляешь в те моменты, когда пишут «найдите атмосферное давление», из того, что тебе дано в задании собираешь формулу атмосферного давления, вот и всё. Ты не будешь пихать формулу гидравлического давления, когда просят атмосферное, поэтому надо учить. А ну, вспоминай, как атмосферное находится? — он щелкает пальцами в сторону Антона. Семе всегда легко давалась физика, и он, по правде, реально любил этот предмет что в школе, что сейчас, на 5 курсе.       Тоша жмется пол минуты, молчит, но так и не вспоминает:       — Я не помню… — тихо проговаривает он.       — Ну вот, — пожимает плечами Салманов в ответ, — сиди, учи.       — Сёёём, — он уже собирался выйти, оставив мальчика заучивать, как Тоша позвал его обратно, — у меня ещё задачи.       Собирается с мыслями Салманов быстро, понимает, как решать, — тоже. Антон пытается не тупить и за мыслями старшего поспевать, так и попутно записывать. На середине примера он останавливается, что не остается незамеченным Семёном, взглядом спрашивающий «что?».       — А нам не так объясняли, — вдруг осознает Антон.       — В смысле не так? Я на пятом курсе, с этого момента вам объясняли так! — Сема еле останавливается, чтобы не хлопнуть ладонью по столу и случайно не напугать мальчика. — Скажешь им, что у тебя дядя учится в университете на нефтегазовое дело и что он знает лучше. Понял?       Антон кивает, продолжая под диктовку Семена записывать решение. Со всем задачами под объяснение старшего они расправляются быстро, без слез и криков, что не удивительно, и уходят ужинать. ***       На следующий день в школе, когда учительница, как назло, говорит именно Антону зачитать решение, произносит: «Мы не так решали в классе», мальчик не придумывает ничего лучше, чем сказать то, что говорил Семён:       — Ну, понимаете, мой дядя…