WINGS

      Чимин сосредоточенно вглядывался в окно отеля, из которого открывался шикарный вид на ночной город. На этот раз Япония показалась ему немного другой, и он не мог перестать удивляться, как сильно отличается одно и то же в зависимости от обстоятельств.       Чонгука не было рядом: Паку по жребию выпало делить пространство с Хоби. Тот мирно лежал на гигантской постели позади и лениво ковырялся в телефоне, утомлённый насыщенным днём. Подготовка к промо всегда давалось ребятам тяжелее — без публичных выступлений они выматывались сильнее, потому что никто не получал отдачи от фанатов и не знал, окажется ли проделанная работа успешной в итоге. У Чимина ныли буквально все мышцы, но больше всего беспокоила шея, и он периодически разминал её, с тоской вспоминая о массаже Чонгука и о нём самом.       «Я ложусь спать», — будто чувствуя, написал тот.       Пак улыбнулся, вновь подавляя противоречивые мысли. Стыд, что мало беспокоится о работе и удовольствие от внимания Чонгука, тревожили его уже какое-то время. В моменты, когда Чимин находился наедине с собой, сомнения начинали подтачивать уверенность изнутри. Возможно, тот самый перфекционист в глубине души давил на совесть, взывая к здравомыслию. Его порой было сложно заткнуть.       «Угу, — быстро напечатал Пак в ответ. — Спокойной…»       Он не закончил — мысленный поток прервался внезапным сообщением от Тэмина.       «Я нигде не могу найти Джонхёна, он отключил телефон. Что мне делать?».       Пак перешёл в другой личный чат, нахмурился и прочитал предыдущие сообщения. Из-за загруженности, у него не было времени разбираться, что произошло у друга, и за это тоже сделалось чуточку стыдно. Оказывается, Тэмин вчера прислал несколько сообщений, в которых объяснял, что они с Джонхёном повздорили. Не увиделись из-за работы, и Тэмин вспылил. Однако он не вдавался в подробности, и Чимин решил, что Джонхён просто захотел развеяться и сменить обстановку.       «Всё хорошо, ты слишком эмоциональный, — Пак прикрепил к сообщению улыбающийся смайлик. — Он обязательно с тобой свяжется».       «Аищ, это потому, что я слишком назойливый! — Тэмин сопроводил сообщение стикером с плачущим котиком, — я же хотел, как лучше! Хён работает, как проклятый, мы не виделись ДВЕ НЕДЕЛИ, и я надеялся сделать ему сюрприз, извиниться, что был такой ноющей задницей… Как думаешь, он не сильно злится?»       Чимин вздохнул и принялся скроллить переписку, пытаясь разобраться, на что именно Джонхён должен был злиться. Он улёгся в кровать для удобства, но от усталости быстро начали слипаться глаза.       «Тэмин-а, всё будет хорошо. Я прилетаю в Сеул завтра утром, а сейчас нам надо поспать перед вылетом. Увидимся на родине!» — напечатав это, Чимин переключился на диалог с Чонгуком.       «Спокойной ночи, Гукко-сан», — нажав «отправить» Пак принялся ждать, и даже успел было решить, что его парень уснул.       — Ты как там? — вдруг окликнул его Хоби. — Я гашу свет?       — Да-да, — машинально отозвался Чимин, устраиваясь поудобнее и широко зевая.       «Спокойной ночи, Чимин-щи», — наконец, пришёл ответ от Чонгука.       Улыбка наползла на лицо против воли, и Пак подавил хихиканье. Его забавляла привычка Чонгука обращаться к нему излишне официально. Особенно во время прелюдий…       «Я скучаю», — начал он и тут же стёр текст, заметив, что Чонгук всё ещё печатает свой.       В груди вдруг начало скрести иррациональное беспокойство. Пак снова переключился на диалог с Тэмином, который ему не ответил. Впрочем, последнее сообщение отметилось, как прочитанное.       Он на всякий случай проверил все известные социальные сети, в том числе и тайный аккаунт Тэмина и Джонхёна в инстаграме, который вели оба, скрывая лица. Последнее фото было выложено ещё летом — кажется, на той вечеринке присутствовали и Чимин с Чонгуком.       «Может, сгоняем в Пусан на ближайших выходных?» — наконец написал тот.       «Чего это ты вдруг?» — с удивлением ответил Пак.       «Хочу, чтобы мы побыли вдвоём. У родителей гостить необязательно», — Чонгук прислал стикер с хитрой рожицей.       «Я только за, Гукки. Я по тебе скучаю…»       «Я тоже, сильно».       Чимин заулыбался, утыкаясь лицом в подушку. Его согревала мысль взаимности — несмотря на работу и усталость, они находили время делиться, казалось бы, ничего не значащими фразами. Но Чонгук всегда поддерживал его, и даже в случаях, когда не мог выразить что-то вслух — он много писал. Разумеется, на такое их обоих вынуждали обстоятельства, но Паку было приятно, что он составлял для Чонгука исключение во всём. Хёны не могли добиться от него ответа и ругались, что их сообщения часто остаются непрочитанными.       Конец года выдался тяжёлым, а вскоре их ждала ещё и процедура продления контрактов. Пак нервнивал — с Шихёком ещё не состоялось ни одной встречи, хотя тот обещал собрать всех, чтобы учесть пожелания и обговорить условия. В целом атмосфера была немного напряжённой, но Чимин надеялся, что это из-за работы, ведь при всех прочих переменных он чувствовал себя невероятно счастливым.       Думать о плохом отчаянно не хотелось, но сегодняшнее сообщение от Тэмина оставило в глубине души небольшой осадок. Чимину снились тревожные сны, хотя утром он не смог вспомнить ни одного и почти сразу же схватился за мобильник, где его ждало очередное сообщение от Чонгука. Тот сидел в лобби отеля.       В общем чате было тихо, все ещё спали. Разумеется, Пак собрался со скоростью звука — он заранее сложил вещи в чемодан и подготовил одежду, а всё потому что они с Чонгуком договаривались провести утро вместе.       Чимин мечтал о большем, но даже пять минут наедине сейчас казались раем.       — Не выспался? — он нашёл парня развалившимся на диване.       — Да, немного… — Чонгук был в толстовке с глубоким капюшоном. Подавив второй зевок, он подвинулся, освобождая место. — Рейс через пару часов, ребята уже встали.       — Я растолкал Хоби, — Чимин уселся, прижимаясь ближе.       Он сильно скучал по тактильному контакту, довольствуясь лишь случайными прикосновениями. После их совместной поездки в Японию находить время на что-то большее становилось всё проблематичнее. Последний раз они спали вместе почти месяц назад в отеле в США…       Чонгук незаметно устроил ладонь на коленке Пака и прижался к нему плечом. Это было всем, что они могли себе позволить с учётом обстоятельств. В лобби в такой ранний час, конечно, встречалось немного людей, но никто не исключал видеокамеры и всяких сумасшедших, дежурящих возле входа в отель и заглядывающих в окна.       Возможность ослабить бдительность представилсь только в общаге — но недосып сказывался на работе, и проводить вместе всю ночь в гостиной или на кухне они уже не могли.       Чимину было неудобно за собственные мысли, но мемберы его, порой, раздражали. Особенно Тэхён, который лип по любому поводу. Впрочем, они жили втроём в одной комнате — разумеется, у него всегда были вопросы.       К вечеру, когда ребята разобрали чемоданы, почти без ссоры распределили стирку и приняли душ, было решено собраться в гостиной.       Каждый занимался своим делом — Хосок с Намджуном выбирали, что посмотреть, Юнги взялся помогать Сокджину готовить. Тэхён избрал в качестве жертвы Чонгука, решив показать ему все мемы, которые пропустил из-за работы.       Телефонный звонок, раздавшийся в относительной тишине комнаты, заставил Чимина вздрогнуть. На экране мобильника высветилось имя Тэмина, но вместо привычного дружелюбного голоса Пак внезапно услышал тихие, сдавленные рыдания.       — Джонхён-а… нашли… м-мёртвым, — едва проговорил Тэмин сквозь всхлипы.       По телу прошлась волна холода, а затем Чимин словно окаменел.       — ЧТО?! — выпалил он, закусив губу от ужаса.       Слова будто рвались из его горла с невыносимым усилием. В реальность вдруг стало почти невозможно поверить, но интуиция и странная тяжесть, скопившаяся в груди ещё со вчерашнего дня, пронзили разум Чимина насквозь.       