WINGS

      Чонгук не мог найти тему для разговора. Не мог связать двух слов, кроме растерянных, не к месту сказанных междометий. Вместо этого он смотрел и не мог насмотреться на человека рядом. Ему было мало воздуха, слишком жарко, воротник кофты отчего-то душил не хуже галстука, а ноги деревенели, стоило Чимину обернуться, чтобы задать какой-нибудь мало-мальский вопрос.       Надо отдать Паку должное — в отличие от него, он справлялся с ситуацией на отлично. Тащил их недосвидание на собственном красноречии, а Чонгук, словно необразованное бревно, не улавливал даже нити разговора.       Какое-то время Чимин рассказывал про растения в парке, по которому они бродили. Что-то об их красоте, о том, что повезло с погодой, о ветре, что так ласково колышет траву, где обязательно надо сфотографироваться, ведь сезон только осенью, а потом она отцветёт…       Она правда называется пинк мюлли?       Чонгук восхищённо кивал, дрожащими руками поднимал камеру и делал очередной снимок. На самом деле — это было жалким прикрытием. Смотреть через объектив выходило чуть легче, хотя сердцебиение замедлялось всё равно.       Чимин позировал, делая это профессиональнее, чем на съёмке. Вообще по-другому. Он был естественным, напряжение отсутствовало от слова совсем. Без конца смеялся, иногда кривлялся назло — Чонгуку только и оставалось, что щёлкать кнопкой, в попытке поймать удачные кадры, один за другим.       Так ведь проще? Сделать вид, что увлечён процессом, хотя оный и впраду завораживает. Чимин завораживает.       И эта непонятная пинк-розовая-мюлли-трава ему очень к лицу.       Чонгуку хотелось сказать об этом. Хотелось наконец-таки сделать нормальный комплимент, но язык не поворачивался во рту, а в голове неслись только нестройные мысли про «пухлые губы» и «завораживающий взгляд», что в целом было жутко пошло и плоско. Чонгуку не хотелось портить светлый образ собственным скудоумием, поэтому он пристыдил себя даже в мыслях.       «О боги», — фраза персонажа из какой-то компьютерной игрушки. Но она вполне подходила, чтобы выразить эмоции и справиться с то и дело накатывающей паникой.       О боги, как он вообще осмелился поцеловать Чимина?       Чонгук не знал ответа, но с каждым фрагментом, всплывающим в голове о прошлой ночи, ему становилось всё жарче и теснее в джинсах. Кровь приливала не только к голове, но и паху, в обоих направлениях, словно издеваясь над его несчастным телом.       Организм объявил ему войну, по-другому и не скажешь.       Язык застыл, тело не слушалось. В мозгах была какая-то вязкая каша и одновременно восхитительная пустота, а над всем этим слышался звонкий Чиминовский смех.       Такие красивые переливы голоса! Будто музыка, которую Чонгук был готов слушать вечно.       — Кушать хочешь? — спросил его Пак, подойдя ближе и склонившись над фотоаппаратом, в маленький экранчик которого Чонгук пялился уже довольно продолжительное время.       — Не знаю, — выдавил он, а желудок отозвался достаточно звучной трелью.       Они бродили по парку уже несколько часов — тут было немноголюдно, но личная охрана всё равно оставалась начеку. Двое мужчин хоть и были совершенно ненавязчивыми, но вечно маячили где-то поблизости. Чонгук давно привык к их незримому присутствию. Но в целом им повезло оказаться вдалеке от толпы. К счастью, никто не узнал в них участников группы, и это давало возможность перемещаться почти свободно.       Смелость, атаковавшая Чонгука с раннего утра, вся куда-то испарилась, но он был рад, что успел сделать так много. Проснувшись и обнаружив Чимина, плотно прижатым к собственной груди и мирно сопящим в подушку, Чонгук был готов разреветься от счастья. Уже только от этой ситуации он буквально таял прямо на этом чёртовом диване, на котором они провели очередную ночь. На мгновение даже захотелось спеть оду этому предмету мебели — Чонгук не мог сосчитать сколько раз лежал тут рядом с Чимином, но ещё никогда ему не было так хорошо.       