солнце в (под)солнечном поле

поцелуй такой легкий, почти невесомый. чанбин прокручивает его раз за разом в своей голове, будто снова ощущая его на своей ключице, и вжимается в поскрипывающую кровать. наверняка, каждый из парней сразу же погрузился в глубокий сон, как только пришел домой, но только не он. глаза не контролируемо закатываются, а голова с громким стуком опрокидывается на изголовье кровати. рука двигается в нарастающем темпе от основания до головки, отчего дыхание безумно сбивается. бин прикусывает нижнюю губу, в попытках сдержать лишний стон, что выходит с большим трудом, и задерживает дыхание, чтоб не нарочно не издать громкий звук вместе с выдохом. о чем там говорил подумать минхо? ах, да, кажется, у него тоже проблемы. чанбин никогда даже не задумывался об ориентации, живя с уверенностью в своей гетеросексуальности. даже сейчас не верится, что он делает то, что делает. может, это все сон, и он через пару секунд проснется в своей любимой мягкой кровати в городе? но как бы не так. чувствуя, что он долго не протянет, сильно жмурит глаза и громко сглатывает накопившуюся слюну, после чего жадно глотает воздух из-за недостатка кислорода. ноги слегка дрожат, а вторая рука беспрерывно мнет легкое одеяло. из уст случайно вырывается чужое имя, которое сидит в его мыслях все сонное утро. а потом еще раз. ликс, ликс, ликс…

***

— ну, бин, в какой раз уже? — да я серьезно не могу! пожалуй, чанбин не подумал о том, что его занятость уж слишком не похожа на правду: сначала бабушке с уборкой во всем доме помочь, потом у них праздник семейный, название которого он все еще не придумал, а сегодня ему нужно ухаживать за дедушкой, у которого, по словам парня, подскочило давление, хотя он в этот же момент стучится к нему в дверь, громко спрашивая, не хочет ли он пойти и попить с ним чай. как же бину повезло, что у наушников не такой хороший микрофон, чтоб ликс это услышал. — прости, но мне нужно к дедушке, потом созвонимся. пока. сброшенный вызов обрывает возмущенного феликса на полуслове. чанбин кричит дедушке, что спустится позже, и спиной падает на кровать, складывая руки на груди и сверля глазами потолок. ему даже разговаривать с феликсом тяжело, как он будет в глаза ему смотреть? стыд, какой же стыд, и на то есть далеко не одна причина. он навредил его брату, а потом как ни в чем не бывало таял в объятиях ликса, заливался краской от одной только мысли о том поцелуе в ключицу, так еще и… боже, об этом совсем вспоминать не хочется, ибо даже перед самим собой до ужаса неловко. единственная причина, по которой чанбин все еще отвечает на его звонки — это то, что феликс может увидеть здесь свою вину, которой попросту нет, а бин даже не сможет это опровергнуть, если отклонит вызов. вспомнив о чае, обещанным дедушкой, он нехотя встает с кровати, надевает очки и открывает дверь. в комнату сразу же просачивается запах только что испеченных блинов, которых бин, пожалуй, уже переел. спускается по скрипучей винтовой лестнице и направляется на кухню, где его терпеливо ждёт дедушка, давно заваривший чай обоим. бабушка все еще копошится у плиты, бубня себе под нос, что в этот раз блины вышли не такими хорошими, хотя никто, кроме нее самой этих различий не замечает. — я тут. спасибо, дед. чанбин заходит на кухню и сразу же садится на свое привычное место напротив старика. бабушка кричит о том, что скоро все будет готово, не контролируя громкость голоса, а бин сразу же отвечает, что не голоден, молясь, чтобы ему не начали читать нотации про важность плотного завтрака. если бабушка так и будет пытаться его выкормить, то чанбин точно потеряет свою отличную форму. благо, что родители хотя бы купили сюда настенный турник и пару гантелей. он берет кружку обеими ладонями, подносит к губам и аккуратно пробует, боясь обжечься. — чего ты с феликсом гулять перестал? резко закашлявшись от неожиданности, чанбин убирает кружку обратно и встречается взглядом с дедушкой, что внимательно его слушает и ждёт ответа на свой вопрос. приоткрыв рот, бин несколько секунд хлопает глазами, пытаясь придумать причину относительно долгого отсутствия друга. — да так, знаешь, ну, — чанбин отводит глаза в левый верхний угол и максимально глубоко вдыхает. — мы просто немного устали друг от друга, вот. — ты что, обидел его как-то? похоже, дедушка не самого лучшего мнения о своем внуке, даже несмотря на то, как сильно он того любит. он подозрительно хмурит брови, облокачиваясь руками на край стола, и все еще сверлит взглядом парня напротив, что сидит в немом ступоре. — с чего ты это взял? нет конечно! его он не обидел. может, испугал, навредил его родственнику, еще больше накалил их отношения, заставил его волноваться из-за того, что явно избегает их общение, но точно не обижал его. желание пообщаться с дедом за кружкой