WINGS

      Настоящим договором участник соглашается воздерживаться от вступления в романтические отношения, чтобы сохранить образ доступности и привлекательности для фанатов.       В случае нарушения данного условия, участник признает, что это может привести к снижению продаж продукции и ущербу имиджу компании, и обязуется возместить причинённые убытки.       Участник обязуется полностью посвятить себя профессиональной деятельности, включая тренировки, выступления и иные обязанности, предусмотренные настоящим договором.       Вступление в романтические отношения, отвлекающие от профессиональных обязанностей, строго запрещено.       Чимин был готов проклясть день, когда подписал бумаги с этими словами. Но это казалось столь незначительным, когда он, окрылённый мечтой, с новой надеждой и огнём в глазах хотел доказать себе, что может.       Может жить без чувств, погружённый в бесконечный цикл самосовершенствования, не отвлекаясь ни на что другое.       Жизнь жестока. Пак Чимин облажался — он нарушал условия договора уже несколько раз, в первый из которых испытывал такие колоссальные угрызения совести, что ему даже пришлось пропить курс антидепрессантов. И даже после того, как Лиам Морган исчез из его жизни, после долгих разговоров с психологом и курса лекарств, Пак Чимин не мог с уверенностью сказать, что продолжает оставаться цельной личностью.       Из него словно выгрызли огромный кусок. Или даже несколько, оставив зияющие дыры, сквозь которые теперь гулял только ветер.       Бан Шихёк связался с ним почти сразу после инцидента с Лиамом, ещё в США. Потом они встретились лично в Сеуле.       Чимин восхищался этим человеком не впервые, и этот раз не стал исключением. Они обо всём поговорили. Он не услышал от Шихёка осуждения или гневных речей — ведь тот не выступал сторонником радикальных и жестких методов. Он только пожелал Чимину счастья и попросил разрешить помочь. Это должно было остаться в тайне от других участников, хотя сам Пак не выступал за секретность и согласился на визиты к психологу без уговоров.       Теперь же Чимин ощущал вину за то, что нарушил все договорённости. Психолог просил дать самому себе время на восстановление, но не в буквальном смысле закрывать пробоину в груди тем же, от чего он так отчаянно пытался избавиться.       Зависимость от чувств.       Он словно прыгнул из огня, да в полымя, ощущая чужую раскалённую кожу под кончиками пальцев, и не испытывал в эти мгновения ни капли угрызений совести. Рядом с Чонгуком он впервые за долгое время раздумий и сомнений почувствовал себя единым целым. Как заново отлаженный механизм. К нему будто вернулась давно потерянная личность. Если выражаться философски, к нему вернулась душа. Ранее он жил, будто робот, по заранее согласованному графику, выполняя одни и те же рутинные алгоритмы, но Чон Чонгук, как назойливый вирус, встраивался в эту схему раз за разом, разрушая стены недоверия к миру и одновременно спасая из-под завалов этих стен отчаявшегося пленника.       А ведь Пак Чимин ждал его.       Ждал слишком долго, боясь признать, как сильно Чонгук ему нужен, и как сильно он хочет, чтобы этот парень находился рядом вовсе не потому, что они друзья.       Здесь было гораздо больше чувств, в которых он не мог себе признаться.       А сейчас, размышляя о контракте и обязательствах, о словах Шихёка, который заклинал его быть осторожнее, Пак Чимин целовал Чон Чонгука и сходил с ума от правильности происходящего. Наравне с ужасом от мысли, к чему всё это может привести, он буквально упивался его прикосновениями. Как в последний раз, словно завтра может не наступить — он елозил по Чонгуку, тёрся об него, прижимался, выдыхал стоны, совершенно забыв про стеснение и стыд.       