Свалка

Больно. В глазах темно. Больно. Таблетки работают вполсилы, да и те заканчиваются. Поспать бы, но нельзя. Больно. Что-то происходит. Темно... Еще и мальчишка этот привязался… Как Шан и говорил, утром заметно похолодало и только через час быстрой ходьбы Арчи удалось хоть немного согреться. Как только они закрыли за собой тяжелую дверь убежища, из-за угла высунулись близнецы и Клиф. Он прижимал к себе свой горшок с лимоном, и острые листочки подрагивали от каждого шага. Арчи показалось, что за последние дни плод немного пожелтел. — Свет на кухне починили? — спросил Шан. Один из близнецов покачал головой. Второй добавил: — Пытались. Там не в лампочке дело — мы проверили. Шан сбросил свой рюкзак на диван в общей комнате, и Арчи последовал его примеру, взгромоздил рядом тяжелую сумку. Внутри с металлическим звуком столкнулись консервные банки. — Ты там что, металлолом тащишь? — Шан удивленно вскинул брови. — Там еда, я купил немного, — Арчи запустил руку в сумку, аккуратно доставая продукты. — Что? Что-то не так? У него не всегда получалось разобрать эмоции Шана, но Арчи показалось, что он… Удивлен? Озадачен? Арчи стало не по себе от того, что он, видимо, снова допустил какой-то промах, где-то ошибся, и маленькая гордость, которую он носил в себе последние сутки, начала сдуваться, как проколотый воздушный шарик. — Я не думал, что ты возьмешь что-то кроме своих вещей, — сказал Шан. — Все общие деньги остались у меня, а ты ничего нам не должен. Арчи думал совсем иначе. Конечно, он не был частью убежища, но… Эти люди приняли его у себя, помогали и заботились о нем… Ему даже в голову не приходило, что он может пойти с Шаном в город и не принести обратно, в серую жизнь убежища немного радости, тем более, что здесь по-детски радовались самым обычным и доступным вещам, вроде плитки шоколада. Почти весь остаток дня Арчи проспал, компенсируя суматоху последних дней. Нескольких часов сна в тайнике Шана явно не хватило, под утро там стало страшно холодно, но Арчи даже немного жалел, что эта странная ночевка быстро закончилась. Редко когда он чувствовал себя таким защищенным и неодиноким. Его бесцеремонно растолкала Ирис, опять ворвавшись в комнату без стука. Еще не проснувшись до конца, Арчи заметил повязанный у нее вокруг пояса цветастый платок, который делал Ирис непривычно нарядной по свалочным меркам. — Вставай, пропустишь все! — Ирис нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Там уже костер разожгли. — Что пропущу? — Арчи с трудом сел и протер глаза. — Как что? Костер. Еду. И танцы! Больше Арчи ничего не успел спросить — Ирис уже выскочила из комнаты. На утоптанной площадке перед убежищем было на удивление людно. Уже стемнело, по центру полыхал большой костер, и на его ярком фоне фигуры людей казались плоскими, как первобытные рисунки на стенах пещеры. В воздухе витал горячий запах жареного. — О, друг, и ты здесь? — перед ним, сверкая улыбкой, вырос Карим с двумя буханками хлеба под мышкой. — Ножа нет? — У меня нет, — Арчи с удовольствием пожал протянутую ему руку. — Тут какой-то праздник? Мне никто не сказал. — Вроде того. Гаум иногда устраивает такие, чтобы все могли немного выдохнуть, и меня зовет. Повода особо нет, просто все целы, есть еда, и зима еще не наступила — уже радость. Это вроде… разрядки, так говорят? Карим напоследок хлопнул Арчи по плечу и нырнул в убежище в поисках ножа. Где-то тренькнула расстроенная до невозможности гитара, глухо ухнул первый удар самодельного барабана. Бил в него кряжистый мужчина с заросшим грубыми волосами лицом, его темные широкие ладони двигались все быстрее, как будто отдельно от остального тела. Арчи подобрался ближе к огню, краем глаза заметив, как по другую сторону костра между сидящими скользнул Шан. Арчи уже хотел перейти