Невероятные приключения Чимина 2

      Обычно важные разговоры происходят у них в спальне — после работы или, может, утром в выходной. Но иногда система выходит из строя. Вот поэтому прямо сейчас Чимин внезапно встречается с Юнги у себя на работе. Юнги иногда может приехать и забрать Чимина после восьми, но сейчас едва обед, а также где-то на парковке стоит излюбленный Паком Астон Мартин. У него появляются вопросы. — И какими судьбами ты здесь? — спрашивает Чимин, отходя с Юнги в пустующий коридор, держа в руке стакан кофе. — Надеюсь, часы у тебя, как твоя машина, не сломались. — Если бы моя машина сломалась, то я бы здесь не стоял так точно, — отвечает Мин, приобнимая бойфренда за талию. Тот аккуратно прижимается к нему с односторонними объятиями, удручённо принимая факт, что поблизости нет ничего, на что можно было поставить стакан. — Ой, дорогой, вспомни, как ты неделю назад забирал её из ремонта, — он наклоняет голову вбок, рассматривая строгое лицо Юнги, облачённого в такой же костюм. — Может, мне тебе новую купить, а? Я чувствую, что через неделю она снова сломается, понимаешь…       Чимин не замечает, как говорит в унисон с Юнги, очевидно, прослушав его вопрос. Мужчина усмехается, поправляя непослушные волосы, обрамляющие бледное лицо Пака, а потом повторяет: — Важный разговор назрел, детка, надо бы обсудить это прямо сейчас. — Ты наконец-то спланировал отпуск на Мальдивы? — беззаботно улыбнувшись, Чимин опускает ладонь на лицо Мина, поглаживая по гладковыбритой щеке. Была бы воля — поцеловал.       Юнги молчит некоторое время, замечая, как запал мужчины сходит на «нет» всё быстрее, а потом возникает немой вопрос: «тогда что?» — Боюсь огорчить, но отпуск я спланировал к родителям. У них скоро годовщина, а ещё день рождения у матери, так что нам необходимо сделать им подарок с визитом.       Чимин, кажется, сейчас застонет от смешанных чувств. Погрузившись в неприятные раздумья, мужчина отпивает кофе и хмыкает, поправляя рубашку Юнги под пиджаком. Тот всё ещё пристально смотрит на любимого и ждёт ответа, к тому же, вероятно, позитивного. Но внутри Чимин с горечью вспоминает, как машинально заявил о том, что подумает над зимней поездкой. Если курортный отпуск планировался на следующее лето, то визит к родителям Юнги должен состояться уже в этом месяце, а получится ли договориться с начальством — он не в курсе. Несомненно, работа со сверхурочными может ему подсобить — он уже, грубо говоря, наработал себе добрую неделю отгулов, но менталитет не позволит так беспечно относиться к работе, к тому же сейчас уже начинают подгорать некоторые дедлайны. — Когда поедешь? — Чимин поднимает голову на нахмурившегося Юнги. — В двадцатых числах января, — отвечает мужчина, поглаживая Чимина по пояснице. Следующая неделя. — Годовщина у них шестнадцатого, день рождения у мамы семнадцатого. У меня подарок на годовщину уже есть, а вот тебе стоит подумать, что подарить ей. — То есть ты её сын, но подарок на день рождения буду дарить я? — хмыкает парень, качая головой. — У меня совсем нет времени, чтобы куда-то ехать в это время. Знаешь же, что конец месяца, меня начнут душить… Давай я просто закажу им доставку? — Мне всё равно, милый, просто определись с тем, что ты планируешь, — отвечает Юнги.       