Желание затуманило здравый смысл, но именно в это мгновение Пак Чимин вдруг увидел себя настоящего. Он танцевал. Прыгал, расправляя руки, которые превращались в крылья, и, кажется, мог даже летать.       — Чонгук-а, — повторял он в чужие губы, — Чонгук-а…       Бешеный калейдоскоп из логики и ярких чувств не думал останавливаться, ведь Чонгук отвечал на каждое прикосновение, также тяжело дышал, прижимая к себе, и шарил ладонями по чужому телу, смелея с каждой секундой.       Паку нравилось, что между ними происходит. Он хотел продолжения почти до боли, кусал чужую шею, придерживая за волосы на затылке, будто всерьёз намеревался сожрать Чон Чонгука целиком. А тот и не был против — Чимину нравилось, что этот парень рядом с ним постепенно превращался в дикого зверя.       Пак не рассчитал лишь одного — Чон Чонгук всё-таки был неопытным. Кое-что в его движениях выдавало с головой. Он не знал, как продолжить или, быть может, боялся сделать не так. Чимину пришлось перенять инициативу на себя, впрочем, он был совсем не против. Сперва взяв Чонгука за руку, Пак положил её к себе на ширинку, давая возможность потрогать и привыкнуть. От возбуждения уже звенели яйца, и было даже чуточку больно. Чонгук слегка сжал ладонь, разумеется, вызывав совершенно неподобающий пошлый стон.       — Блядь… — Чимин уже не стеснялся в выражениях.       — Больно? — прерывисто уточнил Чонгук.       — Тесно, — он заткнул его рот поцелуем, а сам при этом опустился ниже, почти усаживаясь на чужие бёдра, насколько то позволял член, который уже встопорщил спортивные штаны.       Такая реакция от Чонгука ему безумно льстила. Он двигался осторожно, вперёд-назад, по возможности скользя, чтобы не причинять сильного дискомфорта. Чонгук сглотнул, зажмурившись. Он выглядел просто очаровательно в своей робости и боязни напортачить.       Чимин давно засматривался на его формы. Давно мечтал потрогать плечи и ощутить эти ладони на собственном теле. Вот только всё это было как будто не с ним — он просто представлял Чонгука с кем-то, чей образ оставался слегка размытым в реальности. Словно таким образом можно было оправдать собственную похоть. Смешно.       Если бы у Пака спросили, что в его понимании воплощает мужественность, он бы, не задумываясь, поправил.       Не что, а кто.       Чон Чонгук.       Вся прелесть заключалась в том, что этот парень понятия не имел о собственной сексуальности, и тем самым ещё больше сводил с ума. Он не брал нахрапом, не торопился, при всей своей неопытности. Чонгук слушал его на уровне каких-то неведомых мозговых импульсов — Чимин не мог объяснить иначе, что за химия сейчас происходила между ними. Чонгук останавливался, зная, что именно сейчас уже будет неприятно. Он не причинял боли, когда прикусывал, не требовал немедленно приступить к продолжению. Он осторожно исследовал Чимина, и это приносило такое бешеное удовольствие, что Паку даже не хотелось торопиться и переходить к активной фазе.       Было так хорошо, что он забылся, елозя бёдрами и неожиданно почувствовал, как Чонгук напрягся всем телом. Его дыхание участилось, он прикусил губу, не открывая глаз, и Чимин замер.       — Извини, я к-кажется… кончил, — заикаясь и тяжело дыша прошептал он, приоткрыв один глаз и глянув на Чимина из-под густой чёлки.       Пак сдержал улыбку, потому что не хотел обидеть или задеть. Его захлестнуло удовлетворение, хоть он и не достиг оргазма сам. Чонгуку действительно было настолько хорошо? Впрочем, он выглядел таким виноватым, что все мысли о собственных умениях и достоинствах отошли на задний план. Чимин принялся целовать его со всей нежностью, на которую был способен, учитывая пиздец, происходящий в собственных штанах.       — Всё в порядке, — говорил он сквозь поцелуи, — так бывает. Всё в порядке, я тоже почти…       Чонгук покачал головой, слегка отстраняя его о себя.       — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — хрипловатым голосом произнёс он, глядя Чимину прямо в глаза.       От такого заявления, разумеется, подкосились колени. Если бы Пак не сидел в чужих объятиях, то наверняка бы упал. Чонгук на полном серьёзе принялся подкреплять свои слова действиями. Расстегнув верхнюю пуговицу джинсов Чимина, он потянул за ширинку, и тот немного приподнялся, позволяя приспустить с себя ещё и трусы.       По всему телу побежали мурашки — Чонгук прикасался к нему так нежно, словно тот был фарфоровым.       К желанию откуда ни возьмись присоединился и стыд — Чимин боялся, что вид собственного возбуждённого члена напугает Чонгука, но, кажется, его это не остановило.       — Вот так? — уточнил он, обхватывая и осторожно оттягивая крайнюю плоть.       — Т-так, — Чимин упёрся ладонями в спинку дивана позади Чонгука и сглотнул.       Ошеломляющая до звёзд перед глазами страсть захлестнула его, и он принялся двигаться сам, помогая Чонгуку уловить нужный темп. Конечно, не хватало смазки, но Чимин в любом случае был чуть в лучшем положении, имея возможность хотя бы не кончить в собственные трусы.       Чонгук смотрел на то, что делает — краем глаза Чимин уловил с каким вниманием парень это делал. Сделалось даже чуточку стыдно.       — Эй, — он поднял его за подбородок и поцеловал ещё раз.       — Что-то не так? — быстро уточнил Чонгук, останавливаясь.       — Всё так, — Пак позволил себе лёгкую улыбку. — Мне хорошо, пожалуйста, продолжай.       Он закрепил свои слова очередным поцелуем, и Чонгук переместил свободную ладонь с его поясницы ниже, схватив за ягодицу.       Чимин чуть не всхлипнул от удовольствия и мысли, КАК ему хотелось, чтобы они продолжали ещё, без одежды, в нормальной постели, а не на этом чёртовом диване.       Оргазм выбил из него дыхание. Он закусил губу, поджав пальцы ног, и уткнулся в Чонгука лбом, в последний момент успевая задрать тому футболку, чтобы не испачкать…       Спустя пару мгновений, уже придя в себя, Пак опустил взгляд, изучая кубики пресса Чонгука, покрытые собственной спермой. Никаких угрызений совести он не испытывал — был только чистый, незамутнённый кайф и слегка ноющие от поцелуев губы.       Впрочем, у Чонгука на шее уже расцветал едва заметный засос.       — Упс, — Чимин коснулся его кончиками пальцев. — Перестарался…       — А? — Чонгук ошалело накрыл его руку своей.       — Останется след, — пояснил Чимин, размышляя, как бы слезть и отправить бедного парня в душ.       — Похуй, — тот улыбнулся в ответ и быстро притянул Пака к себе для очередного поцелуя.       — Я тебя испачкал, — протестующе замычал тот в ответ.       — По-о-охуй, — протянул Чонгук.       — Ты чего так материшься? — Чимин рассмеялся, пытаясь выпутаться из крепких объятий. — Давай, тебе надо привести себя в порядок… и закинуть вещи в стирку…       Чонгук нехотя отпустил его и позволил слезть. Пак быстро натянул трусы, застегнул ширинку и огляделся.       Прошло всего каких-то пятнадцать минут, а они уже не были прежними. Чонгук откинул голову на спинку дивана и блаженно прикрыл глаза. Он сидел, широко расставив ноги, и наверняка в трусах было мокро. Однако от такой позы, а также от вида собственной блестящей спермы на его животе, Чимин испытал прилив гордости и жуткое, почти собственническое удовлетворение.       — Иди в душ, — попросил он только чтобы Чонгук не сводил с ума и хотя бы на минуту скрылся из его поля зрения.       — Сейчас, — тот вздохнул и поднялся.       — Пить хочешь? — Чимин пошёл на кухню за водой.       — В холодильнике стоит пара бутылок пива, — крикнул Чонгук из коридора.       