Им обоим, если быть точным.       «Я не забуду об этом на следующее утро», — слова Чимина пронеслись в голове, разрезая реальность и сон, в котором Чонгук всё ещё пребывал.       С осторожностью шпиона на секретной миссии, парень выбрался из кровати и быстро глянул на время. Чимин никак не отреагировал на его перемещения — значит, спал крепко, а температура спала.       Чонгук на цыпочках вышел на кухню и заглянул в холодильник. Обнаружив там пустоту, он наскоро оделся и выскочил в магазин. Цветочная лавка на той же стороне дороги только открылась, но милая пожилая аджума с радостью помогла выбрать самый свежий цветок красной лилии.       Как-то давно мама рассказывала о значении, которое заключали в себе некоторые цветы. Они, оказывается, перекликались с датой рождения, а Чонгуковский, выпавший на первое сентября, олицетворяла красная тигровая лилия. Её посыл заключался в красивой, почти болезненной просьбе, которую он хотел передать.       «Пожалуйста, полюби меня».       Судя по выражению лица Чимина, тот понял. Или каким-то образом знал.       Во время завтрака Чонгук окончательно растерялся, но едва его ладонь накрыла чужая, смелость будто хлынула по венам горячей волной. Так его и мотало из стороны в сторону, как в сильном шторме: от счастливой уверенности до животного страха и дрожащих кончиков пальцев. Чимин улыбался, и у Чонгука отлегало от сердца — однако, стоило тому отвернуться или о чём-то задуматься, и парень был готов биться головой об стену.       Он очень боялся, что покажется скучным. Что Паку станет неинтересно или, того хуже, он попросту разочаруется в «младшем».       Их разница в возрасте сейчас задевала как никогда сильно, Чонгук хотел повести Чимина на первое свидание и сделать всё правильно. Как минимум, так представилось ему в мыслях, пока они ехали в машине. Кроме взглядов больше не осталось возможности хоть как-то проявить эмоции. Ещё в общаге Пак начал вести себя чуточку отстранённо, и Чонгук мучился от неизвестности вплоть до момента, когда они сели в машину. Его слегка успокоил вид Чимина в знакомой бордовой толстовке, которую он же совсем недавно дарил Чонгуку на день рождения.       Видимо Паку эта толстовка нравилась, и Чонгук решил не отпускать никаких комментариев, в мыслях сказав себе «Пусть носит». Слегка собственническое «моя толстовка на этом парне» приятно грело душу.       Чонгук злился на самого себя за предательское молчание, и при этом он же был готов плясать от счастья, когда Чимин выразил восторг от сделанных им фотографий.       Они стояли близко друг к другу, соприкасаясь плечами, и Чонгук боролся с желанием коснуться Чимина. От толпы их отделяла всего сотня метров — ещё минута, и тут будет не продохнуть от желающих сделать красивые фотографии.       — Ты не устал? — Чонгук осторожно коснулся чужого лба ладонью, чтобы проверить температуру, и Пак вздрогнул от неожиданности.       — Я бы где-нибудь посидел. Смотри… сюда уже люди идут.       В его голосе отчётливо слышалось разочарование, и Чонгук воспрял духом.       — Там внизу какой-то базар. Сходим?       — Пошли! — Чимин легонько толкнул его к дорожке, которая устремлялась вниз по склону холма, и совсем незаметно ухватился за материал его куртки, чуть выше локтя.       Когда он так делал, Чонгуку хотелось перехватить его ладонь и положить к себе в карман. Идиотский жест, романтичный до ужаса, но он втайне мечтал его когда-нибудь осуществить.       У входа в парк вовсю шла ярмарка — охране пришлось следовать параллельно с обеих сторон, при этом давая им возможность чувствовать себя не под наблюдением. Стоило поблагодарить этих людей за ненавязчивость, Чонгук давно так не выбирался. Просто погулять, пусть даже без возможности прикоснуться к Чимину — ему было хорошо даже идти рядом.       — Смотри, топпоки! — Пак незаметно потянул его за рукав к киоску с прилавком, на котором расположилась передвижная закусочная.       Они взяли две порции в густом бульоне и отошли в сторону, чтобы насладиться вкусом. Чонгук закончил первым и снова нацепил на лицо маску. Это почти перестало раздражать — он привык выходить на улицу словно шпион из мультиков. Впрочем, шляпе и плащу Чонгук предпочитал панамку и спортивную куртку, а Чимин ограничился лишь капюшоном толстовки, из-под которого сейчас очаровательно выглядывали взлохмаченные белые пряди.       Чонгук потянулся к ним рукой и осторожно поправил. Чимин опять вздрогнул, но затем совладал с собой, улыбнулся в ответ и наскоро вытер рот салфеткой.       — Всё хорошо? — зачем-то спросил он, и Чонгуку на мгновение захотелось оказаться где-нибудь в тихом уединённом месте.       — Конечно, — он опустил руку, незаметно коснувшись чужой ладони. — Ты сомневался?       — Нет, — Пак незаметно ответил на прикосновение, и сердце Чонгука снова совершило в груди немыслимый кульбит.       — Я думал, тебе остро. У тебя даже уши покраснели.       — Это не из-за еды, — Чонгук рассмеялся.       — Оу…       Чимину совершенно точно хотелось что-то добавить, но рядом с ними стояла семья с маленькими детьми, поэтому он не стал. Они неловко потоптались на месте, прежде чем парень вытянул шею, указывая куда-то вперёд.       — Смотри-ка! Там гадалка!       Он рванул в этом направлении так быстро, что Чонгук едва поспел следом.       — Знаешь, когда я был в Пусане… Прямо перед самой поездкой в Сеул, я ходил с друзьями в похожее место! Мы там гадали на будущее. Это было так весело!       — И что вам наговорил предсказатель?       — Думаешь, я сейчас вспомню? — Чимин рассмеялся, заглядывая в палатку. — Есть кто-нибудь? — крикнул он в полумрак.       Сразу за входом висела плотная темно-зелёная гардина, блокирующая свет с улицы. Внутри пахло каким-то благовонием, похоже, кто-то сильно постарался с декорациями. Когда глаза привыкли к темноте, Чонгук различил нехитрое убранство помещения. Картины, соответствующие тематике а-ля Англия конца девятнадцатого века, обои с причудливым узором, старинная мебель… И как они это сюда затащили, если ярмарка временная? Или гадалка путешествует в доме на колёсах, всюду таская за собой подобный реквизит?       — Добро пожаловать! — им отозвался женский голос. — Проходите! У меня как раз свободно!       — Спасибо, — Чимин учтиво поклонился и прошёл в следующую комнатку, в которой с трудом уместился большой стол из тёмного дерева, множество свечей и самой разной оккультной атрибутики.       Чонгук скользнул взглядом по черепам в искусственной паутине, старинным книгам (или их муляжам) и чучелам летучих мышей в банке. Затем он перевёл взгляд на саму гадалку. Ею оказалась вовсе не пожилая старуха, которую он успел себе представить.       — Присаживайтесь, — радушно и вместе с тем просто произнесла женщина, указывая на скамью перед собой.       В руках у неё, разумеется, была слегка потрёпанная колода карт.       — Рада вас видеть, — она почему-то выглядела, словно его мама. Возможно, такое впечатление создавалось из-за схожей причёски, или он просто соскучился по родным…       — Здравствуйте, — Чимин плюхнулся на скамейку и поманил за собой Чонгука.       Кажется, она их не узнала. Или сделала вид. Парню было всё равно — он скептически относился к подобному роду развлечений. Чимин, судя по всему, тоже, но почему-то решил ей подыграть.       — Я хотел спросить про своё будущее, — со слегка напускной серьёзностью начал он.       — Ты уже спрашивал, — женщина улыбнулась и поймала взгляд Чонгука.       От пристального внимания вдруг стало не по себе. Вдоль позвоночника побежали мурашки, и он слегка напрягся.       — Как вы узнали? — в голосе Пака проскользнули нотки удивления.       — Хм, — гадалка снова улыбнулась, прервав зрительный контакт.       Парень попытался отогнать от себя ощущение, словно его только что «проверяли» на прочность. Это наверняка был какой-то старый, излюбленный всеми шарлатанами трюк. Логично предположить, что к гадалке не ходят просто так. И в девяноста процентах случаев не впервые.       — Шут, колесо фортуны, колесница… — начала перечислять женщина. — Что-то изменилось. Возможно… Двойка кубков?       Она снова глянула на Чонгука, и тот нахмурился. Вдруг захотелось встать и вытащить отсюда Чимина. Если потребуется, прямо за шиворот.       — Может, стоит сделать расклад вам обоим? Тридцать тысяч вон со скидкой, — гадалка принялась невозмутимо тасовать карты.       Чонгук покосился на Чимина и нахмурился ещё сильнее — тот сидел, словно прикованный к скамье с нечитаемым выражением лица.       — А шут — это плохо? — вдруг поинтересовался он.       — Отчего же? — женщина зависла с занесённой над столом рукой, в которой лежала карта. — Неужели тебя пугает такое весёлое название?       Она опустила карту на стол и перевернула её.       — Представь себе, что Шут — это как ты в детстве, когда впервые сел на велосипед. Помнишь, как ты мчался вперёд, не зная ни правил дорожного движения, ни понятия о том, что такое тормоза? Шут, такой же беспечный и смелый.       Чимин наклонился вперёд с удивлённым вздохом.       — Как вы это сделали?       Чонгук посмотрел на карту, на которой был изображён человек, стоящий на краю утёса. Он был одет в пёструю одежду, на его голове красовался венок из цветов, а под ногами застыла в прыжке белая собачка.       — Я так понимаю — это шут? — уточнил он и услышал заливистый женский смех.       — Твой друг — непрошибаемый! — отсмеявшись, гадалка убрала со стола карту.       — Что вы имеете в виду? — Чонгук был настроен слегка враждебно ещё в момент, когда ступил через порог.       Чимин обернулся к нему с чуть недовольным выражением лица. В глазах читалась мольба, что-то вроде «ну подыграй мне хоть капельку». Разумеется, парень мгновенно изменился в лице и произнёс вежливое «Прошу прощения».       — Ты привык оберегать его, — невозмутимо заметила гадалка. — Пожалуй, я сделаю вам два расклада бесплатно. Считайте, что вы подняли мне настроение.       Она выглядела воодушевлённой. Сперва отложила карты на стол, затем вскинула руки, словно собиралась размяться, как перед тренировкой. Чонгук следил за её движениями, не отрицая, что те были отточены до профессионализма. Он знал, каким трудом это достигается, и отдавал должное её актёрскому таланту.       Про таких говорили «Не зря ест свой хлеб».       — Что ж… Посмотрим, — она коснулась стопки карт и растянула её перед собой.       Чонгук приготовился к магическим пассам, но их не последовало — женщина лишь выдвинула указательным пальцем три карты.       — Это — то, что ты будешь искать, — она перевернула первую карту.       Чонгук увидел башню, из окон которой выпрыгивали люди. В верхушку каменного строения ударила гигантская молния.       — Это — то, что тебе угрожает, — следующая карта являла собой изображение дьявола с рогами.       — А вот то, что случится в конце, — гадалка ловко перевернула третью карту, но её рука внезапно дрогнула. — Как… необычно.       — Что там? — Чимин пригляделся к карте на которой был изображён всадник-скелет на лошади.       — Смерть, — невозмутимо заметила гадалка.       — Аищ, — Чимин поцокал языком. — А что здесь необычного?       — Башня, дьявол и смерть? — женщина хохотнула. — Когда выпадают старшие арканы, мне кажется, будто карты не просто шепчут… они кричат.       — И что же они кричат? — Чимин уткнул подбородок в сложенные ладони и сосредоточил свой взгляд на столе.       — Тебя ждёт опасность. Серьёзная опасность, выбраться из которой ты сможешь лишь отыскав путь вот сюда, — она постучала пальцем по карте с башней.       — А что значит смерть? Я умру, вывалившись из окна? — Чимин невесело усмехнулся.       — Что по-вашему смерть? — вдруг спросила гадалка.       — Перерождение? — вдруг спросил Чонгук, и снова ощутил, будто ему под кожу впиваются иглы.       — Хорошо, — женщина одобрительно покивала и мастерски собрала все карты, чтобы разложить их точно таким же образом ещё раз. — Теперь ты.       — Но я не просил узнать своё будущее! — слегка возмущённо заметил Чонгук.       — Зато я хочу узнать о тебе, — гадалка неожиданно подмигнула им.       Она проделала такой же трюк с тремя картами и принялась переворачивать их одну за другой. Отличались лишь вводные слова.       — Это ты.       Чонгук уставился на изображение мужчины, восседающего на троне. Его голову венчала корона.       — Это… какой-то дед, — он усмехнулся, и гадалка расхохоталась вслед за ним.       — Не просто какой-то. Перед тобой — император.       — Ва-а-а-… — протянул Чимин, толкая Чонгука плечом. — сильный и могущественный?       — Ты будешь защищать. В тебе заключена первобытная сила, та, которую можно противопоставить любой угрозе, — гадалка перевернула следующую карту. — ХА!       Чимин слегка подпрыгнул от её громкого возгласа, и Чонгук рефлекторно придвинулся к нему поближе. На карте была изображена женщина, бережно держащая голыми руками голову льва.       — Это карта и есть сила, дорогой мой! — гадалка цокнула языком и покачала головой. — Айгу… Это действительно редкость. — она быстро перевернула третью карту.       — Что там? — Чимин заинтересованно вытянул голову.       На изображении был мужчина со знаком бесконечности над головой.       — СВЯЗЬ! — воскликнула женщина, ткнув в Чимина пальцем. — Вы не зря пришли!       — Что вы имеете в виду? — Чонгук нахмурился.       — Тридцать тысяч вон, — гадалка хитро улыбнулась. — За расклад денег не взяла, а вот за пояснение извольте.       — Это какая-то шутка, Чимин-а, пошли, — парень приподнялся, но Пак схватил его за рукав и усадил обратно.       — Я заплачу, если вы сделаете расклад нам обоим.       — Какой ты азартный, — женщина улыбнулась, собрала карты в колоду и принялась мешать их, не сводя с Чимина пристального взгляда. Затем она резко посмотрела на Чонгука, и тот не выдержал, незаметно положив ладонь к Паку на колено.       Она не могла увидеть, что он сделал, из-за массивного деревянного стола, но всё же от собственной смелости у Чонгука по спине побежали мурашки. Он совсем не разбирался в картах и боялся, что ими начнут манипулировать. Оба так и не сняли маски, теперь почему-то казалось, что женщина догадалась, кто перед ней.       Чимин слушал внимательно, кивал и задавал уточняющие вопросы, а Чонгук просто держал ладонь на его колене до тех пор, пока Пак не убрал её сам.       — Спасибо! — он встал, протягивая женщине три купюры номиналом в десять тысяч.       — Вам спасибо, — женщина указала на стол. — Сюда положите.       Чонгук пропустил Чимина вперёд намеренно. Отчего-то ему не хотелось, чтобы эта гадалка или шарлатанка смотрела Паку в спину. Он задержался на долю секунды, чтобы убедиться, что Чимин покинул помещение.       — Подожди, — женщина неожиданно его окликнула.       Он обернулся в недоумении, при этом сдерживая какой-то иррациональный страх. Было стыдно за глупые предрассудки — он не ожидал, что поверит в какие-то глупые суеверия про магию и колдовство так легко, из-за одной случайной встречи.       — Возьми это. Положи ему в комнату, пусть держит рядом.       Чтобы не вдаваться в подробности и не застревать в этом странном месте ещё дольше, Чонгук быстро принял у женщины из рук какой-то маленький сверток ткани.       — Что это? — быстро спросил он, надеясь, что она не пустится в пространные рассуждения.       — Буджок, — просто пояснила гадалка. — Талисман для защиты.       — Ему? — Чонгук неопределенно кивнул в сторону выхода.       — Тебя защищать не нужно, — женщина усмехнулась. — А вот его… да.       — Зачем вы его напугали? — слегка раздражённо спросил Чонгук, столкнувшись с непониманием на чужом лице.       — Предупредила! А если ты испытываешь страх, значит, чувствуешь опасность. Слушай себя почаще, — гадалка замахала руками, — аищ! Иди уже. Он тебя ждёт!       Чонгук решил ничего не уточнять, махнув рукой, и шагнул на улицу, мгновенно сощурившись от яркого солнечного света.       — Я тут! — Чимин снова схватил его за куртку и потащил в сторону. — Зря я нас сюда привёл, извини, — на ходу заговорил он, качая головой. — Какую-то чушь сказала… про дьявола и башню. Только жути нагнала и настроение испортила…       В последнем он был абсолютно прав, Чонгук спрятал руку в карман и нащупал пальцами сверток ткани. Тот будто жег ему ладонь.       — Поехали домой, — тем временем Пак помахал рукой их охране и зашагал на выход из парка.       Чонгук нахмурился ещё сильнее — его свидание только что накрылось медным тазом, и он понятия не имел, как вернуть прежнее настроение. Всё, сказанное гадалкой, прокручивалось в голове снова и снова, лишь добавляя непонимания.       — Что это? — уже в машине спросил Чимин, когда Чонгук вытащил из кармана злосчастный кусок ткани.       — Буджок, — он развернул сверток, и они вместе прочитали иероглифы, нанесённые на желтоватую ткань красной тушью.       — Защита, мир и удача, — ещё раз сказал Чимин. — И почему мне кажется, будто это прямо противоположное…       — Разве она похожа на шамана? — Чонгук приподнял кусочек ткани и глянул на свет.       — Я думал, она просто притворяется… Но всё равно от её слов жуть берёт.       — Забей, — Чонгук сунул буджок обратно в карман, надеясь выбросить где-нибудь по дороге.       До общаги добрались на удивление быстро. К счастью, никто ещё не вернулся, и у Чонгука появился шанс скрасить остаток дня. На всякий случай он проверил общий чат — ребята не писали с самого утра, значит, проводили время с семьями.       Чимин ушёл к себе, и на какое-то время пропал, а Чонгук улёгся на том же диване, радуясь одеялам и подушкам, как родным. Он прихватил с собой фотоаппарат и с удовольствием разглядывал получившиеся снимки в момент, когда Чимин всё же показался в гостиной, застыв в дверном проёме.       — Может… поедим рамён? — предложил он, и Чонгук прыснул со смеху.       — Ты не торопишь события?       — Йа… засранец, я просто голоден.       Обстановка немного разрядилась, парень оставил фотоаппарат на диване и ринулся на кухню, воодушевившись чужим запросом на поесть. Он не собирался отказываться от лапши, но сообразил ещё кое-каких закусок и быстро накрыл на стол.       — Ты любишь готовить? — вдруг ни с того, ни с сего поинтересовался Чимин, наблюдающий за суетой с высокого стула за барной стойкой.       — Учусь, — подтвердил Чонгук, расставляя тарелки.       — Я это заметил, — Пак тихо усмехнулся.       — Буду готовить для тебя, если хочешь, — Чонгук отвернулся к плите, мысленно проклиная себя за дебильное предложение. Ещё бы мусор предложил за него сортировать, хозяюшка…       — Хочу, — согласился Чимин, и у Чонгука подкосились колени.       Он еле совладал с собой, поставив перед на стол кастрюлю с лапшой, в которой плавало варёное яйцо и нарезанные кружочками сосиски. Чимин облизнулся, хватая палочки, и какое-то время они молча всасывали в себя рамён, смешно сталкиваясь лбами.       Раньше это никого не смущало — есть из кастрюли было гораздо быстрее, плюсом выступало и отсутствие необходимости мыть много посуды. Сейчас же буквально каждое движение ставилось под сомнение — Чонгук замечал, как Чимин вздрагивал, будто ему неловко. Как старался занять паузы разнообразной болтовней, много смеялся и… сильно нервничал.       