Чимин снова погружается в раздумья. У него правда много эмоций на плечах накопилось с прошлой поездки, которую он повторять абсолютно не хочет, но будто бы выбора у него нет, но он попытается всеми силами избежать всех нелицеприятных моментов. Может, и придётся съездить на день, но это только в лучшем случае. У него правда много работы. — Может, им установить ванну или душевую? — вдруг вспоминает Чимин, поднимая заинтересованный взгляд на Мина. — Или двери? — «Или двери»… — Юнги повторяет за ним, пытаясь передразнить, и это его на самом деле смешит, потому что он вспоминает все казусы, которые происходили из-за отсутствия тех самых дверей между комнатами. — Ещё слово, Мин, и будешь ночевать у своих друзей, ты прекрасно видишь, что я не горю желанием что-либо делать, — он отодвигается от мужчины, отпивая еще кофе. — Ну, детка… — Юнги потирает ладони, умоляюще смотря на парня, который с невероятно недовольным лицом смотрит в ответ. — Пожалуйста. Это правда важно. Я же знаю, что не всё так плохо, да и к тому же… я не настаиваю тебе ехать, можешь просто сделать им подарок. — Чимин закрывает глаза и со вздохом произносит: «я подумаю», — а потом быстро, совсем не давая времени на осознание, целует Юнги. А затем спешно собирается и уходит к себе на рабочее место, махая рукой на прощание и что-то говоря про ужин и завтрашний поход в ресторан на свидание.       И, если честно, Чимин правда много думает над тем, что ему делать. Он практически работает на свою семью, поэтому у него не должно возникнуть проблем со взятием ещё одного небольшого отпуска, но что-то его напрягает в факте отдыха в деревне. Он помнит, как он «отдохнул» летом, и это его немного удручает. И он уверен, что зимой тоже есть свои хлопоты. И они скорее равносильны. А ещё он немного боится, потому что до сих пор не понимает, насколько нравится родителям Мина. Это не так и важно, по сути своей, но новых конфликтов на равном месте он не хочет.       Юнги в конце рабочего дня ему пишет, спрашивая, надумал ли Чимин, что будет дарить. А он, честно говоря, так устал, что не хочется вообще даже вспоминать об этом. В голову прилетают воспоминания о ферме семьи его молодого человека, и тут же встаёт вопрос: а были ли у них бараны? В какой-то момент Чимин вспоминает разговор Юнги с отцом, который как-то упоминал про намерения прикупить скот или что-то в этом духе. Наверное, было бы символично подарить им одного. И эта идея охватывает Чимина всецело.       На следующий день после рабочего дня Чимин едет за город на ферму одного знакомого, с которым созванивался утром со срочной просьбой ознакомиться с его великолепными породистыми баранами. И сейчас, отряхивая пальто, Пак издали смотрит на одного из предложенных, слушая небольшую лекцию о «лотах», претендующих на выкуп. Когда очередь доходит до приглянувшегося барана, который, видимо, тоже заинтересовался гостем, Чимин понимает — вот его надо брать.       Он оперативно договаривается с мужчиной средних лет; они также предварительно обговаривают способ доставки такого скромного подарка в определённое число, а потом Пак принимает входящий от Юнги, который хотел его забрать на запланированный ужин. — Алло? Ты где сейчас? — спрашивает мужчина по другую сторону трубки. — Я планировал заехать. — Надеюсь, что ты ещё дома, потому что я на машине. Дождись, пока я приеду, либо добирайся до рестика на такси, встретимся там, — предлагает Чимин, выходя на асфальт из-за калитки дома. — А куда ты ездил? — Подарок для твоей матери выбирал, — отвечает Чимин, снимая машину с сигнализации и забираясь в салон. — Ты серьёзно решил?.. — Юнги усмехается, понимая, что его намерение купить барана было не шуткой. — Сколько? — Не считай мои деньги, дорогой, — фыркает Пак, пристёгиваясь и проворачивая ключи. — Семьсот тысяч.       Юнги усмехнулся, — Я уж подумал, что ты решил пойти в экзотику. Это обычный? — Не знаю, надеюсь, что да, — посмеялся Пак, выруливая на трассу, — там была одна за три миллиона, но она такая страшная… — Твоя тоже не дешевая, — уверяет Юнги, — обычные овцы меньше сотни стоят.       