к нему, но сидящая рядом Нора убрала свою трость и похлопала по расстеленному на земле одеялу. — Давай сюда, развлечешь меня хоть немного. А то я до еды не доживу, — усмехнулась она, и Арчи ничего не оставалось, как подчиниться. Тут же рядом с ним плюхнулась Ирис, ткнув его острым локтем в бок. — Как думаешь, он будет танцевать? — шепотом спросила она. Арчи не понял, о ком идет речь, но при первом же взгляде на Ирис все встало на свои места. Ирис смотрела на сидящего напротив Гаума так, что у Арчи на секунду перевернулось все внутри — на него никто никогда так не смотрел. Не заметить это мог только слепой идиот. Ну, или такая скала, как Гаум. — Может, тебе самой его пригласить? — осторожно предложил Арчи. Сидящая рядом Нора проследила за их взглядами и равнодушно пожала плечами. — Надеюсь они будут как-нибудь предохраняться. Вряд ли у родителей, вечно прячущих голову в песок, вырастет кто-то стоящий. Хотя кто знает… Дети часто бывают смелее взрослых. Ирис, которая услышала эту фразу, недовольно фыркнула, но ничего не сказала в ответ — это было совсем на нее не похоже, но подумать об этом Арчи не успел. Резко, почти тревожно загремели трещотки, и тут же стали тише, задавая ритм и вплетаясь в единую пульсирующую мелодию. В костер щедро подбросили сухих веток и вверх брызнули оранжевые искры. Музыка все звучала, живая, скорая, и Арчи незаметно начал постукивать в такт носком кеда. Ирис внезапно вскочила на ноги, скинула с плеч свою огромную куртку и в считанные секунды оказалась у самого костра. Она топнула ногой и закружилась в каком-то странном, полудиком танце, маленькая, проворная и жилистая. Арчи вспомнил, что ни разу не видел ее без этой куртки, которая осталась лежать у его ног, как сброшенная старая кожа. Ей навстречу поднялся Шан, и Арчи затаил дыхание от предчувствия ссоры, которая могла вот-вот вспыхнуть, но Ирис только бросила на него короткий взгляд и закружилась еще быстрее. Теперь они плясали вдвоем, две гибкие тени на фоне огня. Босые ступни отбивали в пыли рваный ритм. Арчи невольно залюбовался ими — такими свободными и настоящими. — Хороши, а? — Нора наклонилась к нему, перекрикивая шум музыки. — Вон как летают! Кто-то еще шагнул в круг света, затем еще и еще. Ирис и Шана заслонили чьи-то спины и плечи. Назвать происходящее танцем, у Арчи бы не повернулся язык — это была пляска, что-то дикое и жаркое, как огонь и гулкий стук сердца. Он все смотрел, жадно впитывая эту пеструю круговерть, и смутно догадывался, что не увидит таких движений ни в одном клубе. Арчи привстал, чтобы сходить за ветками для костра, но кто-то с силой толкнул его в спину. Он едва не упал, а выпрямился уже в середине круга, среди толпы танцующих. Он растерянно обернулся на ухмыляющуюся Нору, ее морщинистое лицо довольно сияло. — Что? Мальчикам в твоем возрасте нужно танцевать, а не сидеть в сторонке! — крикнула она. — Давай уже, спляши там за меня! Он не успел испугаться и отступить назад, как чья-то рука обхватила его за талию, потянула за собой, вперед, быстрее, быстрее. Музыка стала громче. Арчи рассмеялся и нырнул в толпу, неловко двигаясь в такт незнакомой мелодии. Танцевать он не умел, но это и не было нужно. Шаг, поворот, прыжок… Под ногами метались ни на что не похожие черные тени. Мимо мелькнул Шан, его длинные волосы щекотно мазнули Арчи по щеке. Вскрикнула и засмеялась Ирис — Арчи увидел, как чьи-то руки подняли ее над толпой. Искры, тени, локти, спины. Ритм, ритм… Арчи оступился и чуть не свалился в костер, но кто-то удержал его за плечо и втянул обратно в круг. Музыка резко оборвалась, и Арчи повалился на землю там же, где стоял, весь пропитанный потом, дымом, счастьем. Ноги дрожали, как у пьяного. Он с трудом перевел сбитое дыхание и вдруг понял, что запомнит это навсегда — синюю-синюю ночь, сноп искр от костра и эти дикие неловкие танцы. Кто-то с довольным стоном рухнул рядом с ним, Арчи повернул голову и увидел Шана. Тот улыбался во весь рот, мокрые волосы липли к шее. Шан вытерся собственной майкой, как полотенцем, и подмигнул Арчи: —Иногда мы здесь не только умираем, но и живем, малыш! Ты как? Арчи смог только кивнуть — сердце билось у самого горла. Все звуки вдруг стали вполовину тише, как будто уши заложило ватой. Мир размылся и поплыл цветными бликами. Четким остался только Шан — мокрый, близкий, подсвеченный оранжевым сиянием костра. По шее Арчи пробежала вереница колких мурашек. Время замерло, а он все смотрел и смотрел, как Шан смеется — легко и несдержанно, запрокинув голову назад. Кто-то потряс его за плечо, и Арчи дернулся, удивлено оглянулся по сторонам. — А? Что? — Пить, говорю, хочешь? — повторила Ирис. Она сидела на корточках рядом с ним. — Ты чего рот открыл? Мир снова обрел четкость и звук, как будто ничего и не было. Не чувствуя руки, Арчи сжал прохладное горлышко бутылки, сделал несколько больших глотков. Он поискал глазами Шана — тот уже сидел по другую сторону от костра и о чем-то тихо говорил с Гаумом, доверительно наклонившись.

***

Остаток вечера слился для Арчи в большое, золотисто-теплое пятно. Дым, праздничная суета, что-то обжигающе горячее в жестяной кружке, которую сунули ему в руки. Надоевшие до тошноты консервы были временно забыты и убраны на голодный день, который всегда наступал за изобилием. Скорее рано, чем поздно. Он вернулся в комнату позже обычного — сытый, уставший, наполненный щекотной радостью вечера. Все было хорошо, но под этим «хорошо» колко ворочался крошечный червячок сомнений. Что произошло тогда у костра? Арчи отвернулся к стене и стал вспоминать. Ему случалось «зависать», когда он уходил в свои мысли, но это еще никогда не было… так. Когда смотришь на человека и не видишь ничего вокруг. Когда хочешь, чтобы он так же посмотрел на тебя в ответ. Скрипнула дверь, по комнате пробежала и исчезла полоса света из коридора. Это вернулся Шан, принеся с собой знакомый запах, одновременно волнующий и уютный — смесь дыма, растворимого кофе, ночного воздуха и ветра. В темноте не было видно, что он делает, но Арчи уже знал эти движения по памяти и мог увидеть их даже с закрытыми глазами. Послышался глухой стук — скинуты и забыты до утра тяжелые ботинки. Шлепки босых ног по полу. Что-то звякнуло — то ли молния на куртке, то ли пряжка ремня. Вздох, шорох ткани о кожу. Арчи затаился, весь превратившись в слух и стук сердца. Темнота как будто играла с ним, приближая все звуки. Если сейчас он протянет руку… — Спрашивай уже, — раздалось из темноты. Арчи понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить дыхание. — Ты умеешь читать мысли? — Не умею, — невидимый Шан с хрустом потянулся. — Но ты молчал не как спящий, и я придумал только две причины. Первая — тебе не дает покоя какая-то ерунда, о которой ты не решаешься спросить. Вторая — представляешь стриптиз в моем исполнении. Я решил, что всё-таки первое. Щекам стало жарко. Арчи обнял подушку, по кусочкам собирая себя и вопрос — как назло, в голову ничего не приходило. Признаваться в том, что ближе к правде была вторая догадка, он не собирался. Это было слишком. На койке Шана скрипнули пружины. — За что Ирис так тебя не любит? — наконец спросил Арчи. Он сам не понял, почему сказал именно это, но времени на размышления не оставалось. Шан молчал так долго, что Арчи уже перестал надеяться на ответ. — Ну и вопрос, — задумчиво протянул Шан. — Как бы тебе объяснить… Когда он вернулся на Свалку после десяти или одиннадцати лет отсутствия, то столкнулся с тем же вялотекущим укладом, ближе к выживанию, чем к жизни, и с тем же непробиваемым упрямством местных, от которого