WINGS

      Кто бы хотел такую жизнь, как у Пак Чимина? Миллионы людей по всему миру. Хотел ли такую жизнь сам Пак Чимин? Эти же самые люди удивились, ответь он сейчас — «Нет».       Когда ты становишься знаменитостью, то лишаешься собственного я. Точнее, ты собственноручно раздаёшь его по кусочкам, словно на благотворительном фестивале, искренне полагая, что делишься любовью с фанатами. А на практике, спустя время, вдруг с ужасом замечаешь, как износился изнутри.       И, оказывается, в жизни уже многое поменялось — от восприятия привычных людям вещей, до удовлетворения базовых потребностей. У тебя нет приятелей. Все твои бывшие одноклассники учатся в университете, а ты даже не имеешь возможности пойти выпить с ними пива. Все твои друзья — это рабочие контакты, отношения с которыми можно выстраивать лишь согласно расписанию. Всем резко становится от тебя что-то надо.             Отказать возможно, но сложно, особенно, если ты робко надеешься на спокойный разговор по душам.       Чимин ненавидел себя за то, что начинал думать о людях плохо. В его онлайн встречах с психологом иногда проскальзывала тема выстраивания социальных связей, и, как это не парадоксально с учётом его работы — психолог констатировал у него дефицит межличностного общения.       Мужчина, с которым Чимин общался по видеосвязи, был очень тактичным, но и его, по всей видимости, доканали попытки Пака всем угодить и оправдаться. Он посоветовал ему найти близкого человека и, желательно, начать выговорариваться. Но как это организовать, если у работы не видно конца и края?       Пак был настолько занят, что в какой-то момент даже забыл о Лиаме, пока тот не напомнил о себе смс-кой: «Поздравляю с наградой».       В трёх словах не было ни капли реальной радости — Чимин сделал такой вывод по одним только буквам. Он вообще не понял, зачем этот человек вышел с ним на связь, и потому ничего не ответил, попросту закрыв диалог. Однако это сообщение начисто высосало из него все эмоции, и вечер, когда остальные праздновали победу на церемонии Биллборд в США, закончился для него отдыхом в компании бутылки джина с тоником.       Вскоре после этого начался масштабный Азиатский тур. Расписание работало не в их пользу, Чимин умудрился заболеть, и, ожидаемо чуть не потерял голос. Таблетки поставили его на ноги, но с ментальным состоянием, наоборот, стало куда хуже. Несмотря на старания мемберов и сессии с психологом, Чимин словно никак не мог выйти из порочного круга.       Масла в огонь подлил Тэмин, который вытащил его пройтись по барам, когда они были в Токио. Чимин надеялся, что это поможет ему развеяться, но на деле он оказался жилеткой, в которую можно поплакаться. Пак не обиделся, ведь в первую очередь ставил себя на место другого, и выходило, что Тэмину действительно было больно. Он поделился с ним тайной, хранение которой добавило груза на и без того уставшие плечи. Оказывается, Джонхён и Тэмин состояли в отношениях, причём довольно давно… Но последний прикатил в Токио из-за очередной, по его словам, набившей оскомину, ссоры. Напряжение из-за рабочих графиков, отсутствие возможности увидеться, перепады настроения — всё складывалось не в пользу «долго и счастливо». Убедившись в этом на собственном горьком опыте, Чимин старался держать язык за зубами, кивая и выражая сочувствие, но в глубине души не веря в будущее таких отношений ни на йоту.       Разве можно в их положении иметь право на чувства?       Пак думал, что разочарования и сожаления его миновали, но иногда просыпался посреди ночи в очередном отеле и пялился в потолок, смаргивая горячие слёзы. Этот диссонанс между улыбкой на сцене и отработкой танцевальных номеров в купе с болью в груди и тоской в итоге довели его до состояния апатии.       Пожалуй, единственным, кто постоянно крутился рядом — был Чон Чонгук, идеалист и романтик, заставлявший Чимина улыбаться и верить в лучшее несмотря ни на что.       Когда он находился рядом, в темноте, грозившей сожрать Пака заживо, словно появлялся луч света. Чонгук был, как мама, которая в далёком детстве предугадывала настроение Чимина по одному лишь вздоху.       На одной из сессий с психологом эта тема неожиданно всплыла, и мужчина принялся расспрашивать Чимина о его отношениях с другими мемберами. Врать Пак не хотел — откровенность являлась ключевым фактором для успеха дальнейшего взаимодействия, поэтому он с самого начала рассказал мужчине про Лиама, эпизод с таблетками, а также последующую драку с участием Чонгука, которую остальные ребята окрестили дуэлью за чужую честь.       Психолог расспросил о младшем, уточнил, как часто они общаются, и Чимин с удивлением для себя отметил, что намного чаще, чем с другими.       — Вы очень близки. Это хорошо для построения межличностных связей, о которых мы говорили ранее. Кроме того, вы не предъявляете к Чонгуку того же уровня профессионализма, что и к остальным, и не отзываетесь о нём, как о коллеге по цеху.       — Что вы имеете в виду?       — Он — тот самый друг, которого вы так отчаянно ищете, — психолог произнёс это, словно какое-то откровение. — Вы можете ему довериться.       Пак рассмеялся. Впрочем, он даже не собирался с этим утверждением спорить. Психолог добавил, что Чимин по какой-то причине не пересекает черту в общении с окружающими намеренно. За границей этой черты — тот самый счастливый человек, которым он хотел бы стать. Иначе говоря, Чимин намеренно сделал врагом сам себя, лишив возможности говорить всё, что чувствует.       Продолжая впитывать переживания других, он копил в себе злость, разочарование и обиду, не давая эмоциям выхода. Всё это могло привести к плачевным последствиям и, в конце концов, дошло бы до критической точки.       Однако Чон Чонгук заговорил с ним сам.       Они снова были в Японии, и Чимин жалел, что посмотреть страну в их ситуации удавалось лишь из окна отеля или машины, пока они ехали из точки А в точку Б.       Чонгук подловил его в одной из таких поездок. Он был непривычно серьёзным, коснулся руки Чимина, а затем многозначительно посмотрел в глаза. Они ехали в самом конце восьмиместного микроавтобуса — ребята впереди что-то шумно обсуждали и не обращали на них ровным счётом никакого внимания. Чимин боялся этого разговора больше всего на свете — словно в его эмоциях могло быть что-то стыдное.       — Можем вечером пройтись до ресторана, — тем временем, предложил Чонгук.       — Как это? А график… — начал было Чимин, но младший прервал его.       — Я договорился, — с довольной улыбкой подытожил он. — Пойдём, поедим.       — Звучит, как приказ, — усмехнулся Пак.       — А тебе особое приглашение нужно? — Чонгук усмехнулся. — Могу написать письмо.       — Не забудь подать лимузин к главному входу отеля.       — Приеду на карете.       Пак рассмеялся, представляя себе эту картину, а Чонгук скорчил забавную гримасу, и настроение волшебным образом улучшилось.       Впрочем, долгожданная порция лапши с курицей сделали его ещё веселее.       — Поверить не могу, что нас сюда отпустили… — пробормотал Чимин, разглядывая планшет с электронным меню, который был прикручен к стене рядом со столиком, за которым они сидели.       — Это недалеко до отеля, плюс водитель ждёт на улице. К тому же, сейчас уже поздно, а сюда редко захаживают случайные посетители, — довольный Чонгук шумно всосал в себя порцию лапши и причмокнул.       — Хотел бы я прийти туда, где шумно, — мечтательно произнёс Чимин.       — Где много людей? Зачем? — уточнил Чонгук, делая несколько глотков из стакана с пивом.       — Но так, чтобы никто меня не видел. То есть… не узнавал. Хочется побыть обычным человеком и понаблюдать за другими…       — Хочется сбежать? — младший встретился с ним взглядом.       — А тебе нет? — Чимин решил идти ва-банк, признавая собственные эмоции, как ему посоветовал психолог. В конце концов, с Чонгуком он этого, как минимум, не стеснялся.       — Порой я думаю, что бы со мной стало, не приди я на первое прослушивание… Или если бы меня турнули из общаги после первого месяца.       — Как бы сложилась твоя жизнь при таком раскладе? — Чимин тоже выпил пива.       — Наверное, родители отправили бы меня учиться в университет…       — И ты бы ходил на лекции, как прилежный студент? — Пак хохотнул, представляя встрёпанного Чонгука с книжками в руках посреди огромной аудитории.       — Ну я совершенно точно прогуливал бы некоторые из них. Купил бы себе подержанный байк и научился бренчать на гитаре.       — Ты конечно говорил, что романтик, — Чимин заливисто рассмеялся. — Но я даже не представлял, что настолько! Бренчать на гитаре…       — Я немного умею, между прочим, — слегка обиженно парировал Чонгук. — А чем бы занимался ты? — он сцепил пальцы под подбородком и внимательно уставися на Чимина.       — Окей, — тот отзеркалил его жест, еле сдерживая улыбку. — Я бы занимался танцами. Возможно, устроился бы работать в театр и принял участие в какой-нибудь низкобюджетной постановке…       — И снова стал бы звездой?       — Ну уж нет! — Пак хмыкнул. — Постановка бы провалилась, а я просто занимался танцами дальше.       — Я бы специально прогулял лекции, чтобы посмотреть на такое, — Чонгук облизнул губы. — Уверен, всё бы провалилось не по твоей вине.       — Думаешь, мы могли бы встретиться, если бы не… — Чимин осёкся, пытаясь представить возможные варианты.       Да, они родились в одном городе. Но в совершенно разных районах, с разницей в возрасте, которая не позволила бы им пересечься просто так.       — Мы этого всё равно не узнаем, — Чонгук пожал плечами, допивая остатки пива. — Эй, начальник, а можно ещё? — крикнул он бармену.       Тот быстро кивнул и принёс им две покрытые конденсатом бутылки.       — Я бы с тобой познакомился, — тем временем, открыв себе одну и подвинув Чимину другую, продолжил Чонгук.       — И как бы ты это устроил? — тот быстро допил свои остатки и обновил стакан.       — Ты бы ходил на вечеринки. В университете.       — А мы учились бы в одном вузе? — Пак отсалютовал ему пивом. — На разных курсах?       — Ага. Только на одном факультете, — Чонгук звонко чокнулся об его стакан. — И я бы подошёл к тебе на какой-нибудь ярмарке по профориентации. Ну, знаешь, из ряда тех, что старшекурсники устраивают для новеньких, чтобы те могли узнать, в какой кружок записаться и всё такое.       — Хм, думаешь, я бы участвовал в кружке танцев?       — Ты бы его возглавлял, — Чонгук широко улыбнулся. — А я бы пришёл, чтобы научиться также круто двигаться, потому что увидел, как ты танцуешь в той постановке, помнишь?       Чимин опустил взгляд, пытаясь не ржать, но выходило плохо. Впрочем, картина, как Чонгук приходит в шатёр, где раздают флаеры с приглашением на пробное занятие, живо предстала перед глазами.       — Ну хорошо… а что потом? — Пак хитро улыбнулся.       — Потом… танцевал бы с тобой, — Чонгук выдержал его взгляд, и Чимин на секунду смутился.       Он представлял себе контемпорари с партнёром. С тем, что был в школе — ничего не вышло, и преподаватель продолжил обучать их поодиночке. Но с Чонгуком… возможно, стоило бы попробовать.       — У тебя бы совершенно точно не получилось бы с первого раза, — Пак усмехнулся.       — Взбесился бы, это точно, — Чонгук согласился. — Но я же упорный!       — Пришёл бы в студию снова?       — Конечно! Как не прийти, когда кружок возглавляет такой красавчик!       — Перестань! — Чимин прикрыл рот и отвернулся, смеясь в кулак.       — Ну а что? Это констатация факта. Я бы за тобой волочился!       — Ну конечно, — Пак избегал смотреть на Чонгука, который продолжал историю.       — Пригласил бы тебя на свидание! Ты бы, разумеется, отказался, из-за высоких моральных принципов, а я бы достал тебя с просьбами пожарить где-нибудь мяса.       — Уверен, ты бы меня в итоге уболтал…       Чимин ничего не мог с собой поделать — он помнил Чонгука таким. Вредным, назойливым, упёртым… В конце концов, они слишком долго прожили под одной крышей в тесной общаге, и оба знали, о чём говорят. Но в рассказе Чонгука было ещё кое-что… некий подтекст, скрытый за шутливым тоном. Чимин выхватывал эти фразы, гадая, что младший пытался сказать?       — Мы бы в итоге пожарили мяса в ресторанчике, рядом с рынком. А потом пошли бы гулять по набережной, — закончил Чонгук.       — То есть, свидание можно считать успешным, — подытожил Пак, всё-таки осмелившись взглянуть на парня напротив.       — Можно, если только за ним будет следующее, — многозначительно ответил тот. — Я бы стрельнул твой номер телефона и позвал бы в выходные в кино.       — Аищ, какой назойливый, — Чимин картинно закатил глаза. — В выходные я дрыхну!       — Разбудил бы, приехав на байке, и заревел мотором под окнами.       — И переполошил бы всех соседей!       — Да и хуй с ними. Ты бы всё равно в итоге вышел, — Чонгук рассмеялся. — Как минимум, чтобы меня отругать.       — Нарываешься, — Чимин представил, как сбегает по ступенькам и выходит на крыльцо, чтобы дать этому наглецу подзатыльник.       — Но ты бы согласился на кино?       — Возможно, — уклончиво ответил Пак.       — Не мнись, потом я бы прокатил тебя на мотоцикле!       — Хорошо-хорошо!       — Вот видишь! Я бы тебе понравился! — победно заявил Чонгук, широко улыбаясь.       — Не могу исключать такую вероятность, — к щекам Чимина толчками прилила кровь.       — Ты бы встречался со мной? — резко, без предупреждения спросил Чонгук, и Пак опешил.       — В к-каком смысле? — он бросил на парня испытующий взгляд.       — В прямом. Зачем ещё люди встречаются? После ресторанов и кино…       — Чонгук-и… — Чимин вздохнул и посерьёзнел. — Я же не могу гадать.       — А зачем гадать, по-моему ты всё прекрасно представил, — в голосе младшего пропали смешливые интонации, и Пак слегка поёжился.       — В этих фантазиях мало общего с реальностью, — начал было он, замечая, как темнеет взгляд Чонгука.       Неужели он обидел его этим гипотетическим отказом? Что это вообще за разговор? Они же начали шутливую перепалку о возможном будущем, и во что это вылилось?       — Просто ответь на вопрос, — спокойно попросил Чонгук, сложив руки на груди.       — Какой? — Чимин огляделся, замечая, что они в кафе совсем одни. Даже бармен куда-то запропастился.       — Ты бы со мной встречался?       Эти слова будто обожгли его. Пак ни разу не получал их в лоб, а уж тем более от человека, которого только-только посчитал своим другом и собирался довериться.       — Что-то я не слышал, что тебя интересуют мужчины, — он нахмурился.       — А они и не интересуют, — ровным тоном ответил Чонгук. — Но один конкретный бы вполне мог.       — Ты мне пытаешься польстить? — у Чимина резко испортилось настроение. — Если так, то не стоит. Не думаю, что нуждался бы в таком внимании.       — Чимин-а, это не попытка польстить, — тихо, но твёрдо сказал Чонгук. — Я просто пытаюсь быть честным.       Пак внимательно посмотрел на него, пытаясь разобраться в своих чувствах и мыслях. В голове крутились тысячи вопросов, но ни один не находил ясного ответа. Они и раньше флиртовали друг с другом, но Чимин всегда относился к этому с иронией, потому что шутливые разговоры не заходили далеко.       А такие фразы, как сейчас, могли изменить многое, но Пак не был уверен, что готов к этим изменениям.       — Ты же понимаешь, что такими словами можно многое разрушить? — осторожно произнёс он, стараясь следить за чужим выражением лица.       — Я не хотел тебя обидеть, — быстро произнёс Чонгук. В его глазах отразилось сожаление. — Думал, этот разговор просто поднимет тебе настроение…       — Ты ошибся.       — Прости…       У Чимина защемило в груди при виде расстроенного Чонгука. Он мгновенно изменился в лице, засуетился, поднимаясь из-за стола. Полез в карман, вытащил какую-то наличность.       — Я заплачу за себя, — Пак поднялся следом.       — Потом рассчитаемся, — Чонгук кинул на столещницу купюру, вдвое превышающую сумму по счёту и быстрыми шагами вышел из кафе.       Пак на мгновение замер — в голове словно эхом отдалось: «Ты бы со мной встречался?». Он посмотрел младшему вслед — тот замер возле автомобиля с водителем, видимо, соображая, что уехать они должны не по отдельности. Его плечи слегка поникли.       Может, Чонгук и правда не думал его как-то задеть? У Чимина засвербило в носу, и он потёр его, пытаясь стряхнуть с себя пелену непонимания и озадаченности происходящим.       В отель возвращались уже в атмосфере гробового молчания — Пак изредка поглядывал на Чонгука, и знал, что тот точно также смотрит в ответ. Украдкой.       На выходе из автомобиля младший прокашлялся.       — Прости. Это был идиотский разговор.       Чимин уже успел остыть, передумав с тысячу оправданий чужому поведению, но решил не отвечать, чтобы не идти на поводу у собственной эмпатии. Так советовал психолог.       — Спокойной ночи, — он вышел из машины и дошёл до лифта первым. Чонгук так и не показался в коридоре.       Сердце, разумеется, обливалось кровью, но Пак сжал ладони в кулаки, запретив себе думать о чужих эмоциях, и переключился на свои.       Он ещё раз представил всю историю, которую они успели сочинить в кафе и улыбнулся. Она была наивной, но по-своему прекрасной, и Чимину не хотелось врать самому себе — такой Чонгук бы ему очень понравился. Впрочем, он не сильно отличался от реального, особенно по характеру. Разнились лишь обстоятельства.       — Чимин-и? Ты-то мне и нужен! — Намджун обрадованно подскочил с кровати, когда он вошёл в номер.       — Что случилось? — Пак остановился возле своей сумки.       — У меня тут наклевывается хорошая лирика. Хочу, чтобы ты взял её себе, — у лидера в руках был пухлый блокнот, исписанный почти до самого конца. Милая привычка — Чимин помнил Джуна, сидящего со своими записями везде, где придётся.       — Что там? — парень сел, приготовившись слушать, но вместо этого парень протянул ему открытую страницу.       — Почитай.       И Пак погрузился в разбор чужого корявого почерка, мысленно вздрагивая от того, как написанное пересекалось с историей, которую они с Чонгуком с таким самозабвением сочиняли в кафе.       — Serendipity? — произнёс он, заметив, наконец, финальное название за несколькими перечёркнутыми словами.       — Мы его долго согласовывали с остальными, — Намджун почесал затылок. — Как тебе?       Чимин вздохнул, возвращаясь к строчкам.

Чем больше трепета, тем больше страха,

Судьба ревнует нас без конца.

Как и ты, я тоже боюсь,

Когда ты видишь меня, когда касаешься.

Вселенная идёт нам навстречу,

Без малейшего отклонения.

Наше счастье было предначертано,

Ведь ты любишь меня, и я люблю тебя.

      Он прочел это вслух, медленно, представляя первую встречу в ресторане и потом, поход в кино. Отсутствие интереса к сюжету на экране, но дрожь от волнения, когда случайно соприкасаются колени или пальцы. Одно ведро попкорна на двоих, стакан колы с двумя пластиковыми трубочками и трепет в сердце от того, что рядом человек, с которым тебе хочется проводить время.       А после — радость, что он приехал за тобой на мотоцикле рано утром, перебудив весь дом. Соседские тётушки, громко ворчащие, что молодежь совсем распоясалась, бег по ступенькам, яркий солнечный свет на улице и такая же яркая улыбка, от которой всё сжимается в груди и хочется улыбнуться в ответ.       «Ты бы со мной встречался?»       — Чимин-а… — голос Намджуна вернул его в реальность.       — Это очень хорошая песня, — Чимин улыбнулся чуть шире. — Я с удовольствием помогу вам её исполнить.       — СУПЕР! — лидер хлопнул в ладоши, отобрал у него блокнот, споткнувшись по пути об чемодан, и схватился за телефон.       Пак откинулся на спину и вытянулся на кровати, снова видя перед глазами какой-то давно забытый двор. Разве он бывал там? Что это за район? Реальность тесно переплелась с мыслями, в которых он даже ощущал запах бензина и кожи. Где-то вдалеке слышался мощный мотоциклетный рёв, и ветер, завывающий вокруг, пока они неслись по трассе.       — Аищ… — Чимин усмехнулся, соображая, что эти фантазии ему действительно нравились. — Чёрт возьми, Чон Чонгук.       