Чимин ничего не говорит. А потом Юнги спрашивает про барана ещё. — Ну, он такой пушистый, молочный, с завитыми рогами и очень характерный… — Совсем как ты, — мужчина рассмеялся, слыша недовольный вздох Пака. — Я тебе вроде говорил, если хоть ещё слово скажешь по этому поводу… — угрожает тот, сжимая руль. — Между прочим, ты знаешь, как много я трачу на то, чтобы понравиться твоим родителям, хотя я совершенно не хочу этого делать… — Всё в порядке, дорогой, ты правда не обязан им в чём-то угождать. Да если бы ты просто купил им пачку туалетной бумаги, они бы… — Да, Юнги, они бы сказали тебе, что нам пора расстаться, — Пак закатил глаза. — Всё равно… Не важно. Давай не будем об этом. Я планирую очень хорошо провести сегодня время без упоминания чьих-то родителей. Попробуй поговорить со мной на эту тему завтра или после того, как тебе позвонит твоя мама и завопит в трубку, что я сошёл с ума, но не перед нашим свиданием. — Я оплачу весь счёт, Чимин, — говорит мужчина, наводя шум на фоне. Это должно его успокоить.       Скоро подошло время отъезда Юнги. Тот, конечно же, без зазрения совести собрался, посмеялся над тем, насколько Чимин стал выглядеть абсурднее в глазах матери и презентабельнее в глазах отца. Дядя Донсу теперь Чимина за сына считает, любит и ждёт, а подарок ему понравился гораздо больше, чем Дахён. Жена ещё долго отходила от такого исчадия ада, хоть этот баран и казался миловидным. Выбил им дверь в одном из сараев, пугает соседей и иногда бодает даже собственных хозяев. Может показаться, что это такая месть, но если вернуться к началу — Чимин же не желал им зла.       Только как назло машина Мина дала сбой. И по старому сценарию Чимин только закатил глаза, когда Юнги позвонил ему с этим известием. — Слушай, тебе самому ещё не надоело её каждый раз таскать в ремонт? Или твоя машина специально волшебным образом ломается тогда и только тогда, когда тебе надо ехать в деревню? — Но это не от меня зависит, детка, — сожалеюще произносит Мин. — Мне жаль, но… — Тебе жаль, но… — Пак вздыхает, — Понимаешь, я тебе не первый раз говорю: давай купим новую нормальную машину. — Это тоже новая нормальная машина… — Тогда какого чёрта ты стоишь где-то у чёрта на куличиках и ждёшь эвакуатор? — шипит Чимин, перекладывая документы с одного края стола на другой. — Чем я тебе помогу? — Просто подвези меня до родителей и езжай обратно, я всё тебе возмещу, как полагается.       Чимин ещё раз хмыкает, обдумывая предложение своего парня. Да, заманчиво: бензин оплатит со своего кошелька, а ещё, наверное, и хороший вечер устроит после того, как вернётся. Честно, у Юнги бы хватило и на такси, только, кажется, он лёгких путей не ищет. Чимин же тоже в своём роде неплохой таксист: в прошлый раз неплохо так свозил. Наверняка его начальство сможет отпустить пораньше, чтобы он довёз своего любимого до ждущих родителей.       Чимин договаривается насчёт его преждевременного отъезда, а потом ждёт звонка Юнги, который находится у одного из салонов по ремонту авто. Там Пак подбирает неудачливого Мина и после заворачивает на заправку, где, добиваясь полного бака, выезжает по проложенному навигатором маршруту.       Въезжая в деревню, Юнги позвонил отцу, что они могут его встречать, а потом обращается к Чимину, который даже своё зимнее пальто не взял, наверняка думая, что вернётся обратно в офис на полночи (хоть изначально он планировал больше не приходить на работу в этот день).       Но всегда что-то идет не по плану.       Юнги вылезает из машины, наблюдая за Чимином, который тоже вышел, чтобы открыть багажник и достать ему сумку. И вот, когда у Пака начинают дрожать ноги от минутного прощального разговора, когда Юнги уже наклонился к нему за поцелуем, вдали слышится громкое и счастливое отцовское: — Да ты и Чимина с собой привёз, родной! — мужчина в одних сандалиях и дублёнке выбегает к калитке и открывает её, торопливо приближаясь к парням. Потом Юнги видит мать, которая веником отбивается от непослушного барана, которого они так и не успели перевезти на ферму.       Чимин, постукивая лодыжками друг о друга, вороша снег туфлями, кутаясь в пиджак, кивает дяде Донсу и смотрит непонимающе на бойфренда. — А ты разве не сказал?..       Юнги отрицательно качает головой и обращается тут же к отцу: — Пап, Чимин только… — Давай в дом бегом, — не слушая сына, мужчина погнал замерзающего Пака во двор, — машину не загнали, ещё и раздетый… — Юнги, ты как его собирал-то? — вдруг заговорила мать, осматривая Чимина, который оборачивался и смотрел на Юнги со вселенской злостью. — Или вы подумали, что ваши городские шубы для деревни не ахти, поэтому приехали вообще никак? И чего это за костюмы такие…       Разговор Юнги с матерью прервал громкий смех отца и крик Чимина, который напоролся на свой же подарок: барашка, которого на ферме очень мило назвали — Рокки. Теперь это не Рокки, а «срань господня» и «уберите его от меня». Неверное, забавно наблюдать за тем, как мужчина в офисном деловом костюме, в туфлях бежит едва по расчищенной мощёной дорожке от красивого, но большого и внушительно буйного барана к двери дома, у которой животное лишь коряво тормозит и недовольно подпрыгивает, уходя в сторону своего сарая, где, как Мин увидел, дверь стояла рядом со стеной. Мать оборонялась веником, пока отец шёл позади и потирал ладони, спрашивая, будет ли машина загнана во двор. Им бы ещё объяснить, что Юнги останется здесь один… или всё-таки у его родителей другие планы?       В доме было гораздо теплее. Чимин этому рад. В общем-то, можно сказать, тут ничего не изменилось: дверей нет, ванная комната без душа, перестановка незначительная и только на кухне. С осторожностью Чимин снял ботинки и поставил их на подставку к другой обуви, а потом нашёл тапочки в комнате Мина, чтобы немного согреть ноги и в общем не ходить в тонких носках по холодному полу. Вот что Чимин ещё заметил: обогрев находится не в полу. Вскоре в дом вошла семья Мин, откуда мать сразу же вернулась на кухню, Юнги учтиво подошёл к парню, стоящему посреди комнаты со скрещенными на груди руками, а отец стал что-то лепетать в прихожей, намереваясь подойти к любимейшим гостям. — Всё хорошо? Погрейся тогда, кофе выпьешь и поедешь. — У меня много дел, — говорит Чимин, прижимаясь лбом к плечу парня, — и телефон в машине остался. — А так ты совсем не рад остаться хоть на ночь? — вдруг спросил Юнги, приобнимая парня за талию и целуя в макушку.       Тот мотает головой. Видимо это опять многого стоило. — Ну что, дети, как дела… — в комнату заглядывает отец Юнги, немного в замешательстве смотря на нахмурено-злое лицо Чимина и понурого Юнги. — Всё хорошо?       Кажется, они совсем позабыли о присутствии кого-то другого, что пустились в небольшую перебранку. — Я взял с собой ноутбук и модем, так что ты спокойно сможешь работать из дома, я попрошу родителей, чтобы они не давали тебе много работы по хозяйству до вечера, — предлагает Юнги, держа руки на спине Чимина под пиджаком.       