Пак кивнул, мысленно согласившись, что немного алкоголя не помешает. Клин клином, он ведь и так почти как пьяный. Может, холодное пиво приведёт его рассеянные мысли в порядок?       — Прости, Сокджин-и, — пробормотал он, хватая бутылки, которые хён попросил оставить тут до его возвращения. — Мы купим тебе новое.       Чимин часто размышлял над тем, как это странно, что в фильмах никогда не показывают сцены после близости. Бешеная страсть, это, конечно, хорошо, но вот что будет после? Ведь в жизни бывает не только секс, но и обычная рутина, про которую наверняка никому не интересно знать.       Например то, как твой партнёр выходит из душа и смотрит на тебя из дверного проёма. Как улыбается, подходя ближе, перехватывает бутылку пива у тебя из рук и накрывает рот очередным поцелуем.       Чимин рассмеялся, отпихивая Чонгука от себя.       — Я больше не сяду на этот диван, — сказал он, проходя мимо гостиной.       — Серьёзно. Он повидал слишком многое, пусть отдохнёт, — усмехнулся Чонгук в ответ.       — Пошли ко мне? — Чимин поманил его в свою комнату.       Как же он радовался, что вся общага была в их распоряжении! Впервые за долгое время хотелось, чтобы эти выходные тянулись подольше, и Пак даже немножко винил себя за длительную дневную прогулку. Они ведь могли бы начать гораздо раньше, например, утром…       — Мы так и не досмотрели фильм, — вдруг заметил Чонгук.       — Кстати, о чём он был? — задумчиво произнёс Пак, осознавая, что ничего не помнит.       — Я не особо следил за сюжетом, — признался Чонгук и уселся на его кровать.       Чимин устроился напротив, заняв постель Хоби, и включил музыку с их колонки. Они молча сделали несколько глотков пива, и Чонгук неожиданно перевёл взгляд на шкаф.       — Тебе нравится моя толстовка?       — В которой я сегодня гулял? — уточнил Чимин, и парень кивнул. — Извини, вышло глупо, это ведь я её тебе подарил…       — Носи, если нравится, — Чонгук едва заметно улыбнулся. — И другие вещи тоже.       — Мне много чего нравится, — Пак скрестил ноги по-турецки. — Твоя белая футболка… и тот свитшот…       — Бери, что хочешь, — настойчиво попросил парень.       — Предлагаешь поселиться в твоем гардеробе?       — Всё моё — твоё, — просто ответил Чонгук, и у Чимина по спине пробежались мурашки.       Он вдруг вспомнил строчку из serendipity: «Ты это я, а я — это ты», и сообразил, что больше не сможет исполнять её, не думая о Чонгуке.       Ровно в этот же самый момент последний напел именно эти слова.       — Йа! — воскликнул Чимин, ощущая, как холодок стелится в районе шеи. Он не рассчитывал, что Чонгук заберётся к нему ещё и в мысли.       — Что? — нахально улыбнулся тот, делая глоток пива. — Хорошая песня. Мне нравится, как ты поешь, я ведь так не умею.       — Прекрати, — Чимин отмахнулся. — Ты тоже хорошо поёшь и танцуешь. Просто… по-другому.       — У нас разный стиль, — согласился Чонгук, — ты сексуальнее двигаешься.       — Это всё гибкость, — машинально ответил Чимин, и вдруг смутился под чужим хитрым взглядом.       Чон Чонгук ОЧЕНЬ быстро учился всему, что ему демонстрировали мемберы. А буквально полчаса назад он научился делать Чимину хорошо и, похоже, вовсе не думал останавливаться, с энтузиазмом пересаживаясь поближе.       Пиво пришлось отставить в сторону, Чонгук буквально за доли мгновения вжал Чимина в кровать, распластав по матрасу и перехватив запястья над головой, видимо, чтобы тот не сбежал.       — Это кровать Хоби! — быстро, с укором проговорил Чимин, а затем рассмеялся. — Что ты делаешь?!       Чонгук медленно провёл носом вдоль его шеи и принялся покрывать кожу бережными поцелуями. Пак зажмурился от удовольствия, расслабился, позволяя делать всё, что Чонгуку вздумается. А думалось тому довольно многое… Он принялся его раздевать. Осторожно, будто спрашивая разрешения, впрочем, мгновенно его получая. Чимину было любопытно, как далеко всё это зайдёт.       