Небесная симфония Дьявола

«Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье — все готовы: Никто не хочет грусть делить.» Михаил Ю.Лермонтов — Одиночество. Песни под которые автор писал эту маленькую главушку: LP — Tightrope, Labrinth — Still don't know my name, Nina Simone — Don't let me be misunderstood(24/7, лучшая)

***

Слабый ветерок, проникающий сквозь пространство времени и приносящий с собой запахи прошлого. Они сидели на краю уступа, словно две души, связанные невидимыми нитями судьбы. Молчали, давая прошлому проявиться в памяти. Люцифер смотрел вдаль, словно искал ответы в бескрайнем горизонте, а Вики не могла отвести взгляда от его алых глаз, которые казались огненными, отражающими горение души. С каждым днем она становилась участницей его мрачных игр, но вместе с тем испытывала странное чувство сближения с ним. Тихий ветер шептал им воспоминания, рассеивая прежние сомнения и страхи. Они были узниками своих собственных эмоций, вечно притягивающих и отталкивающих их друг от друга. Их отношения были сложными и противоречивыми, словно пазл с недостающими кусочками. Их молчание было полным понимания, словно они разговаривали без слов, переживая воспоминания, которые стали частью их жизни. Вики прижала к груди колени, ощущая усталость от внутренней борьбы, но в то же время не желая отпустить это чувство, которое их объединяло. Вики не могла отвести взгляд от его профиля, отмеченного временем и борьбой. Так много событий, пережитых ими вместе, пронеслись перед её глазами: борьба за свободу, моменты никчемности, маленькие победы и страхи. Постепенно страх и недоверие уступили место странной привязанности и притяжению. Тихая мелодия воспоминаний заполнила воздух. Они были двумя разными сущностями из разных миров, и это вносило в их связь некий диссонанс, но не могла отказаться от этого потокового чувства, которое захлестывало её сердце. Ныне, на вершине горы, они обменивались быстрыми переглядками, окруженные белоснежным покрывалом снега. Холодный воздух вырывался из её рта, образуя маленькие паровые облака. Платье было промокшим от мокрого снега, который медленно растаял, оставив следы влаги на юбке. Её плечи были укрыты чёрным пиджаком и это как-то помогло ей чуток чувствовать тепло своего тела. Волосы, теперь замерзшие, словно перламутром, окружали её лицо, а треснутые губы были слегка приоткрыты от холода. Последовав за Люцифером, не на этом месте ожидала оказаться и теперь карие глаза следовали примеру демона, были устремлены вдаль, словно она искала что-то в этой бескрайней белизне. Тем не менее, она стояла там, ожидая чего-то или, возможно, размышляя о чём-то своём. Этот контраст между её холодным кожей и живой нежностью возникло так… Первый раз её тело дрожало не от пыток, а от мороза зимней сказки. Люцифер мягко улыбнулся, взгляд его стал нежным, словно угасающее пламя. — Иногда в самых холодных и безжизненных местах можно найти самую истинную красоту и умиротворение, — прошептал он, подходя к ней ближе. Вики попыталась уловить его слова, но её голос дрогнул из-за холода. После адского пекла чувствовать мороз — новые ощущения. Снежные горы, которые казались ей холодными и безжизненными, стали местом, где она чувствовала себя особенно свободной. Вихрь эмоций переполнил её, и слёзы наполнили её глаза. — Вики, — Люцифер ласково коснулся её лица, стирая слёзы. — не это место ты ожидала увидеть, знаю. Часто прихожу сюда я, здесь, я чувствую то, что мне внушали с