Чимин непреступен и всё никак не соглашается: — И как я по-твоему буду тут без своих вещей? Думаешь, одним звонком смогу управиться и упросить отца дать мне фору на работе? А если он уволит меня? — Он тебя точно не уволит, успокойся. Я дам тебе свои вещи, не переживай… — Не хочу я твои обноски носить, тем более мне не нравится большая одежда. Я сразу не хотел сюда приезжать и не только потому, что я работаю, и ты это прекрасно знаешь, а ещё помнишь, как мне «понравилось» тут в прошлый раз. Как бы обидно не звучало, но я чувствую, что мне тут отнюдь не рады. — Я съезжу домой за твоими вещами, Чимин, — спокойно отвечает Юнги, совладая с эмоциями. Его недовольство чувствует только Пак, что и шагу назад не может сделать, и попросить в лицо убрать руки — тоже. Да и Юнги бы не отпустил — убежит же. — Ты не сядешь за руль моей машины, — каждое слово выговаривает Пак так, будто высекает на доске.       Мин хмыкает и прижимается ближе, начиная немного раскачивать Чимина, — Тогда курьер, дорогой. Я просто попрошу секретаря… — У кого-то кроме нас есть ключи от нашей квартиры? Ты с ума сошёл?! Как ты себе это представляешь? Нет, нет, Юнги… Я сейчас же уеду, так не пойдёт.       Юнги поражённо вздыхает и соглашается с уставшим от спора Чимином. Тот уже и глаза на мокром месте устроил от понимания, что, скорее всего, задевает Мина таким отношением к нему и его семье, но ведь и под палкой не заставишь человека идти на нелюбимый жанр кино. А потом Чимин видит отца Юнги, который всё это время стоял в проходе и слушал весь разговор, от которого у него лицо покосилось в печаль. Теперь стало дико стыдно. — Чимин, это правда? Извини, если мы как-то тебя обидели… — Н-нет! — он замахал руками, пытаясь отказаться от всего того, что вывалил на Юнги, — В этом нет вашей вины… — Чимин, ты боишься? — вдруг заговорил Юнги, оглядываясь на отца и молча прося его покинуть комнату хотя бы на минуту. — Не надо так, если тебе совсем неудобно, просто езжай домой и позвони мне, как доберёшься. — Извини, дорогой… Извините, дядя Донсу, — Чимин поднимает взгляд на мужчину, не успевшего выйти из комнаты. — У меня правда много негативных мыслей по поводу отдыха у вас, а ещё у меня не сложились отношения с тётушкой Дахён, и мне искренне жаль, что я не горю желанием оставаться у вас на выходные. Может, вопрос с работой и решился, но я не в самом лучшем положении сейчас, абсолютно без вещей и… — Всё в порядке, дорогой, — тепло отзывается Донсу, — вещи у тебя будут, это не проблема, но мы все ждали тебя тоже, и это не шутка. Тётя Дахён хоть и ругается, но пойми её характер — без этого ей не прожить. Будет грустно, если ты собираешься уехать. А как же Юнги? Совсем один же останется без тебя…       Чимин даже присел и положил руку к виску, зависнув в раздумьях. Тяжело ему даётся это решение: даже не знает, за что ухватиться. С одной стороны он не хочет скандалов и неприятных ситуаций, спровоцированных его городской неваровостью, с другой стороны ему абсолютно всё равно. Он бы просто провёл время с любимым и ни о чем не задумывался больше. Только он знает, что в кровати ему не полежать из-за множества обязанностей и работы по дому, двору, ферме. — Оставайся, сейчас будет ужин, — ещё раз говорит отец Юнги и уходит на кухню, вливаясь в разговор с женой.       Юнги вновь посмотрел на Чимина и щёлкнул языком, прежде чем наклониться к мужчине с короткими объятиями. Он обхватывает лицо Чимина и разглядывает блестящие глаза, а потом мягко целует веки, губы, останавливаясь на них подольше, вливая через поцелуй немного жизненных сил. Чутко, нежно Мин сминает пухлые губы бойфренда, а потом отодвигается от лица, выжидая с минуту, чтобы снова спросить: — Останешься? Я схожу за телефоном, позвони отцу и попроси три выходных, начиная со следующего дня, а завтра утром, пока ты спишь, я съезжу до дома за твоими вещами. И раз ты так боишься за свою машину, я возьму отцовскую.       