Tell Me No

У Хэллоуинских вечеринок Хонджуна и Хва всегда была тема. В прошлом году — Disney, а в позапрошлом — Dreamworks, тогда Юнхо и Минги оделись, как Тулио и Мигель, и их эпичная схватка на мечах закончилось разбитой лампой, растяжением лодыжки и случайной пиньятой. Минги все ещё убежден, что тарелка с конфетами разбилась сама по себе, а не из-за его увлеченной работы мечом, но Сонхва, наверное, до сих пор сомневается в этой версии. В любом случае, Сонхва запретил приносить оружие, и на их план пойти в костюмах Крюка и Питера Пэна в следующем году было громко и единодушно наложено вето. В итоге они решили прийти в образах Эльзы и Анны. В этом году тема — «Ревущие двадцатые», потому что у Хонджуна какая-то гиперфиксация на «Острых козырьках» последнее время. Минги не то чтобы очень хотел проводить вечер с кучей других людей, пока Юнхо будет стоять там в подтяжках и кепочке газетчика, выглядя настолько же восхитительно, насколько и неприкасаемо. Он не хочет наблюдать за тем, как, может быть, Юнхо будет с кем-нибудь заигрывать, а потом, может, потащит кого-нибудь домой. Только…ну, в последнее время он таким не занимается. Как Минги понял, с той ночи, что они поссорились. Он не знает точно, но и спрашивать не хочет, потому что, во-первых, он бы выглядел слишком заинтересованным в чужой личной жизни, а он, вообще-то, изо всех сил старается вести себя невозмутимо и не просить о большем, чем Юнхо готов ему, и во-вторых, он боится, что именно его маленький мерзкий комментарий о “шлюшьей фазе” заставил Юнхо остановиться, и он ненавидит себя за это. В любом случае, Юнхо перестал ходить на свидания. Но он не перестал сводить Минги с ума. На прошлой неделе, например, они валялись на диване, смотря телевизор. Это был абсолютно нормальный вечер, или хотя бы сколько-нибудь был похож на нормальный, чего не было так давно. Минги большую часть своего внимания обращал на сериал, потому что он оказался забавным и милым, и не задумываясь перебирал волосы Юнхо, когда Юнхо склонился набок и уложил голову ему на колени. Минги все ещё не уверен, как так вышло, что его член оказался во рту Юнхо, втягивающего вокруг него щеки, двигаясь вперед и назад, чтобы взять Минги полностью, плоско прижимаясь языком к вене внизу. Минги кончил смущающе быстро просто наблюдая за тем, как Юнхо терся о диван. Юнхо принял все, легко проглотил и когда Минги решил помочь ему в ответ, Юнхо был настолько возбужден, что кончил так же быстро. Они целовались в лифте, дрочили друг другу в душе, и в один из дней он трахал Юнхо у стены в коридоре, пока он буквально рыдал. Он не знает, как долго еще сможет позволять своему телу получать то, чего оно хочет, отказывая своему сердцу в шансе на то же самое, но он знает, что если он попытается добиться и того, и другого, в итоге останется ни с чем. И теперь эта вечеринка. Минги всеми силами избегает алкоголя, чередуя колу со сливочным пивом, которое Сонхва приготовил по рецепту из пинтереста. Как Минги понял, это просто крем-сода с ирисками и взбитыми сливками сверху, но это чертовски вкусно и Минги наливает себе уже третью порцию, когда сзади появляется Юнхо. Он танцевал с Уёном и Саном, его лицо горит милым розовым цветом, так красиво, что Минги уже почти собирается его поцеловать, прежде чем может остановить себя. Чтобы скрыть свою тупость, он предлагает Юнхо глоток своего напитка и молится, что никто ничего не заметил. Юнхо не отказывается:– Ух, хорош, – бормочет он и отдает стакан обратно, – Ром даже не чувствуется. – Ром? – удивленно спрашивает Минги. Юнхо кивает: – Хва сказал, что рецепт был безалкогольным, но он нашел сливочный ром в магазине, его и добавил. Минги ставит свой стакан на стол: – Упс…– говорит он смущенно. Глаза Юнхо прищуриваются, когда он смеется:– Сколько ты выпил? – Этот был третий за…последние десять минут. Я вообще-то не хотел пить сегодня, – говорит он, дуя губы. – Почему? – спрашивает Юнхо и, когда Минги краснеет, его улыбка становится какой-то хищной, – Ты же знаешь, я бы тебя остановил, если бы ты захотел сделать что-то слишком…безумное, – он указывает головой в сторону гостиной, – Джунни предложил нам отдельную комнату, если мы захотим просто остаться. Расслабься и повеселись, – он протягивает ладонь, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо Минги, его улыбка немного тускнеет, – Серьезно. Если ты правда не хочешь пить, все в порядке, но если ты хочешь, то тебе стоит…эм, – он снова убирает волосы Минги назад и проводит большим пальцем по его щеке, – Тебе стоит разрешить себе то, чего ты хочешь. «Я хочу тебя,» думает Минги, «Я хочу, чтобы ты чувствовал ко мне то же самое». Он улыбается и надеется, что улыбка не выходит такой же грустной, каким он внезапно себя почувствовал, а затем поднимает свой стакан и пьет. Он танцует со своими друзьями, и он танцует с Юнхо, и он старается держаться на правильной стороне, где он совсем немного пьяный. Он следит за тем, чтобы они оба что-нибудь съели, и в целом он чувствует себя довольно хорошо в тот вечер, но начинает играть медленная песня. Он отклоняет пару предложений