WINGS

      — Чонгук-и, тебе какие девушки нравятся?       Тэхён славился умением задавать нужные вопросы. Обычно его благодарили за проницательность, особенно, когда дело касалось важного, и он подмечал мелочи, на которые забывали обращать внимание, но не в этот раз.       — Не знаю, отвянь, — Чонгук попытался отмахнуться, но не тут-то было.       Тэ поставил игру на паузу и воззрился на него, как детектив на подозреваемого, который не понимает, за что его задержали и допрашивают. Словно ответ «какие» девушки, должен был лежать на поверхности, заготовленный в голове на все случаи жизни.       А эта самая жизнь у Чонгука последние пару месяцев катилась куда-то к чёрту.       В какой-то момент он даже боялся, что все догадаются, будто с ним что-то не так, но дела, навалившиеся по возвращении в Корею, не дали возможности продохнуть никому. Сперва парень этому даже обрадовался. Работа изматывала, а тур по странам Азии был составлен таким образом, что Чонгуку хотя бы не приходилось думать, как вести себя рядом с Чимином — бесконечные репетиции и концерты на повторе не оставляли времени для посторонних мыслей. Сейчас они находились в Токио в рамках двухдневного визита, но фактически целые сутки ушли на приготовления и сам концерт, а другие на то, чтобы отоспаться и приготовиться к очередному броску.       — Нет, ну ты скажи, какие? Блондинки или брюнетки? — тем временем, Тэхён забрался на мягкий диван и уселся напротив Чонгука.       — Без разницы, — сообразив, что игра завершилась, парень отложил джойстик на диван рядом.       — С голубыми глазами или с карими?       — Не знаю!       — А может, с зелёными?! — Тэ широко улыбнулся.       — ДА НЕ ЗНАЮ Я! — Чонгук отправил в него диванную подушку.       — Йа! Ты чего дерёшься? — беззлобно полюбопытствовал друг, перехватив ту в полёте.       — С чего вдруг такой допрос?       — Уточняю, чтобы спланировать досуг. Мы же можем развлечься… — загадочно протянул Тэхён, прикусывая губу, и выразительно пошевелил бровями.       — Приключений ищешь? Возьми лучше Чимина, — язвительно буркнул Чонгук, вспоминая об их последнем «похождении».       Чимин действительно проводил с Тэхёном намного больше времени, чем раньше. Вне концертной деятельности они каким-то образом умудрялись посещать различные тусовки, однако теперь хотя бы не забывали ставить в известность остальных, что куда-то направляются. Чонгук однажды поехал с ними в какой-то закрытый клуб на Филиппинах, но ему там совсем не понравилось. На деле признаваться, что он всю ночь наблюдал, кто, а главное, как именно смотрит на Чимина, не хотелось — поэтому он лишь отшутился, что ему такой формат отдыха не подходит.       — К сожалению, Чимин мне в этом деле не напарник, — Тэхён протяжно вздохнул, и Чонгук ощерился, догадавшись, к чему клонит друг.       — Да ты шлюх искать собрался?!       — Ну почему сразу шлюх!!! Это элитное место. Мне дали визитку… — Тэхён полез в карман и протянул ему черную пластиковую карточку на которой были чьи-то инициалы и номер телефона.       — Это ещё кто? — Чонгук нахмурил брови, изучая цифры. С обратной стороны визитка оказалась пустой. Её создатель явно не хотел вызывать к себе никаких подозрений, поясняя, чем именно занимается.       — Она сказала, что поможет расслабиться. Другим ребятам тоже дали.       — А мне почему не дали? — парень озадаченно посмотрел на Тэ.       — Вас с Чимином после концерта не было, вы в гримерку чуть позже пришли. Это кто-то из местного стаффа, говорят, тут часто отдыхают подобным образом. И совершенно не обязательно всё сводить к интиму, хотя… я бы не отказался. Мы же в Японии.       — Расфантазировался? — Чонгук усмехнулся, пихая друга ногой. — А тебе какие девушки нравятся?       — Мечтаю когда-нибудь встретить рыжую. Можно любой расы, главное дерзкую, как огонь. Чтобы всё внутри поджигала и скучно не было, — мечтательно произнёс Тэхен.       — Это на один раз или ты мне про свой идеал вещаешь?       — А какой идеал у тебя? — парень бросил диванную подушку Чонгуку, словно эстафету.       — Я… не думал об этом, — уклончиво ответил тот, пытаясь мысленно затереть образ улыбающегося Чимина перед глазами. — Будет, о чём поговорить — уже хорошо…       — Ты че — импотент? — Тэхён заливисто рассмеялся, и Чонгук принялся лупить его подушкой куда придётся. — Йа-йа, перестань! Я же просто интересуюсь…       — Чем? Моей сексуальной жизнью?       — Ну а почему нет-то? Парни, вон, развлекаются иногда… Хотя мы редко это обсуждаем, ведь тема личных отношений в нашей работе очень сложная.       Чонгук попытался представить Намджун-хёна с девушкой и смутился. Даже такие мысли казались ему заходом на чужую территорию, что уж там до разговора по душам. Хотя с Тэхёном он никогда не испытывал особого смущения.       — У Намджун-и была девушка, ещё когда мы жили в первой общаге, но им пришлось расстаться, — тот невозмутимо продолжил, — хён сам это выбрал. Сказал, ей так будет проще…       — Я даже не знал… — пробормотал Чонгук, припоминая лидера в те дни. Все они были слишком сосредоточены на работе, запирая переживания глубоко внутри, очевидно, Чонгук не был в курсе и сотой доли чужих забот.       — Он ушёл в себя на какое-то время. Юнги-хён старался быть рядом, но в таких историях мы по факту остаёмся одни. Друзья лишь помогают забыться, — Тэхён откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. — Я вот… боюсь любить.       Услышав удивленный возглас Чонгука, он поспешил пояснить.       — Серьёзно! Я боялся даже говорить с девчонками, когда учился в школе! Менеджер так промыл мозги в самом начале, что потом хоть к психологам иди… — Тэ продолжил с монотонной интонацией. — Никаких связей во время работы. Будешь встречаться — проблем не оберешься. Из группы выгоним…       Чонгук хмыкнул, мысленно представляя себя, тонущего в болоте по той же самой причине. Что если он не сможет сдержаться? Что если расскажет Чимину о своих чувствах? Покамест, ему удавалось терпеть и молчать, но то, что творилось в голове, разъедало разум и отчаянно искало выхода.       — Ну, ты знаешь, — Тэхён принял его хмыканье за согласие. — Потом стало как-то проще. Я разделил свои страхи на составляющие, сообразил, что серьёзных отношений мне не видать, и стал искать что попроще.       — И как, нашёл? — Чонгук повернул голову и уставился на задумчивый профиль друга.       — Нашёл, на пару раз… — тот слабо улыбнулся. — Ничего серьёзного, мы были едва знакомы, дальше секса не зашло, даже без свидания. Просто встретились, выпустили пар, а потом забыли.       — У меня тоже так было, — признался Чонгук.       — Один раз? — заинтересованный Тэхён поймал его взгляд.       — Угу. После вечеринки по случаю выхода альбома. Осенью.       — Вспомнил! — парень хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся. — Ты же пришёл под утро, весь помятый и какой-то загруженный.       — Потому что мне не понравилось…       — Секс?       — Не это… Сам факт. Одноразовость. Ничего настоящего.       — Ну… Эмоции мы получаем в другом, — Тэхён развёл руками. — Увы, любовь и отношения не входят в наш соцпакет. Но по этому номеру я всё-таки позвоню, — он загадочно улыбнулся и достал мобильник. — На тебя, выходит, не рассчитывать?       Чонгук помотал головой, поднимаясь с дивана, и улыбнулся, когда ему в спину прилетело: «Идеалист».       У него всё никак не находилось времени подумать обо всём, что произошло, как следует. Идеалист ли он? Верит ли в любовь, как у родителей? Недавно ему звонила мама. Она поделилась радостной новостью, что Джонхён, наконец, познакомил их со своей девушкой.       