Посмертные воспоминания 2

Было ли мне непривычно видеть его в своей комнате? Нет, не думаю, казалось, что жизнь наконец-то обрела первоначальный вид, задуманный свыше. После того разговора…между нами исчезли удерживающие границы? Не сказать, что произошедшее испарилось из наших мыслей, но оно точно отошло в дальний угол, затаилось поджав хвост в попытке спрятаться от света, что теперь беспощадно освещал участки, до этого годами находившиеся во тьме. Я…утопал в нем, всё мое тело согревалось, а душа буквально трепетала от чувств. По конечностям проходили тонкие блестящие нити голубоватого оттенка, хотя под определенным углом они казались совсем белесыми, скапливались в районе грудной клетки, сворачивались в комок, путались между собой и порождали новые, настолько же чистые и прекрасные. Ладно, помимо всего этого я так и не успел подготовить свой проект к назначенному дню, тем самым завалил экзамен и пересдавал его в самом конце. Кажется, Крис сблизился с Алисой, не уверен, встречаются они или просто сдружились, во всяком случае я отдалился от них. Мы не перестали поддерживать связь, но сейчас меня интересовал совершенно другой человек и как бы гадко это не звучало, никаких физических и эмоциональных сил на кого-то еще у меня не было.

***

За три года я неплохо обжился вещами, плакаты на стенах, дополнительные полки, несколько горшков с растениями, вещи, которые никогда не складывались в шкаф. По истине хаотичный беспорядок, думаю, в каком-то смысле я стал чувствовать себя комфортнее, настолько, чтобы не придерживаться выстроенному Германом порядку? Хотелось закрыть Мишу в своей комнате, закутать в одеяла и никогда не выпускать…что я собственно и делаю. — Лер? — сонный после сна, мягкий, теплый, нежный. — Проснулся? — сажусь на корточки возле кровати. — Нет, — морщится, практически капризничает. — Ты голоден? — убираю отросшие локоны с его лица. — Немного, — слегка поворачивает голову и целует мои пальцы. — Ты давно встал? — Мне нужно закончить работу. Рассматриваю темные ресницы, родинки, алые губи и те самые зеленые глаза, напоминающие чащу леса. Красивый, привлекательный, притягательный и…сексуальный. Последнее становилось проблемой. Черт, я ведь вообще никогда не испытывал сексуального желания, так почему сейчас меня разрывает на части? Всё началось в момент, когда я впервые увидел Мишу без футболки в квартире Марка, никак не смог перестать думать о цвете его сосков. — Принести тебе чего-нибудь? — поглаживаю массивные плечи. — Нет, я сам пойду, — отталкивается руками и принимает сидячее положение. С каким же трудом он держит глаза открытыми. Обнимаю парня вокруг шеи, собственные щеки начинают болеть из-за улыбки. Смущается, слегка краснеет и отводит взгляд, по крайней мере старается, но я вижу как бегают его зрачки.