и стоит у черного Хэллоуинского дерева, наблюдая за остальными. – Посмотри, какие милые, – говорит Юнхо, появляясь из-за спины, укладывая свой подбородок на плечо Минги, указывая на Хонджуна и Сонхва, медленно двигающихся в такт музыки, льющейся из колонок. Руки Сонхва обвиты вокруг Хонджуна — его ладони мягко лежат на его спине, как будто он держит что-то бесконечно для него драгоценное. Щека Хонджуна покоится на его плече, глаза закрыты и маленькая улыбка растеклась по его лицу. Они выглядят счастливыми. Они выглядят правильно. Минги одновременно рад за них и ему ужасно грустно. Руки Юнхо обвиваются вокруг него, покачиваясь вместе с ним в томном ритме. – Как ты думаешь, они уже поняли? – шепчет он рядом с ухом Минги. Его дыхание щекочет чувствительную кожу, покрывая мурашками. – Поняли…что? – Минги трудно сосредоточиться из-за внезапного прилива желания, захлестывающего его. Юнхо оставляет поцелуй рядом с его ухом. – Что они влюблены, – он мягко смеется, – Это очевидно всем, кроме них двоих. Минги не хочет говорить об этом, поэтому вместо ответа он вздрагивает и поворачивается, чтобы носом уткнуться в щеку Юнхо. Он не хочет думать о Джуне и Хва, или о любви, или о чем-либо, отдаленно напоминающем о ней. Он просто хочет Юнхо, как угодно, как у него получится. Он покрывает челюсть Юнхо поцелуями, получая сдавленное мычание в качестве вознаграждения и это заставляет все его тело вспыхнуть желанием и предвкушением. – Ты говорил, что у нас есть комната? – шепчет он. Юнхо берет его за руку и ведет подальше от вечеринки, по небольшому коридору. Спальни отделены друг от друга ванной и запасная оформлена в синих и зеленых тонах, очень мягко и приветливо. Он оборачивается, чтобы закрыть дверь и как только они оказываются внутри, тянется к Юнхо, но он его опережает. Он берет лицо Минги в ладони осторожно, опускает голову, чтобы поцеловать его мягко и медленно. Никакой спешки, безрассудного срывания одежды, или грубых и нетерпеливых прикосновений. Только они двое, переплетенные друг с другом, целующиеся так, словно мир вокруг остановился и у них не осталось выбора. Медленные, шелково-мягкие прикосновения, пальцы, легко бегущие по коже, тихие вздохи, проглатываемые плавящими кожу поцелуями. Юнхо опускает его на кровать, одной рукой придерживая его затылок, другой поглаживая его челюсть, оставляет поцелуи на его губах, его щеках, его носу и присаживается между ног Минги. Минги чувствует, как в его животе распускается длинный, медленный завиток вожделения, и мирится с ним, выдыхая имя Юнхо. Он чувствует себя желанным и обнеженным, когда Юнхо медленно расстегивает его рубашку, пуговицу за пуговицей. Он целует каждый сантиметр кожи, обнажая ее, пока Минги не превращается в дрожащее, скулящее месиво. Его член напрягается под облегающими брюками от костюма, когда Юнхо прокладывает себе путь вверх от живота, к груди, к шее, вырывая из него тихие стоны удовольствия без особых стараний. Юнхо снова оказывается между его бедер, приятно надавливая во всех правильных местах. Ладони Минги поднимаются, чтобы зарыться в волосах Юнхо, притягивая его для очередного поцелуя и Юнхо не может ему отказать. Губы и языки медленно скользят, постепенно распаляя желание, вместо того, чтобы позволить ему в мгновение захлестнуть себя полностью и даже когда Минги накрывает удовольствие, разрастаясь внутри, Минги понимает, что в этот раз все иначе. Что-то сдвинулось, каким-то образом изменилось. Его сердце переворачивается в груди, ускоряясь, когда первый тревожный звоночек звучит у него в голове. «Как ты думаешь, что бы он почувствовал, если бы узнал, что ты врал ему так долго?» Юнхо целует его глубже, прижимая к матрасу и громко выдыхает, когда их члены потираются друг о друга. «Чего ты так боишься, Минги?» Минги выгибается к поцелую, пытаясь вытеснить эти чертовы мысли из своей головы ощущениями. «Как ты думаешь, они уже поняли? Что они влюблены?» Минги возится с пуговицами рубашки Юнхо, сейчас он нетерпелив, жаждет безумной, неистовой энергии, что была раньше,потому что, кажется, именно это каждый раз сдерживало эти ебаным тупые мысли, не давало его ебаному здравому смыслу заговорить под натиском удовольствия. Юнхо, кажется, улавливает его настойчивость и целует его глубже, постанывая ему в рот, когда Минги прижимается к нему, ища трения, ища забвения. Юнхо разрывает поцелуй, мягко обхватывая щеки Минги ладонями. Его взгляд мягок, когда он смотрит на Минги. «Как долго, по-твоему, протянет наша дружба, если он узнает, что я влюблен в него?» – Откажи мне, – шепчет Юнхо, медленно потираясь носом о нос Минги, его глаза широкие и темные. Минги прикрывает глаза, делая глубокий вдох. – Нет, – говорит он, – Нет. Я так больше не могу, – он смотрит на лицо Юнхо, застывшее над ним в шоке и безрадостно улыбается. У него внутри все ноет, как будто он обнажился под арктическим ветром. Он разрушил все, все, – Я люблю тебя, – шепчет он, осторожно толкая плечи Юнхо, пока он не оказывается на боку, позволяя Минги встать, все ещё смотря на него в тяжелой тишине, – Я не хотел, но…да. Прости меня.