Он сразу понял: это не ошибка, нелепая шутка или чья-то злая выдумка.       Тяжесть утянула душу куда-то в пятки — на её место довольно скоро пришла пустота. Прошло несколько секунд — на том конце раздавалось тяжелое дыхание Тэмина. Пак не знал, что сказать, и обвёл беглым взглядом всех присутствующих в гостиной. Никто не обратил на него ровным счётом никакого внимания.       Никто, кроме Чонгука, который уже некоторое время не слушал Тэхёна, изучая Пака напряжённым взглядом.       Чимин, словно на автомате, резко встал с дивана и направился на выход из комнаты. Справиться с нарастающей паникой и продолжить разговор на крыше, показалось ему хорошей идеей. Но холодный воздух улицы будто обжёг лёгкие, и каждый вдох теперь давался всё труднее. Кругом стояла тишина — лишь отдалённый шум города пробивался сквозь холодный декабрьский воздух. Чимин перехватил телефон обеими руками, будто боялся, что потеряет его. Или потеряет контакт с Тэмином, который на другом конце линии разрывался на части. Едва слышные рыдания были прерывистыми, но между ними пробивались отдельные слова, хотя смысл был ясен и без них.       — Тэмин… где ты сейчас? — голос Чимина дрожал, собственное сердце сжалось от чужой боли.       — Д-дома, — друг едва связывал слова. Он то пытался подавить рыдания, то снова срывался в тихий скулёж. Волна отчаяния захлёстывала раз за разом. — Он… Джонхён… Чимин, его… больше нет… Как это возможно?       Пак закрыл глаза, стараясь хоть немного сосредоточиться и удержать равновесие на этой тонкой грани между реальностью и шоком. Он знал, что должен быть сильным, хотя бы сейчас, для Тэмина.       — Как… как это случилось? — сдавленным голосом уточнил он, хотя каждый вопрос причинял такую боль, будто он рвал свои же раны.       — Я не знаю, — простонал Тэмин. Его голос звучал так, словно он вот-вот потеряет контроль окончательно. — Никто не знает… Его нашли в квартире. Он… оставил… оставил мне письмо… Чимин-а... Что же делать?       Каждое слово Тэмина звучало как удар молотом по сознанию Пака, в них будто таилось что-то, чего он не хотел понимать, и от этого становилось ещё страшнее. Он стиснул зубы, чувствуя, как глазам резко стало горячо.       — Мне страшно… — вдруг выдохнул Тэмин. — Почему… Почему он так поступил, Чимин?! Почему он оставил меня? Из-за того, что я назойливый?!       Эти слова окончательно сломали в груди какой-то барьер. Пак знал, что должен что-то ответить, утешить, но в голове сейчас не было ни одной здравой мысли, только сплошной комок боли и растерянности.       — Тэмин… я… Я приеду к тебе, слышишь? Я уже еду! Ты не один, я скоро буду рядом! Подожди, я скоро! Отправь адрес и код квартиры! — произнёс он срывающимся голосом, не задумываясь о том, как и когда доберётся до него. Это был единственный ответ, который он мог дать — быть рядом, как бы тяжело не было ему самому.       На том конце линии Тэмин замолчал на мгновение, будто его немного успокоили эти слова. Пак сам едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. Через несколько минут на телефоне высветилось сообщение с локацией и цифры.       Спустившись с крыши, Чимин встретил уже несколько встревоженных взглядов. Пришлось остановиться, чтобы отдышаться. Ребята ждали ответа — стало очень тихо, Пак, заикаясь, отчаянно пытался подобрать слова, чтобы сообщить о трагедии.       — Джонхён… покончил с собой… — губы дрожали от внутреннего напряжения. Вокруг Чимина сформировалась тяжёлая, почти давящая на голову тишина, которую никто не осмеливался нарушить.       Он понимал, что из всех присутствующих только Чонгук знал истинную глубину отношений Тэмина и Джонхёна, но объяснить это остальным не представлялось возможным. Особенно сейчас. Каждое слово давалось с трудом, они будто оставляли на сердце невидимые раны.       — Я должен поехать к нему, он там один… он нуждается в ком-то рядом, — наконец, выдавил Чимин. Его голос дрожал, и, наверное, было заметно, как ему тяжело говорить. Чонгук смотрел пристально, пытаясь перехватить взгляд, будто хотел что-то спросить, но не решался, и только стиснул кулаки.       — Какой ужас… — первым голос подал Хосок. Он схватился за телефон и принялся там что-то печатать.       — Компания уже выступила с заявлением? — серьёзно уточнил Юнги, отключая плиту. — Ты должен быть осторожен. У дома, вероятно, соберётся куча репортёров.       — Не знаю… Я поеду, чтобы он сам не натворил дел! — Чимин кинулся в коридор.       Он надеялся, что его не будут удерживать, но на всякий случай торопился изо всех сил. Лишь в такси, осознав, что ребята его так легко отпустили, Пак задумался о Чонгуке. Взгляд парня говорил краше любых слов — шок, неверие в происходящие и тотальный ступор.       Наверное, также себя чувствовал и Тэмин, узнав, что любимый человек решил расстаться с жизнью?       Мысли о схожести их отношений иногда приходили Чимину в голову, но он отчаянно гнал их прочь. Тэмин и Джонхён встречались гораздо дольше и были совершенно другими людьми.       Это нельзя сравнивать вот так.       «Он умер. Его больше нет».       Паку стало холодно, несмотря на тёплый пуховик и работающую в салоне такси печку. Недавно в Сеуле выпал первый снег, но он быстро растаял, оставляя на дорогах наледь. До дома Тэмина пришлось добираться без малого час, с учётом пробок.       Тот действительно скинул ему правильный адрес. Чимин про себя молился, чтобы с другом ничего не случилось, потому что понимал, какой он. Слишком эмоциональный — Пак и себя мог назвать таким же. При мысли, какую боль Тэмин сейчас испытывает, все внутренности словно скручивались в тугой узел.       Чимину повезло — при входе не оказалось ни репортёров, ни случайных прохожих. Такси беспрепятственно заехало на территорию жилого комплекса после проверки охраной и остановилось возле подъезда. Коротко поблагодарив водителя, Пак буквально вывалился на улицу, споткнувшись на ровном месте. Его трясло.       Дрожащие пальцы с трудом набрали код в лифте и возле квартиры. Он даже успел усомниться, что Тэмин написал его правильно.       В прихожей царил уютный полумрак — было тихо. Пак прислушался, на ходу стаскивая кроссовки и скидывая пуховик прямо на пол.       — Где ты? — крикнул он в темноту, пытаясь сориентироваться.       — Тут… — вслед за этим послышался глухой стон, и Чимин ринулся на звук.       Он обнаружил Тэмина на полу в гостиной, лежащим возле белого кожаного дивана. Мгновенно подхватив с бортика декоративную подушку, Пак подложил её под чужую голову. В руках у друга всё еще был мобильник — пальцы пришлось разжимать силой. Глаза Тэмина сильно опухли от слёз, он был очень бледным и в целом выглядел болезненно.       — Тише-тише…       Видимо, сообразив, что теперь не один — Тэмин завыл чуть громче, находя руку Чимина, и вцепился в неё крепким хватом.       — Тише, я рядом… — Пак устроился поудобнее, а вскоре аккуратно перенёс голову друга к себе на колени вместе с подушкой.       Тот не произнёс ни слова. Только прерывисто дышал и плакал, но уже без слёз. Рыдания вырывались из груди будто клочками, пока хватало кислорода. Чимин осторожно гладил чужие спутанные волосы, ритмично приговаривая, что он здесь. Он рядом.       Вскоре Тэмин притих, и, кажется, забылся тревожным сном. Убедившись, что его дыхание выровнялось, Пак позволил себе оглядеться — гостиная освещалась приглушённым светом одного небольшого светильника. Здесь было чисто и приятно пахло. Над электрическим камином на стене висело несколько фотографий — даже не приглядываясь, можно было различить на них других мемберов, Тэмина с какими-то людьми, вероятно, с родителями. А ещё Джонхёна. Одно единственное фото выделялось — там были они вдвоём, судя по всему, где-то на отдыхе. Чимин разглядел широкие улыбки и поёжился, решив, что Тэмина будет лучше отнести куда-то на кровать.       