***

Мне нравилось, что Миша практически жил у меня, оставался по несколько дней, отвозил в универ и забирал с пар. Ездил со мной по всему городу в поисках нужных деталей для платья. Мы посетили несколько выставок и меня радовали прогулки в ночное время, но больше всего… Целую его шею, плечи, вдыхаю запах чистой кожи, упругая, но в то же время нежная, без изъянов. — Лер… Томный, глубокий голос от которого внизу всё начинает приятно тянуть. Мутный, расфокусированный взгляд, взъерошенные волосы и губы, желанные мной настолько, что я был готов поглотить его целиком. — Приятно? Спрашиваю ради приличия, ведь по нему и так всё понятно. — Да. Выгибаюсь в спине, ягодицами проезжаюсь по его члену и парень дергается. — У тебя встал, — забираюсь ладонью под чужую футболку, пальцами прохожусь по груди, задеваю сосок и спускаюсь ниже вдоль живота, останавливаюсь на пряжке ремня. — Отсосать тебе? — Что? — хмурит брови в непонимании. — Нет, Лер, — удерживает меня за плечи. — Нет, — придвигается вплотную к стене, тем самым несколько увеличивает дистанцию между нами и теперь я сидел на его ногах, а не на бедрах. Испуган? Да, определенно. Всё ведь было в порядке, почему так резко? — Миша? — убираю руку с его ремня. — Прости, — отрезвляется от возбуждения. — Этого не нужно… — Не хочешь? — заглядываю в зеленые глаза. — Мне этого не нужно, — опускает голову. Да ладно, молодому парню не нужно… Неужели? — Ты с кем-нибудь встречался? — наклоняюсь ниже, изворачиваюсь, чтобы посмотреть на его лицо. — Нет, — снова хмурится. — А сексом занимался? — Нет, — выбирается из-под меня и накрывает пах подушкой. Блять, значит, тот раз был для него первым? — Почему? — вытягиваюсь на кровати и кладу голову на подушку. Молчит, просто поглаживает мою щеку, скулы, шею. Внутри передергивает из-за того, как он смотрит на меня…бесконечная грусть, мучительная, болезненная тоска, раздирающая его изнутри, пожирающая всё счастье, оставляя за собой рваные борозды из которого сочились… — Потому что я решил, что ты жив до тех пор, пока твоего тела не нашли, — чащу леса заливает дождем. — Миш, — вытираю его слезы. — Эй, ты чего? — обнимаю за плечи. — Тише… — Я…я думал, что больше никогда тебя не вижу, — обнимает в ответ, довольно крепко, словно не верит, что прикасается ко мне. — Господи, каждый раз, когда они находили тела похожих детей… — Расскажешь, что происходило после моего похищения? — Все были в ужасе, казалось, никто так до конца и не верил, что подобное могло затронуть твою семью. Первый год был самым тяжелым, твои родители делали всё возможное, чтобы ухватиться за что-нибудь. Милиция так и не нашла свидетелей, точнее они были, множество ложных показаний, черт, времена ведь были совсем другими, ни камер, ничего. Марк стал походить на тебя всё больше, не закатывал истерики в школе, не дрался и не задирал других детей, возможно, ему понравилось носить эту маску, а возможно, этого требовали окружающие. Спустя лет пять мы переехали в Англию, отец уже тогда находился здесь на практике и смог забрать нас. Знаю, что твои родители каждый год летали домой и общались с детективами, обновляли контактную информацию. — Марк упоминал про «ошибки». — Впервые они нашли предполагаемое тело…когда нам было девять? — прикрывает глаза. — Затем через пару лет был живой мальчик, но тест ДНК оказался отрицательным. — А ты? — возвращаюсь обратно на подушку. — Я? — Что происходило с тобой? — Ты про приступы? — потирает лицо ладонями. — Первый приступ случился почти сразу, мы повздорили с Марком и у меня начался припадок. — Миш… — Затем состояние постепенно ухудшалось, — улыбается совсем грустно. — Меня пожирала тревога и одиночество. Казалось, из меня оторвали кусок плоти и заставили жить дальше. Ты…ты ведь ничего не оставил после себя. — О чем ты? — удивляюсь. — Ни игрушек, ни подделок, ни записей, — упирается головой в стену. — Не помнишь? Сперва тебя раздражало, что Марк трогает твои вещи, ты старался прятать их, кажется, даже закопал одну на заднем дворе, а потом, спустя какое-то время, ты просто выбрасывал всё, перестал привязываться к игрушкам, книгам… — Я ничего не выбрасывал, — принимаю сидячее положение, притягиваю ноги к себе. — Всё хранится в стенах дома. — Что? — поворачивает голову ко мне. — И игрушку я не закапывал, — смеюсь. — Мне и правда не нравилось, что Марк прикасался к моему, поэтому решил обмануть его. Я сделал тайники по всему дому и прятал всё в стенах, за шкафчиками, картинами и камином, где он бы никогда не додумался посмотреть. — Значит, все воспоминания были настолько близко… — Кстати, родители ведь похоронили пустой гроб за год до моего появления? — Да, — мрачнеет. — Решение им далось не легко, не думаю, что они были готовы отпустить тебя. Я не присутствовал на церемонии… Интересно, а мои вещи так и остались в том доме? Герман ведь записал участок на мое имя. Значит, он никогда и не планировал убивать меня? А что сейчас происходит с домом? Может стоит позвонить Игорю? Помнится, они кремировали тело Германа, но куда дели прах так и не сообщали. Нет. Не хочу. Больше никогда в жизни не хочу возвращаться в то место.