чая резко пропало без вести. бин снова подносит кружку к губам, понимает, что чай достаточно остыл, и делает несколько больших глотков, стараясь выпить как можно больше и быстрее. в кармане спортивных штанов резко раздается вибрация. чанбин достает телефон и видит звонок от уже почти забытого городского друга, которому он не отвечает на сообщения уже пару дней. — ой, дедуль, мне тут звонят, я побежал. выпрыгнув из-за стола, еще раз благодарит дедушку и выбегает из кухни, не дав тому и слова сказать. с ужасно громкими звуками поднимается по лестнице, перепрыгивая несколько ступеней, и берет трубку, попутно открывая дверь в комнату. — уён, привет. — ого, ты взял трубку! а то я уже успел подумать, что ты там умер. звонко смеясь, чанбин возвращается на дурацкую, неудобную кровать и ложится на нее, оставив ноги свисать с нее, чуть доставая до пола. ставит звонок на громкую связь и бросает телефон недалеко от лица, протирая обеими ладонями не выспавшиеся глаза. уен рассказывает ему обо всем, что тот успел пропустить: ночные прогулки по центру, выяснения отношений тяжелой пары из их общей компании и много всего прочего, совершенно не связанного друг с другом. чанбин внимательно его слушает, немного жалея, что пропускает все это, но виду не подает. — кстати, почему ты так долго не отвечаешь мне? — бин уже хотел списать на ужасный интернет, но в прошлом году он писал ему чуть ли не каждые пять минут, ибо сгорал от скуки. — скажи честно, тебя охомутала какая-то деревенская девушка? и как много бину придется сегодня врать? на самом деле, он никогда бы не подумал, что будет врать своему лучшему другу. он даже не помнит, когда в последний раз это делал, и делал ли вообще. безумно хочется поделиться с ним своими переживаниями и мыслями, рассказать о последних до жути насыщенных днях, но можно ли? — ну, есть одна, — начинает рассказывать издалека, в попытках придумать «ей» какое-нибудь имя, но все женские имена мгновенно вылетели из головы. — мы еще в поезде познакомились. и он рассказывает все: как они познакомились, как приехали в деревню, как она познакомила его со своими друзьями, с которыми они виделись каждый день. рассказывает, какой у нее отвратительный брат, настолько, что он вдарил ему однажды, но корит себя за это. скочит с темы на тему постепенно, говорит о том невесомом поцелуе в ключицу, от которого сердце ушло в пятки, чего не было ни с одной из девушек. вдается в каждую мелочь, пока уен его увлеченно слушает, лишь изредка подавая признаки жизни мычанием с разными интонациями. — я совсем не могу понять, как меня угораздило, ну, — и ему снова безумно тяжело говорить о чувствах, будто бы в его голове запрет на такие темы, который он сам же и поставил. — влюбиться в неё. она совсем, как бы… не мой типаж? правда, она, так скажем, отличается от других девушек. — у нее что, член между ног? чанбин, слыша смешок от друга, заливается смехом в ответ, в котором можно услышать долю нервозности. пытается отшутиться со словами «да, конечно», но не успевает начать, как его тут же перебивают. — стой, нет, я серьезно, ты мне в прошлый раз рассказывал абсолютно такую же историю знакомства, только вроде с феликсом каким-то. феликс же? или феникс? нет, феникс это птица какая-то. такое чувство, будто глаза чанбина сейчас вылетят из орбит. он задержал дыхание в немом шоке, пытаясь вспомнить, когда он успел ему все рассказать. да, кажется, он сказал ему пару слов о феликсе еще тогда, когда только приехал, но акцента на этом никакого не делал, как уён умудрился запомнить? — да я, это, — пытается прервать неловкое молчание, даже не придумав, что он будет говорить. громко сглатывает накопившуюся слюну и давится ей, пока уён терпеливо ждёт чужие оправдания. — я тебе про девушку точно рассказывал, ты что-то путаешь. пожалуй, слишком глупая отговорка в такой ситуации. бин нервно хрустит пальцами, мечтая стереть все и вернуться хотя бы на десять минут назад, чтоб не рассказывать другу ничего, не чувствовать очередной неловкости и не стыдиться своей глупости и невнимательности. он даже предположить не может, как уён на это отреагирует, если бин во всем сознается. — чанбин, какого ты обо мне мнения? — голос звучит возмущенно, немного наигранно. уён громко цокает в микрофон, а бин сам в голове дорисовывает, как тот разочарованно закатывает глаза и делает невозмутимое лицо. — мне все равно, кто там у тебя, феликс или фелиция. если говорить честно, то я догадывался. догадывался? даже бин не догадывался, как он умудрился? то, что он не особо горит желанием обсуждать с ним мимо проходящих девушек, еще ничего не значит. с небольшим раздражением, чанбин глубоко вздыхает, закрывая глаза. такая реакция, пожалуй, лучшая из всех тех, которые могли бы быть. — если хоть кто-нибудь из компании узнает — ты труп.

