Единение

      Утром они оба проснулись с какими-то внутренними изменениями. Каждый чувствовал важную роль другого в своей жизни. Уэнсдей захотела быть добрее к нему, а Тайлер смирился с тем, что в нём сидит зверь. Он обнимал её сзади и прижимал хрупкое тельце ближе, вдыхая запах её волос.       — Сегодня важный день, — прошептал он ей на ухо с самого утра, пробираясь пальцами под тонкую ткань её трусиков.       — И тебе просто необходимо расслабить меня, — развела она ноги в стороны, пропуская его руку и издав громкий стон.       — Тссс, — промолвил он, целуя её шею и проталкивая внутрь свой палец. — Черт, что тебе снилось?       Всё было настолько мокро и готово к нему, что не было смысла ждать.       — Ты, — выдохнула она, заставив его ухмыльнуться, и он тут же протолкнул свой член внутрь, сдавливая дыхание.       Заниматься с ней сексом с утра было невероятно приятно. Именно так как ему снилось раньше. Её тело извивалось словно дьявольскими изгибами, и он ощущал полное растворение в ней. Будто вместе они образовывали единый концентрат счастья. Он знал, что так могло быть только с ней. Ни одна другая девушка не была так хороша в постели, но об этом ей знать совсем не следовало. Вероятнее всего она бы оторвала ему голову за такое. Но все это было в прошлом.       — Вчерашний разговор в силе? — спросил он, одеваясь.       — Да, но только между нами, — отрезала Аддамс, заплетая косички.       — Во сколько приедут родители?       — Говорили, что к 6 вечера, а что? Ты ведь ещё хотел куда-то сбежать, — озадаченно произнесла Уэнсдей.       — Я помню, это сюрприз, — улыбнулся он, протягивая ей ладонь.       Вопреки всем известным теориям Тайлер не волновался перед встречей с Аддамсами и даже напротив был чрезмерно спокоен. Словно наконец должен был ощутить серьёзность её выбора. Даже в чёрных джинсах и белой футболке он выглядел как со страницы глянцевого журнала, но это всё его идеальное тело, которое притягивало её взгляд как неодимовый магнит.       Его милые кудряшки всегда разбавляли их общую атмосферу. Будто это была та щепотка сахара, которая была необходима. Ни больше, ни меньше. Автомобиль Аддамсов подъехал ровно к 18:00. Грациозная походка матери и галантность отца бросились в глаза как нечто притягивающее. Тайлер уставился на то как они плывут в их сторону и не мог пошевелиться будто его прибили гвоздями к полу. Он ощутил неловкость только когда увидел их. Её мама рассматривала его и будто искала изъяны. Отец обнял Уэнсдей и начал диалог первым.       — Грозовая тучка, представишь нам кавалера? — спросил он, протягивая руку Тайлеру, и тот протянул свою в ответ для рукопожатия.       — Это Тайлер, папа. Вы ведь знаете и его имя, и родителей, к чему эти церемонии? — осекла Уэнсдей родных.       — Так правильно, дорогая, мы хотим познакомиться поближе с тем, кто украл сердце нашей дочери, — промолвила её мать, ехидно улыбаясь и всматриваясь в глаза юноши.       Они знали, что в нем сидит хайд. Знали Франсуа, и всё, что с ней произошло. Но во времена Невермора они довольно хорошо общались, поэтому Франсуа была рада видеть их как гостей у себя дома спустя столько лет.       — Здравствуйте, я очень благодарен, что вы приехали. И вы должны знать, что ваша дочь действительно значит для меня больше жизни, — выдохнул Тайлер искренне, не отрывая от неё взгляда.       Мортиша продолжила коварно улыбаться.       — Кажется, я поняла, почему он, дорогая, — лукаво подметила она, вгоняя Уэнс в краску.       — Достаточно, — отчеканила девушка, отвернувшись и направляясь в сторону дома.       Тайлер лишь схватил её за руку, аккуратно притягивая к себе.       — Ты чего? Это не вежливо, — прошептал он ей пока шёл рядом.       — Они это переживут, — съязвила она, заходя в дом.       