Стекловата

      Руслан глухо выдыхает, скрепя зубами. Хоть и жара не была настолько уж невыносимой, но даже под такой температурой Руслан загибался. Попросту хотелось принять ванну с ледяной водой. Дугар держит его за руку, сжимая, и не выпускает, тянет за собой.       – Я хочу домой, – недовольно гаркает, останавливаясь.       – Рус, ну, не капризничай, – Дугар, оставляя между ними пару сантиметров, поворачивается, положив руку на щеку, и успокаивающе гладит. – Всего ничего осталось. Я куплю тебе чего-нибудь, как дойдем, сойдет?       – Собрался подмазаться ко мне газировкой? – Руслан, выгибая бровь, складывает руки на груди.       – А нужно что-то ещё? – Дугар, словно щенок, заглядывает ему в глаза, наклоняясь ближе. Руслану от этого будто ножом по сердцу режет.       – Разберемся на месте, – Енисейский вздыхает, отодвигаясь от Дугара, который опаляет его лицо горячим дыханием. – Давай пойдем.       Они скоро доходят до Верхней Иркутской набережной, выходящей на Ангару. Дугар рассказывал Руслану легенду об Енисее и Ангаре ещё в детстве, однажды даже на бурятском. Маленький Красноярск слушал завороженно и восхищенно, выпрашивая потом ещё и ещё.       – Вон там есть магазин, – Дугар вместе с Русланом проходят между домов, заходя в рандомный «у дома». Наконец, хоть не так жарко, – Выбирай, я у кассы.       Руслан быстро шмыгает к холодильникам с газировками, высматривая или вишневую колу, или фанту. Забирает со второй полки, в итоге, колу, идёт к Дугару, довольный находкой. Расплачиваются они быстро, к счастью, очереди на кассе не оказалось.       У воды прохладнее и ветреннее, и Руслан рефлекторно зачесывает пряди за уши, покрепче сжимая чужую руку.       – Давай пойдем подальше? – Дугар склоняет голову в бок, прижимаясь щекой к макушке Руслана, помогая ему открыть газировку. Красноярск спешно кивает, делая большие глотки. Освобождает ладонь, держа Дугара под руку, закрывает бутылку.       Они медленно идут вдоль по набережной, молча, наслаждаясь компанией друг друга. Руслан трется щекой о чужое плечо, жмётся ближе. Голова пустая, мысль даже на языке не крутится. Они минуют и мамочек с колясками, и компании детей, уходят всё дальше. Подходят к широкой ограде, опираясь на неё локтями. А Руслан ставит бутылку ближе к Дугару, придерживая за горлышко.       – Дашь? – спрашивает коротко, погладив Руслана по запястью. – А вот нет, – Красноярск по-детски ухмыляется, выдергивая руку. Играется. Иркутск не против.       – Хорошо, – Дугар тянет его на себя, тычется носом в шею, щекочет дыханием. Сжимает нежную кожу зубами, заставляя Руслана пикнуть и предпринять попытку вырваться.       – Отпусти, – настойчиво проговаривает, надавливая свободной рукой на чужое плечо. Дугар кусается сильнее, гладит широкими ладонями талию. – Я знаю, чего ты хочешь, не пытайся, – Руслан хмурится, всхлипывает ему куда-то в плечо. Всё равно не работает. – Дугар, ну! Блять, ладно-ладно, отпусти меня только! – Иркутск бережно целует в место укуса, насмешливо хмыкает, смотря в недовольное лицо Красноярска.       – Не дуйся, – отпивая и отпуская Руслана, Дугар искренне улыбается, чувствуя тепло где-то в районе сердца.       Руслан, как раньше, показывает ему язык, нахмурив по-детски бровки.       – Тебе просто сказать больше нечего.