детства — ничтожность, то что я ненавидел. А теперь кажусь… Виктория перебила его: — Материальной точкой в этом расстяжимом мире, где никто не знает что по ту сторону света, как и я собственно. Демон с любопытством посмотрел на непризнанную: — Ты не поймёшь меня. Это не обесценивание проблем, не побег. Это смирение. Спокойствие. Принятие. — солнечный луч огибал его, пока он сидел на краю уступа или всё же пролетал над пропастью, калеча ребра, конечности, выдыхая дым морозный или всё же табачный. Он продолжал молча рассматривать горизонт. Вики присела рядом, тёрла ладони друг об друга в попытке согреть. — Ты бессмертная, однако навсегда прикованная к своему смертному облику. Может перестанешь цепляться за тех кого нет, за тем, что прошло, за ту Вики, что умерла, когда ползла на стёртых коленках ко мне? — Тебе видимо легко было забыть дочь. Если бы ты знал что значит «любить». Однако не виноват тот, кому и к вратам райским вход запрещен. Край губ демона вздрогнул автономно. — Тот кто не боится смерти давно бы меня туда пригласил. Видимо Шепфа никчемен, а марионетки пустышки. Такое оскорбление я ему не прощу. Вики взглянула на него, словно узнавая его вновь. Её сердце билось сильнее, в каждом его слове она находила зернышко истины. Снежные горы стали символом их сложных отношений, где между холодом и теплом, страхом и привязанностью, они обнаружили удивительный мир, который принадлежал только им. — Люцифер… — шепотом произнесла она, пытаясь выразить многое своими словами, но внутри неё всё перемешалось, словно запутанный клубок. — Это место холодно, как твой разум, но ад — есть олицетворение твоего раненого сердца. Дьявол задумался. — Это так сложно было предупредить куда мы придём? Тут же холодно. — обернулась, её губы едва заметно дрогнули, и она попыталась уловить взгляд демона, но его глаза вновь были устремлены вдаль. — Используй энергию, смертная, всему тебя учить. Он притянул её за руку на себя. Лёжа на его коленях, подобно мягкой подушке, чувствовала его тепло, проникающее сквозь тело. Его руки обволакивают её тело, защищая от холода и одиночества. Она была совсем рядом с ним, и это чувство единства пронизывало её всё существо. Её спина прижалась к его груди, девушка смотрела вдаль, как и он. — Ты всегда будешь со мной? — спросила она шепотом, боялась сорвать этот момент, который был таким хрупким и нежным. — Ты спрашиваешь это из боязни одиночества или из других соображений? «Одиночество» прошлось эхом по вершине. Люцифер удивленно посмотрел на Вики, словно не ожидал такого откровения. Его глаза ощутимо смягчились, и он взял её руку в свои. — Мы все находимся в поиске своего места и своего смысла, — произнёс он спокойным тоном. — Одиночество может быть пугающим, но иногда оно помогает нам обрести себя и разобраться в своих чувствах. Вики улыбнулась слегка, ощущая, как его прикосновение успокаивает её душу. — Может быть, — проговорила она. — Но я не хочу быть одинокой, вернее я устала испытывать эту привязанность и делать поспешные выводы. Кто бы ни был рядом, обязательно уходил. Мне плохо от одной мысли. Люцифер нежно коснулся её головы, пригладил одну прядь волос, и улыбка его стала ещё теплее. — В глубине души боимся того дня, когда смерть прикоснется к нам, отнимая близкого человека. Но это только потому, что в каждом прощальном мгновении мы осознаем, что в этом мире нет вечности, и дар жизни — как хрупкое пламя, которое тает, оставляя за собой лишь тоску и воспоминания.