Складывалось впечатление, будто они ходят вокруг да около, игнорируя самое главное.       Как это происходило бы в другой ситуации? Чонгук представил на месте Чимина девушку, подумал, что они, наверное, как-то обговорили случившееся. Возможно, он предложил бы ей встречаться?       Его бросило в жар от мысли предлагать подобное Пак Чимину.       Однако после прошедшей ночи они больше не могли быть просто друзьями. Не могли хихикать за просмотром аниме и кидаться друг в друга мягкими игрушками. Чонгук не мог шутливо отрабатывать на Чимине боксёрские приёмы, а Чимин в свою очередь, не стал бы повисать на нём, как обезьянка, прося покатать на спине.       Потому что сменился контекст.       Кто они друг другу?       До ночного «происшествия» Чонгук был совершенно точно уверен в своих чувствах — Чимин ему правда сильно нравился и то, что произошло, пожалуй, было закономерным развитием событий. К тому же… Чимин не оттолкнул, не обматерил, а ответил. Впрочем, утром он сбавил обороты, снова сводя всё их общение к привычному, с маленьким исключением. Теперь они словно разделяли большую тайну.       После еды Чимин снова ушёл к себе со словами, что ему нужно позвонить родителям, а Чонгук остался и от злости на себя перемыл всю посуду. Он уже вытирал кухонную столешницу и плиту, когда почувствовал, как Чимин подкрался к нему сзади.       — Аищ! — тряпка отлетела в сторону, когда Пак коснулся его шеи ледяными ладонями. — Ты чего творишь!       Чимин заливисто рассмеялся, сообщая, что проветривал комнату, пока общался с отцом. Оказалось, потом ему позвонил Намджун и предупредил о всеобщем возвращении завтра утром. Выходные подходили к концу, ребята вновь принялись скидывать в общий чат какие-то фотографии. Чонгук с небольшой толикой зависти смотрел, как развлекались остальные. Ему тоже хотелось провести время с семьей, но остаться в общаге, чтобы поработать над музыкой было его собственным сознательным решением, о котором он не жалел ни капли.       — Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — робко предложил Чимин, когда они переместились в гостиную. Он принялся наводить порядок и складывать одеяла с подушками.       Чонгук быстро согласился — в конце концов, разойдись они по комнатам, он бы совсем поник. Но, кажется, такого исхода не хотели оба. Недосказанность висела в воздухе и была почти осязаемой, однако Чимин по какой-то причине не начинал разговор первым. Разумеется, за сюжетом на экране никто не следил — они по привычке расположились друг с другом рядом, впрочем, на почти целомудренном расстоянии даже по меркам дружбы.       Чонгука вскоре начало бесить буквально всё — собственная нерешительность, грёбаная гадалка, наговорившая всякой чуши, мысли о работе, которые полезли в голову, когда их никто не просил.       — Чонгук-а… — хрипло начал Чимин и прервался, чтобы прочистить горло.       Тот зажмурился на мгновение, ожидая, как после этого на его голову выльется ведро ледяной воды, вмещающее в себя «нам не стоит», «ничего не получится», «это было большой ошибкой».       — Я знаю, о чём ты думаешь, — тихо произнёс Пак.       — Мы думаем об одном и том же? — Чонгук нашёл в себе силы посмотреть на него.       Чимин выглядел взволнованным — щёки покрывал румянец, он кусал губу и нервно теребил рукав толстовки, которую, кстати, так и не снял. Хороший знак?       — Это… сложно, — подытожил он, кажется, закончив какую-то фразу, которую начал говорить в собственных мыслях.       Чонгук неожиданно вспомнил о картах таро, и о силе, про которую упоминала гадалка. Это было до абсурдного нелепо, учитывая всю ситуацию, но именно эти мысли неожиданно подтолкнули к уверенности. Чонгук не хотел намёков, ему нужно было всё или ничего.       