Чимин сморщился, ударяя Юнги в грудь. Он порозовел от неловкости и стыда. — Едь уж на моей, придурок, — запыхтел мужчина, ворочая плечами от неудобства. — Извини за… — Всё в порядке. Ты эмоционален, тебе стоит выпускать эмоции. На твоём месте я бы тоже сначала отнекивался. Я попрошу родителей в этот раз не наседать с работами. По твоему желанию сходим или съездим куда-нибудь… и ты будешь отдыхать сколько душе угодно, или работать на компьютере. Или я сделаю за тебя часть работы… — Я ненавижу тебя, — Чимин прикрывает рот рукой, распахивая глаза типа: я серьёзно сказал это? — И резко стал нуждаться в твоём… — Мальчики, идите за стол!       Чимин покачал головой, а потом выдохнул, поднимаясь со стула и стягивая пиджак. — Сходи за телефоном, я не хочу выходить на улицу…       Юнги рассмеялся: — Рокки твой подарок, милый.       Тётя Дахён, как обычно, не изменяет себе. Стол ломится от вкуснейшей еды, от запаха которой у Чимина уже текут слюни. Только в этот момент, когда пикантный аромат доходит до комнаты Юнги, а теперь, наверное, их общей спальни, он осознает, насколько голодный после долгой выматывающей дороги. Хоть ему и совершенно не хотелось тут оставаться, но перспектива поесть жареной свинины с рисом, кимчи и кимпаб не так уж сильно, но всё же радовала.       Чимин пришёл на кухню первым и сразу уселся в противоположном краю стола от тёти Дахён. Та всё пыхтела на кухне, ставила ещё больше тарелок с едой и приговаривала, что она готовилась к их приезду с самого утра: устроила генеральную уборку в доме, постелила чистое постельное для них с Юнги (её даже не передёрнуло, когда она про них говорила), заставила дядю Донсу расчистить от снега тропинки и парковочное место для машины и нарубить дров — вдруг те захотят сходить в баню. А позже она даже заявила, что ждёт, когда Чимин попробует все блюда и даст им оценку. Чимин предполагает, что так она хочет задобрить его и добиться расположения к себе, но так просто у неё теперь не выйдет, уж слишком много она ему успела наговорить в первый их визит.       Юнги приходит следом и, протянув телефон Чимину, достает две бутылочки пива для себя и отца под строгий взгляд Пака и плюхается на стул рядом с ним. Он сразу начал с интересом разглядывать стол и прикидывать, что наложит себе. — Сынок, еду нужно кушать, а не рассматривать, — подмечает мать, садясь за стол. — Накладывай скорей, Чимину тоже положи всего и побольше, а то одни кожа да кости, — и тут она не удержалась от своего комментария. Чимин только незаметно закатывает глаза. — Спасибо, тётя Дахён, но я много на ночь не ем. Я, конечно, не на диете, но за здоровьем и фигурой слежу, — Чимин берёт тарелку из рук Юнги. Он положил ему всего, но по чуть-чуть, за что Пак ему благодарен.       Последним на кухню приходит дядя Донсу. Он был занят размещением их старого нового гостя. Пока они не увезли Рокки на ферму, его нужно было куда-то пристроить после того, как он выбил дверь в сарае, где не совсем тихо дожидался своего переезда. И дядя не придумал ничего лучше, чем привязать барана верёвкой к забору, в надежде, что тот не сможет вырваться. Отец с широкой улыбкой садится поближе к Чимину под его томный вздох, что замечает только Юнги. — Ну что, молодёжь, рассказывайте, — начинает отец, пока одобрительным взглядом смеряет Юнги, который протягивает ему бутылочку холодного светлого. — Как дела в городе? Как на работе? Как в личной жизни? — на последнем вопросе он не забывает поиграть бровями, метнув