Чонгук остановился, когда избавил его от джинсов и носков.       — Ты очень красивый, — признался он, сидя на краешке кровати и рассматривая обнажённого Пака с восхищением во взгляде.       От этих слов к щекам прилил жар, впрочем, никакого стыда от подобного заявления Пак не испытывал. Ему вообще было удивительно комфортно с Чонгуком рядом. Ещё утром, очнувшись от крепкого сна после температуры и лекарств, Чимин с трудом верил, что сможет открыться, как открылся сейчас. Однако в голову всё-таки лезли непрошенные мысли: он пытался отвлечься на прогулке в парке, но параллельно беззаботным историям его голова разрывалась от мыслей о Лиаме, о том, как было с ним.       И как может быть с Чонгуком.       Весь этот коктейль бродил до их возвращения домой. Чимин хотел поговорить с Чонгуком, но не сделал этого, а сейчас наслаждался открывшимся видом. Парень стащил с себя футболку и спортивные штаны, мгновенно нависая сверху.       Всё потом. У них есть эта ночь, и может не может быть даже завтра.       Они должны жить в отсеке сегодняшнего дня. Иначе Чимин попросту не выдержит.       Он притянул Чонгука к себе для поцелуя, но тот вдруг остановился, упираясь руками по обе стороны от его лица.       — Ты чего? — спросил Пак, с лёгкой тревогой.       Снова это проклятое чтение мыслей…       — У тебя на лице всё написано, — Чонгук осторожно перелёг на бок и подпёр голову ладонью.       — Что там написано? — делано шутливо уточнил Чимин.       — Ты переживаешь за нас?       Вопрос в лоб слегка сбил его с толку. Разумеется, он переживал, но буквально секунды назад велел себе жить настоящим и получать удовольствие. Паку не хотелось тратить драгоценные минуты на выяснение «что для них значат эти отношения». Он надеялся, что будет какое-нибудь «потом», когда они поговорят…       — Чонгук-а… Я бы очень хотел пообещать, что всё будет хорошо, но…       — Я понимаю, — тот не стал уточнять, что именно. — Но сейчас ты действительно этого хочешь?       — Хочу, — согласился Чимин, ощущая, как их разговор совершенно не способствует возбуждению. — Ты ждёшь, чтобы я признался, как мне страшно?       — Я вовсе не такой страшный! — возмущённо откликнулся Чонгук, и Пак улыбнулся, протягивая к нему руку. Кожа на щеках была горячей. Он весь был горячий, так и хотелось прижаться, впитать, вдохнуть…       — Тебе нужно какое-то подтверждение? — Чимин запустил пальцы в его волосы, расправляя слегка спутавшиеся пряди.       — Что ты теперь мой?       — Какие слова! — Пак поцокал языком и щёлкнул Чонгука по носу.       — Я хочу, чтобы ты был мой, Чимин-а.       Он не шутил, говоря это. Пак даже стушевался на секунду, поражённый чужими амбициями, хотя и не отрицал, что готов принять любое предложение, особенно сейчас, когда желаемое было так близко, но отказывалось продолжать.       — Будешь моим парнем?       — Чонгук-а! — Чимин не выдержал и закрыл лицо руками.       Ему никогда не говорили таких слов. Всё это, разумеется, представлялось, причем много раз — Пак не понаслышке знал, что такое отказ. Его отвергали, и это было очень больно, ведь инициатором, и тем, кто проявлял чувства, всегда был он сам, а тут…       Чонгук сказал, что Чимин ему нравится.       Чонгук просил стать его парнем.       Чонгук дрочил ему на диване…       — Это слишком? — робко уточнил тот, и Пак не выдержал, затыкая его рот поцелуем.       — Я хочу, — Чонгук упрямо продолжал говорить, — Хочу только тебя.       — Хватит, мне неловко, — Чимин прикусил его за губу. — Хорошо. Да.       Чонгук просунул ногу между его, осторожно притянул к себе, поцеловал в ответ, но с такой нежностью, что Пак чуть не расплакался.       