***

— Это то, что ты хотела услышать? — прозвучал холодный голос демона, стоящего напротив. Его физиономия отличалась от привычной для него, и неясно было, услышал ли он весь диалог между ними. Однако Авроры уже не было рядом, и Люцифер, находясь в мыслях, ощущал, как его ладони сжимают тонкую шею Виктории, как в тот раз. — Не представляешь как я зол и всё же, контролировать гнев в кой-то мере я умею, а подавлять желания не особо получается. Вики уже считала себя настоящей эгоисткой. Это было осознание, которое сопровождало ее на протяжении долгого времени, но сейчас, почему-то, сожаление охватывало ее. Она не могла избежать ощущения, что она заслуживает свое место на коленях перед Дьяволом. И она знала, что таких людей, как она, много. Она размышляла о своих поступках, которые всегда были направлены на удовлетворение ее собственных желаний и потребностей. Она видела себя в зеркале как эгоистичную и самонадеянную личность, которая всегда ставила себя на первое место. — Оставьте меня одну, — промолвила истощенная этими историями, распахивая окна. Она пыталась уйти от присутствия Люцифера, надеясь на волшебное исчезновение его власти, которая давила на нее. — Раньше я лишь приглушала боль, чтобы выжить ради… Ради кого? Отца умершем из-за спасения задницы дочери, отсидевшем в тюрьме за непреднамеренное убийство одного из парней который до неё домогался, или быть может матери, которая винила во всех бедах дочь? Может для малышки, которую эта дочь вырастила, а теперь всем плевать на нее? Сейчас я и правда хочу умереть. Желаю достигнуть конца всему этому дерьму. Но Люцифер не слушал ее. Он стоял неподвижно, словно неприступная скала, возвышаясь над непризнанной. Окружающий мир казался искаженным, словно сон, из которого невозможно проснуться. В тишине комнаты Вики вздохнула и подняла взгляд к Люциферу. Ее голос зазвучал твердо и решительно: — Отпусти меня! — прогремела Вики, вздернув носик. — Не приближайся! Я устала! Не знаю насчет демонов, а людям свойственно уставать. Так не трогай меня! Ее слова пронеслись по комнате с яростью и отчаянием. Вики отбросила все маски и представления, она высказала свою боль и изнеможение. Она боролась с этим монстром внутри себя и с тем миром, который казался ей безжалостным и угнетающим. — Не трогай меня! — повторила она с трепетом в голосе. В ее глазах отражалось рвение, которое никто не мог отнять. Однако, в этой мрачной битве Вики оставалась уязвимой. Где-то глубоко внутри нее звучала тоска и желание уйти от этого мира. Она ощущала искушение сдаться и позволить темноте поглотить ее. Хотя слезы текли по ее щекам, ее решимость только укреплялась. — Я не верю! Никому. — прошептала Вики, словно клятва, и в ее глазах зажглось тлеющее пламя надежды. Она оттолкнула Люцифера и новый прилив энергии её изумил. Физическая боль притупляла душевную, которую даже бессмертность не смогла облегчить. Вики чувствовала, что ее страдания превышают границы того, что можно побороть внешними средствами. Она знала, что физическая боль временна, что она исчезнет со временем или под действием анальгетиков. Но душевная боль была глубже и сложнее для утишения. Смерть — это действительно интересное явление. Она олицетворяет конец жизни и вызывает множество вопросов, размышлений и эмоций у каждого из нас. Сколько способов и вариантов, но всегда одна и та же концовка. «Как же я устала.» Голова трещит, мышцы ноют и душа уже не воет, а умирающе поскуливает, словно истерзанный зверь, обречённый на смерть. Почему же так болит за ребрами, еще и невидимые проволоки давят в живот, что кажется, что хочется вырвать это своими ногтями, лишь бы все закончилось. Эта боль — это отзвук разрушения, следствие утрат и неподвластных событий, которые потрясли душу до самого основания. Внутренние раны кровоточат, и каждое дыхание напоминает о пролитых слезах и разбитых мечтах. Но даже в самый темный момент, когда все кажется безнадежным, остается некая искра. Она может быть нежной и едва