Франсуа сразу же вынырнула с кухни стоило им только зайти на порог дома.       — Вот Вы где… Мортиша… Гомес… — на её глазах выступили еле заметные слезы.       — Дорогая, — прижала её к себе Мортиша. Она знала сколько ей суждено было пережить. И Аддамсы были вполне эмпатичными людьми когда речь шла о сочувствии.       — Донован, приветствую, — протянул руку Гомес.       Ситуация с убийством Гаррета раскрылась за семейным ужином. Ведь всплыла вся подноготная Гейтсов. В том числе влюбленность Гаррета в Мортишу и его желание отравить всех на Вороньем балу.       — Дети во всем разобрались… не правда ли? — спросила Франсуа, глядя на них.       — Наша дочь та еще сыщица. Пока не докопается до сути, не остановится. Для неё главное доказать чужую вину, — подметила Мортиша.       — Сочту за констатацию факта. Однажды я доказала убийство пса, обвинив в этом соседа напротив, — сказала Уэнс, положив салфетку на колени.       — И что произошло потом? — спросил Тайлер, удивленно вскинув брови.       — Ему выписали штраф за жестокое обращение с животными, — подметила Уэнс, дерзко взглянув на мать.       — Но на самом деле пес сидел у нас на заднем дворе вместе с Пагсли, — улыбнулась Мортиша, держа Гомеса за руку.       Тайлер рассмеялся от услышанного, и Уэнс заставила его прекратить своими волнующими чёрными глазами, в которых отражалась сама преисподняя.       Один взгляд в её обжигающие очи и он уже нервно сглатывал слюну, сидя напротив неё.       Донован не мог оторвать взгляда от своей семьи. Будто это был один из его снов.       — Ваша пара всегда была такой оригинальной и яркой, — промолвила Франсуа, улыбаясь, — И я была ничуть не удивлена, что Ваша дочь такая красавица и умна не по годам.       Тайлер сидел и ухмылялся, прикрывая рот рукой, глядя на реакцию Уэнс, у которой от всех этих комплиментов начинал дергаться левый глаз. Она тут же толкнула его коленом под столом, выпучив свои огромные чёрные глаза.       — Ваш сын ей не уступает, Франсуа, поверь, — посмотрела Мортиша на Тайлера, — Мы рады, что Уэнсдей, наконец, социализировалась.       — Я ещё здесь, — перебила ее девушка, глядя жестоким взором.       — Тебя невозможно не заметить, милая, не переживай, — язвительно подметила Мортиша, и Уэнс покачала головой.       — Гомес, я прошу прощения, что столько лет считал тебя жестоким убийцей, — протянул ему руку Донован. — Это было глупо с моей стороны.       — О, как это мило, — улыбнулась Мортиша, — Не такой уж он и жестокий.       Уэнсдей расплылась в безумной улыбке, глядя на реакцию Донована. Он смотрел точно таким взглядом, как на неё когда-то. «Яблоко от яблоньки недалеко гниет». Эти слова вертелись в её голове.       — Вы можете нас извинить, нам срочно нужно кое-что сделать в комнате, — внезапно сказал Тайлер и Франсуа посмотрела на него с удивлением.       — Конечно, — сказала она, приподнимая плечо.       Тайлер тут же взял Уэнсдей за руку и повёл в сторону лестницы.       — Что ты делаешь??? Дверь в другой стороне, — прошептала она, следуя за ним.       Когда они дошли до комнаты, он поцеловал её в губы, взял рюкзак и подошёл к форточке.       — Ну, готова? — спросил он, улыбнувшись, бренча в руках ключами от машины Аддамсов.       — Ты спер их? Как? — улыбнулась она, пролезая в окно первой.       — Ловкость рук, — показал он зубы.       — Ну да, конечно, — поиздевалась она, протягивая ему руку, чтобы помочь вылезти из окна.       Они аккуратно спустились вниз по карнизу и сели в катафалк. Тайлер заботливо помог пристегнуть ей ремень безопасности, погладив её по мраморной щеке.       — За угон дают до одного года тюремного заключения, — улыбнулась она, глядя ему в глаза.       — Твои родители не посадят меня, — уверенно произнёс он.       — Что ж… ты плохо их знаешь, — радостно произнесла Уэнсдей, коснувшись его щеки губами.       Тайлер лишь слегка насторожился её поведению, и надавил на педаль газа, увозя её прочь от всех этих неприятных разговоров.       Подъезжая к воротам Невермора, Уэнсдей уже поняла, куда они едут.       Ехидная улыбка говорила о том, что он снова что-то задумал.       — Когда ты успел?! Я всё время была рядом, — спросила она в удивлении, скорчив угрюмое лицо.       — Пока ты закапывала труп, если тебя утешит, — ответил он, рассматривая её реакцию. — Закроешь глаза?       — Опять?! — спросила она напряженно.       — Не злись. Так нужно, — затормозил Тайлер возле склепа Крэкстоуна.       Она сделала как он сказал, растянув губы словно озадаченная его новыми сюрпризами. Ему не было равных в романтике, тесно граничащей с жутковатостью. Ещё одно доказательство тому, что они идеально друг другу подходили.       Он как и всегда бережно приобнял её за плечи и завел внутрь.       — Здесь всё началось… — прошептал он ей на ухо, и по спине пробежались мурашки, — Не открывай…       — Что ты задумал, мистер романтик? — сказала она всё ещё с закрытыми глазами.       — Жди, — произнёс он хриплым голосом и она услышала звук зажигалки. — Всё. Открывай.       — Что это? — уставилась она на самодельно сколоченную дыбу и кучу свечей вокруг.       — Не знаешь? Это дыба, я сам сделал, — сверкнул он хищной улыбкой, будто издеваясь.       — Ты сейчас серьезно? Конечно я знаю, что это. Спасибо что не колыбель Иуды, — подытожила Уэнсдей, осматривая металлические застежки.       — Конечно это заняло не один день, но… — провёл он пальцами по её лицу.       — Галпин… Ты что-то с чем-то, — ответила она, засматриваясь на его оголенные руки.       — Ты же любишь пытки, Уэнс, — подошёл он сзади, и принялся расстегивать её платье.       — Я люблю пытать, а не чтобы пытали меня, — заключила она, не сопротивляясь.       — Мы поменяемся, — ответил он, скидывая с плеч тонкую ткань, оставляя её обнажённой перед собой. Лёгкий холодок окутал её тело и в мгновение она покрылась гусиной кожей.       Она лишь подозрительно оглядела его, но следовала правилам, попутно представляя каково это быть на месте своего младшего брата, когда издеваешься не ты, а над тобой. Когда другой человек явный доминант. Он бережно помог ей лечь и заковал руки в металлические кандалы.       — Помнишь, как жестоко приковала меня к трубе и бросила? Настал черед отмщения, — сказал он, укусив её в районе рёбер, а затем принялся оставлять влажную дорожку поцелуев до низа её живота.       Уэнсдей вдруг задумалась как было бы смешно если бы сюда зашел кто-то из преподавателей или учеников и увидел эту картину во всей красе.       — Я всё помню. Надеюсь, ты не будешь меня жалеть? — сказала она суровым тоном, и он слегка натянул её тело с помощью рычага, отчего оно все вытянулось перед ним струной, заставляя её громко вздохнуть.       — А говорила, не любишь, — улыбнулся он, снимая с себя футболку, и вынимая из рюкзака бутылку кокосового масла.       — Это еще зачем? — спросила она, напрягшись.       — Для жуткой приторности и хлюпающих звуков, — рассмеялся он, открывая крышку и закапал им на её дрожащий живот.       — Стой, стой, зачем так многоооо, — завопила она хныкающим голосом.       — Боже, Аддамс, я еще ничего не делал, расслабься, — сказал он скользя пальцами по всему её телу, размазывая масло по нежной коже, делая её до одури блестящей и гладкой.       Стоило его руке проскользнуть ниже, как она тут же зазвенела кандалами и громко застонала от этих липких, плавных прикосновений его рук.       — Я и забыл какой ты бываешь громкой, — улыбнулся он, прикусывая губу, и каждое последующее его движение отключало ее мозг напрочь. Она уже не могла реагировать на звуки, на прохладу, на что-то другое, всё было сконцентрировано в месте нахождения его пальцев. Её всхлипы становились всё чётче и громче. Он размеренно постукивал по её набухшему клитору, заставляя выжидать нового такого раза.       В висках начало пульсировать, низ живота наполнялся теплом и он видел эту подступающую блажь в её глазах.       В секунду его рука оторвалась от неё, и она не могла сосредоточить себя на том чтобы здраво реагировать. Посмотрев на него взглядом убийцы, пока он улыбался во весь рот, она еле отдышавшись сказала:       — Я убью тебя, Галпин. Вырву язык, выгрызу печень, оставлю без глаз.       — Как мне нравится, — буркнул он улыбнувшись. — А теперь скажи, он хорошо целуется?       — Что? Кто? — спросила она, выпучив глаза.       — Твой покойный Рэйн, — продолжил он издеваться.       — Ты серьезно? Ревнуешь к мертвецу? — спросила она, изогнув бровь.       Его рука медленно плавала по её телу.       — Ревную, что эти губы ещё кто-то целовал, — сказал он, проталкивая палец в её рот, а затем вытащил руку и сомкнул её у неё на шее.       — Ты и сам целовал Оливию, — рявкнула Уэнсдей, стреляя в него взглядом.       — За это ты тоже можешь отомстить, — принялся он вновь трогать её. Брови в момент согнулись домиком, кандалы издали гремящий звук, — Этими штуками разрывали суставы. И когда я думаю о том как он лапал тебя, мне хочется тебя четвертовать.       По склепу эхом разносились скулящие мотивы. И он мучил её вновь и вновь, пока она, наконец, не обмякла от волны болезненного оргазма, которая заставила в ушах греметь, а в висках пульсировать, разнося тепло по затылку и щекоча всё тело до колючих мурашек.       Он отстегнул её, с болезненно пульсирующим между ног членом, и она специально прилипла к нему, пачкая его маслом и затаскивая на это ложе сверху.       — Что ты делаешь? Мы сейчас упадем отсюда, — сказал он целуя её, но при этом уже стаскивая с себя джинсы.       Она тут же обхватила его член ладонью и принялась отнимать его самообладание, водя по нему вверх-вниз и слегка прорисовывая контура головки большим пальцем. Он не мог пошевелиться, ощущая это давление между ног. Глаза вдруг сомкнулись, он громко дышал, и она придавила его к себе ближе, запуская внутрь и подталкивая его за шикарные ягодицы.       Так, на этом ложе в жутком склепе среди свечей они скользили друг по другу с чувством полного удовлетворения и счастья.       — Ну… поехали отмываться? — улыбнулся он, глядя на то как недовольно она надевает блузку на липкое тело.       — Куда? — спросила она, словно обрадовавшись.       — На реку Браунс конечно, я взял полотенца и сменную одежду, — показал он на рюкзак.       У Уэнсдей в глазах вновь заиграли демоны. Они сели в катафалк и выдвинулись туда, закрыв склеп на замок.       — Значит, это теперь мое место для пыток? — спросила она, глядя на него влюбленным взглядом.       — Только со мной. И больше ни с кем, — предупредил он, взглянув на неё на секунду. Ему так нравилось, как она на него смотрела. Это было выше, чище и важнее всего на этом свете.       Когда они оказались на реке, то тут же разделись чуть ли не на перегонки, вода была прохладной, поэтому был один шанс зайти туда — быстро забежать и обнять друг друга как можно сильнее. Из её уст шёл пар, она смотрела на него так, будто он был её вселенной и дрожала, но не от холода, а от переизбытка чувств. Он держал её в воде, когда она обвила его ногами и слегка прикоснулся к её лицу.       — Я не устану тобой любоваться, — прозвучал в тишине голос. Речка была спокойной и были слышны только лёгкие звуки капель, стекающих с их тел.       — Тайлер Галпин… — вымолвила она на полувыдохе и вцепилась в него ещё сильнее, сдавливая его плечи своими тоненькими ручками. — Ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось...