Розы отцветут, шипы останутся

некоторое время назад У каждого свой принцип жизни, свои правила игры. Не для кого не секрет, что двигало самых известных людей прошлого. Они были полностью зациклены на достижении цели и всё своё существование посвящали ей. Разумеется, жизнь для них заканчивалась тогда, когда цель была достигнута. Лично ему казалось, что нельзя останавливаться на одной цели, потому что наступит момент, когда она попросту закончится, придёт к логическому, а может и нет, финалу. Именно в этот момент у большинства знаменитостей начинается кризис. Они не знают, что им делать и куда вообще себя деть. Но бывают и моменты, когда планы есть да и деньги, и поддержка для их реализации, но вселенная решает, что зачем оно нужно и подкидывает неожиданные повороты сюжета. Кто же знал, что именно когда они приедут в тот сраный отель, в соседнем номере произойдет убийство. Знал бы он раньше, даже за порог бы не переступил. Но время прошло и он уже сидит за убийство, не деланое им. Он — Рихард Цвен Круспе, уже несколько месяцев живёт в маленькой клетке, что даже комнатой назвать язык не поворачивается. Запертый ещё с двумя людьми. И пусть два других соседа, коими являются Оливер и Шнайдер, его друзья, всё равно на мозг давит тот факт, что у него теперь нет ни малейшего личного пространства. Будто услышав мысли соседа, Шнайдер зашевелился на своей койке. Громко шурша тяжёлым одеялом, он перевернулся на другой бок и спустя минуту снова как ни в чём не бывало захропел. Сейчас уже была глубокая ночь, но Рихарду как обычно не спалось. Он с детства не любил ложиться рано, предпочитая до поздней ночи заниматься своим любимым делом. Бывало мальчик даже читал, светя под одеялом мощным фонариком отчима. Правда потом приходилось отвечать за разряженные батарейки в устройстве. Усмехнувшись детским воспоминаниям, Круспе закинул руки за головы. Жаль, что то время уже прошло. Сейчас он бы даже выдерживал все нападки отчима, лишь бы не сидеть в этой пропагшей плесенью тюрьме. Тюрьма и вправду была просто ужасной. Везде было одновременно и сыро и затхло. В нежилых зонах от годами накопленного слоя пыли постоянно хотелось чихать. Оно и не удивительно, последний раз тут убирались наверное сразу после постройки. Тюрьма изменяет жизнь и сознание человека, в этом он убедился на собственном опыте. Последнее время Цвена сильно мучала бессонница, что развилась после ареста. Ему не хотелось ничего, даже есть, желание было лишь валяться на твердой койке, раздумывая о сложной судьбе. Абсолютно не хотелось провести всю свою молодость здесь, как человек недостойный свободы. К тому же после обвинения в группе стали появляться недоговорки и они потихоньку отдаляются друг от друга. Круспе не винил Тилля за то, что тот остался на свободе. Ему просто повезло, в отличие от них. Но всё же он чувствовал, что друг ощущает вину, он отдаляется, как бы не хотелось сохранить прошлое. Линдеманн был лидером, но не смог уберечь своих. На протяжении этих месяцев, с каждым днём, Рихард всё больше свыкался с мыслью, что это здание будет его домом на ближайшие пару лет. Честно говоря, он единственный из группы пока не мог смириться с этим фактом. Но вот, только мозг потихоньку начал привыкать, на горизонте появился Тилль. Для полноты картины, ему не хватало только белого коня. Однако, что-то было не чисто. Эта вся история отдавала неприятным запахом и Круспе уже несколько ночей ломал себе голову. Кто же та странная незнакомка, что вскружила голову Линдеманну? Так и не найдя ответ, гитарист с горем пополам заснул. В тот момент, когда на улице уже постепенно расцветало новое утро.

***

Этот день был довольно жаркий в отличие от предыдущих. В коем это веке, им разрешили выйти на улицу. Но как назло, именно в этот день погода решила зажарить всех вокруг. Облака плавно перетекали по небу. Сидя на железных балках, под огромным деревом клёна, мужчины обсуждали последние события в тюрьме. Кому-то больше нравились новые изменения, а кто-то был абсолютно не рад последним известиям и событиям в тюрьме. Уже давно шли слухи, что идут какие-то инновации с заграницы, но лично Рихард смотрел на это всё с уничижением. Он был не против каких-то перемен, но эти точно не предвещали ничего хорошего. Сегодня был довольно необычный день, можно сказать, даже выходящим за рамки. В обычные дни надзиратели не бегали туда-сюда за стенами тюрьмы, а их не отпускали на пару часов на улицу. Пусть им обычно и разрешали с час гулять, но сегодня они уже третий битый час сидят на жарком солнце которое печёт их тёмные головы. Что-то подсказывало парням, что те самые перемены, о которых с таким интересом рассказывали другие, всё-таки случились. Это оказалось довольно странное открытие, но оно не привело в шок никого из присутствующих. Всем было попросту всё равно. Вот что им могут сделать новые законы и регламенты правительства? Но вот, даже не осознавая того, мужчины сидящие на этой холодной балке, жарящиеся под солнцем, стали свидетелями очень неожиданных поворотов. Возле ворот здания остановилась машина с зарубежными номерами. Не каждый день на обычной улице Карлсруэ встретишь чужие машины, да и к тому же, машина была необычной, а с огромной надписью ФБР. Самым странным для очевидцев было то, что из правительственной машины США вышла девушка около 20 лет. Одета она в полностью чёрной одежде с плотно завязанным хвостом на затылке и в чёрных очках. За ней следовали мужчины одеты в тёмные жилеты. Под ними было ярко видно мускулы. Сразу же, к девушке подбежали тюремные смотрители и что-то быстро залепетали. От этой картины Рихарду стало противно. Разглядывая машину, он встал, его ноги затекли и хотелось побыстрее уйти назад, в помещение. Глядя как девушка и сопровождающие её мужчины заходят в здание тюрьмы он повернулся к парням. — Это не к добру. — Очевидно, ты видел когда нибудь, чтобы приезд машины с надписью ФБР заканчивалось хорошо? — голос Шная звучал негодующе. Он готов был рвать и метать. — Честно говоря, ни разу не припомню, — всунув руки в карманы рабочих штанов, гитарист тупо пялился в землю. — Меня лишь одно волнует, затронет ли это нас? — в этот раз вполне логичный вопрос прозвучал от Оливера. — Кто знает, лично я не провидец и смотреть в будущее не могу, — Пауль саркастически улыбнулся и губы Круспе тоже тронула тень усмешки. Как же давно он не улыбался. Казалось, прошли недели с последней улыбки, последнего смеха. — Я на днях слышал как надзиратели переговариваются. Тогда мне их болтовня показалась не о чём, но сейчас пазлы потихоньку собираются. Если верить слухам, — Флаке поднялся с трубы и грустно посмотрел на здание тюрьмы, — то нам светит просто огромных размеров жопа. Пару минут спустя, тюремщики всё же решили вернуть заключенных назад в тюрьму. Парни не сопротивлялись, сидеть тут больше не хотелось. К сожалению, никто из надзирателей не удосужился объяснить Рихарду, что к чему, поэтому он решил взять всё в свои руки. Поскольку сегодня был выходной, этот день был у них в полном распоряжении. Работать не заставляли, да и делать было нечего. Прийдя в камеру, Рихард с наслаждением упал на койку. Пусть она и была твёрдая и неудобная, но уже какая-то родная, привык он сильно. Оливер и Шнайдер разложились на своих. Каждый занимался своим делом, не обращая внимания на соседей. Вспомнив, что сегодня воскресенье, мужчина протяжно вздохнул. Для многих в этих стенах, воскресенье было праздником недели. Повод, как ни странно, для таких мыслей был. Только в этот день, заключённым делали вечер фильмов. И пусть почти всегда там показывали какую-то фигню, иногда попадались достойные фильмы. Но любили это мероприятие не из-за того, причина была немного тяжелее и важнее. Только тогда, они могли хоть отдаленно, но почувствовать себя нормальным человеком. Без серой робы, без клейма, что казалось бы выбили у них на головах. Человеком– который сам распоряжается своей судьбой. Провалявшись на койке некоторое время он