взгляд и на сына, и на его пассию. — Да всё как обычно, — решает отдуваться Юнги, заметив, что Чимин уже напрягся, но продолжает как ни в чём ни бывало есть. — У меня всё отлично на работе, у Чимина небольшой завал, но он смог выкроить пару денёчков, чтобы приехать к вам, — Юнги ухмыляется, а под столом устаивает ладонь на колене Чимина. Вопрос про личную жизнь он решил тактично пропустить. — А у вас тут как? — Тоже ничего нового, сынок, но дел много, — отвечает отец, сделав глоток пива. А Юнги уже понимает, к чему это было сказано. — Вы же завтра ничего не делаете? — А что? — резко оживает Чимин. — У меня на вас есть интересные планы, — что за планы такие, он решает оставить в тайне.       Дальше вечер проходил вполне спокойно. Чимина почти не занимали разговорами, тетя Дахён вскоре начала убирать со стола. В основном продолжали болтать только отец с Юнги о чём-то своём. А когда Чимин понял, что одной бутылочкой пива тут не обойдётся и ложиться спать ему опять придётся одному, он с недовольным лицом оставил сухой поцелуй на щеке Мина и ушёл в спальню.       Когда он уже свешал свои вещи и удобно устроился на прохладной постели, до него начали доходить обрывки разговора из кухни. — Сынок, ты бы попросил Чимина помочь помыть посуду, — начинает мать, упирая руки в бока. Пак закатывает глаза. — Мам, я сам всё помою, Чимин устал и уже, наверное, уснул, — заступается Юнги, уже закатывая рукава рубашки и вставая напротив раковины. — А ты разве не устаешь, сынок? Он когда-нибуть сам будет что-то делать или хотя бы убираться за собой? — засыпает мать вопросами, пока Юнги тяжело вздыхает, но женщина этого не слышит из-за шума воды. — Мам, закончили… — устало.       Весь дом уже спит, кроме Юнги и Чимина, который лежит на спине, положив руки под голову. Размышляет о своём пребывании здесь. На кухне гасится свет, и Юнги ожидаемо через минуту появляется на пороге комнаты. — Дорогой, она опять за своё, — констатирует факт Пак. — Не обращай на неё внимания, я всё улажу, — Юнги поворачивается к парню спиной и начинает расстегивать пуговицы на рубашке. — Я не могу так просто забить на это, она даже не старается скрывать своё недовольство, постоянно капает на мозги. Почему она не может высказывать всё мне в лицо? — Хорошо, я понял, — Мин кидает странный взгляд на Чимина, который тот прочитать не смог. — Давай я немного скрашу твой вечер, я же, так сказать, провинился перед тобой. Это будет маленький, но очень приятный бонус, — хриплым голосом шепчет Юнги, пока снимает с себя одежду, аккуратно свешивая на вешалку и убирая в шкаф. Он подходит к кровати походкой хищника и медленно стягивает одеяло с возлюбленного, пока тот ошарашенно водит глазами от Юнги до входного проёма, проклиная Мина за его вовремя появляющееся игривое настроение. Мин залезает на Чимина, поудобней устраивается на бёдрах и немного ёрзает на них. Наклонившись к шее, Юнги покрывает её короткими поцелуями с характерными чмоками. Потихоньку он спускается всё ниже и ниже, пока не доходит до очень чувствительной внутренней части бедра. В какой-то момент Чимин забывает, как дышать. Ему и страшно, и приятно, и хочется продолжения, а вроде и обстановка совершенно не та. — Что? Ты пьян, что ли? — не понимает Чимин. — Что ты собираешься делать? Ты решил сменить позиции? — он хочет приподняться на локтях, но сильная рука ложится на его грудь и снова опускает на постель. До Чимина доходит тогда, когда Юнги ловкими пальцами оттягивает резинку боксеров и стягивает их, открывая для себя картину на уже полувставший член. В какой-то момент Пак понимает, что вариантов ему не оставляют, остаётся