Посмертные воспоминания 2

— Как ты себя чувствуешь? Подобно юле мои мысли раскручивались, крутились настолько быстро, что в какой-то момент начали запутываться, тянуть меня за волосы и образовывать комок из нитей. Вот только внутри, в глубине этого комка я до сих пор ощущал этот маленький моторчик, что и не собирался успокаиваться. Нагонял, накручивал тревогу….красные, синие и черные нити, обвивали мои руки, пленили в узлах, заставляя опуститься на колени. Зачем ему это? Почему вообще…как эти видео попали к нему? Что он делает с ними? Как много он просмотрел? Знает. Он все знает. Тогда и смысла в наших разговорах…. Мой психиатр прекрасно понимает с чем именно работает. Один я как дурак думал, что…о чем я думал? Что все налаживается? Что моя жизнь меняется к лучшему? Что я возвращал воспоминания о Мише и… — Хочешь о чем-то поговорить? У меня…теряется эта белая нить, что служила якорем, не отпускающим здравый смысл и чувство реальности… Реальность? Что вообще было реально? Реален ли этот человек в белом халате или же я все еще приковал к кровати в том доме? Выжил ли я вообще? Из меня вырывается смех. Я…что я вообще делаю? — Какого хуя вы храните мои видео? — присаживаюсь на диванчика. — Кажется, ты забываешь в каком именно положении находишься. Положении? Верно. Убийство. Меня посадят в тюрьму? Нет. Объективно я нестабилен и галюцинации лишь подтверждают это…а значит, меня закроют в одной из психиатрических клиник, принуждая к лечению. — Я выбрался из подвала… — прикрываю лицо ладонями. Меня…меня злит происходящее. Этот мир подобен Герману, я выбрался из одного плена и мгновенно оказался в узде закона, построенного чужими для меня людьми. Почему вообще эти законы распространяются на меня, когда я провел в том аду большую часть своей жизни? Герман…он был моим законом и судьей, он был тем, кто создавал правила. И я был тем, кто освободил себя. Тогда какое право они имеют на меня? Какое право они имеют на меня? — Я не…я не вырос в этом мире чтобы подстраиваться под ваши условия, — приподнимаюсь с дивана. — Или же вы вернете мне десять лет моей жизни, девственность и здоровую психику? — Сядь обратно. Окажешься по ту сторону леса и увидишь разницу, да? — Удалите. — Этого не произойдет. — Удалите! — Ты понимаешь, что от моего решения зависит твое будущее? — Мое будущее? — подхожу к мужчине ближе, практически нависаю над ним. — А Вы уверенны, что меня волнует мое будущее? Я был готов умереть, лишь бы остановить его. Я никогда не помогал Герману в убийствах, мы не состояли в никаких отношениях… Он использовал меня, принуждал силой или манипуляциями. Я понятия не умею сколько мне было лет, когда Он впервые изнасиловал меня. Чего Вы хотите, что Вам нужно от меня? Испуган или же встревожен? Верно, перед ним стоял взрослый, далеко не ребенок и видел он во мне сообщника. Как и все они, начиная с полицейских и заканчивая Марком…а родители? Они верят, что я помогал ему? Миша? Кого во мне видел Миша? — Ты должен сесть обратно. Я знал, чувствовал, что что-то не так. Будь он честным и порядочным…будь он специалистом водимым законом, Он бы ни за что не отпустил меня домой в таком состоянии. Всё началось перед тем ужином или же показать мое состояние родителям было лишь частью его плана? И какого плана? Что ему нужно? — Нет. — Лер, я лишь стараюсь помочь. Тело холодит от собственного имени, до сих пор никто кроме Миши не решался назвать меня по имени. — Нет. — Тебе нужно сесть. — Я хочу покинуть клинику. — Этого не произойдет. — Вы меня не услышали? — наклоняюсь к его лицу. — Я хочу покинуть блядскую клинику и сменить врача. — Кажется, ты не понимаешь как все устроено… — надменный, высокомерный и властный. — Я единственный, кто может составить и предоставить отчет для полиции. Лер, одно мое слово и тебя закроют до конца твоей жизни. — Зачем Вам это? Диковинка. Неистовый кладезь ресурсов для его исследований? Неужели я был ничем иным как подопытным звереком? — Вы ведь друзья с моими родителями… — отступаю назад. И белый холст постепенно заполняется красками. — Я уже говорил, моя жена, не я…