даже и не заметил, как в маленьком окошке с решеткой потемнело. Вечер окутывал город и их в том числе. Полчаса спустя, в дверь камеры постучали. Сразу же отодвинулось окошко на двери и грубый голос равнодушно сказал: — Круспе, поднимай своих и собирайтесь, через пятнадцать минут начнется фильм, — не дожидаясь ответа, окошко задвинулось назад и послышались удаляющиеся шаги. Круспе тяжело потянулся, в спине что-то хрустнуло и он нахмурился. — Вставайте, парни, нам и вправду уже пора идти, — посмотрев на Шная, который сладко спал на соседей койке, Рихард потёр переносицу. И зачем ему это всё? Схватив лежащую рядом подушку, он со всей силы кинул её в друга. На удивление, попал в лицо. От удара мужчина сразу же проснулся, взгляд его был просто непередаваемый, растерянный, напуганный и одновременно злой. Увидев подушку, лежащую рядом, которая ещё пару секунд назад поцеловалась с его лицом, Шнайдер перевёл взгляд на друга и Круспе удостоился чести наблюдать за мысленным процессом Дума. Сложив два плюс два, он со злостью уставился на мужчину, замахиваясь. Но Рихард, не первый день был с ним знаком и быстро отскочил в сторону. Подушка ударилась о стену, а на лицах присутствующих уже светилась улыбка. Лежащий над Шнайдером Оливер с интересом наблюдал за друзьями. Он любил такие моменты, лёгкие, непринуждённые. Когда забывалось всё, кто вы, где находитесь и тяжёлый жизненный путь. Жаль только, что такие моменты бывали редко, да и длились всего пару мгновений. Быстро собравшись, мужчины вышли из камеры, благо хоть это им разрешалось, и пошли в сторону «кинотеатра». Возле камеры их уже поджидали надзиратели. Пристроившись сзади, они не обращали внимание на идущих перед ними, а оживлённо о чём то переговаривались. Из-за угла навстречу им вышло ещё двое мужчин в форме. Пару раз Круспе их видел, но имён не помнил, наверное они работали на другом этаже. Поравнявшись с ними, надзиратели что-то тихо сказали своим коллегам и один из них натравил свой толстый палец на Круспе. — Даже не верится, кого я вижу. Сам Круспе со своей недо бандой решил прогуляться, — мужчина оскалился, обнажив жёлтые зубы, — и куда это мы идём. Рихард даже не заметил, как на плечо опустилась тяжёлая рука Оливера. Он был полностью сосредоточен на охраннике. Рука железной хваткой держала мужчину, не давая ещё одну драку. Ведь кто знает, к чему она может привести. Для власти он всего лишь пешка, которую в любой момент можно выкинуть с поля. — Не делай глупости, ты и сам знаешь, что наш начальник не любит, когда мы на них наезжаем, — Франц, единственный надзиратель, с которым у парней были нормальные отношения, косо взглянул на коллегу, — А если тебя так интересует, то сегодня воскресенье, вечер фильмов. Пусть ему было лет двадцать пять, в черных волосах ярко выделялась седина. Основной чертой его характера, с которой Круспе не раз доводилось сталкиваться, была неприязнь к тем, кто унижает других. Он не раз разъединял дерущихся заключённых. Во многих случаях, после этого о драке больше никто не знал. Бевен не считал нужным докладывать начальству о том, что можно легко решить. Именно поэтому, он нравился Цвену. Их мораль была схожей и нередко они помогали друг другу. Круспе мог повлиять на заключенных, внести правила изнутри, Франц мог достать разные вещи, иногда даже запрещёнку. Обоих сторон устраивало такое положение дел. В последнее время их договоренности происходили довольно часто. — Даже не верится, что таким, как они ещё и фильмы показывают. Была бы моя воля, я бы им запретил вообще из камеры выходить, — руки Рихарда вспотели, он со всех сил старался удержать себя. Чтобы не ляпнуть чего-то, его челюсти плотно сомкнулись, заходили желваки. — Ну ладно, Людвиг, не выводи его. И так видишь, что он еле держится, — один из тюремщиков, что вёл их (насколько Цвен помнил, его зовут Артур), стал между ним и коллегой. И пусть его рост не был внушающим, все знали, если вывести этого, уже не молодого, мужчину из себя, за его дальнейшее поведение никто не ручается. Благодаря этому многие побаивались Артура. — Как скажешь, Мюллер. Но ты смотри, а то они тебе войдут в доверие, потом в тюрьме сидеть будешь ты, — толстый палец Людвига теперь был направлен на низкого мужчину. Взгляды обоих встретились, выжигая всё вокруг. Все присутствующие напряглись, ожидая продолжение, а