заметной, но она все же горит в глубинах души. Эта искра — это остаток надежды, что в будущем придет исцеление и возрождение. И хотя боль порой превосходит нашу выносливость, важно помнить, что мы — не только физические существа, но и существа, обладающие духовной силой. Мы можем найти силу в себе, чтобы преодолеть эту боль и найти новое смысловое направление. Так что даже когда все кажется безвыходным, душа все еще тихонько скулит внутри нас. И пусть это поскуливание станет побуждением искать источник внутренней силы, который поможет пережить эту боль и вернуться к жизни. Он медленно сел перед ней на стул, с взглядом безразличия, который завёл её в тупик. В его руке была книга, которую он поднял с пола, словно магический артефакт, открыл страницы и начал зачитывать строки из стихотворения. Она слушала, потрясенная его голосом, а в первую очередь именно от происходящего. — «Особенно тоскливы вечера… Когда ты в доме у себя как пленница. Сегодня также пусто как вчера и завтра вряд ли что-нибудь изменится… Но все-таки однажды он придет, и сбудутся надежды и пророчества. Твои он губы в темноте найдет и шепотом прогонит одиночество.» — прочел стих и сразу же нахмурил брови. — Конечно, всякую бурду на полках хранишь. Лучше бы развивающие почитала. Твоя сила такая слабая, ты пустой сосуд и этим ты всё ещё удерживаешь мой интерес, а своей упертостью и неумением следить за языком только выбешиваешь. Волосы Вики небрежно заправлены за ухо, обнажают серьгу с красным камнем, которая украшает одно из них. Ее рука рефлекторно потянулась к пирсингу на ухе, словно это был способ снять нервное напряжение. Девушка кусает губу, ощущая вкус крови, и нервно заламывает пальцы, задавая свой ритм беспокойства и тревоги. — В час отчаяния, когда все кажется безысходным, важно помнить, что даже самые темные и трудные времена имеют свое окончание. Мне наскучало, предлагаю поиграть. — как быстро вернулся типичный демон, может его всё также возбуждала боль, которая чаще всего появлялась у Виктории. Маленькие капли стали отчётливо проявляться на губах, а язык безпрестанно слизывал её с ранок. — Как птица в грудной клетке бьется о ребра и пробуждает искалеченное сердце. Больно. И я не могу дать объяснение этому. — прикладывает голову на постель, сидя у её основания на коленях. — За какой целью следует сам Дьявол, оставляя в живых такое «никчемное убожество»? Насиловать? Так насилуй дальше, причиняй эту физическую боль, доставляй себе удовольствие и дальше. Ищи и дальше утешение в этом дерьме! Убивай с улыбкой на лице, Люцифер! Насилуй моё уродливое тело! Только не убивай меня как личность, пожалуйста… Я же экскортница. Да? Прямо как… — кинула нервный смешок. — Лилит! — Так вот как ты запела, смертная. — несмотря на худшие отношения с матерью этот намёк, перетёкший в открытое оскорбление, вызвал новую порцию гнева Дьявола. И прежде чем он что-то сделал её конечная речь разбудила в нём демоническую сторону: — Да, я не ангел, я виновна во многом и заслуживаю гореть до тла тысячалетиями. Отправь меня в эти котлы или оставь около себя и вытворяй подобное дальше, но в дилемме: «Быть или не быть?» — я выберу второе. Или умру я, или ты. Держится. До нужной секунды, чтобы выместить всю злобу. Но сначала. — Не буду давать тебе ложных надежд, справиться со мной уже никто не сможет, а тем более такое земное существо как ты. — Люцифер углубляет эту рану, выпуская струю крови, когда целует её искусанные губы, что обагряет её белоснежную постель. Демон до боли сжимает тонкие запястья, впивается в пухлые губы кусая их в кровь — Ты не знаешь чего ты хочешь и молишь меня о смерти. Так сделай это, Вики. Она не понимает почему такое не задело его. Неужели ему плевать? Кто на оскорбление отвечает поцелуем? — Мне больно. — непослушные зубы без остановки делают это, а глаза опустошенно смотрят в алые. — И одновременно я ничего не чувствую внутри. — перед её глазами он вышел вынул две даги. Тут она растерялась. «Вот и пришёл конец.» — подумала