WINGS

      — Это первый раз, когда в Штаты зовут нас, — Шихёк с важным видом расхаживал по гостиной общежития. — С нами хотят познакомиться, нас хотят увидеть, пощупать…       — Это круто, босс, — Намджун широко улыбнулся. — Предстоит много языковой практики?       Лидер пытался шутить, хоть и знал, что именно ему придётся отдуваться за всю команду на интервью. Чонгук попробовал прикинуть, сколько таких встреч будет за неделю, и от волнения прикусил щёку изнутри. Он хоть и поднаторел в английском — с разговорной частью всё ещё были капитальные проблемы.       На коленку вдруг легла чья-то ладонь — парень поднял взгляд и увидел обеспокоенное лицо Чимина.       «Ты чего?» — одними губами произнёс тот.       Чонгук показал ему большой палец вверх и постарался улыбнуться. В этот момент Намджун спросил, во сколько они вылетают, Шихёк ответил, что ранним утром, и принялся перечислять даты дней репетиций.       К вечеру все оживились и, наконец, осознали масштабы «трагедии». Начался хаос — искали давно забытые нестиранные вещи, обувь, рюкзаки и сумки, потом судорожно решали, какую технику брать с собой. В целом, их не ограничивали в размерах багажа, но тащить на себе по несколько чемоданов никто не планировал. Чонгук прихватил только рюкзак, в который помещалась подаренная Чимином камера, и небольшой чемодан со всем необходимым. В этом они с Намджуном стали мастерами — что-то полезное в привычке обходиться минимальным набором всё же было. Проходя мимо комнаты Чимина, Хосока и Тэ, Чонгук услышал крик о помощи, какой кардиган лучше взять и будет ли в Лос Анджелесе холодно. Тирада завершилась угрозой Чимина, что он сейчас ткнёт кого-то мордой в прогноз погоды. Чонгук тихонько усмехнулся себе под нос и прошёл к лестнице на крышу.       Он сильно скучал. После поездки в Токио минуло уже две недели, настолько насыщенных на события, что их общие с Чимином воспоминания выглядели, будто сон. Подтверждение, что ему всё же не предвиделось, заключалось теперь лишь в многозначительных взглядах и переписках.       Чимин умел сочинять длинные и милые тексты, и Чонгуку было стыдно, что у него не получалось отвечать на них хоть на каплю также. Каждое сообщение Пака хотелось сохранить в секретной, запароленной папке, чтобы перечитывать холодными зимними вечерами, что Чонгук и делал.       Папка с фото значительно нарастила объём, ведь теперь отпала необходимость спрашивать разрешение или прятаться, чтобы сфотографировать Чимина украдкой. Чонгук мог сделать это в любое время.       Жаль, что побыть наедине стало непозволительной роскошью, ведь с момента приезда им не давали покоя.       Чонгук остро осознал связанную с этим беспомощность, уже когда они отправились на концерт в Макао. Чимину внезапно стало плохо прямо в самолёте — он обернулся, чтобы показать ему что-то в телефоне, а затем вдруг вскрикнул и застыл в неестественной позе. Все всполошились, но ничем не смогли помочь — Чонгук беспомощно сидел в кресле, пытаясь выспрашивать, что к чему, вместе с остальными, а затем, также молча наблюдал, как Пака после посадки окружили врачи.       Он не мог поверить, что облажался так легко, но не собирался сдаваться. В Макау совсем не было возможности разобраться в случившемся, а когда они вернулись в Сеул, Чонгук напросился с Чимином в больницу. Тот не хотел обсуждать случившееся в присутствии мемберов, но когда они остались наедине в машине, вдруг тихо заплакал. Это было настолько неожиданно и больно видеть, что Чонгук наплевал на все неудобства и сполз на пол автомобиля, чтобы обнять Пака на соседнем сидении так крепко, как мог. Позже, в процедурном кабинете он молча смотрел, как шею и плечи его парня обклеивали специальными тейпами, затем слушал о лекарствах, внимательно наблюдал, как ставят уколы и отчаянно всё запоминал. Вечером того же дня он провёл несколько часов за чтением различных статей, написал их общему физиотерапевту, и тот, к счастью, согласился показать возможные манипуляции, которые могли бы облегчить состояние Чимина.       