Посмертные воспоминания 2

— Нравится? Мужчина сидел позади меня, аккуратно намыливал мою спину и споласкивал водой. — Да, — прижимаю колени к себе, закрываю лицо руками, обнимая себя покрепче. Поглаживает кожу начиная с поясницы, ведет вверх и касается моей шеи пальцем, щекочет, но насколько же это отвратительно. Он выебать меня хочет? Поэтому заставил принять ванную с ним? — Что думаешь про аромат? Ничего я не думаю. Я думаю только про то, что этот ублюдок захочет вставить свой член в меня. — Насыщенный. — Привезти тебе завтра что-нибудь? Дни когда он ездил на работу были истинным благословением, полный дом в моем распоряжении… — Я хочу… — оглядываюсь на мужчину. — Я хочу продолжение той книги. — Настолько увлекательно? — Да.

***

Мое состояние ухудшалось с каждым днем, я буквально чувствовал как растворяюсь в…что именно за чувство? Мне было безразлично не только происходящее, но и собственная жизнь. Словно я выполнил поставленную задачу, поставил галочку в блокноте и теперь меня ничего не касается. Герман мертв, я спас парня, я смог…я ведь смог. Сложно даже пошевелиться, кажется, я могу навечно остаться в этой кровати, растаять под одеялом подобно льду в теплом помещении. Я обмочился впервые с самого детства…и где-то отдалено до меня доходил ужас происходящего, но встать, принять душ и сменить постельное было не непосильным, а выглядело невозможным, чем-то о чем даже думать не стоит. Я просто не могу. Я не могу. Устал до такой степени, что и сон не помогает. Нужно бы перевернуться на другую сторону, кожа постепенно трескалась и покрывалась ранами в некоторых участках. Похудел ли я? Сложно сказать, меня насильно кормят с трубки…ну пусть, я даже перестал сопротивляться, лишь бы медицинские работники закончили поскорее. Видимо мое состояние оказалось весьма удобным для Александра, было о чем сообщить родителям, ведь после этого разговоры о поездках домой внезапно прекратились… Как и сами звонки? Когда последний раз я слышал голос отца? У меня нет жизни, ее явно и не будет. Герман лишил меня возможности жить.но ведь не только он? К черту, это все не имеет значения. Я…блять, ощущение словно я вне всего происходящего. Марк, родители, Миша, как же странно наблюдать за тем, как они живут и осознавать, что я нахожусь вне этого всего. Я был не просто вне социальной жизни, даже время для меня проходило иначе. Разве здесь имеет значение какой сегодня день, неделя или же месяц? Нет, все отличалось от обычного, привычного людям, сломанное, вывернутое наизнанку, искривленное… Искривленное. Как и я. Сперва Александр приходил часто, задавал вопросы, но когда понял, что во мне мало живого, визиты знатно сократились. Иногда я слушал к его словам, а иногда видел лишь движение губ. " — Как проходили ваши разговоры с Германом?" " — Как часто ты оставался в доме?" " — Насколько откровенным Герман был с тобой?" " — Можешь описать его?" " — Есть ли что-то о чем ты бы хотел поговорить?" " — Как думаешь, почему Герман хотел похитить Марка?" " — По какой причине он смирился с ошибкой и не решился похитить твоего брата еще раз?" Острый, меткий вопрос… Разворачиваюсь на левый бок, собственные веки расширены и глазные яблоки высыхают быстро, но мне никак не моргнуть… Крик, заставляющий Александра вздрогнуть, схож с визгом умирающего животного, нет…человека, тех кого Герман убил в том доме.

***

Упираюсь в массивные плечи, стараюсь отбиться руками, попасть хоть куда-нибудь. Сильнее….он сильнее меня. — Нет! Нужно упираться, ему надоест, ему надоест если я продолжу, если не утихну. — Успокойся, блять! — хлесткая пощечина, почти выбивающая из тела. И я даю слабину, всего на мгновение, пару секунд, достаточно для мужчины, чтобы перехватить мои руки. Что мне сделать? Что мне делать?! — Нет… Он снова изнасилует меня? — Я не хочу! Приспускает домашние штаны, освобождает стоящий член. Начинаю кричать со всех сил, просто ору ему в лицо, что выводит Германа окончательно. И это работает, две его руки заняты. — Завались! — прикрывает ладонью мой рот. — Завали нахер свой ебальник! Ноги…мне нужно отбиваться ногами. Трепыхаюсь со всех сил, наспех, стараюсь вложить как можно больше силы в каждый удар и это работает, у меня получается ударить мужчину в ребра. — Сука… — удерживается за бок, но не только это, из его носа течет кровь. — Не касайтесь меня, — отодвигаюсь ближе к решетке. — Никогда больше…не прикасайтесь ко мне. — Не касаться тебя? — опирается на одно колено и затем подтягивает другое, выравниваюсь надо мной. — Может быть мне стоит вернуться за твоим братом? -шагает в сторону выхода. Вернуться за Марком? Нет, он просто блефует, он не станет, не сможет, не тогда, когда его разыскивают….а разыскивают ли его вообще? Сколько лет прошло после похищения? Вернуться за Марком? Он хочет погрузить его в такую же жизнь? Срываюсь с места, хватаюсь за ладонь мужчины. Сердце стучит до такой степени, то пульсирует в висках, а в ушах переливается шторм. Если он похитит Марка, покажет ему эту сторону мира, покажет ему убийства…мой брат ведь станет таким же? — Я… — Что ты? — раздраженно. Сжимаю его ладонь крепче. А что я? Мне мерзко от его прикосновений, мерзко от его члена, движений внутри собственного тела, каждое его прикосновение остается горячим следом. Мерзко от наигранной нежности, искренней жестокости…его тела, кожи, запаха, рук, его лица. Я ненавижу все, ненавижу его естество, то что подобные ему существуют. — Я не буду сопротивляться, — так и смотрю в пол, не решаюсь взглянуть на него. Не сопротивляться? Когда меня выворачивает от одной мысли о сексе с ним? — Я больше не буду… Нельзя, его нельзя подпускать к Марку.

***

" — Почему умолчал о своем настоящем имени?" А разве это имеет смысл? Выставлять правду на показ, кажется, большинство и так знают, по той же причине все замалчивают произошедшее. Им удобно, удобно ничего не менять, удобно жить с этим, игнорировать…словно меня и не существует. Да. Всем было бы лучше, погибни я в том подвале. Погибни я в том подвале. Погибни я. Переворачиваюсь на другую сторону кровати и сажусь слишком быстро, ведь все устилается черно-белыми пятнами, а лицо горит до невозможности. Приподнимаюсь с трудом, удерживаюсь за прикроватную тумбочку…это даже забавно то насколько быстро я отключаюсь.