Возможно, стоило вызывать врача? Связаться с компанией? Было странно, что они не вышли на связь первыми. Может, ещё не отошли от шока?       Впрочем, если человека обнаружили мёртвым, значит, в дело уже вмешалась полиция и скоро сотрудники будут здесь, как минимум, чтобы взять показания.       Чимин аккуратно привстал и медленно подтянул Тэмина к себе на руки. Тот был лёгким, словно пушинка — или это Пак вдруг где-то набрался сил для рывка?       Пока они шли из гостиной в сторону просторного коридора, он увидел ещё несколько фотографий и вещей, которые, возможно принадлежали Джонхёну или им обоим. Решив, что спрячет всё подальше на обратом пути, Чимин отыскал взглядом спальню. К счастью, внутри не было ничего, кроме гигантской постели и панорамного окна, из которого открывался вид на широкий проспект.       Уложив Тэмина на подушки, Пак подошёл к окну и прислонился к нему лбом.       Он не запомнил, сколько стоял, не двигаясь и глядя на ночной город, который казался чересчур спокойным в свете уличных фонарей с высоты. В голове всё смешалось: ошеломление от новости о смерти Джонхёна, страх за Тэмина, который сейчас лежал без сил на кровати позади, и глухая боль за собственные, казалось бы, нерушимые отношения.       Он вдруг отчётливо увидел Джонхёна, который, несмотря на их редкие встречи, всегда казался Чимину невероятно сильным и светлым человеком. Как же так получилось, что никто не заметил, когда ему стало плохо?! Как Тэмин мог такое допустить?!       Внутри не находилось ответа, вместо этого там нарастали лишь беспомощность и страх, и всё, что произошло с Джонхёном, словно обрушивалось на Чимина с новой силой.       Пак не знал, как поступить, как утешить Тэмина, как успокоить собственные мысли. Только недавно он сам себе говорил, что в их с Чонгуком жизни всё наконец-то стало на свои места.       Мысли о нём вновь затопили сознание.       Чимин привык к присутствию Чонгука, к этому мягкому, тёплому свету, который наполнял его жизнь, когда они находились рядом. Этот человек был не просто коллегой по работе или близким другом. Он стал частью его мира, частью мыслей Пака. Они будто дышали одним воздухом на двоих. Но этот неожиданный страх, что и Чонгук может также погрузиться в темноту, если что-то пойдёт не так, теперь не отпускал его.       Глядя на бескрайний, безразличный и погружённый в ночь город, Пак вдруг остро осознал, как всё это хрупко. Их с Чонгуком отношения были чем-то сокровенным, они старались скрывать связь ото всех. Как и Тэмин с Джонхёном. Но эта сокровенность теперь пугала Чимина больше, чем он мог признать. Что, если их с Чонгуком история тоже однажды придёт к такому концу? Что если они, поглощённые карьерой и своими собственными демонами, больше не смогут поддерживать друг друга?       Страх потери, внезапно отчётливо накативший на разум, парализовал его. Что если однажды их отношения тоже окажутся на грани? Что если жизнь не даст им возможности всё исправить?       Эти вопросы терзали его, и он не мог найти ответов. Грудную клетку распирали тревога и ощущение безысходности, которое, казалось, с каждым мгновением становилось всё сильнее.       Пак очнулся от телефонного звонка. Пошарив в карманах, он извлёк собственный мобильный и увидел аватарку Юнги.       — Алло? — его голос сел, пришлось прокашляться.       — Мы видели новости. Они уже выступили с частным заявлением по внутренним каналам. Ребят из его группы должны собрать в агенстве, за Тэмином выехала машина… — Шуга говорил спокойно, почти без эмоций.       — Но он не сможет никуда поехать! — Чимин испуганно обернулся.       Тэмин лежал на кровати в той же позе, что он его оставил. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, глаза были закрыты.       — Почему? — поинтересовался Юнги.       — Понимаешь… Чёрт, — Пак осёкся. — Они с Джонхёном… В общем они были вместе.       — Блядь, — Юнги выругался.       