***

заигравшись в игру про котов, в которую джисон предложил играть на перегонки, мол, на желание, чанбин даже не замечает, как солнце совсем пропало за горизонтом. фонарей в его районе почти нет, лишь один стоит в начале улицы, так что за окном ужасно темно, хоть глаз выколи. от такой увлекательной игры его отвлекает звонок от феликса, который обычно уже спит. чанбин снова начинает волноваться, думает, брать или нет, и решает подождать, пока тот сам отключится. на утро скажет, что уже давным давно сладко спал с выключенным звуком. сидит и смотрит в одну точку, в томительном ожидании, когда телефон перестанет вибрировать. долго ждать не пришлось. только желание играть напрочь пропало, голова снова забита досадными мыслями, а тело почему-то напряжено. как только бин откидывает телефон в сторону, тот снова вибрирует, оповещая об уведомлении. закатывая глаза, чанбин снова лениво тянется к телефону и подносит его к лицу. фотография от феликса. небольшой двухэтажный домик, в котором нигде не горит свет, кроме второго этажа, и из окна виднеются чьи-то кудрявые, черные волосы на макушке. и следом за фотографией, сообщение: «не пытайся притвориться спящим, чанбин.» твою мать. бин так заврался, что каждый из тех, кто говорил с ним, словил его на лжи. он медленно встает с кровати, подходит к окну поближе и щурится, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт парня, но его отражение в стекле не дает ему это сделать. он снова утыкается в телефон, долго думает, что написать, оправдываться ли, но в итоге сдается, спрашивая, зачем ликс пришел так поздно. «выйди, пожалуйста, я тебя отведу кое-куда. обещаю, далеко уходить не будем!» бин задвигает обе шторы, пытается придумать, что ответить феликсу, но в итоге оставляет того без ответа. кинув телефон на кровать, старается как можно быстрее переодеться, хватает первые попавшиеся спортивные штаны и футболку, что великовата ему в длине, но слегка мала в плечах. выходя из комнаты, меняет характер своих действий на настолько аккуратный, насколько может — постепенно закрывает дверь, зная, что её замок очень громкий; медленно спускается по лестнице, молясь, чтобы никто из стариков не проснулся от предательских скрипов; дойдя до входной двери, еле как нащупывает ключ в полной темноте, снимает его с ключницы, вставляет в замок, пару раз поворачивает и отворяет дверь. относительно привыкнув к темноте, закрывает дверь с обратной стороны и быстрым шагом мчится к калитке, за которой можно услышать чужой свист, напевающий какую-то знакомую мелодию. и только сейчас вспоминает, что ключ от калитки в доме, поэтому приходится перелазить через забор. благо, хотя бы он не издает лишний звуков, чего не скажешь о феликсе, который искренне пытается не засмеяться на всю улицу, но у него это слишком плохо получается. — хорошо, что ты хоть в спортивках, я так один раз джинсы порвал в не самом лучшем месте. ликс получает по затылку за свои шутки, и только потом они нормально здороваются, обняв друг друга крепче обычного. кажется, каждый из них соскучился по другому. не спеша идут по той же дороге, по которой они ходили каждый день к своеобразному футбольному полю. у чанбина сегодня будет переизбыток информации, ибо феликс в точности, как и уён, начинает рассказывать ему то, что тот пропустил. безусловно, бин делает вид, что внимательно слушает, но все слова ликса пролетают мимо ушей, до того момента, пока он не начал говорить про минхо. — он теперь совсем со мной не говорит. — феликс посмеивается с этого, хотя он сам понимает, что его неискренний смех слишком легко отличить. — ты не подумай, что в этом есть твоя вина, ни в коем случае. — а чья тогда? чанбин риторически спрашивает, а после бросает взгляд под ноги, глубоко вздыхая. как можно не винить себя в том, где твоя вина точно есть? перебрасывать все на минхо будет не то что неправильным, а совершенно