только расслабиться и получать удовольствие, чем он и собирается заняться. — Я ведь люблю тебя. И резко стал нуждаться в твоём… — Чёрт, Мин… — на выдохе простанывает Чимин, когда Юнги обхватывает аккуратный член рукой, а большим пальцем слегка надавливает на головку, вырывая тихое шипение с губ. Он слегка сжимает его и начинает водить по всей длине. Взглянув в мутные глаза Чимина, который продолжает боязливо посматривать туда, где должна быть дверь, Юнги облизывает чувствительную головку и слегка дует на неё. — Расслабься и смотри только на меня, — Чимин неуверенно переводит взгляд на парня. — Я хочу чувствовать твой взгляд. Если отведёшь, то я сделаю так, что родители всё узнают, — Юнги облизывает губы, как голодный кот, и заглатывает головку полностью.       Он осторожно, на пробу, проводит языком по всей длине, нарочно задавая уретру, и вздрагивает от довольного вздоха сверху. Чимин не совсем сосредоточенно следит за действиями Юнги, прикусывает губу и сжимает руками простынь, когда тот полностью берёт в рот, опускаясь до основания. Несколько движений языком, и член становится плотным и упругим. И это не может не радовать Мина. Если бы не темнота в комнате, то можно было бы разглядеть, как он покраснел и контрастирует с белоснежной кожей. Юнги поднимает глаза на парня, чтобы проверить, смотрит ли тот на него, продолжая держать орган во рту. Он в который раз не может налюбоваться красотой и эстетичностью Чимина даже в таком разнеженном и возбуждённом виде.       Юнги жадно наблюдает за реакцией парня, как тот размыкает свои пухлые губы в немом стоне, пока он снова посасывает головку. В какой-то момент Чимину начинает приносить это какое-то странное удовольствие. Ему приходится старательно сдерживать свои стоны, когда в любой другой ситуации он бы уже разбудил соседей. Эта возможность быть пойманными, как школьники, только сильнее возбуждает и будоражит.       Юнги старательно втягивает щёки и аппетитно причмокивает, когда вытаскивает член изо рта, чтобы в следующий миг протолкнуть головку в глотку.       Из головки сочится смазка, по пересохшим губам то и дело проходится язык, а тихие стоны местами срываются на рваные вздохи. Движения Юнги становятся более грубыми и рваными, когда он чувствует собственное напряжение внизу живота. Тяжело сдерживаться, когда перед тобой полностью открытый и податливый Чимин. Но нужно вовремя остановиться.       Сбившееся дыхание Чимина и его пульсирующий член во рту говорят о скором завершении, что и происходит через несколько секунд. Всё тело Чимина пронзает долгожданным наслаждением, и он с глухим стоном кончает.       Юнги сглатывает с характерным звуком и со звонким хлюпом вытаскивает член изо рта, не забыв ещё раз провести по головке языком, чтобы собрать последние капли. Проведя большим пальцем по уголку губ, он принимается выцеловывать внутреннюю часть бедра, чтобы ещё больше расслабить Чимина. — Прости, что не предупредил, — сквозь вздохи произносит Чимин. — Когда это меня волновало? — Юнги прокладывает дорожку к губам из влажных поцелуев и впечатывается в губы Чимина. — Я надеюсь, теперь ты не такой сердитый. — Я подумаю, мистер Мин, — он расслабленно улыбается, обвивая Юнги руками и ногами, чтобы прижаться максимально близко и до утра не выпускать из своих объятий. Его абсолютно не волнует то, что утром их могут застать в таком виде.       Юнги просунул одну руку под голову любимого, а пальцами второй начал выводить незамысловатые узоры у того на спине, потихоньку засыпая в обнимку с умиротворенным Чимином и с собственным неснятым напряжением. Тяжелый вздох. Ночная тишина.