Ярость внутри нас

Эйгон недоволен. Её младший брат сидит на стуле с мрачным выражением лица, отгоняя грозными взглядами каждую осмелившуюся подойти к нему леди. Эйгон походит на нахохлившегося воробушка своими надутыми щеками и растрёпанными волнистыми волосами, которые он категорически отказывается отрезать. Сидящий рядом Эймонд странно поглядывает на брата, но не кажется удивлённым поведением старшего из них. Средний из принцев, в отличие от Эйгона, сейчас выглядит презентабельно и довольно. Его отросшие волосы, ухоженные и мягкие, в свете свечей поблескивают белым золотом. А глаза Эймонда, обращённые на старшего брата, чуть ли не закатываются. И по плотно сжатым губам Эйммия может видеть, что он тоже чем-то недоволен. «Но чем? — думает принцесса, когда ещё один из поздравляющих лордов отходит от её с Деймоном стола. Они сидят в центре, а место сбоку от них занимает король, которому королева сейчас подаёт кубок с вином. — Им не нравится моя свадьба? Но это странно. Они не казались столь недовольны, когда узнали эту новость», — продолжает размышлять Эйммия. — Цирк, — фыркает Деймон, привлекая внимание задумавшейся жены. Порочный принц сидит с прямой, отточенной осанкой, а его зоркие глаза плавно опускаются на племянницу, как-то странно поблескивая. До этого бледно-лиловые, они темнеют, в свечах отдавая мрачным фиалковым. Эйммия даже мысленно удивляется этому, ведь обычно тёмный цвет принадлежал в их семье ей. Но вот интенсивность этого взгляда, да и смысл, что кроется в нём…. Даже не понять, хорошо это или плохо? За маской, что вырезана болью и кровью на лице Деймона, едва можно увидеть истинные эмоции, если он того сам не желает. Принцессе это не нравится, хотя ей не привыкать, что всё идёт не по её хотению. Мия приподнимает бровь, с нежной улыбкой наклоняясь к дяде, и отводит задумчивый взгляд от младших братьев, уделяя внимание мужу. Её заплетённые в валирийскую причёску волосы от лучей горящих во всём зале свеч сияют серебром — редким оттенком даже в их семье. — Что же тебя развеселило? — невзначай задаёт вопрос принцесса, не опуская уголков губ. Взгляды дяди и племянницы встречаются. Переливающий в тёмно-лиловый дерзкий мужской и ласково-фиалковый женский, с невинностью смотрящий на него. — После свадьбы мы должны были завершить наш брак, но мой брат резко решил, что мы должны присутствовать на пиру. — Порочный принц склоняет голову набок, ненадолго переводя взгляд с Эйммии на заполненные лордами и леди столы, прежде чем снова встретиться с ней глазами. — Каждый из нас знает, что я всё равно заполучу тебя. Уголки губ девушки раздражённо дёргаются вниз, и тем самым она безмолвно высказывает недовольство словами, что услышала. Мия бы прищурилась, однако надоедливые взгляды сестры начинают выбешивать, стоит вновь обратить на неё внимание. Маску благочестивой, радостной невесты терять нельзя. Деймон молча смотрит на Эйммию, ожидая какой-либо реакции. Наверное, ему скучно, либо он хочет поговорить с супругой и напомнить ей, что он мог бы сейчас с ней делать, если бы король не распорядился по-другому. Последний вариант Мии больше по вкусу, но этого она ему не скажет. Не после его слов, сумевших пробудить ожидающего её дракона. — Если я позволю заполучить себя. — Голос Эймми твёрд и непоколебим, он остаётся ласковым, но любой не глухой идиот поймёт, что сумел затронуть опасную тему, совсем не понравившуюся принцессе. Глаза принца порочно сверкают. Он чувствует вызов. Деймону