Послышался звук чиркающей зажигалки. Чимин сообразил, что Юнги на крыше, и, вероятно, находится там один.       — Это плохо. Очень плохо, — сухо произнёс он. — Ты как?       — Нормально, я уложил его в спальне, — Чимин отошёл от окна и его неожиданно повело в сторону, будто пьяного.       — Дождись работников. Объясни им ситуацию и езжай домой, — попросил Юнги. В его голосе отчётливо слышалась тревога.       — Что я им скажу? — Чимин закусил губу, переходя на шёпот. — Что Тэмину стало плохо?       Юнги помолчал, затянувшись. Чимин услышал, как он выдохнул дым, и представил хёна стоящим на крыше, всё таким же невозмутимым и спокойным, каким привык видеть.       — Скажи им… что Тэмину нужна поддержка, — наконец произнёс Юнги с усталой решимостью. — Они должны понять, что сейчас не время заставлять всех выступать с какими-то заявлениями. Если надо — я сам поговорю с его агентством.       — Спасибо, — прошептал Чимин, ощущая облегчение от того, что кто-то понимает его тревогу. Слишком много всего навалилось. В какой-то момент казалось, что ситуация вышла из-под контроля, и он не сможет с этим справиться. — К-как остальные?       Он поймал себя на мысли, что не в силах спросить о Чонгуке.       — Остальные в порядке, — ответил Юнги после короткой паузы, кажется, уловив скрытый вопрос. — Намджун о чём-то толкует с менеджерами, Хоби пытается держать всех в хорошем настроении. Ты знаешь, как он умеет… А Чонгук… он переживает, — Юнги говорил спокойно, но Чимин ощущал в его словах тёплую, невыраженную заботу.       На мгновение к горлу подступил ком. Паку хотелось спросить больше, узнать, что именно делает Чонгук, как он выглядит, волнуется ли, но затем он осознал, что это бы только усложнило ситуацию.       — Пусть… пусть просто не переживают, окей? — выдавил Чимин, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё тряслось.       — Эй, сам там держись, ладно? — голос Юнги прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Мы с ребятами рядом, если что. Только возвращайся поскорее.       Чимин сжал телефон в руке и кивнул, словно Юнги мог его видеть. Затем снова взглянул на Тэмина, который лежал тихо и будто бы спокойно.       — Я побуду тут, пока не приедут люди, — ответил Чимин. — Я не могу его сейчас оставить.       Сбросив вызов, Пак обнаружил шесть пропущенных от Чонгука. Оказывается, он не слышал звонков, пока стоял возле окна и размышлял? Сжав зубы, он смахнул уведомления, словно пытаясь одновременно с этим заглушить собственные чувства. Неужели он настолько погрузился в свои мысли, что ни хрена не слышал? В голове тут же пронеслись образы обеспокоенного Чонгука, который, должно быть, сходил с ума от тревоги.       Он не мог позволить себе слабость думать о нём.       Его взгляд упал на Тэмина, который, казалось, мирно спал, тихо вздыхая на фоне тишины, наполнявшей комнату. Чимин присел на край кровати, протянул руку и, колеблясь, погладил друга по руке. Ему хотелось что-то сказать, выдохнуть хоть пару слов, но грудь опять предательски сдавило.       Пака терзали вопросы, которые он боялся задать себе самому. Образы прошлых месяцев пронеслись перед глазами — они с Чонгуком, бродящие по улочкам Сибуя, словно никто в мире не знал об их существовании, они, целующиеся в парке, под бескрайним небом со следами причудливых облаков. Спящий Чонгук, его рука на талии Чимина, неосознанные прикосновения, подарившие столько уверенности и тепла… Редкие моменты свободы, когда они могли позволить себе не быть айдолами и частью большой группы, а просто оставаться собой. Всё это ещё вчера казалось живой и надёжной частью их отношений. Но теперь, на фоне трагедии, Чимину с трудом верилось, что эти события вообще имели место.       Он вспомнил их вечерние разговоры в общаге, когда Чонгук серьёзно обсуждал с ним планы на будущее, и как он сам, уставший после съёмок, знал, что должен ответить, но сознательно избегал этой темы.       