Чонгук изо всех сил желал помочь, но тема хронических болей оказалась первой в череде запретных. Чимин наотрез отказывался это обсуждать, и они впервые за долгое время едва не поругались. Сперва Чонгук здорово разозлился, что Пак всё это время молчал о болях. Потом он заметил, что они с Юнги периодически принимали одни и те же обезболивающие на двоих. Стало обидно — выходило, будто он совершенно не у дел, даже несмотря на собственные старания. Спустя сутки молчаливого игнора Чимин всё же написал ему эмоциональную тираду в ка-токе. Он изинился, что высказался слишком резко и сказал, что для него важно не тормозить своими «хворями» других. Чонгук с трудом воздержался от импульсивного ответа, и через минуту напечатал, чтобы Чимин вышел на кухню. Тогда же, глубокой ночью, без единого слова он просто принялся массировать чужую шею. Со всей аккуратностью, на которую был способен, Чонгук прощупывал напряжённые мышцы и убеждался в собственной способности помочь. Спустя несколько минут Чимин выдохнул и произнёс едва слышное «спасибо». Они обнялись и стояли, прижавшись друг к другу до тех пор, пока не скрипнула чья-то дверь.       Таким образом вскоре Чонгук научился читать выражение боли на чужом лице. Чимин, конечно, мастерски прятал любые эмоции на публике, но лишь раз увидев характерное движение бровей и поджатые на долю секунды губы, Чонгук отлавливал любую возможность быть рядом. Он касался шеи Пака кончиками пальцев, без единого слова, чтобы донести, что всегда будет рядом.       Плечи Чимина после этого мгновенно расслаблялись.       Пару дней назад во время профилактического визита в клинику, физиотерапевт показал несколько приёмов, которые Чонгук теперь надеялся отработать на практике. В момент, когда он в очередной раз просматривал обучающий ролик по массажу на ютубе, Чимин всё-таки вырвался к нему на крышу.       — Я задолбался, — первым делом произнёс он, виновато улыбаясь.       Чонгуку потребовалась доля секунды, чтобы оценить чужое состояние. Пак не шутил — напряжение было заметно невооружённым взглядом.       — Они опять не поделили шмотки? — не комментируя, что собрался делать, Чонгук мягко развернул подошедшего Чимина к себе спиной.       Первое — положить пальцы обеих рук на мышцы задней поверхности шеи и размять их круговыми движениями.       — Это какой-то ужас — у них всё в шкафу перемешано! — Чимин откинул голову назад, непроизвольно подставляясь под прикосновения.       Хороший знак.       Второе — Чонгук начал двигаться снизу вверх, с трапециевидной мышцы, тщательно прорабатывая мышечную поверхность вплоть до подзатылочной области.       — А ты собрался? — уточнил он.       — Да-а, просто покидал всё в чемодан, — Пак закусил губу, — если что, одолжу шмотки у тебя.       Найденные уплотнения нужно было хорошо размять, Чонгук знал, что после этого, скорее всего, боль уйдёт, но ему не терпелось уточнить — получилось ли? Судя по расслабленному выражению лица и прикрытым глазам Чимина — да.       Чонгук не удержался и осторожно поцеловал его под затылком.       — Эй, — Пак широко улыбнулся, разворачиваясь и встречаясь с ним взглядом. — А вдруг сюда кто-нибудь решит подняться?       — Извини, я просто очень соскучился, — честно признался Чонгук.       — В Лос-Анджелесе у нас будут двухместные номера, — задумчиво произнёс Чимин. — Если не станут тянуть жребий, может, сразу скажем, что спим вместе?       — Кхм… — это прозвучало настолько двусмысленно, что Чонгук сперва усмехнулся, вскидывая брови.       — Я имел в виду — застолбим номер! — поправился Чимин, смеясь и толкая его.       — Как скажешь! — парень закинул руку к нему на плечо.       