Отступники

Ночью шëл дождь. Они очевидно выбрали неудачное место для встречи. Но несмотря на это, революционеры всё равно отбывали ближайшим же утром. Мелкие капли тихо и часто стучали по крыше местной гостинички, где остановились все прибывшие на остров. Белый шум воды должен был создавать прекрасный фон для сна, но ему не спится. Комната Сабо находилась под самой крышей, и шелест дождя тут оказался слышен особенно сильно. Его окно было приоткрыто, мокрый ветер слегка покачивал пыльные занавески. Всë та же ворона примостилась на изголовье кровати. — Как думаешь, я был излишне груб? — вопрос обращался именно к ней. — Не стоило так реагировать, да? Но мне ведь действительно неприятно... Должен ли я извиниться? Но он может понять неправильно и продолжить вспоминать. Но это было бы невежливо— оставить всë вот так и просто уплыть завтра утром... В окне мелькнул оранжевый отблеск. Две головы повернулись в его сторону и прищурили глаза. Искры залетали вместе с каплями и оставляли мелкие прожжëнные дырочки на занавесках. Брызги и огонь смешивались, вода отражала и приумножала его свет. На пол струился пар. Из светящихся точек сложилось очертание руки, но она ещё не была рукой как таковой, лишь роящиеся огненные светлячки. Этот рой отодвинул створку окна и занавеску и вновь рассыпался на отдельные искры. Им наконец-то удалось ворваться в комнату и радостно загудеть, обрисовывая очертания молодого мужчины. Ворона испуганно сказала "кра" и рассыпалась горсткой сажи по простыни. — Странная у тебя птица, — сказала светящаяся фигура, как только пламя орбисовало на её лице рот. — Она не моя. Это способность Карасу. — Тот угрюмый громила? — У вас в команде вообще все такие. Огненный человек было хотел возмутиться, но вместо этого лишь отряхнулся. Все искры слетели с него как стая комаров и растворились в воздухе. В комнате вновь стало темно. Тишина усилила стук дождя. В пальцах пирата вспыхнул огонëк. В его неярком свете Портгас заметил подтаявшую свечу в круге крупных капель воска и направил огонëк к ней. Из черноты выступили край кровати, горстка чëрного пепла от вороны и сидящий на смятых простынях начальник штаба. Шрам скрылся в тени, а голубые глаза ярко отражали его огонь. Эйсу казалось, что сейчас он смотрит именно на того Сабо из его детства. Может, если он снова попробует, этот Сабо что-нибудь вспомнит? Хотя бы чуть-чуть... — Я- — Если ты пришëл чтобы опять мне про что-то напомнить— уходи. — Нет!... Я пришёл извиниться, — и вправду, Эйс чуть не испортил всë снова. — Я думаю, что поступил с тобой довольно грубо... — он неловко запустил руку в волосы на затылке, но взгляда не отвëл. — Да, было немного, — Сабо смягчился. — Но, раз уж на то пошло, я тоже вëл себя не лучшим образом. Повисла тишина. Эйс переминался с ноги на ногу у окна. — Ну, если это всë, я пожалуй пойду... Пират уже занëс ногу лад подоконником, как его окликнули. — Стой, — Эйс оглянулся. Сабо смотрел на него какими-то очень встревоженными глазами. — Каким я был? — Его наградили крайне удивлëнным взглядом. — Нет, я всё ещё не хочу ничего вспоминать, просто теперь мне нужно знать, не был ли я каким-то гадким человеком... Эйс смотрел в его глаза и видел лишь своего брата. Он бы не смог сейчас с ним об этом поговорить. Не сейчас. Хотя внутри что-то болезненно щемит и хочет, чтобы он всë вспомнил. — Ты... Нет, поверь, там, откуда ты родом, ты был лучшим. — выдавил Портгас и выскочил в окно. *** Утро выдалось туманным. Однако молодое красное солнце охотно прорезало плотную дымку и оставляло в воздухе небольшие радуги. Винт Гранма был готов к отплытию, и пара людей уже отвязывала тросы, удерживающие корабль, от швартовых тумб. Сегодня новосозданному альянсу предстояла подготовка к завтрашнему вторжению. Пиратам были выданы копии карт с обозначениями будущих передвижений, а революционерам претензии к ним прилагающиеся. План должен был быть приведен в действие через несколько часов, и всем участвующим хотелось бы постараться за этот день подготовиться и выспаться. Эйс стоял на застланном туманом пирсе недалеко от причала и высматривал мелькающий среди людей на палубе чёрный цилиндр. Сегодня надо хорошенько напиться. *** Четыре двадцать утра. Объединëнные армии притаились в засаде у подножия Редлайн. Все бойцы казались слегка недоспавшими и взъерошенными, но представляли собой образцовую готовность. В таком же состоянии прибывали и крюки с лестницами— с их помощью им предстояло карабкаться на скалы. И делать это надо было быстро, ведь вся территория Мариджоа была усеяна ден-ден-муши—локаторами. Командиры, приставленные к каждому небольшому отряду и выбранные этими же отрядами лично, в основном жестами и шëпотом разъясняли своим подчинённым последние аспекты индивидуального для каждой группы плана. Среди командиров оказался и Сабо. Это было неудивительно. Неудивительно было и то, что Эйса таковым не выбрали, ведь несмотря на