это нравится, и его ухмылка становится шире. — Как скажешь, солнечная Мия, — насмешливо произносит брат короля, взглядом окидывая её алое платье, сшитое специально для пиршества в честь их свадьбы. Ей хочется тяжело сглотнуть и сжать бёдра. А также позволить своему гневу вырваться на свободу и, подобно Вермитору, окатить золотым пламенем объекта своего недолгого раздражения. Но Мия молчит, слабо дёргает бровью и отворачивается от мужа. «Терпение, Эйммия, терпение — это благодетель. Оно никогда не бывает лишним». Она приветствует очередного подошедшего к ним лорда, что был приглашён на праздник, и вместе с Деймоном благодарит за поздравления с таким чудесным событием. Разговоры с разными лордами и леди почти не отличаются друг от друга, только некоторые могут истолковать что-то по-своему мудрое и приятное, чтобы Эйммия запомнила это. Но диалог с Анвином Пиком Мия запомнит надолго — и не из-за самого мужчины, а из-за тех слов, что будут сказаны после всех льстивых предложений. — Дом Дракона снова крепнет, — со странной интонацией протягивает Деймон, внимательно наблюдая за учтивым лицом Анвина Пика. И Эйммия сразу же начинает более внимательно прислушиваться к диалогу между мужем и новым главой дома Пиков. Лицо лорда не дрогнет, оно остаётся всё таким же холодно вежливым, однако Мия, не сдерживаясь, прищуривает глаза, когда кадык мужчины дёргается, а взгляд тускнеет. Девушка не опускает дружелюбной улыбки, когда её отец резко решает присоединиться к их разговору: — Золотые слова, младший брат. — Король кашляет, тяжело дышит, а его больной глаз морщится, но это не мешает ему начать говорить сквозь боль. — Дом… Таргариенов вновь обрастает! — неожиданно громко говорит он, и все разговоры в зале становятся тише. Каждый по-своему обращает внимание на королевский стол. Алисента, с неодобрением посмотрев на мужа, собранно улыбается. Взгляд падчерицы падает на неё. Королева, что одета в тёмно-зелёное платье, кивает на слова короля, не теряя грации. Её шоколадные глаза распахнуты, губы вырисовывают радостную улыбку, и сама она сидит с прямой спиной, впиваясь пальцами в бокал с вином. — Мой муж прав. И слова моего деверя как никогда точны. — Деймон хмыкает, когда королева говорит это, но не перебивает, прислушиваясь к её словам и словно готовясь к нападению с её стороны. — Уверена, что боги будут благосклонны к нашей принцессе и в скором времени появятся новые представители дома Таргариенов. — Алисента кладёт ладонь на спину мужа и слегка поглаживает её, закончив свою речь. Королева прекрасно подобрала нужные слова, чтобы те понравились и семье мужа, и всей знати. И несмотря на то, что хорошие чувства к мачехе в будущем способны помешать ей, Эйммия всё равно не может не уважать Алисенту за её хладнокровие и умение не терять достоинство в любой ситуации. Этому Мия и сама научилась у королевы. — Благодарю, королева, за добрые слова. Эйммия благодарно улыбается мачехе, чьё отношение к ней никогда не было отрицательным, и кивает. Шершавые ладони Деймона находят её колено и жёстко сжимают. «Могут остаться синяки», — вздыхает Мия, никак не мешая дяде трогать её. Она знает — Порочному принцу сложно быть ласковым и нежным. Он привык доказывать слова действиями, не всегда правильными в глазах слабого короля и честного, сильного десницы. «Но что принц старался показать этим действием?» Мысль не успевает развиться, как и предположения Мии, ведь лорды и их леди уходят и начинает играть музыка. Король