Его давно переполняли эмоции, и хотя он упорно пытался не дать им воли, Чонгук поспособствовал этому сам.       — Эй-эй! — он резко приподнялся на локте. — Ты чего?       — Всё в порядке, — Чимин спешно вытер слезу, шмыгнув носом. — Всё хорошо…       — Не хорошо, если ты плачешь, что случилось?!       Чимину было сложно объяснить это даже самому себе. Неужели он стыдился принять чувства Чонгука? Неужели подсознательно думал, что не заслуживает всей этой обрушившейся на него нежности?       — Нам вовсе необязательно продолжать, если ты… — Чонгук засуетился, схватил плед с соседней кровати и лёг обратно, накрывая их едва ли не с головой.       Чимин снова вытер слёзы. Предательские эмоции, похоже, брали над ним верх. И Чонгук был прав, он очень боялся, что если они прямо сейчас займутся сексом, дальше ничего не будет.       Словно Чимин перестанет его интересовать, как только Чонгук получит желаемое… Ведь такое уже происходило. Он наступает на те же грабли, снова.       — Эй, — его крепко обняли и уложили на бок. — Я поторопился, извини…       — Ты извини, — Пак закусил губу, ненавидя себя за это промедление и робость.       — Всё в порядке. Чимин-а, ты замечательный… Правда. Я безумно хочу тебя, но ничего не сделаю, пока ты не будешь… хотеть тоже.       Пак закрыл глаза, мысленно крича, что он «хочет». Но это работало как-то иначе. Его проклятый мозг работал иначе, подставляя в самый ответственный момент. Всё будто подёрнулось пеленой, перемешалось и поломалось. Чимин снова видел перед глазами отвратительное тело Лиама, слышал слова, которые тот шептал, раздевая его. Мерзкие, жадные прикосновения, отель, потом голую девушку, кричающую, чтобы Чимин убирался отсюда.       — Блядь, — дрожащим голосом произнёс он, пытаясь отогнать непрошенные видения.       — Ну что ты, — Чонгук баюкал его, гладил по голове, целомудренно целовал в лоб и приговаривал, что всё будет хорошо.       Чимину советовали выговариваться, прекратить думать о чувствах других и начать заботиться о своих. И у него почти получилось. Однако он до ужаса боялся оттолкнуть Чонгука. Если он начнёт прямо сейчас обсуждать всё это…       — Чимин-а, — тот наклонился, мягко коснувшись его губ своими. — Послушай. Что бы не творилось в твоей голове сейчас… Я рядом. Это неизменно. Константа, понимаешь? Я буду рядом.       — Х-хорошо, — Пак медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы и открыл глаза. — Я очень боюсь проебать такой шанс.       — Ничего ты не проебешь, — Чонгук тепло улыбнулся. — Нас же двое. Не волнуйся ни о чём. Ты можешь на меня положиться. Я крепкий. Без шуток! Можешь убедиться!       Он ударил себя кулаком в грудь, и Пак рассмеялся сквозь слёзы. Его медленно, но верно затапливало вернувшейся нежностью и спокойствием, которое приносило облегчение и тепло. Да, он испугался физической близости, но человек напротив не настаивал и обещал, что будет рядом.       — Хорошо, — он сглотнул, понимая, что минуту назад пережил самую настоящую паническую атаку. — Я просто хочу, чтобы всё было правильно… По-настоящему. И поэтому… боюсь.       — И я тоже, — признался Чонгук, взяв его за руку. — Ужасно боюсь. Но сейчас мне хорошо.       — Да… — согласился Чимин. — Давай мы просто будем делать это шаг за шагом?       — Угу, — Чонгук сел и потянулся за их давно забытым пивом. — Например, продолжим пить?       Чимин принял бутылку у него из рук. — Может, сходим на крышу? — осторожно добавил он немного виноватым тоном. — Хочу покурить.       — Ладно, — Чимин согласился, быстро натянув домашние штаны.       Чонгук тоже оделся и вышел из комнаты, с улыбкой ожидая Пака, пока тот бегал в гостиную за его толстовкой.       — Я уже говорил, что не одобряю? — серьёзным тоном зявил Чимин, когда они поднимались по лестнице.       — Говорил, — согласился Чонгук, доставая из кармана пачку сигарет.       Чимин смотрел, как тот прикуривает и затягивается, и не находил слов. Разумеется, он беспокоился о его здоровье, но было в этом и что-то магическое. Как в своего рода ритуале. Курение напоминало ему медитативный процесс…       Пак поёжился от холодного ветра, и Чонгук, заметив это, мгновенно приобнял его за плечи.       С крыши открывался не то чтобы шикарный вид — всего лишь такие же крыши соседних зданий, выкрашенные в зеленый цвет, и полоска уже сумеречного неба. Они редко собирались тут вместе, в отличие от старой общаги. Виной тому была, разумеется, работа и постоянные разъезды. Эта крыша хоть и была гораздо больше, но не хранила в себе столько воспоминаний, сколько прошлая.       — Что ты хочешь на день рождения? — нарушил тишину Чонгук.       — Я? — Чимину потребовалось целое мгновение, чтобы понять, что его день рождения совсем скоро. — Но мне ничего не нужно!       — Вот дурень, — незлобно усмехнулся Чонгук. — Я хочу подарить тебе подарок, а ты…       — Опять Сокджин будет ворчать, что ты меня балуешь, — Пак положил голову к Чонгуку на плечо.       — Пусть ворчит, это моё дело, — важным тоном ответил парень. — Так чего бы тебе хотелось?       — Ты ставишь меня в тупик, — Чимин вздохнул. — Я же правда не знаю, что мне нужно. Если задуматься, то материально я ни в чём не нуждаюсь… И эмоционально теперь…. Тоже.       Ладонь Чонгука ободряюще сжала его плечо, и он слегка смутился.       — Ясно, — произнёс он. — Тогда я подумаю.       — Может, просто сходим куда-нибудь поесть? — предложил Пак. — Я не помню, что у нас в графике, мы же можем оказаться, где угодно.       — Это само собой. Думаешь, ребята так просто поздравят тебя и отстанут? — Чонгук затянулся и выпустил над собой столбик дыма. — Я просто хочу выделиться.       — Ты уже очень выделился, — Чимин хохотнул, когда перед глазами предстала картина на диване в гостиной.       — Я способен на большее, — Чонгук рассмеялся от собственных слов.       — Охотно верю! — Чимин сжал его в объятиях так крепко, что парень закряхтел.       Впрочем, он быстро затушил сигарету и обнял Пака в ответ.       Они часто так делали, но теперь любое прикосновение ощущалось иначе. Через призму полученных за сегодня впечатлений Чимин чувствовал заботу, нежность, почти осязаемое желание Чонгука защитить его от всего мира. Он буквально транслировал это собственным телом.       А ещё был запах…       Чимину теперь хотелось вечно стоять, уткнувшись носом в чужую шею.       Однажды он где-то читал про исследование, что естественный запах тела влияет на выбор партнера, и, кажется, сейчас был готов подписаться под каждым словом. Человек, как полноправный представитель животного мира, испускал и считывал феромоны, но они не распознавались на сознательном уровне. Эта коммуникация происходила непроизвольно, и у Чимина прямо сейчас возник вопрос — а как это случилось у них с Чонгуком? Сколько раз они засыпали вместе? Даже в первой общаге, лежа на полу, у Чимина не возникало желания оказаться где-то ещё. Он всегда пытался быть к Чонгуку ближе. Во всех смыслах, почти с самого начала.       Говорят, пары в отношениях редко могут вспомнить свой первый диалог. Но Чимин даже вычислил вещи Чонгука ещё до того, как сам он появился в комнате.       Это ли не чудо?       Он словно нашёл и выбрал его сам. Всё это время, не осознавая и не давая себе отчёта, Чимин чего-то ждал.       — Дождался, — пробубнил он, целуя нежную кожу.       — Чего? — Чонгук попытался отстраниться, но Пак не дал ему такой возможности, пряча собственное лицо между его шеей и плечом.       Ещё немного. Побыть слабым от затапливающего счастья. Всё остальное после.       Сегодня не кончится никогда.