она, а в итоге спросила о другом. — Применишь новый способ пыток, приправленный адовым снадобьем? Тот хмыкнул, пальцами взял её подбородок и повелительно поднял. Скулы обжигали унизительные слёзы. Толкнул окончательно по направлению к кровати, она не устояла на ногах, упала навзничь. Демоническое отродье нависало над ней. Маленькие волосы из зализаннной прически немного торчали, глаза с триумфом поглядывали на лежащую хрупкую девушку, как лань, которую загнали в ловушку охотники в лесу. Один из кинжал воткнул в миллиметрах от её горла. И тут Вики будто проснулась, пробудилась из затяжного сна её печали. — Один мой, другой… — пальцем описав от её дрожащих губ, до груди прямой линией. — Твой. Как ты верно подметила, один из них смазан ядом, другой нанесёт просто ранение. Так, быть или не быть, Вики? Глаза неотрывно держали под прицелом её округленные. Грудная клетка неугомонно расширялась и опускалась, сокращались и расслаблялись межреберные мышцы и мышцы диафрагмы, увеличивался и уменьшался объём лёгких, давление в лёгких становилось меньше. — Быть или не быть, Уокер? — острая конечность легко очертила тонкую вертикальную линию по середине грудины. Очень тонкая линия алой жидкости стала проявляться на том месте. Это были неглубокие ранения, просто порез кожи, однако которые могли в момент всё-таки открыться, нырнуть бы кинжалом глубже. Звон металла пронесся над ухом. Капли крови уже красовались на одном даги стекая до «пяты» как у обычного ножа. Вики поджала губы в тонкую линию, стараясь не поддаваться панике. В ужасе огляделась, выхода другого не было. Разгромленная chambre и Люцифер поджавший ей хвост: «Бежать не куда». — Быть или не быть, Вики! — повысил голос. — Так быть? БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? — чудовищный голос отдавался эхом не только по стенам комнаты, а также по перепонкам ушей. — НЕТ! Крик. Истерические рыдания. Язык слизнул кровь и всадил кинжал в грудь. Раскрытие глаза и рот с ужасом замерли на её лице. Он надавил так, что оно прошло за спину, тем самым пригвоздив её. Ещё один крик вырвался из рта наполненным кровью. — Ты сама сделала свой выбор. Губы, глаза, нос — всё, было так близко к её лицу. Карие глаза метались из стороны в сторону, боясь тоже повторить судьбу непослушной хозяйки. Дрожащие ручки ухватились за рукоять и вынули из груди кинжал, перед его ледяным взглядом, больше наполненный раздражением и неприязнью, нежели состраданием. Первый глоток воздуха, второй, третий и спустя время удалось восстановить дыхание. Казалось что, его руки надавят сильнее. Этого не произошло. Закат. Комната утопающая в последних лучах света и чей-то безграничной темной ауре. Открытые окна, холодный ветер вынуждающий танцевать белые тяжёлые шторы. И девушка осмелившаяся отомстить демону вонзает острие в спину, глубже, истерично смеясь, будто убила всё зло на всём свете. Его равнодушие было столь ощутимо. Вики закрыла глаза и вдохнула воздух полной грудью, глотая сгустки крови. Это начинало ей нравиться. Люцифер не ожидал такого конца. — Что ты наделала… Тяжелое тело мужчины падает на неё, тем самым не давая ни встать, ни вздохнуть. Вики пыталась освободиться от этого груза, которое лежало на ней, мешая ей дышать и двигаться. Её глаза, полные ужаса и испуга, бегло осматривали окружающее. Из её рта издались рёв и стоны — отзвуки страшной схватки, которая произошла. Но теперь она осталась одна с телом мужчины, и в её сердце зародилось сильное чувство тревоги и беспокойства. Что произошло с ним? Неужели он умер? Она старалась сосредоточиться, чтобы понять, что делать дальше. Она понимала, что время идет, и ей нужно принять решение. Её сердце громко билось, тело трясло и страх сжимал её горло. Была адская боль в груди и слишком большое давление. И спустя пару перекатов, тело сына Сатаны лежало сбоку от неё. Зарыться лицом в подушку — было её спасение от хаоса царившего вокруг. Жуткая паника. Её трясёт от позднего осознавания, о том что натворила. Подушка