взволнованно хлопает в ладоши, при этом чуть не разлив на себя вино, и громко, насколько это возможно в его состоянии, провозглашает: — Первый танец мужа и жены! Музык-к-ку! Мия удивлённо замирает на стуле. Со всеми мыслями в голове она и забыла, что ей и Деймону нужно будет танцевать. Эйммия вздыхает. Принц, в отличие от неё, не мешкает; довольно улыбнувшись, он предлагает ей руку. — Мы ведь не можем отказать нашему королю, жена. Сейчас все наблюдают за действиями принцессы и Порочного принца, который когда-то был наследником, что раз за разом отвергал собственного брата. Кажется, лорды затаивают дыхание, стоит пальцам Сердца Королевства коснуться ладони дяди. Всё королевство наблюдает за ними. Они следят. И ждут. Каждый чувствует — кроме глухого короля, — что тучи сгущаются, море неспокойно, а грозы, предвещающие опасность, наступают на пятки. Ведь когда драконы играют в войну — всё превращается в пепел. Две партии уже сформированы, все в волнении боятся назревания новой — тогда же для каждого сделать выбор станет труднее и опаснее. Злой дракон — плохо, но… если на его место придут драконы, что ждали отмщения всей боли, которую им причиняли, то ничего больше не будет прежде, когда они вступят в игру престолов. Эйммия принимает протянутую руку мужа с быстрой улыбкой — светлой и весёлой, действительно радостной. Несколько белоснежных локонов падают ей на лоб, однако это не мешает принцессе довольно наклонить голову, не отрывая взгляда от глаз дяди. Музыка волнами растекается по залу. Деймон как будто действительно наслаждается их танцем, дразнящими прикосновениями и весёлыми переглядками. Эйммия не может сдержать слабой ухмылки от вида удовлетворённого выражения на лице мужа, когда его пальцы по-хозяйски ложатся на её туго затянутую корсетом талию. — Наслаждаешься? — шепчет ей на ухо, стоит им приблизиться друг к другу. Племяннице приходится приподнять подбородок, чтобы заглянуть в насмешливые глаза Деймона, с чьего лица не сходит ухмылка с момента начала танца. Эйммия изящно изгибает бровь, хитро прищуривая фиалковые глаза. — А как иначе, дядюшка? Принц хмыкает и плавно отходит от неё, не отводя взгляда. Он сплетает кончики их пальцев, невольно засмотревшись на них. Эйммия внимательно наблюдает за дядей, за тем, как меняется его мимика, стоит ему о чём-то задуматься, но при этом он ни разу не сбивается с ритма. Ей это не нравится. «Смотри на меня». Она хочет сказать это, но не будет. Не сейчас и никогда. Принцесса до боли выпрямляет спину, гордо поднимает подбородок и перестаёт контролировать каждый свой шаг в танце. «Расслабься и отдайся музыке». «Смотри на меня». Деймон первым подмечает, когда Сердце Королевства меняет «тактику» танца. Её мягкие, плавные движения переходят в резкие и вызывающие, привлекающие всё больше внимания. Принц заинтересованно вздёргивает бровь, на что получает ухмылку, невольно напомнившую ему дерзкие улыбки кузины, когда та была подростком. «Смотри на меня». В каждом её действии — взмахе кисти, наклоне головы, покачивании бедра — читается вызов. Он горит в глазах Эйммии драконьим пламенем, и Деймон не намерен игнорировать это. — Ты будишь дракона, моя солнечная племянница, — вздыхает ей на ухо принц, прижимая девушку к себе за талию. Слишком близко. Слишком порочно. Эйммия смотрит на него из-под ресниц, довольно улыбаясь, словно выиграла самый главный приз. Она проводит кончиком языка по губам, шальное веселье плескается в фиалковых очах. — Для