Он потянулся к мобильному и с удивлением обнаружил входящее сообщение от младшего.       «Я правда не хотел тебя обидеть. Прости меня. Я повёл себя ужасно глупо».       «Где ты?» — Чимин нутром чуял, что этот засранец ещё не вернулся в отель.       «В палисаднике, тут недалеко есть лавочка».       «Ты не замерз?»       Пак схватил куртку и выбежал из номера под удивлённым взглядом Намджуна. Он только успел бросить ему, что ненадолго, но ответ утонул в звуконепроницаемом коридоре, по которому Чимин пулей пронёсся до лифта.       Чонгук действительно сидел на какой-то богом забытой лавке и курил. Справившись с негодованием и желанием наехать за такую халатность по отношению к себе, Чимин выровнял шаг и поравнялся с младшим.       — Мы тут все по кругу болеем! На улице ветренно, — буркнул он и протянул ему куртку.       — Да мне не холодно, — Чонгук зажал сигарету зубами и накинул ветровку на плечи.       Чимин едва сдерживал искушённую мысль, что этому парню идёт сигарета и беспокойство о потенциальном вреде здоровью.       — Всё в порядке, — он уселся рядом и похлопал младшего по плечу. — Забыли, окей?       — Окей, — тот шмыгнул носом, вызвав в Чимине волну негодования от вранья, что этому засранцу не холодно.       — Ты просто очень замкнутый в последние дни, — тихо начал Чонгук. — Ребята беспокоятся. Я думал тебя как-то расшевелить…       — Спасибо. Вы молодцы, я всего лишь… — Чимин осёкся, выцепляя мысль. Он, выходит, снова пытался обесценить свои чувства? Получается, психолог был прав: обстоятельства не при чём, он и сам неплохо справляется с собственным уничтожением…       — Ты хандришь, — подытожил Чонгук. — И я теряюсь в догадках, как тебе помочь.       — Я сам должен себе помочь, — вздохнул Пак, сжимая ладони в кулаки. — Мне порой кажется… что никого вокруг нет. И не с кем поговорить… по душам.       — Поговори со мной? Я выслушаю! — Чонгук с готовностью повернулся.       — Это не так просто, — Чимин грустно усмехнулся. — Слишком много тараканов в башке, они там, считай, революцию подняли и меня свергли…       — Давай дадим им отпор, — Чонгук погладил его по плечу. — Я своих тараканов отсыплю.       — У тебя тоже есть? — Чимин хохотнул.       — Целые полчища, — младший затушил сигарету об подошву кроссовки и выкинул бычок в урну.       Пак вздохнул, провожая его руку взглядом. Когда она висела на плече — было не так холодно.       — Давай шаг за шагом, — он встал с лавки. — Во-первых, вернёмся в отель. А во-вторых…       Чонгук задрал голову, всем своим видом выражая готовность слушать. Чимин чувствовал эту искренность и желание помочь, вместе они сильно подкупали. Этим не хотелось пользоваться, но раз уж младший настаивал…       — Потанцуешь со мной? — набрав в лёгкие побольше воздуха выдал Пак.       — Что за вопрос, разумеется! — охотно закивал Чонгук.       — Контемпорари. В паре. Я научу.       Чимин стушевался от чужого озадаченного взгляда. На секунду ему показалось, что Чонгук вот-вот покрутит пальцем у виска и назовёт его сумасшедшим.       — Я буду стараться, — младший опомнился, сменив выражение лица. — Ты только не смейся, если у меня не получится. Я же не очень… гибкий.       — Получится, — Чимин просиял. Попробуем сегодня?       — Сейчас? — Чонгук слишком быстро подскочил с лавки и чуть не сшиб Пака с ног.       — Здесь же есть зал, в отеле, — тот рефлекторно схватил его за плечи. — Можно и сейчас, если ты не устал.       — Я не устал!       В готовности Чонгука делать с Чимином, что угодно, была своя прелесть. Пак старался этим не злоупотреблять, хотя по словам психолога, он наоборот, должен был не отдавать, а требовать. Сейчас выходило, что его желание было готово воплотиться в жизнь, пожалуй, даже слишком просто.       Тренировочный зал оказался пуст — они включили свет и одновременно сощурились от ярких ламп, отражающихся в зеркальных стенах. В помещении, судя по всему, велись занятия по йоге или пилатесу — об этом свидетельствовали рулоны ковриков, аккуратно сложенных в углу. Дощатый пол блестел, кругом пахло какими-то благовониями.       