Они с братом никогда не обсуждали личную жизнь, и Чонгуку даже не было интересно, какая она? Но мама скинула несколько фотографий, и он искренне порадовался за брата, причём не из-за самой девушки — причина крылась во взгляде и широкой улыбке Джонхёна.       От него веяло искренним счастьем.       Такое же счастье испытывал и сам Чонгук, если Чимин обнимал его на сцене во время выступлений, да и просто так, когда они были наедине в уютной общаге. Эти минуты парень ценил, как самые драгоценные, особенно, учитывая суету с их бесконечными перелётами и выступлениями, когда ребята могли даже забыть, какое сейчас время суток.       В общении с Чимином почти не было интимного подтекста, но странная, смущающая близость всё же ощущалась. Возможно, так думалось лишь Чонгуку в силу происшествия на Гавайях, о котором он боялся заикнуться даже в страшном сне.       В тот день все здорово накурились и знатно напились. Чонгука качало, как корабль во время шторма, но голова работала как надо, выцепляя только нужные моменты. Он хотел быть с Чимином не смотря ни на что, и его настойчивость окупилась. Они оказались в одной спальне, в одной постели, так близко друг к другу, что Чонгук даже обрадовался опьянению Чимина, ведь оно не позволило увидеть собственных дрожащих рук. Пак не почувствовал учащенного дыхания, когда вырубился, не ощутил стыдливого прикосновения к коже, когда Чонгук принялся раздевать его, думая, что так ведь будет лучше, правда? Неприятно просыпаться наутро в потной одежде, всё дело в этом, не так ли?       Чонгук проклинал себя за это решение. Ненавидел этот маленький, но назойливый импульс, пронзивший мозг и заставивший его тело вытворять такие вещи.       Дотронуться до Чимина. Прижаться на секунду губами к пульсирующей венке на шее, провести носом, вдыхая глубоко в себя едва заметный, уже выветрившийся аромат знакомого парфюма.       Именно тогда он решил, что окончательно сошёл с ума. В паху жутко ныло, тело неистово требовало продолжения, но Чонгук испугался, что разбудит мирно спящего Чимина и, возможно, шокирует его. Ведь тот даже не подозревал, что его «друг» напротив борется с, пожалуй, самой сильной эрекцией в его жизни.       Но дальше стало только хуже. Они какое-то время лежали рядом — Чонгук прислушивался к шуму за стенкой, чтобы понять, все ли разбрелись спать? Когда в комнату заглянул Сокджин, он притворился мёртвым, а после… зажмурился и позволил собственной руке жить отдельно от мозга, делая то, что привычно в моменты возбуждения.       Чимин лежал напротив, на боку. Он довольно быстро скинул одеяло, а через обтягивающие боксеры проявились контуры его члена. Это почему-то произвело на Чонгука полный фурор. Он никогда не рассматривал чужое тело так близко, с восторгом отмечая, что в Паке было прекрасно всё, включая форму и содержание. То, как он спал, создавало ощущение, словно в комнату внезапно спустилась делегация ангелов, которые решили покутить и случайно забыли своего перебравшего соратника. Других сравнений на ум не приходило — Чонгук, закусив губу и затаив дыхание, следил за полосой лунного света, которая так удачно ложилась на чужую гладкую кожу, и дрожал.       Губы Пака были совсем уж вызывающе приоткрыты: перед глазами Чонгука уже плясали фейерверки от мысли, что бы он с ними сделал. Ему было невыносимо хорошо. Так хорошо, что он совсем забылся и даже не понял, что кончил.       А уже после пришло осознание свершившегося факта и стало почти физически больно.       