Чимин пытался затыкать дурные мысли, будто убеждая себя, что у них получится всё совмещать. Ведь были же ночи, когда они возвращались домой из студии и на несколько часов забывали, кто они для этого мира? Были моменты, когда наедине всё было по-другому — когда для них не существовало сцен, требований и камер?       Чонгук был готов отдать всё ради их отношений, он старался подстроиться, подождать, поддержать. А Чимин оказывается будто держал руку над кнопкой «выход», боясь, что если однажды всё рухнет, он уже не сможет собрать осколки. Ведь одно дело — делить вместе радость, и совсем другое — держать друг друга на плаву в водовороте чужих ожиданий и бесконечных обязательств.       Но после сегодняшней ночи, после того, что произошло с Джонхёном, всё стало ещё сложнее.       Чимин вышел из спальни, чтобы налить себе воды. Глаза вдруг скользнули по журнальному столику, на котором лежал разорванный конверт с логотипом известной курьерской службы. Он был пуст, но содержимое нашлось под диваном.       Пак развернул смятый комок бумаги дрожащими пальцами, уже не обращая внимание на сухость в горле. Ноги будто приросли к полу, пока взгляд блуждал по строчкам. Казалось, Пак слышал текст чужим голосом.       Джонхён писал, что долго пытался найти выход, но тьма окутывала его всё сильнее с каждым днём. Он чувствовал себя словно в ловушке, как будто душа захвачена какой-то невидимой силой, которую он не может победить. Он описывал эту боль — медленную, незримую, которая разъедала изнутри и в любой момент могла поглотить его. И несмотря на всю свою любовь к сцене, к музыке, к людям, Джонхён чувствовал себя потерянным. Чужим. Он признавался, что проживает каждый день, притворяясь кем-то, кем не является. И не знал, как продолжать, когда снова приходилось надевать маску, скрывая истинные чувства за фальшивой улыбкой.       «Ты был моим светом, — писал Джонхён, — единственным счастьем, которое давало мне силы держаться. Прости меня за то, что я решил уйти. Ты заслуживаешь свободы и счастья, не утяжелённого моей болью. Я не хочу, чтобы ты тонул вместе со мной в этой тьме. Прошу, продолжай сиять. Твоя улыбка освещала мой путь, и я надеюсь, что однажды, когда боль утихнет, ты сможешь снова улыбаться по-настоящему. Знай, что я всегда буду рядом. Живи, Тэмин. Ты сильнее, чем я когда-либо был».       Пак услышал писк электронного замка на входной двери, и обернулся, как в тумане спрятав смятый лист бумаги с письмом в карман.       Его трясло, слёзы текли по щекам бесконтрольно — он отвечал на вопросы менеджеров и полиции невпопад. В конце концов, над ним сжалились и отпустили, предложив отвезти домой. Он только попросил, чтобы с Тэмином обошлись помягче, и, кажется, умолял связываться с ним по любому поводу, а потом плакал всю дорогу до общаги.       Чимин не смог справиться с нарастающим чувством страха, когда увидел Чонгука в дверях общежития. Ему казалось, он с каждым шагом погружался в собственные сомнения и тревоги ещё сильнее. Чонгук подошёл ближе и сдержанно, но с выражением глубокой озабоченности на лице, протянул руку, чтобы поддержать Пака.       Тот отшатнулся, будто прикосновение обожгло.       Он не мог видеть Чонгука сейчас — слишком много напоминаний, слишком много страшных мыслей. Сходства. Параллелей. Джонхён ушёл, оставив позади свою боль, и Чимина захлёстывал иррациональный страх: а если с ними тоже случится что-то непоправимое?       А если их любовь станет таким же бременем, как это случилось у Джонхёна с Тэмином?       — Я… я сам, — попытался выдавить Чимин, отступая в сторону, но ноги не послушались, и коридор словно поплыл перед глазами.       Едва удержав равновесие, он почувствовал руку Юнги на своём плече — надёжную, поддерживающую, не требующую объяснений. Чимин знал, что Чонгук смотрит. Чувствовал его немой вопрос собственной кожей, но его сердце сжималось от тяжёлого осознания, что он не может быть рядом с ним.       Не сейчас. Не так.       «Я не хочу, чтобы ты тонул вместе со мной в этой тьме».