отвратительным поступком. — почему ты избегаешь меня? — ликс решает сразу же сменить тему на ту, которая его уже который день гложет. не услышав ответа, решает его хоть как-то подтолкнуть к разговору. — я сделал что-то не так? — нет, все так, — чанбин встречается взглядом с феликсом, скрещивая руки на груди, и держит паузу пару секунд, пытаясь сложить свои мысли воедино. — мне кажется, что я теперь буду лишним в твоей компании. не хочу её разрушать. об остальных причинах ему лучше не знать. возмущения феликса проносятся по всей улице, так что бину приходится закрыть ему рот ладонью на пару секунд, пока тот не сможет контролировать громкость голоса. ликс клянется, что чанбин ни в коем случае не лишний, что все его ждут, а чан вообще часто о нем спрашивает, но бин лишь отмахивается, всем видом дав понять, что не хочет затрагивать эту тему. парни выходят к концу улицы, и перед ними стелется огромное поле, не имеющее практически ни одного цветка. хотя, может, их просто не видно в темноте? бин оглядывается по сторонам, всеми силами пытаясь разглядеть край луга, но отхватывает небольшой удар по затылку. — ты не туда смотришь! сядь со мной и просто смотри в небо, сам всё поймёшь. феликс забегает чуть дальше и садится на сухую траву, хлопая рукой по ней рядом с собой, прося чанбина присесть рядом, что тот послушно делает, хотя все еще в полном недоумении. медленно поднимает голову и выгибает одну бровь, пытаясь вглядеться в каждую звездочку, вдруг ликс хочет показать какую-то конкретную. бин часто засматривался на звезды каждое прошлое лето, когда проводил время около берега реки, ибо в городе на ночном небе можно увидеть максимум пару-тройку тусклых звезд. кажется, что он тщательно изучил каждую, но все еще не понял, что в них такого особенного, и почему парням нужно было переться сюда в такое время. уже собирался опустить взгляд на парня рядом, как на небе проносится тоненькая белая полоска, исчезающая за мгновение. — видел? — голос феликса звучит так воодушевленно, как, кажется, не звучал никогда. чанбин встречается с ним взглядом и снова замечает те самые горящие глаза. — это звездопад! ты говорил, что не видел его ни разу, а джисон недавно рассказал, что он должен быть в эту ночь. я, конечно, не поверил ему сначала, поэтому сидел, смотрел в окно и ждал хотя бы намёка, так что когда увидел первую звезду — сразу пошел к тебе. и как он это запомнил? сказать, что такая внимательность феликса ему льстила — ничего не сказать. от услады для ушей на щеках появился небольшой румянец, который мастерски скрывает ночная темнота. чанбин снова поднимает голову, поправляет очки и вглядывается в небо, терпеливо ожидая новой падающей звезды. — не забудь загадать желание. только не вслух! бин лишь согласно кивнул головой, лег на траву, положив обе руки под голову, и феликс сделал то же самое. чанбину явно стоило одеться потеплее — по рукам бегут мурашки от прохладного ночного ветра, так, что волоски встают дыбом. удивительно, что около реки не было так холодно, даже когда они были вдали от костра. как только на небе что-то мелькает, бин сразу же проговаривает желание у себя в голове как можно быстрее, стараясь успеть до того, как звезда погаснет. «хочу поцеловать феликса.» даже в голове он не успел произнести желание раньше, чем звезда пропадет. она была слишком шустра. в прочем, это же совсем неважно, так? — чанбин… — ликс говорит неуверенно, подозрительно тихо, будто шепчет ему, чтоб никто другой не услышал, хотя рядом никого и нет. бин настороженно поворачивается к нему лицом, навострив уши, и встречается с тем взглядом, хоть в темноте и трудно найти чужие глаза. немного щурится, пытаясь понять эмоцию феликса, но как только тот немного приподнимается, он совсем теряет его черты лица во мраке. — не вслух же… сердце пропускает удар. чанбин сразу же убирает взгляд с лица собеседника на