стремительно отлетает в сторону, как только грудь постепенно заживает. Горло хрипит, словно его от и до заполнили песком, в голове гул, руки и ноги будто чужие. И мысль о глотке воды настигает. Но тело лежащее возле отбивает все мысли. Что же с ней будет? Перевернув демона она осматривает его на признаки жизни. — Нет, мать твою Люцифер! Ты не мог умереть! Это шутка! — в истерике потрясла его. Ничего не помогало. Вики била его, трясла, стала давать пощёчины, усевшись на его животе, обхватив ногами его бедра, дело даже дошло до массажа сердца. Ладони сплошь залитые кровью и до запястьев, слёзы текли рекой и ни что не помогало. — Особенно тоскливы вечера… Люцифер, очнись! Ну же! Как ты говорил? Когда ты в доме у себя как пленница. Так почему ты оставил меня одну теперь! Что я отвечу перед всеми? Меня на части разорвут! Ты прав, я не знаю чего я хочу, я не хочу умирать и ты не должен! Руки, тело, кровать, лицо, шея, грудь — одним словом всё, запачкано их кровью. Кровать, демон и паникующая непризнанная. Металась в бреду, тело горело, дрожало в лихорадке, в судорогах. Закрыла глаза, стараясь привести дыхание в норму и глубоко, стараясь крепиться и ни о чём не думать, всё ещё нависая над ним. Его бездыханное тело прямо под ней. Как удержать слезы? Лицо по цвету похоже на белоснежный лист бумаги, приоткрытые губы не шевелятся. — П-помнишь как мы… Как мы сидели на крыше? Ты смеялся надо мной. Шутил. Так искренне, а не призераючи… Открой глаза, молю. Посмейся над моей наивностью, назови глупой смертной. Или мы можем полететь в твоё уединенное место и ты можешь толкнуть меня с обрыва ещё раз. Пожалуйста… — улеглась на нём, абсолютно не обращая внимания на окружающее. — «Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться.» — говорил мне ты. И сейчас твоё воскрешение и есть моё желание! Исполни его. Вики крепче прижала тело мужчины к себе, словно пытаясь согреть холодную мраморную кожу. Она почувствовала, как этот холод проникает сквозь одежду, словно острые льдинки, и вонзается прямо в её сердце. Секунды казались вечностью, когда она обнимала его, пытаясь восстановить его тепло. Страх, тревога, переживани и жалость туманили разум, давили на грудь, скручивали живот. Она хотела спасти его, вернуть обратно к жизни, сама не до конца понимая веские причины на то, кроме страха и боязни одиночества. Крепко держала его, словно хотела передать свою энергию и силу, которой как внушал он ей у неё не было, и хоть руки дрожали, не отпускала его. При всём этом Вики не могла выйти и позвать на помощь, её в тот час уличили б в убийстве и кто знает какие муки её поджидали, потому осторожно стирала кровь с его кожи. Вики изучала его лицо: строгое, немного злое и каменное. Прекрасно осознавая, что его чувства к ней всегда были неискренними, а его отношение принебрежительным, она вовлеклась в эту опасную игру, надеясь на что-то большее, на что-то настоящее. Но сейчас, столкнувшись с возможностью потерять его навсегда, она ощущала, как страх и отчаяние охватывают её. — Люцифер… Несущий свет… Почему причинив физическую и моральную боль, спасал? Подвергал меня изнурительным пыткам? Готовил к этому дню? Считаешь что можешь легко появляться в моей жизни и уходя опять причинять боль? — жгучие слезы водопадом планировали затопить комнату. — Я всего навсего человек. Моё сердце не выдерживает таких потерь, мне больно, Люцифер, это не те раны бессмертных, что затягиваются. Молитвы бежали из её губ, словно последний шанс на спасение. Но тем не менее, она понимала, что его жизнь и его выборы лежат в его руках, а не в её. Она не могла заставить его полюбить её настоящей любовью. Все её страдания, мольбы и слезы не могли изменить его сердце. Слова, которые она произносила, были тихим шепотом в борьбе с темными мыслями и чувствами, которые заполнили её душу. — Игрушка. Зверёк. Мусор. Кто угодно, кем угодно. Называй как угодно. Я признаю. Я зависима. Это ненормально. Я сошла с ума, ещё с тех пор как пыталась