этого дракон должен спать, дядя. — Она наклоняется к его щеке и губами едва касается бледной кожи. Дразнение ощущается в каждом вздохе и ярком взгляде. «Смотри на меня». Деймон вздыхает сквозь стиснутые губы, когда они оказываются спина к спине. Он чувствует, как стройное тело жены прижимается к его напряжённой спине, а её шустрые руки поглаживают его бедро — так, чтобы никто не успел заметить. Музыка продолжает играть, гости с интересом смотрят на танцующих представителей дома Таргариенов, пока они разворачиваются друг к другу лицом и несут в фиалковых глазах вызов, что таится в них и виден лишь им двоим. — Дерзко, племянница, — хищно скалится Деймон, притягивая высокое тело Мии к себе. Девушка вздёргивает бровь, спокойно улыбаясь ему. Напоказ. Это распаляет его сильнее. — Как думаешь, что подумают о тебе эти лорды или леди, если я захочу взять тебя посреди этого зала, чтобы они видели, как ты изнываешь подо мной и молишь меня о моём члене? Как краснеешь и плачешь о моих пальцах, прося, чтобы они медленно растягивали твою узкую, нуждающуюся пизду? Что сказал бы наш король, если бы я трахал его дочь на этом полу, пока она просит меня обучить её большему? Представляю лицо каждого, когда Сердце Королевства на глазах всех будет хныкать лишь от небольшого движения бёдер, пока её женственность будет изнывать от недостатка внимания члена или языка её мужа. Эйммия дрожит, слыша столь пошлые, грешные слова из уст мужа. В её глазах проскальзывает удивление и замешательство. Она знает многое об… утехах и никогда не сочла бы себя невинной в этом плане, но картина того, как дядя берёт её посреди зала… пока все смотрят, слушают её стоны и крики… Перед глазами принцессы застывает мираж того, как она нагая лежит на каменном полу посреди зала, где они сейчас танцуют, и тянется руками к коротким белоснежным волосам Деймона, чья голова зажата между её бедер. Её глаза в видении блестят, ресницы закрываются, а сама она выгибается. Он шипит, хватаясь пальцами за её ноги и оставляя на бледной коже красные отпечатки, которые вскоре станут синяками. А за ними всё это время наблюдают… Эйммия приоткрывает губы, стараясь сделать вздох. Она чувствует трепет. Возбуждение. Желание. Деймон, словно змей-искуситель, заманивает её в грешное царство, предлагая познать вкус наслаждения. Только он не догадывается, что ему даже не нужно манить её. Мия моргает и смотрит в глаза мужу, что начинают довольно сверкать, стоит ему заняться наблюдением за ушедшей в свои мысли племянницей. В мысли о нём. — Ты, кажется, не против этого, Миа, — с вызывающей интонацией догадывается Порочный принц, заметив что-то тёмное во взгляде жены, и кивает, словно ему нужно физическое подтверждение своих слов. — Неожиданно. Эйммия дёргает бровью. — Я люблю быть такой, муж. Музыканты начинают петь с новой силой, а танец молодожёнов подходит к концу. — Возбуждённой? — смеётся Деймон, крепче хватая её за талию, чтобы приподнять. Он, в отличие от неё, более внимательно следит за танцем. Принцесса не волнуется. — Неожиданной, — сжимает его плечи племянница, прежде чем отпустить. Музыка затихает. Деймон слегка покачивает головой, делая шаг назад. Его цепкие пальцы отпускают талию жены, но тёплое покалывание на подушечках пальцев никуда не уходит. Принц успевает вдохнуть слабый запах цветов, исходящий от слегка взъерошенных волос племянницы. Его губы дёргаются в ухмылке. — Скоро, — шепчут они. — Скоро. Мия сглатывает. Люди в зале аплодируют им.