траву и хлопает глазами, пытаясь понять, как он умудрился сказать это во всеуслышанье. громко сглатывает слюну и давится ей, после чего пропускает нервный смешок, похожий на писк. от стыда прикрывает растерянное, горячее лицо ладонью, не решаясь поднять взгляд. он отказывался от встреч с ним, не читал его сообщения, избегал любого контакта в попытках скрыть себя, чтоб взять и так по-глупому попасться. какой же идиот. — знаешь, желания не сбудутся просто потому, что ты попросил у звезды. — феликс постепенно увеличивает громкость своего голоса, стараясь звучать уверенно, но у самого сердце уходит в пятки. сжимает сухую траву в кулаке, будто бы уже жалея о том, что уже сказал. — нужно что-то делать для этого. зелёный свет, от которого сразу же слетели тормоза. чанбин приподнимается на локте и убирает руку от своего лица, перемещая её на щеку парня напротив и чувствуя, как та пылает. дыхание максимально замедляется, сердце стучит как бешеное, а мысли разлетелись в разные стороны. выжидает буквально секунду, чтобы удостовериться, что другой не против, и жадно льнет своими губами к чужим, безумно мягким и бархатным. сбылось. руки чанбина совершенно перестают его слушаться, осторожно гуляют по хрупкой спине феликса, которая все сильнее прогибается от каждого движения. бин столько раз представлял, проводил бессонные ночи в размышлениях над тем, какого же это — целовать парня, который сидит у него в голове еще с поезда и совершенно не собирается оттуда выходить. каждое его предположение даже рядом не стоит с тем, что он сейчас испытывает. феликс аккуратно кладет ладони на массивные плечи, слегка сжимая их и углубляя поцелуй. губы обоих двигаются немного неумело, несвязно, отчего голова чанбина кружится только сильнее. совершенно не обращает внимания на ноющие из-за неудобной позы мышцы. ветер, который пару минут назад доставлял сильный дискомфорт, также остался полностью проигнорирован. бин слегка спешит, будто боится, что ликс вот-вот отстранится, но тот лишь зарывается кривоватыми пальцами в жёсткие, кудрявые волосы, на что чанбин ярко реагирует, вжимаясь в того вздымающейся грудью. и сколько падающих звезд они пропустили, отвлекшись от сияющего неба? когда губы уже заныли, а руки задрожали от напряжения, бин неохотно отстранился от парня, постепенно открывая глаза и сильно смущаясь. все-таки в темноте рядом с ликсом комфортнее, ибо щеки пылают от каждого слова, а губы поджимаются от любого прикосновения, что далеко не всегда выходит контролировать. феликс вжимает тонкую шею в плечи и падает на спину, закрывая лицо руками. чанбину тоже хотелось бы позволить себе быть таким уязвимым с другими, не бояться показать смущение, ярко радоваться глупым вещам. но он не феликс. как только он ложится рядом, ликс сразу же поворачивается к нему лицом, стараясь всмотреться в его глаза настолько, насколько позволяет почти непроглядная тьма. он глубоко вздыхает, подползает настолько близко, насколько может, и кладет свою белую макушку на широкую грудь, чувствуя, как та сильно поднимается от каждого глубокого вдоха. бин не может сдержать широкой улыбки, накручивает убитые волосы на палец, и слегка посмеивается, все еще не осознавая, что это все-таки произошло. «я поцеловал феликса, я поцеловал феликса, поцеловал…» прокручивает у себя в голове, в этот раз удостоверившись, что не говорит это вслух. ликс внимательно слушает быстрое сердцебиение, которое действует на него, как сказка на ночь. только позволяет себе прикрыть глаза, как тут же погружается в неглубокий, чуткий сон, громко, но мило сопя. чанбин возвращается к тому, чем был занят изначально — увлеченно глядит на звезды, считая, сколько всего падающих комет он сможет заметить до того момента, как феликс проснется, если его не придется будить. из уст вырывается еле слышное «спасибо», произнесенное на выдохе. без звезды он бы точно не решился.