Он был готов поклясться, что Чимин об этом догадывался. Пак был очень проницательным — всегда замечал взгляды, прикосновения, и буквально нутром чуял, если что-то шло не так. Их общение после Гавайев бодро шагнуло за рамки дружеского, но при этом его весомая часть будто зависла где-то в воздухе. Мысли не успевали трансформироваться в слова, впрочем… таким словам, наверное, лучше было остаться невысказанными…       Чонгук изо всех сил пытался забыть, как дрочил на спящего, а затем сам же с горечью признавал, что никогда в жизни не позволит себе упустить из памяти такое. Он ревновал, когда видел, как Пак уделял внимание кому-то другому, и слегка сходил с ума, если кто-то посторонний проявлял к нему хоть малейший интерес. Чимин старался отшучиваться, когда видел, что обстановка накалялась, а потом они опять делали вид, словно ничего не происходит.       Из-за работы удавалось игнорировать факт, что Чонгук скучал по Паку, как бешеный. Но он ждал его буквально всюду, высматривал в толпе, писал смс-ки, пытаясь выкроить время, чтобы побыть вдвоём, а Чимин словно ускользал.       Он говорил, что хочет как следует отдохнуть и не собирается заводить отношений. Что полностью сфокусируется на творчестве и будет выражать себя через танец. Что всё остальное — ерунда. Но эта мысль ни хрена Чонгука не обнадёживала, ведь она шла в полном разрезе с его зарождающимися чувствами.       Они словно оказались на разных полюсах.       На этот раз Пак поехал увидеться с чёртовым Тэмином — тот прилетел в Токио один, и, судя по всему, с личным визитом. Чонгук разузнал обо всём, словно сталкер — проверил социальные сети, убедился, что бойфренда Тэмина не было рядом, и, с большой долей вероятности, они поругались. К тому же этим вечером Чимин сообщил остальным, что ему надо «помочь» кое-кому в личном деле.       Чонгук же успел напредставлять себе… «методы» помощи и почти вскипятился от злости.       Чтобы остыть, он решил подняться в бар, который располагался несколькими этажами выше номеров в той же гостиннице, где все остановились. Завтра предстоял вылет в Гонконг, и парень изо всех сил пытался отвадить себя от дурацкой привычки думать о Паке каждую свободную минуту.       Осознание, что он на самом деле влюбился, пришло совершенно неожиданно, но укоренилось в голове так прочно, словно эти чувства существовали с ним всегда.       Пак Чимин жил где-то на подкорке, но его влияние проявлялось почти во всём — в словах, в жестах, в движении. Чонгук давно перестал бороться с его присутствием.       Он заказал себе несколько порций виски, и выпил их, одну за другой, пожалуй, даже слишком быстро. Горло обожгло, мир перед глазами начал слегка раскачиваться. В баре было всего три посетителя — плюсы места, в котором они остановились, включали в себя почти полное отсутствие людей. Сейчас это играло на руку — Чонгук попытался расслабиться, уставился прямо перед собой и тяжело вздохнул.       Что ему со всем этим делать? Поступить, как Тэхён, и попытаться разобрать чувства на составляющие? Но ведь он не сможет.       Чувства к Чимину были подобны беспощадной лавине, сметающей на своём пути логику и здравый смысл. Они словно сговорились с подсознанием, подписав пакт «существовать вопреки».       Пака не хватало — когда он находился рядом, Чонгук меньше «чудил». Не заливался виски, не курил, даже старался вовремя ложиться спать. И не пытался разобрать себя по кусочкам, словно неисправный механизм…       С Чимином он был счастливым по-настоящему.       — Вам повторить? — бармен появился словно из ниоткуда, и Чонгук кивнул, хохотнув от мысли, что мог бы сейчас, как в кино, устроить себе исповедь.       Впрочем, их слишком хорошо научили молчать обо всём, что происходит. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, что обдумывает даже те слова, которые сообщал семье.       