то, что он возглавлял вторую дивизию, плана придерживаться и придерживать его других не умел и не хотел. Да и вникать в него особого смысла не видел, всë одно— беги воюй. Сейчас Портгас находил наиболее интересным занятием разглядывание начальника революционного штаба. (Правда выслушивание его речей в сделку не входило, так что план он всё ещё пропускал мимо ушей.) Вот такой— сосредоточенный и серьёзный— Сабо притягивал к себя взгляд. Он может быть и таким. В мыслях Эйса эта фраза мелькнула быстро и удивительно легко встала в общий пазл с новым образом названного брата. Но вот командиры начали замолкать один за другим, а бойцы подобрались и подоставали свои крюки. Лебëдки свистнули в воздухе и грызанули поверхность отвесной скалы. Вслед за ними взлетели вверх и их хозяева. Обладателям дьявольских фруктов умеющим летать предлагалось добираться своим ходом. Некоторым не умеющим, которым не хватило крюков, Карасу одолжил своих ворон. Сабо взмыл вверх под невообразимым углом на одной из них, проносясь мимо стремящегося ввысь оранжевого огня. Сажа, принявшая форму ворона, клубилась и переливалась в потоках воздуха, трепеща перьями. Ветер бил в лицо и отбрасывал назад тëплые золотистые волосы. Вынырнув из-за края скалы, птица изменила направление и на бреющем полёте понеслась к воротам. Позади раздавался клич выпрыгивающих на облицовочную плитку борцов за свободу. Высоко над воротами пролетел синий Феникс и сразу же сцепился с парой шустрых охранников. Солдаты, опешившие от такой неожиданности, машинально наставили на вторженцев пики. Засекшие нарушителей ден-ден-муши истошно вопили. В этом всеобщем гвалте невозможно было расслышать ни команды ни предостережения. Зато отлично были слышны крики. Победные и крики боли и ужаса. В воздухе летали клубы пыли, а из-за ворот, шумя латами, прибывала всë новая и новая стража. Но их усилия не сильно помогали, ведь революционеры всё равно просачивались сквозь решётки и стены во внутренний двор и дальше — в замок. Эйс, отталкивая и пиная бесчисленных гвардейцев, время от времени выхватывал взглядом соратников. Вот Виста рубит стальные латы словно фольгу; вот марко в кольце собственных крыльев; вот Отец возвышается над всем полем боя словно ветряная мельница и громко смеëтся; вот Харута стоит на воротах и что-то кричит на ту сторону. Родные и закалённые многими совместными боями товарищи. Над воротами крикнула ворона. Эйс поднял голову, но успел увидеть лишь нечто чёрное, что мелькнуло на пути к земле. Когда оно приземлилось раздались вопли солдат. Интерес без особого труда взял верх в вопросе принятия решений, и пират направился к месту, куда приземлилось нечто. В плотном кругу из охранников находились двое: высокая женщина с фиолетовыми волосами и Сабо. *** Ветер бил по глазам и швырял в лицо поднятую битвой пыль. Мягкие и совсем живые перья под ним подрагивали и шевелились от взмахов огромных крыльев. Его целью было добраться до главного здания и пробраться внутрь, но, смотря вниз, Сабо всë больше хотелось спрыгнуть. Он был прекрасным бойцом, однако всë же, если была возможность не устраивать драки, нужно было ею пользоваться. Но сейчас... Когда количество противников в несколько раз превосходит их, когда битвы не избежать... Яростные возгласы гвардейцев прервал женский крик. Сабо вздрогнул и перегнулся через ворону. Голос принадлежал Бело Бетти. Эта сильная и боевая женщина являлась важной частью плана, ведь со своим флагом и силой фрукта, она должна была повышать боевой дух и физические навыки союзников. Поняв это, стражники окружили девушку, взяв её в плотное кольцо. Не раздумывая, Сабо сиганул вниз, прицелившись прямо в центр круга. Ворона, застыв в воздухе, разочарованно каркнула, а затем разлетелась на хлопья чëрной сажи. *** Спотыкаясь об обломки мостовой и чужие тела, Эйс спешил к битве Сабо. Ему не терпелось посмотреть на боевые навыки названного брата. Но издалека за стеной солдат был виден лишь красный флаг революционеров. Пыль окружала их, и невнятные силуэты теней были единственным, что возможно было разглядеть. Это раздражало. Кого волнует собственный бой, когда можно посмотреть на чьë-то ещë мастерство? Вывод был прост: Эйс яркой искрой взлетел над клубами пыли и высунул из пламени голову. Вид был завораживающим. Сабо, окружëнный гвардейцами, прикрывал спиной женщину с флагом. Солдаты наваливались на него всей кучей, но революционер без труда отбивал их натиск. Сабо занимал очень странную боевую позицию, кажется, он видел такое у рыболюдей. Но положение рук было другим. До этого Эйс не видел, как дерётся Сабо и сейчас был полностью поглощён созерцанием. Глаза революционера пылали, в них горели ярость и азарт, на губах играла улыбка, переходящая в зловещий оскал, кудри вились и метались по ветру. Он напоминал разъярённого дракона, сверкающего золотой чешуëй. Эйсу ещё никогда не доводилось видеть кого-то столь прекрасного в гневе.