Оливер наконец перестал до боли сжимать плечо друга. — А ты что, так волнуешься за меня? Надеешься, может я сдохну и тебя назначат главным этого сектора. Так вот, и не мечтай, твою старую задницу не выберут в начальники, даже если все подходящие кандидаты внезапно вымрут, а сейчас тем более, — он не успел договорить. В миг между мужчинами образовался Франц. Раскинув руки в стороны, он стал, будто живой барьер. — Beruhigt euch beide! Совсем уже балаган устроили. Людвиг тебе пора вернуться к твоим прямым обязанностям. Не желая ухудшать и так не хорошее положение дел, Людвиг развернулся и удалился по коридору, бормоча себе под нос ругань. Ещё некоторое время все присутствующие смотрели ему вслед, не веря, что хоть в этот раз всё кончилось спокойно. Но время шло и скоро должен был начаться фильм, поэтому Франц снова повёл заключённых на сеанс. Когда он приблизился, Рихард заставил себя сказать тихое: «Спасибо», но в ответ было лишь молчание. Никто не хотел затевать разговоров не о чём, предпочитая тишину. Ещё за метров двадцать до зала, уже можно было услышать гомон множества голосов. И пусть он оказался приглушённым, это не давало никакого эффекта, разговоры было слышно всем, в том числе и надзирателям, но они стояли спокойно, даже можно сказать расслабленно. Заключённые мигом отошли к своим «коллегам» по несчастью. Тюремщики же напротив, ушли к своим. По правде говоря, Рихард не любил эти сеансы. Пусть сама программа и позиционировала себя, как помощь психике сидевших, её было крайне мало. И тот факт, что выбора у них, по сути, никогда не было, только доказывало это. Сам Круспе в других обстоятельствах, никогда бы не пошёл на такие мероприятия, но в данный момент другого варианта не было. Только на картинке для прессы жизнь людей за решеткой радужная и имеет хоть какой либо смысл. На деле же, даже в кинотеатр ты идёшь обязательно и в наручниках. Злясь на судьбу всё больше, Цвен закрыл глаза в попытках успокоиться, но особого эффекта это не дало. В последнее время ему становилось всё труднее и труднее просто расслабиться, забыть о всём. Он жил как на иголках, но рано или поздно шарик должен лопнуть. И вот сейчас был один из тех моментов, когда силы потихоньку исчезали, сдерживаться становилось почти невозможно. Уже рефлекторно челюсть сжалась, по скулам заходили желваки, а костяшки побелели. Но на эти мелочи он даже не обратил внимания. Сейчас важно было другое, а именно буря эмоций в душе мужчины. За этими мыслями, Круспе даже не заметил, как сбоку подошедший Пауль стал разглядывать его. С каждой секундой брови мужчины всё больше хмурились, лицо мрачнело, а взгляд становился всё более жёстким и пронизывающим. Кое как успокоившись Рихард открыл было веки, но столкнулся взглядом с выразительными серыми глазами Пауля. Открыв рот, Цвен уже хотел начать останавливать мысли друга, успокаивать, но вдруг захлопнул. Не было не сил не желания спорить с очевидным. — У тебя снова начались эти эмоциональные припадки, — это был даже не вопрос, утверждение, — Ты изменился Рих, очень. И я понимаю, что сейчас всем нам тяжело, но не нужно аж так забивать на себя, — но говорил будто с ребёнком, пытаясь донести до него каждое слово. Эта манера общения уже изрядно задолбала. — Хайко, я не ребенок, и сам много чего понимаю. Даже кое чему научить могу, но не стоит постоянно повторять мне одно и тоже. Если я говорю что в порядке, значит я в порядке. Но что я знаю точно, так это тот факт, что нам пора что-то делать. Мы не можем постоянно вести себя будто ничего не происходит, — с каждым словом Круспе всё больше повышая тон и кто знает, чем бы закончился для них этот вечер, если бы двери в «кинозал» не захотели открыть именно в этот момент.

***

Вечер того же дня К большому удивлению, сегодня показывали достаточно новый фильм. Всего два года с премьеры прошло. Какие же долгие два года. Но не суть. Ещё большим удивлением оказался тот факт, что Рихарду он понравился. И пусть фильм со своими тараканами, смысл, достаточно тяжёлый в нём таки есть. Кто-то наверное спросит, так что это за фильм? А как ни странно, это оказался изрядно нашумевший "День сурка" На протяжении всего фильма, Цвен периодически сравнивал себя с главным героем. Не проживает ли он тоже один день постоянно? Ответить на этот вопрос он, к сожалению, пока что не мог.