Разложить по полочкам. Прекратить страдать. Получить рациональное объяснение. Он привык рассуждать о чувствах к Чимину в мыслях, так чего бояться сделать это вслух?       — А чего тут сложного? — в голове шумело, но Чонгук говорил твёрдо, запрещая себе останавливаться. — Ты мне нравишься.       — Это… я понял, — неуверенно ответил Пак.       Чонгук почти услышал «но», однако Чимин не продолжил фразы, глядя ему в глаза.       Всё или ничего. Эта мысль так плотно засела в голове, что Чонгук уже не мог думать ни о чём другом. Чимин будет нравиться вне зависимости от обстоятельств. Чувства никуда не денутся, даже если он ему откажет. Придётся смириться в любом случае. Осознание ударило, как гром посреди ясного неба.       — Я ничего не смогу с этим поделать, — Чонгук вздохнул. — И это не какая-то там вспышка бурной страсти… Это уже давно. И неизменно.       — Вспышка бурной страсти? — Чимин прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку. Чонгук не нашёл в себе сил разозлиться и вместо этого рассмеялся.       — Да, Чимин-а, вчерашней ночью в меня никто не вселялся. Я хотел тебя поцеловать, и хочу даже сейчас, только не могу…       — Почему? — брови Чимина поползли вверх, а Чонгук сфокусировался на его губах.       — Без твоего разрешения? Это будет похоже на насилие.       — То есть… я должен дать тебе разрешение на насилие?       — А тебя привлекает такое?       Чимин хрюкнул от смеха и опустил голову, утыкаясь Чонгуку в плечо. Тот ликовал — их общение не свелось к банальному «прости, у нас ничего не выйдет». Оказалось, Пак всё это время ждал пока Чонгук не сделает первый шаг. Неужели думал, что вчерашняя ночь была случайностью?       — Меня привлекаешь ты, — он осторожно приподнял его за подбородок, чтобы установить зрительный контакт. — Во всех смыслах, в которых ты мне позволишь.       — Почему у меня мурашки, когда ты так разговариваешь? — уточнил Чимин и резко подался вперёд.       Они столкнулись губами, но Чонгук быстро перенял инициативу на себя, осторожно придерживая Чимина за подбородок и позволяя себе перехватить его другой рукой под затылком. Тот ловко перенёс вес тела вперёд, навалившись на Чонгука сверху и вскоре забрался к нему на колени, сжав его бёдра своими.       — Я только учусь, — произнёс Чонгук ему в губы.       Пак улыбнулся, прерывая поцелуй, и уткнулся в чужой лоб своим.       — Не зря говорят, что ты самый смелый, — прошептал он в ответ.       — Потому что начал первым? — до Чонгука вдруг начало доходить, что Чимин имеет в виду. — То есть… ты хотел тоже?       Чимин кивнул, облизывая покрасневшие губы, и Чонгук отзеркалил его жест.       — Тебе нравится? — уточнил он, целуя его ещё раз. Ответом послужил едва заметный кивок. — А так? — Чонгук совсем расхрабрился и притянул Пака к себе, поудобнее перехватывая за талию.       — Нравится, — Чимин на мгновение напрягся, и Чонгук улыбнулся шире, ощущая как чужой стояк упёрся ему прямо в живот.       — Мне продолжать? — он медленно водил ладонями по спине Пака, раздумывая, как бы снять с него собственную толстовку.       Однако тот сделал это сам, быстро отбросив её куда-то в сторону.       Они продолжили целоваться увереннее — Чимин спешно провёл ладонями по его плечам, будто ощупывая и оценивая их. Теперь оба остались в футболках, и кожа под плотной тканью горела огнём. Мышцы на спине Чимина ощущались сильнее — он был напряжён почти везде, и Чонгук не знал, чего ему хотелось больше: расслабить или оставить, как есть, ощупав Пака с ног до головы.       Они никогда не были в таком тесном контакте друг с другом, даже во время танцев. Чонгук с восхищением отмечал, какая у Чимина гладкая кожа, какой он сильный и при этом каким-то невероятным образом дополняющий его самого в каждом движении.       — Скажи, что тебе хочется? — опьянённый собственной смелостью уточнил Чонгук.       — Тебя, — выдохнул Чимин, и от этих слов зазвенело в ушах.