когда-то сбежал. Только тогда он был моложе и злее. В невидимых стенах, которые вырастали здесь отовсюду, Шан видел чуть ли не своего личного врага. Ирис — худой, нескладный подросток — по неизвестной причине привязалась к нему, ходила хвостиком, слушала истории о большом мире, раскрыв рот. Это не была влюблённость, скорее чуть опасливое, снизу вверх, восхищение, какое испытывают маленькие девочки к старшим братьям. В остальном она напоминала куст рви-травы — такая же дикая, растущая как попало, такая же вздорная и кусачая. Если у кого-то и был шанс отсюда выбраться, то у неё. И тогда Шан придумал тот дурацкий план. Ирис часто ходила с ним на вылазки по Свалке, помогала ставить силки, когда в них ещё было кого ловить, поэтому не удивилась, когда он позвал её с собой. Шли долго. Шан несколько раз менял направление, чтобы сбить её с толку, путал следы, понемногу приближаясь к границе. Говорил в два раза больше обычного — отвлечь, уболтать, лишь бы не догадалась. Он уже предвкушал момент, когда она пересечёт невидимую черту, поймет, наконец, что её ничего здесь не держит. Поймёт и расскажет остальным. Пришли. Когда он сгрёб её на руки в каком-то шаге от границы, она закричала. Страшно, дико, как будто попала в капкан. Шан чудом уберег глаза от острых ногтей, но щеку распороло болью. Он перехватил Ирис за запястья, тут же получил локтем под ребра и чуть не выпустил её. Когда Ирис поняла, что он на самом деле задумал, то испугалась еще сильнее, как будто это было самое страшное из того, что он мог с ней сделать. Забилась в панике, извиваясь всем телом, но было уже поздно. Шан изо всех сил швырнул её вперёд, за невидимую линию, которую она не пересекала ни разу в жизни. Он ещё не знал, что пришла его очередь бояться. Ирис, его колкая подружка, которая секунду назад чуть не выдрала ему глаза, куда-то исчезла. На земле, скорчившись, лежало и тоненько подвывало от ужаса совершенно незнакомое создание, по недоразумению сохранившее ее внешность. Между всхлипами оно хватало ртом воздух, как вытащенная из воды рыба, и в серых остекленевших глазах не осталось ничего человеческого — только страх и боль смертельно раненого животного. Шан не помнил, как дотащил её обратно — через всю Свалку, до самого убежища, даже не стерев кровь со щеки. Ирис как будто стала легче, словно её выпотрошили. Стриженая голова безвольно моталась при каждом шаге и била его по плечу. В себя она вернулась только спустя пару дней, и все это время Шан грыз себя за дурацкий, обернувшийся катастрофой план. Прежняя колючесть Ирис снова отросла, как броня, только вот пробиться сквозь неё к прежнему доверию он уже не смог. —Вот так, малыш. Арчи, замерев, слушал темноту напротив. Столько усталости в голосе Шана он не слышал даже в самые плохие дни здесь. — Дурак… А ведь я правда думал, что помогаю ей и остальным, — Шан хмыкнул. — Так что я зарёкся причинять добро и пытаться переделывать людей. Даже близких. Особенно близких… То, что Арчи услышал, плохо укладывалось в голове. Ему казалось, что все эти слова про «не можем уйти» — что-то вроде суеверия, вшитой в сознание страшной сказки, на которой выросли все местные. — Что с ней тогда случилось? — спросил он. — Черт его знает, — скрипнули пружины, щелкнула зажигалка и на секунду на стене показалась тень Шана. — Я тоже когда-то думал, что все эти границы и заборы только в голове, но они не врут, когда говорят, что не могут уйти. По крайне мере, большинство из них. Арчи заворочался и попробовал свить себе кокон из одеяла — от голого пола и бетонных стен ощутимо тянуло холодом. Ему было что обдумать, но почему-то, вместо невидимых границ и случая с Ирис, на ум приходили резкие тени в оранжевом свете костра, странные танцы и чуть глуховатый, бархатисто-теплый смех совсем рядом.