Четвёртый по счёту виски уже не обжигал горло — парень вытащил из кармана телефон и пробежался взглядом по диалогам в ка-токе. Чимин был в сети, но с окончания концерта не написал никому ни строчки. Чонгук ещё раз проверил все социальные сети, впрочем, глупо было надеяться, что Тэмин запостит, как они развлекаются.       Парень вдруг подумал о других мужчинах. Если его так привлекал Чимин, значит, кто-то ещё тоже мог бы? Но сколько бы он не пытался рассматривать кого угодно в толпе — это не производило никакого эффекта. Чонгук мог судить о красоте и стиле других людей в силу собственных предпочтений. Ему нравились какие-то конкретные актеры и даже звёзды шоу-бизнеса, но ни один из них не заставлял сердце биться в горле и улыбаться так сильно, что начинали болеть щёки.       — Йа, мелкий, ты чего тут делаешь? — его неожиданно окликнул Сокджин.       — Напиваюсь, — Чонгук решил не мелочиться и указал бармену на свой стакан ещё раз.       — Ва-а… ты прямо как настоящий мужик, — Сокджин уселся рядом и принялся, щурясь, разглядывать нарисованное от руки меню у них над головой. — У тебя всё в порядке? — уточнил он через какое-то время.       — В целом да, — Чонгук не соврал, соображая, что тревожить старших — плохая идея. Они могли с лёгкостью вытащить из него всё.       — Но это на тебя совсем не похоже. Сидеть в баре в одиночестве? А где Чимин-и?       — Почему ты сразу же спросил о нём? — ляпнул Чонгук и прикусил язык.       — Потому что вы как два попугая-неразлучника.       — Ну тогда кто-то из нас уже давно сдох бы от тоски.       Пришлось опрокинуть очередную порцию виски под аккомпанемент чужого озадаченного взгляда.       — Ты чересчур серьёзен, — Сокджин нахмурился. — Это какой по счёту? — он указал на стакан пальцем.       — Достаточно, чтобы начать слушать слезливую музыку, — хмыкнул Чонгук, опуская лицо к себе в ладони.       Сокджин похлопал его по плечу, наверняка, встревоженный донельзя, но парень уже ничего не мог с собой поделать.       — Ты повздорил с кем-то из ребят? — на всякий случай уточнил хён. Пришлось мотнуть головой. — Поругался со стаффом?       Чонгук так и не отнял рук от лица — он прижал подушечки пальцев к векам так сильно, что увидел перед глазами звёзды. Чёрное небо, испещрённое мириадами звёзд, как на Гавайях, когда они с Чимином сидели на песке, наблюдая маленький метеоритный дождь.       — Эй… — голос Сокджина донёсся до него, словно из-под воды. — Кажется, тебе уже хватит. Пойдём-ка спать. Я провожу тебя в номер.       — Мне надо к Чимину, — Чонгук с трудом сфокусировал взгляд на старшем.       — Он не в отеле, — озадаченно пробормотал тот. — Сказал, что поедет встретиться с каким-то другом…       — Мне надо туда. Он не говорил, где будет? — Чонгук попытался встать и чуть не навернулся с высокого стула. Похоже, частить с алкоголем не следовало.       — Йа, осторожнее! — Сокджин поймал его под локоть. — Я не знаю, можно спросить ребят в чате. Или позвонить ему.       — Не надо звонить… — Чонгук пытался унять нетерпение от мысли, что мог узнать всё прямо сейчас, как по щелчку пальцев.       У Чимина должна быть своя жизнь. Он этого заслуживал. Он вообще заслуживал всего самого лучшего, что только можно пожелать, и Чонгук не имел права даже хотеть быть с ним рядом. Его «идеалист» в чужую картину мира никак не вписывался.       — Мне надо выпить, — Чонгук резко двинул к выходу, и Сокджин едва ли не бегом устремился за ним.       — Куда ты в таком состоянии пойдёшь?! — он остановил его возле лифтов. — Не будь дурачком, тебя даже никуда не повезут.       — Я закажу частное такси.       — Упёртый баран, — хён преградил путь в лифт. — Ты хоть соображаешь, что говоришь мне? Я же не пущу.       — А ты пусти, — Чонгук нелепо рассмеялся, пытаясь протиснуться в лифтовую кабину.       — Йа, ну-ка перестань! — хён фыркнул и схватил его за плечи.       — Я же могу разозлиться! — слова слетели с губ быстрее, чем Чонгук успел подумать.       — Это угроза? — Сокджин выглядел непривычно серьёзным.       — И-извини, — настроение менялось, как огромный маятник, раскачивающийся из стороны в сторону. Чонгуку стало стыдно за своё поведение перед старшим, ведь он некогда поклялся, что будет их уважать.       — Что происходит?       — Я хочу его увидеть, — пробормотал Чонгук, обессиленно опуская руки.       — Кого? Чимина? Давай позвоним.       — Нельзя! Пусть он отдохнёт от нас, а мы лучше ещё выпьем! — Чонгук схватил Сокджина за плечи. — Выпьешь со мной?       — Эй парень… Ты точно не в себе, — Сокджин покачал головой и шагнул за ним в лифт.       Разумеется, они никуда не поехали — хён притащил его к себе в номер. Они с Юнги делили на двоих гигантскую пышную кровать — Чонгук увидел Шугу, который оторвал взгляд от книги, когда они вошли.       — Это что… — тот даже не успел нормально задать вопрос, так как Чонгук споткнулся об порог и многообещающе растянулся на ковролине. — Да он же в стельку...       — Ещё нет, ребят, — парень довольно быстро, по его мнению, поднялся, ухватившись за спинку кровати и рассмеялся от собственной неуклюжести. — У вас же есть бар?       Юнги, кряхтя, поднялся с кровати и открыл дверцу шкафа, за которой оказался маленький холодильник, но Сокджин скептически сложил руки на груди.       — Ты уверен, что ему стоит наливать?       — Я уверен, всё хорошо! — Чонгук улыбнулся, но моментально посерьёзнел под чужим изучающим взглядом. — Юнги-хён, знаешь, я ведь раньше тебя боялся… Ну, когда мы только познакомились. Ты так смотрел… Вот как сейчас. Жутко.       — Он это умеет, — хохотнул Сокджин, наблюдая за тем, как парень достаёт из бара несколько бутылок с пивом.       — О, понижаем градус! — радостно прокомментировал Чонгук, сам себе удивляясь. Всё вокруг словно стало ярче. Обои на стенах, картины в номере — будто какую-то невидимую настройку выкрутили на максимум.       — На тебя концерт так повлиял? — скептически поинтересовался Юнги, протягивая ему открытую бутылку.       — Я что-то сильно расчувствовался, — Чонгук не соврал, ему и вправду было приятно внимание и отдача, которую они получали от поклонников. Но ещё более приятными оказались улыбки Чимина. Те, которые не видел никто другой, адресованные ему лично и понятные лишь им двоим.       — Ой-ой, — Сокджин сделал глоток, усевшись в большое уютное кресло.       — Что ты пил? — поинтересовался Юнги.       — Виски, — ответил за него старший хён.       Чогнук, тем временем, прикончил полбутылки в несколько глотков и запросился в туалет.       Стало нехорошо — он пил на голодный желудок, не задумываясь о последствиях. На секунду в зеркале отразилось совсем уж чужое лицо. Парень поплескал на себя холодной водой, надеясь, что его отпустит, и достал из кармана мобильный.       Строчки плыли перед глазами — он чуть не выронил телефон из рук, когда увидел заветное уведомление от Чимина в общем чате.       «Я сел в такси, скоро буду. Вы уже спите?»       «Меня не будет до утра», — под этим сообщением был ответ Тэхёна.       «Мы с Юнги ляжем спать пораньше», — а следом Сокджина.       — ЙА! — Чогнук спрятал телефон в карман и, счастливый донельзя, ринулся из ванной обратно в комнату.       Кажется, он не совсем правильно сориентировался по времени… Пак Чимин уже был там, но парень сперва принял его за галлюцинацию.       — Я же говорю, он не в себе, — до ушей донёсся комментарий Юнги.       — Чимин-а, — пробормотал Чонгук, протягивая к нему руки. — Это правда ты?       Тело сдалось в борьбе с головокружением — он прикрыл глаза, а когда открыл их — пол с потолком уже поменялись местами.       — Мне, к-кажется, плохо, — прошептал он, пытаясь сообразить, почему так его так трясёт.       — Ложись, — голос Чимина был словно долгожданный бальзам для души.       — Не уходи, — Чонгук закашлялся.       — Айгу… Что же ты так… — Пак погладил его по спине, помогая сесть, и поднёс к губам бутылку воды.       Чонгук сделал пару глотков и сообразил, что они уже находятся в их с Тэхёном номере.       — Нап-пился, извиняй, — он икнул, и Чимин рассмеялся.       — Не тошнит?       — Нет, только г-голова кружится.       — Может, лучше в ванную?       — Не надо... Я крепкий, — пробормотал Чонгук, хватая его за его руку. — Посиди со мной...       — Разумеется. Надо же убедиться, что ты уснёшь…       Чонгук отчаянно боролся с рефлексами — тело требовал отдыха, а опьянение совсем не спасало ситуацию.       — К-как всё прошло? — быстро спросил он.       — Посидели, поболтали… — нехотя ответил Чимин. Судя по его голосу, он был чем-то расстроен.       В номере горел только ночник, и Чонгук не мог разглядеть выражения лица Пака. Тот сидел в кровати рядом с ним, о чём-то задумавшись.       — Чимин-а, скажи… Я по-твоему идеалист?       — Что в твоём понимании идеалист? — вопросом на вопрос ответил тот.       — Я верю в судьбу… И что всё неслучайно. А ещё я романтик… Пиздец, какой романтик, представляешь?       Чимин повернул к нему голову, и Чонгук заметил, что до сих пор держит его за руку — будто хватается за спасительную соломинку и вот-вот утонет в огромной, мягкой постели.       — Я боюсь… И так глупо себя чувствую… — он растерялся от пристального взгляда Пака.       Тот выглядел уставшим.       — Почему глупо? — Чимин осторожно отцепил от себя чужие пальцы, но Чонгук схватился снова.       — Ты можешь остаться?       — Тут же Тэхён…       — Его не будет ночью! Оставайся! — Чонгук попытался сесть, но голова закружилась, и он охнул, откидываясь назад.       Последние остатки сознания сосредоточились на мысли, что он любой ценой должен заставить Чимина ночевать с ним в номере.       — Ты такой пьяный, — чужая прохладная ладонь легла к нему на лоб, и Чонгук с улыбкой зажмурился.       — Я жуткий идеалист, — заговорил он. — Буду любить до последнего вздоха, как помешанный. Один раз и на всю жизнь.       — Ну-ну, — Чимин потрепал его по волосам. — Не зарекайся.       — А тебе бы такое понравилось? — Чонгук открыл глаза и подался вперёд. — Понравилось бы, если тебя так любили?       — Это граничит с сумасшествием, — Пак усмехнулся, не убирая руки, и осторожно погладил парня по щеке.       — Ну и что? А ты представь — человек отдаст тебе своё сердце, свою душу, целиком и полностью доверится!       — Ты и правда идеалист, — Чимин как-то слишком уж тяжело вздохнул.       — Это плохо? — Чонгук не понимал, расстроиться ему или обрадоваться.       — И да, и нет, — Пак поправил на нём одеяло, осторожно подтянулся на руках и перелез на другую половину кровати. — Постарайся уснуть.       Ему очень хотелось возразить. Задать с тысячу вопросов, убрать печать усталости с такого любимого лица… Но язык уже сделался свинцовым, а в горле словно песка насыпали.       — Я умею любить, — упрямо буркнул Чонгук, поворачиваясь к Чимину и утыкаясь лбом ему в бок.       — Я знаю, — донеслось будто издалека.       — Я буду любить…       Он не помнил, произнёс ли это вслух или сказал, уже проваливаясь в сон. Впрочем, важно было само нахождение Чимина рядом, ведь он того стоил.       Он стоил любых жертв, стоил целого мира.       Сквозь сонный туман Чонгук ещё раз ощутил касание руки Чимина, мягкое, но уверенное. Оно говорило больше, чем тысячи слов. Говорило о понимании, о той глубокой связи, которая объединяла их сердца.       Идеалист Чонгук в это отчаянно верил.       «Я буду любить,» — снова подумал он, погружаясь в сон. «Я буду любить, пока дышу. Потому что ты — всё для меня.»