убежать отсюда, ты спас меня. И одновременно наказал, как ты считал. Но нечто сломалось во мне в тот день, будто механизм внутри дал сбой. За глубокой ненавистью скрывалось нечто большее. Сидя в пространстве, заполненном корением за смерть другого, Вики неожиданно чувствует мимолётное чувство сострадания к мужчине, который лежит перед ней. Всё также видит его мраморное лицо, чувствует холод от его тела, и в этот момент её сердце прокладывает мост из печали к нежности. Вместо ненависти, которую можно было бы ожидать в такой ситуации. Она чувствует, что несмотря на всё, что он сделал ей, она хочет, чтобы он был жив, чтобы жизнь не оборвалась здесь. Её руки тихо поднимаются к его лицу, и она нежно касается его холодных щек. Эмоциональный туман, затмевающий здравый смысл и раскладывающий её чувства в необычный порядок долго ждал этого случая, чтобы проявиться. Её разум и сердце борются между собой, но она ощущает странное понимание и желание приблизиться к нему, даже после всего, что он сделал. — Ты говорил: «Суть жизни — смесь страсти, любви и боли, но главное — найти силу и мудрость, чтобы пройти через все испытания и найти свет в темноте.» Ты был моим светом! Ну же открой глаза, не оставляй меня здесь опять на съедение демонам-падальщикам. — закрыла лицо ладонями. Уокер чётко ощутила прикосновение горячих сильных пальцев к своей шее, чуть ниже подборотка. И вместе с этим касанием какой-то импульс, словно бы питающий её жизнью. Сила потекла по венам и артериям, ускоряя регенерацию, разглаживая шрамы и порезы, сращивая сломанные кости. Ей казалось что новые воспоминания нахлыстнули её и перед глазами появилась обратная сторона монеты.

***

Она знала, что эта одержимость не дает ей покоя, что каждая его мысль пронизывает её сознание, словно захватывая душу в плен. Она боролась с этим чувством, старалась отмахиваться от него, но безуспешно. Когда она ложилась спать, его образ заполнял её сны. Она представляла себе его глаза, его улыбку, его прикосновения. Она хотела его рядом, что бы он не вытворял и в эти разы. Сколько бы не бил, унижал — всё, превратилось в зависимость. Когда она стояла под душем, вода казалась горячей и обжигающей, как его прикосновения. Она закрывала глаза и пыталась избавиться от мыслей о нём, но они были слишком сильны и настойчивы. Она медленно прикасалась к своему телу, надеясь хоть на мгновение забыть о том, как сильно желает своего мучителя, бесстыдно проводя рукой между ног в попытке снять напряжение своей одержимости. Она знала, что эта страсть неправильна, что она может сбить с толку и нанести больше ранений чем он сам. Но не могла же она управлять своими чувствами. Борясь с этой одержимостью, чем больше пыталась её подавить, тем сильнее неизбежно окуналась в царство похоти и разврата. — Уокер, он внизу, в зале. Торопись. — звучал за дверью голос Астарота. Это была уже пятая их встреча, не считая незначительные за дворцом и они достаточно хорошо спелись. Действовать нужно было незамедлительно. Уокер хотела вернуть то, что принадлежало ей, несмотря на всё. Аккуратно ступая, будто кошка, стараясь не издать ни звука, нарушая прежний порядок, прокралась в комнату сына Сатаны, где, к несчастью, долго не могла найти необходимую книгу. — Я совершаю такую глупость, рискую оказаться опять в руках этого кукловода. Всё из-за твоей глупой затеи, Астарот! Где мне найти эту книгу «жизни»? — Вернешь, что принадлежит мне, тогда я выполню свою часть сделки, малышка. — раздаётся за дверью. — А где найти, твои проблемы. В расслабленной позе, положив голову на левую руку, раскинулся Люцифер на своём троне. Сатана как обычно три дня в неделю проводил на девяти кругах преисподни, выискивая ошибки в системе расчёта. Вот поэтому его временно подменял его сын уже уставший выслушивать обо всём дерьме творящимся в аду. — Я мать вашу на святого отца похож? — разозлился на очередную жалкую душеньку. Вместо типичных шуточек по типу: «Я чертовски хорош для того, чтобы рассматривать твою проблему и историю жизни.» — Сгиньте вы уже все. В повисшей тишине покоев Люцифера слышно лишь возникающее вследствие взаимодействия анкерного хода и регулятора тиканье часов, висящих на стене между многочисленными полками книг. Сделав шаг к своему спасению, неблагодарная натура потянулась за следующей книгой и ничего не смогла обнаружить. Если эта книга не видна на полках, видимо её здесь нет, может а другом месте, либо же хорошо спрятана. Быстрая речь Астарота о возвращении властителя ада с минуты на минуту вернула Вики к реальности. Он убежал как только предупредил об их пребывании. В её голове всплыла речь метиса: — …Запомни, тебе нужно прижать этот камень в руке к груди и произнести всё что написано на этом листе, тогда твою энергию никто не почувствует. Как след простыл! Скрип двери заставил выйти из оцепенения и действовать быстро. Она бросилась в соседнюю комнату, в его спальню, вход в которую как известно был отсюда, как раз в тот момент, когда его фигура показалась в проеме двери, она уже стояла за другой. Боялась уронить или сдвинуться с места, поэтому всё также замерев за темно-терракотовой дверью, читала текст с листа. Когда его шаги раздались в комнате, она ощутила его ауру ещё ближе. Он быстро обошел свой кабинет, а после также быстро покинул. Как только хлопнула дверь, девушка выскочила потянула ручку на себя и не раздумывая перешагнула его порог. — Куда же ты, Вики? Мурашки пробежали по спине и распространились по всей коже, кожа побледнела, пульс как будто остановился и в помещении стало жарче что-ль. Только сейчас до неё дошло, он стоял сложа руки, оперевшись о дверь, видимо специально изобразил будто покинул свои покои, а на самом деле просто открыл и закрыл её. — Как-как делааа… — расстерявшись вытягивала звуки. Он руками стал щупать её, в то время как она отбивалась, пытаясь спрятать с чем пришла сюда. И тут в его руках оказался этот самый камень, который он вытянул на свет и рассмотрел рассмеявшись. — Так вот почему я не почувствовал тебя, глупышка. Когда мозгов хватает на то, чтобы использовать такие заклинания, нужно также учитывать, что я не слепой, Уокер. Из-под двери тень падала, а стоило мне чуть нагнуться, я увидел знакомые ножки. Как можно провалиться под землю? Казалось куда ниже раз она уже в аду, но сейчас ей хотелось пасть ещё глубже. — За чем ты здесь? Это программа «Сдохни или умри, а лучше провались и сгинь, Уокер.» Как мне соврать? Недавно грозил по девяти кругам за ложь прокатить. Думай, Уокер, шевели извилинами. — Вот только не ври по типу меня поведать захотела. Ты в мою спальню просто так не заходишь и обходишь стороной. К тому же заставить прийти тоже не всегда выходит. Одни проблемы да только! Её взгляд приковали таблетки на подоконнике. Перебрав разные в голове варианты, пришла к выводу: " Я узнала что у тебя есть таблетки и зашла взять их. Голова разболелась.» Демон не поверил, но раз она начала, так пусть закончит спектакль. — Как легко сломить смертных навязав им прошлое, глядя им в глаза. А стоит освободить их от тяжкого бремени, они всё равно как упёртые ослы возвращаются к прошлому. — на плече туго стягивает ремень, металлической пряжкой вызывает холодок в её теле. Завершает поцелуй и его губы скользят по щеке, скулам и шее, идя в сторону ключиц. Кукла в руках умелого кукловода. Это то, чего она добивалась? Или сильные галлюцинации, и нездоровые действия, такие как причинение вреда себе вызывают неимоверное наслаждение. Ей не хватает сил закончить даже предложение. Совершенно слаба. Даже не понимает, что творится. Он кладёт на свой язык новую порцию какого-то вещества в виде таблетки. Определённо наркотическое. Непризнанная лишь молча издаёт глубокий гортанный стон, выгнув спину, когда всё расплывается перед её глазами. — Это экстази — полусинтетическое психоактивное соединение амфетаминового ряда, относящееся к группе фенилэтиламинов. Раз ты пришла унять головную боль этим, тогда бери конечно. Черт побери, что я наделала…