Чимин давно хотел потанцевать, как раньше, но у него всё не выдавалось возможности. Он быстро отыскал глазами небольшой музыкальный центр, в котором была вставлена флешка, и решил включить его наугад. Заиграла неплохая, мелодичная композиция без лирики, и парень решил слегка размяться.       — Я так не смогу, — едва слышно прошептал Чонгук, глядя на него в зеркало, но Пак всё равно услышал.       Это было самое лёгкое движение в прыжке с приземлением и плавным падением на пол. Чимин улыбнулся, поднимаясь на ноги.       — Я же сказал, что научу. Но для начала надо попробовать, сможешь ли ты меня поднять.       — Я же поднимал миллион раз, — Чонгук озадаченно изогнул бровь.       — А в прыжке и почти на вытянутых руках?       Чимину очень хотелось, чтобы такое получилось хотя бы раз, ведь подобное он видел только в балете или в паре, где танцевали мужчина и женщина.       — Как надо ловить? — Чонгук скинул кроссовки, отбросив их в угол, к Чиминовским.       — Вот здесь, — Чимин указал ему на своем теле. — Хватаешь и поднимаешь вверх. Попробуем?       Ему требовалась всего лишь капля смелости, и он знал, что найдет её именно у Чонгука, и ни у кого другого. Тот с готовностью встал посреди зала, подсогнув колени, как будто собрался с Чимином боксировать. Пришлось отойти на другой конец помещения, чтобы хватило расстояния для забега.       Пак не особенно верил, что у них получится с первого раза и уже думал, что оказался прав, но Чонгук действительно поймал его, прямо в полётё. Правда не совсем так, как Чимин показывал и рассчитывал. Они с грохотом повалились на пол. Пак с воплем «Осторожнее!!!», а Чонгук с истерическим смехом, несмотря на то, что принял весь удар на себя.       — Ты в порядке? — он подскочил с него и принялся поднимать, но младший всё никак не мог прекратить истерику.       — Это было похоже на мортал комбат, — заливался он. — Тебе надо было ещё крикнуть I eat your soul, как Ш-шансунг… Ф-фаталити…       Чимин хрюкнул от смеха и толкнул Чонгука от себя, заваливаясь на пол рядом.       — Прекрати, это не фаталити, а искусство, — буркнул он, когда Чонгук уже перешёл на истерическое икание.       — Я п-попробую ещё раз!!! Правда, погоди! Я попробую! — он сел, приглаживая растрёпанные волосы.       — Не ушибся? — уточнил Пак, оглядывая его.       — Подуй на бо-бо, — Чонгук поднял согнутую в локте руку.       — Иди в жопу, — Чимин вскочил на ноги и помог ему встать.       Во второй раз получилось лучше. В третий Чимин охнул от страха, оказавшись почти под потолком. Тот здесь оказался опасно низким…       Разумеется, танцевать так, как нужно, у Чонгука не выходило, но силы, чтобы поднимать Чимина, ему хватало, и уже только этого было достаточно. Пак выдохся примерно через полчаса, они решили сделать перерыв, чтобы сходить за водой, а потом догадались проверить мобильники. Выяснилось, что ребята уже искали их по всему отелю.       — Слушай, я тут подумал… — Чонгук заговорил, когда они ехали в лифте. — Никто не может знать, какую битву мы ведём сами с собой… Просто знай, что у тебя есть мемберы. И если станет совсем худо, у тебя есть я. Не думай, что ты один, хорошо?       — Хорошо, — Чимин улыбнулся, выходя в коридор. — Спокойной ночи, Чонгук-а.       — Спокойной ночи, Чимин-а, — ответил тот уже возле двери в свой номер.       Чимин проводил его взглядом и вошёл, сразу же столкнувшись с недовольным лидером. Впрочем, тот быстро сменил гнев на милость, и они опять принялись обсуждать новую песню. Их ждала огромная работа, но Чимин испытывал лишь радостное предвкушение — лирика ему очень понравилась, она была светлой. Как раз то, чего ему не хватало, чтобы почувствовать себя счастливее.       Уже засыпая, он ещё раз вспомнил странный разговор с Чонгуком в кафе, и поймал себя на мысли, что на самом деле согласился бы на его предложение в том мире, который они создали.       В том мире, где вселенная шла им навстречу.