Теперь жесты автоматически делились в голове на невинные и не очень. Оба первое время после приезда очень болезненно «отлипали» друг от друга. Необходимость касаться ощущалась на физическом уровне — Чонгук просыпался ночью, шаря по подушке рядом и в страхе понимая, что один. Он боялся заговорить о Чимине во сне и в кои-то веки радовался Намджуновскому храпу и что сам спал «в шкафу».       У Пака, судя по их переписке, было также. Они стали чаще выходить на кухню по ночам и просто сидеть в тишине, будто школьники, которые очень боятся, что их застукают родители. Зато в такие моменты Чонгук снова ощущал себя целым — Чимин обнимал его так крепко, что забывались все печали. Они обсуждали планы, мечтали о следующей совместной поездке, говорили друг другу всякие глупости — в общем вели себя, как обыкновенная влюблённая парочка, но Чонгуку из-за этого становилось легче.       Сейчас у них оставалось буквально несколько минут — он знал, что их вскоре хватятся или кто-нибудь обязательно припрётся на крышу от нечего делать. Намджун вроде что-то говорил про ужин…       — Эй, — Чонгук мягко взял Чимина за подбородок, приподнял и коснулся губ в нежном поцелуе.       Вопреки разумной осторожности Пак неожиданно требовательно ответил. У Чонгука едва не подкосились колени — перед глазами поплыло от мгновенно сформировавшегося сильного желания. Он вспомнил, как Чимин дрожал в его объятиях и какой был горячий. В буквальном смысле этого слова — таял в его руках.       — Сам виноват, — буркнул Пак, напоследок сильно прикусив ему губу.       Это отрезвило — Чонгук отстранился, заполошно дыша, и огляделся по сторонам. Сразу после раздался хлопок двери — к ним на крышу поднялся Юнги.       Не глядя в их сторону он невозмутимо вытащил из кармана пачку сигарет.       — Эй, — Чимин окликнул его первым.       — О, вы здесь, — Шуга осёкся, увидев Чонгука, и заговорщически сощурился. — Ты ничего не видел.       — Я нем, как рыба, — тот улыбнулся в ответ, с завистью втягивая ноздрями запах табака. Он бы тоже не отказался покурить, но на такие вольности перед хёнами не осмеливался.       — Нервничаешь? — Пак проследил за Юнги взглядом.       Тот прошёлся до парапета, упёрся локтями в бетон и немного свесился вниз. Судя по выражению лица — да, он нервничал. Как и все они, хоть и в разной степени.       — В прошлый раз мы были для них смешной диковинкой, — начал Шуга, затягиваясь. — Но теперь, когда о нас заговорили, они больше не могут отрицать популярность и с этим надо что-то делать.       — Я помню, когда мы все приехали в Америку на шоу, над нами с Чимином издевался какой-то мальчик, — Чонгук нахмурился. — Он думал, мы младше и сказал, что вообще выглядим на одно лицо.       — Расизм процветает несмотря на все заверения, — Юнги поморщился. — И предвзятое отношение к азиатам тоже никто не отменял, обобщения всегда рождают самые глупые стереотипы. Взять хотя бы среднестатистический образ иммигранта из Азии — это же всегда юркий делец, который открывает какой-нибудь маленький бизнес, но вскоре именно он и оказывается тем, кто создаёт американцам рабочие места… Они не могут отрицать пользу. Хотя мы пока что — всего лишь цирк. Развлекаловка, а не серьёзные артисты. Тут простой расчёт — можно ли с нас что-то поиметь или отправить в утиль…       — Мы их всех перерастём, — с уверенностью заявил Чимин, развернувшись в сторону Юнги. — И песнями, и выступлениями.       — Надеюсь, — тот пожал плечами.       — Вот увидишь! Будем выступать на Грэмми! — Пак с улыбкой толкнул его плечом.       — Мне бы твой оптимизм, — Шуга поморщился. — Вы двое — просто пример для подражания… всегда такие заряженные.       Чонгук поёжился от двусмысленности этой фразы. Юнги, вроде бы, ни о чём не догадывался, но иногда смотрел слишком уж внимательно, будто оценивая каждое слово или шаг.       — Нам всем нужно упорно практиковаться, — сказал Чонгук, чтобы заполнить повисшую паузу.       — Мы это умеем, особенно он, — Шуга кивнул в сторону Чимина, и тот немного виновато улыбнулся. — Но давайте без жертв, хорошо? Нам нужны здоровые участники группы, а не калеки, про которых потом будут писать в желтой прессе, создавая Корее имидж страны, которая штампует исполнителей на конвейерах.       — Они просто не знают, что мы хотим быть лучше добровольно, — Чимин нахмурился. — Я приехал в Сеул с чёткой целью, не знаю, как у вас, но мне правда хотелось превзойти собственные ожидания, и я был готов к любым вызовам. И, кажется, наша сила в том, что мы все так или иначе готовы к трудностям. Мы продолжаем идти вперёд.       — И на этой философской ноте я предлагаю пойти поужинать, — Юнги затушил сигарету об бетон и закинул руку к Паку на плечо. — Спускаемся!       Чонгук шёл за ними, прикусывая щёку изнутри. Он не ревновал к хёну. Ну, может, самую малость, когда замечал, что Чимин знает о нём чуточку больше, чем другие участники. Шуга был самым закрытым человеком из всех, с кем Чонгуку доводилось встречаться, однако Пак умудрился найти к нему подоход. Это было удивительно, и он даже слегка завидовал чужой способности располагать к себе людей.       Как же сложно вдруг стало делить Чимина с другими! Каждый раз, когда он кому-то улыбался или проявлял даже малейшую заботу — в Чонгуке будто просыпался маленький бесёнок с иголкой, который принимался с завидным упорством тыкать в район солнечного сплетения.       «Он тебе не принадлежит». «Он заботится о других». «Он уделяет внимание всем, кто ему важен». «А на тебе мир клином не сошёлся».       На почве вынужденного воздержания эти мысленные «уколы» ощущались гораздо сильнее. Чтобы не сойти с ума, Чонгук отвлекал себя просмотром видео из Токио, которое смонтировал в подарок Чимину через неделю после их возвращения. Оно стоило ему пары бессонных ночей, но реакция Пака была лучшей наградой.       «Ты запечатлел мои дурачества, и мне было немного стыдно смотреть, какой я идиот… Но когда Намджун и остальные принялись твердить, что я выглядел невероятно счастливым, мне пришлось пересмотреть ролик ещё раз. И… спасибо тебе. Правда, я это понял. Я счастлив с тобой, Гукки».       Это сообщение было сохранено в избранном. Чонгук ревностно читал его себе на ночь всё это время, как мантру, чтобы убедить — ему не почудилось.       Этот невероятный парень доверял ему.       Перед отъездом в аэропорт выяснилось, что Хоби забыл документы на кухонной тумбе. Часть ребят успели выехать на другой машине, Чимин с Чонгуком, Тэхёном и виновником переполоха прибыли позже и чудом успели на посадку. Из-за суеты в аэропорту Чонгук успел забыть, что им предстоит одиннадцать часов в воздухе. Чимин заметно нервничал — для него это был вызов, он признался, что после случая, когда защемило шею, полёт стал своего рода недобрым знаком.       На этот раз Чонгук сел с ним рядом и сразу же принялся заботливо обустраивать их места. Он всё делал молча, не привлекая внимания, но самое главное всё-таки было приковано к нему.       — Какой ты заботливый… — шёпотом, без намёка на шутку сказал Чимин, наклонившись к нему.       — Это мелочи, — легко ответил Чонгук, тем не менее, польщённый, что Пак это замечает и ценит.       — Гукки, — тот понизил тон, и пришлось напрячь слух.       — М-м? — парень наклонил голову вперёд.       — Нам надо поговорить.       От этих слов по позвоночнику пробежались мурашки. Чонгук, разумеется, не ждал чего-то ужасного, а точнее — рациональная часть мозга не ждала. Другая, само собой, уже вовсю строила теории апокалипсиса.       — Намджун обмолвился, что нас там пригласили на закрытую вечеринку, — сбивчиво зашептал Чимин. — Там будет куча людей из шоу-бизнеса, придётся заводить новые знакомства, но это ерунда… он предупредил, что… в общем… там будет Лиам.       — Блядь, — Чонгук рефлекторно повысил голос и сжал ладони в кулаки.       — Этого я и боялся, — Пак вздохнул, — откидываясь на спинку кресла.       — Думаешь, я не способен держать себя в руках? — последний комментарий слегка задел.       Хотя в опасениях Чимина всё же была толика правды — Чонгук не знал, как отреагирует, если этот мудак попробует к ним приблизиться.       — И нет… и да, — честно признался парень.       Чонгук тяжело вдохнул и медленно выдохнул, призывая всё доступное самообладание.       — Я буду рядом с тобой, как телохранитель, — начал он. — Не отойду ни на шаг, постараюсь молчать. В конце концов, молчать я умею… особенно на таких мероприятиях.       Он хотел хоть как-то разрядить обстановку, ввернув шутку про свою интровертность перед толпой, но лицо Чимина оставалось серьёзным.       — Не думаю, что он решится нас как-то провоцировать, — произнёс тот. — Намджун предупредил, чтобы я сказал тебе, потому что…       — Потому что считает, я тебя послушаю? — Чонгук невесело усмехнулся.       — Может и так… — Чимин вдруг незаметно накрыл его ладонь своей. — Будь рядом. Не потому что я опасаюсь за твои реакции и поведение в целом.       — А для чего?       Отчего-то отчаянно захотелось услышать ответ. Чонгук мысленно приготовился к чему угодно, но Чимин произнёс те самые слова, которые он в глубине души так сильно ждал.       — Потому что мы вместе, и я хочу, чтобы мы были рядом.       На лицо мгновенно наползла чуть самодовольная улыбка. Часть полёта прошла в лёгкой, расслабленной атмосфере, Чонгук продолжил ухаживать за Чимином, который сидел возле окна. Они пообедали, потом решили вздремнуть.       Остальные весело переговаривались, обсуждая, что нужно успеть сделать в Лос Анджелесе в этот раз.       Чонгук не ждал сюрпризов. Впервые он был настолько уверен в себе, что пропала вся нервозность. Разумеется, мысленно парень готовил себя к злополучной встрече, но была ещё куча других дел и ответственность, о которой нельзя было забывать — он даже как-то подзабыл о намеченной вечеринке. Слишком много репетиций и встреч произошло перед тем, когда они, наконец, обнаружили себя в номере отеля, как и планировали, вдвоём, предоставленных самим себе.       Чимин принял душ, Чонгук аккуратно разобрал их сумки — роли распределялись как-то сами собой, без малейшего нарекания с чьей-либо стороны. Это радовало — Чимин давал ему волю руководить мелочами, а сам периодически привносил долю хаоса, которая создавала тот самый баланс.       Это были первые серьёзные отношения Чонгука, но он уже был готов сказать, что не имеет ни малейшей претензии к партнёру. Особенно к тому, как этот самый партнёр выходит из душа с полотенцем, небрежно повязанным слишком низко на бёдрах.       — Ты так смотришь, будто готов сожрать, — Пак нервно рассмеялся, проходя мимо.       — Может и хочу, — Чонгук не удержался и огладил чужие ягодицы, задержав Чимина перед кроватью.       — У нас готовность пятнадцать минут. Машина ждёт, — как бы между прочим бросил Пак, однако не особо сопротивляясь ласке.       — Я уложусь в десять. Вещи готовы на твоей кровати, — Чонгук опустился перед ним на колени, стягивая полотенце, и с удовольствием отмечая, что Чимин уже был возбуждён.       — Чёрт, — тот прикусил кулак, закидывая голову назад, когда ему принялись с остервенением отсасывать.       Чонгук, конечно, понимал, что у них правда мало времени. Попробовать хотелось всякое, и он честно обещал себе это исполнить, пусть и не сейчас.       — Давай на кровать, — прошипел Чимин, вдруг довольно грубо хватая его за волосы.       — А? — Чонгук с ошалевшим взглядом оторвался от процесса, поднимая голову.       — Ложись на спину, — скомандовал Пак тоном, не терпящим возражений.       Он подчинился беспрекословно и был вознаграждён потрясающим зрелищем — Чимин просто… сел ему на лицо.       — Твою мать, — Чонгук сперва дико растерялся — ему резко спустили трусы и принялись ласкать с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух.       Чимин издал смешок, ёрзая и намекая на продолжение начатого. Чонгук постарался приноровиться, отмечая, как они подходят друг другу по росту — идеально для такой развратной позы. А затем просто отключился, ныряя в удовольствие целиком.       Наверное, им хватило минут пять, потому что, когда оба закончили, комната погрузилась в тишину, и уведомлений на мобильных даже не было слышно. Их вроде бы ещё не ждали.       — Я так соскучился, — промурчал Пак, будто кот, ласкаясь и потираясь щекой об его пах.       — Это взаимно, — Чонгук в буквальном смысле обнял Чимина за бёдра, уткнувшись носом промеж ягодиц, — у тебя потрясающая задница.       — Щекотно! — тот рассмеялся и сполз, завалившись на бок. — Кстати, что ты наденешь?       Это было ещё одним потрясающим открытием — их темы разговоров в отношениях скользили с одной на другую довольно непринуждённо, без всякой неловкости.       Ещё минуту назад с остервенением отсасывающие друг с другу, они уже спокойно обсуждали шмотки. Чонгук предложил парный комплект — сочетание по цвету, чёрное и белое. Ему нравилось, когда Чимин носил светлое, а тот, вроде бы, тоже был не против.       — Тебе очень идёт строгий стиль, — Пак оценивающе обошёл Чонгука и смахнул невидимые пылинки с его плеч. — Очень… — последнее было произнесено с томным придыханием.       Чонгук вдруг подумал о ролевых играх, но его мысль была-таки прервана долгожданным телефонным звонком — Тэхён ворчал, спрашивая, сколько ему ждать в коридоре.       Чимин опасливо покосился на кровати, а затем метнулся, чтобы открыть дверь.       Теперь во всём читался скрытый подтекст — и это иногда напоминало паранойю, ведь Чонгук прислушивался и присматривался к остальным ребятам куда сильнее обычного и частенько залипал над анализом чужих реакций. Ему казалось, что всё нормально, но какая-то часть твердила, что необходимо оставаться начеку. При этом, если бы они с Чимином чересур шифровались, это, наверное, вызвало бы ещё больше подозрений, поэтому приходилось балансировать на грани.       Забота друг о друге вошла у них в привычку, но с жестами и взглядами приходилось проводить границы. Чимин, кажется, справлялся с этим куда лучше — он мгновенно переключился на диалог с Тэхёном, отдав всё своё внимание ему. Чонгуку пришлось напомнить себе, что они вытворяли, чтобы унять «чертёнка с иголкой» внутри.       На вечеринку поехали на двух машинах — всю дорогу Намджун просвещал остальных, с кем стоит поговорить. Это называлось "small talk", и если быть откровенным — Чонгук ненавидел такие встречи. Когда ты совсем не знаешь человека, но при этом прекрасно осведомлён о том, какую пользу тебе может принести знакомство с ним — это сводило саму суть общения к банальному лицемерию. А лицимерия Чонгук не терпел, всегда предпочитая говорить, как есть.       — Жополизы, — буркнул Чимин, когда они отошли от большой компании известных продюсеров.       Чонгук усмехнулся в бокал с шампанским и просканировал толпу взглядом.       Мероприятие организовали в просторном помещении бывшего цеха. Территорию фабрики отдали под офисы и павильоны для съемок — тут при желании легко можно было заблудиться, поэтому парень первым делом попытался запомнить план помещения, который увидел при входе. В целом ему не было скучно — они перемещались по залу хаотично и разговоры с некоторым людьми всё-таки были вполне себе будничными. Большинство сочувствовали сложному перелёту и разницы во времени. Кто-то вполне искренне интересовался корейской кухней и советовал, какие заведения с ней посетить в самом Лос-Анджелесе. Чонгук запомнил некоторые из них.       А ещё он постоянно залипал на Чимине — его манера держаться на публике приводила в восторг. Он был похож на аристократа — манерный, но в меру, невероятно вежливый, всегда знающий, что сказать. Чонгук, конечно, подхватывал от других мемберов практически на лету, но до мастерства Пака ему было очень далеко.       Впрочем всё хорошее настроение мгновенно улетучилось, когда вечеринка из светской переросла в развлекательную. Сменился диджей и освещение, часть гостей разошлась, остались наиболее молодые и заинтересованные в том, чтобы развлечься и потанцевать. Именно в этот момент он услышал знакомую панибратскую речь, которую не спутал бы ни с чем другим.       Лиам Морган в сопровождении своих дружков вошёл в зал так, будто сам являлся организатором. Чимина он, разумеется, заметил сразу. Впрочем, как и Чонгука, и остальных. Намджун срезал разделяющее их расстояние, мгновенно оказываясь рядом. Остальные мемберы были вне поля зрения. Когда Лиам приблизился к ним вплотную, его лицо исказилось в подобии улыбки. Такой, когда тебе нужно проявить вежливость, но совсем не хочется этого делать.       Намджун стоял рядом и первым завязал светский разговор. Лиам отвечал непринуждённо, при этом постоянно бросая на Чимина оценивающие взгляды. Уже только за это хотелось дать ему в морду, но Чонгук стоически терпел, прокручивая перед глазами их постельную сцену в отеле. Наверное из-за этого самодовольство на его лице стало таким заметным, что Морган обратил на это внимание.       — Смотрю, ваш младший совсем подрос! Уверенно держится, братан! — произнёс Морган, обращаясь к Намджуну, и при этом будто не беря Чонгука в расчёт.       Чимин осёкся, хотя секунду назад выглядел вполне уверенно и даже отвечал на вопросы Лиама об их планах в музыке. Он мельком глянул на Чонгука, по всей видимости, заметив тень ревности в его глазах, но тут же обернулся к Моргану.       Всеобщее напряжение нарастало, и Чонгук не хотел устраивать сцены. Но одно упоминание о том, что он «подрос», разбудило в душе смесь неприятных воспоминаний и раздражения. Он крепче сжал бокал шампанского.       — Спасибо за комплимент, — напряжённо улыбнулся Чимин. — Чонгук всегда был уверен в себе.       Намджун, видя, как разговор начинает сворачивать в ненужную сторону, осторожно вставил реплику.       — Лиам… А ты чем занимаешься сейчас?       Морган ухмыльнулся, словно наслаждаясь моментом, и развёл руками.       — Да так, мелочи. Но ты знаешь, как это бывает. Главное — остаться на плаву. Кстати, Чимин, отлично выглядишь. А Чонгук… — он сделал паузу, будто нарочно замедляя слова. — Ну, видно, заботишься о нём как надо. Хороший ученик.       Чонгук, всё ещё молча, почувствовал, как у него внутри закипает гнев. Он хотел ответить, но сдерживался изо всех сил ради Чимина. Ему казалось, что каждое слово этого мудака было нацелено на то, чтобы принизить их отношения, будто их связь была не более чем какой-то грёбаной ролевой игрой.       Чимин наконец не выдержал.       — Не знаю, о чём ты говоришь, Лиам, — в его голосе прорезался жуткий ледяной тон. — Но если кто и нуждался в уроках, так это ты.       Морган удивлённо приподнял бровь, но ответить не успел — Чонгук сделал шаг ближе, его голос был тихим, уверенным и полным угрозы.       — Тебе лучше не продолжать.       Повисла напряжённая тишина. Намджун, чувствуя накал, быстро вмешался.       — Лиам, парни, давайте не будем ворошить прошлое, у каждого своя дорога. Время всё расставит на свои места.       Морган хмыкнул, бросив на Чонгука взгляд, полный скрытой насмешки, но ничего не сказал, сделав шаг назад. Чимин незаметно выдохнул, а Чонгук, не смущаясь ни секунды, легко закинул руку на его плечо.       Может, Пак потом будет ругаться за этот жест, но он не мог иначе. Из глаз Лиама будто буквально сочился яд, но отравлял он при этом лишь своего владельца.       Чонгук, тем временем, ликовал. Он гордился Чимином и тем, как тот держался. И самую малость кайфовал от их вида.       Лиам Морган понял, что они вместе, и будут, несмотря ни на что.