***

Это «скоро» уже настало. Время провожать молодожёнов приходит слишком быстро — или слишком медленно, по мнению Деймона, что высказывается об этом за королевским столом, тем самым заставляя короля подавиться вином. Его жена слабо усмехается, вздёрнув бровь, но принц только облокачивается о стол и выпивает алкоголь. Принцесса поджимает подрагивающие губы, стараясь успокоить быстро колотящееся сердце. Совсем не те мысли лезут в её голову из-за назревающих проводов. Эйммия, ещё когда ей даже не исполнилось двенадцати, боялась брачной ночи. Как-то прогуливаясь по саду после занятия с её любимый септой, она услышала сплетни о браке нескольких дочерей лордов, что приехали в Королевскую Гавань. Принцесса не может точно вспомнить, о ком они говорили тогда, но её — на тот момент юную девочку — их слова, оханья и визгливые вскрики напугали настолько, что, придя в свои покои, она не могла спокойно дышать и задыхалась при каждом вздохе. Эйммия лишь помнит, что они обсуждали какую-то девушку, которую во время «проводов» облапали пьяные лорды, и один из них — уже более тихо сказала одна из сплетниц — потрогал её в сокровенном месте, после чего муж-лорд узнал об этом и не захотел возлежать с ней, тем самым унизив её. Сейчас Эйммии не двенадцать, и она понимает, что сплетня была откровенной ложью, которую дочь лорда придумала, чтобы просто рассказать какую-нибудь грязную историю своим подругам. Да и сейчас принцесса не испытывает страха перед брачной ночью. Она нервничает, слегка опасается. Но не боится. Да и зачем? Деймон вряд ли захочет пытать её, только лишь в грешном понимании, но от таких пыток Эйммия вряд ли откажется. Если то, о чём говорили служанки, окажется правдой. А что насчёт проводов… то и из-за этого принцесса не особо волнуется. В этом будут участвовать её братья, которым в силу возраста нельзя пить, и кузены, дети братьев Эйммы Таргариен. То, что долгое время делалось пошлым и унизительным для невесты, Эйммия сделала весёлым для неё. На самом деле, когда она рассказала об этой идее отцу, который нашёл свободное время для ещё одного своего ребёнка, тот сначала даже не поверил, что это не шутка. Но принцесса не шутила, и, хотя король быстро сообразил что к чему, он долго не соглашался на это. Однако Эйммия Таргариен умеет добиваться своего. Алисента была довольна доверием принцессы к своим младшим братьям, которых решили удостоить чести провести сестру к началу её взрослой жизни, но высказала опасения, связанные с мнением окружающих, на этот счёт. Только король, услышавший похвалу, и слышать не хотел никаких возражений. Эйммия что? А Мия удовлетворена этим, ведь знает, что никто из них не сумеет её унизить — арреновское воспитание этого просто не позволит, а Эйгон и Эймонд её обожают. Дейрон же пока что слишком мал для такого рода мероприятия. Её уводят из зала под весёлое гоготание хмельных лордов и хихиканье девиц. Эйммия лишь успевает бросить хитрый прищур фиалковых глаз на дядю, прежде чем цепкие детские ручонки тянут её прочь из помещения. Младшие братья — краснеющий Эйгон и спокойный Эймонд — для своего возраста держат ладони сестры невероятно крепко, словно она вот-вот ускользнёт от них в бездну. — Поздравляю, кузина! — весело вскрикивает младший сын её дяди, Раймонд Аррен, названный в честь своего прадеда. Юноше едва-едва исполнилось двадцать лет, и он является самым младшим в семье, а также самым разгульным и низким. Раймонд похож на своего деда: начиная с низкого роста и заканчивая чуть выпирающими боками, но, в отличие от него, имеет густую чёрную шевелюру, удивительно ухоженную, расчёсанную и уложенную. Его карие глаза всегда широко раскрыты и искрятся искренностью, из-за чего люди сами поневоле тянутся к этому всегда улыбающемся, смеющемуся и шутящему парню. — Можешь не волноваться, кузина, мы приведём тебя к мужу в лучшем виде! Раймонда слегка качает — он много не пьёт, но из-за низкого роста и слабого желудка довольно быстро пьянеет. К счастью, так же быстро он и трезвеет. На всякий случай рядом с ним, на шаг впереди, идёт Дайнол Аррен — общий кузен Эйммии и Раймонда. Почти тридцатилетний сын второго сына Родрика Аррена, что внешне не походит ни на кого из своих родственников, полностью трезв, спокоен и шутить, в отличие от Раймонда, не спешит. Только лениво приподнимает уголки губ, встречаясь взглядами с Мией, что не настаивает на его присоединении к разговору. Глаза Дайнола напоминают принцессе позеленевшее поле, усыпанное росой, поблескивающей в лучах солнца. Они прикрыты длинными ресницами, густоте которых Эйммия завидует. Сам Дайнол подтянут, не отличается проблемами с весом и имеет крупные плечи, из-за чего его тело кажется непропорциональным — вместе с цветом глаз и смоляными кудрями он также унаследовал от матери узкую талию. Дайнол привлекателен, но не слишком разговорчив, отчего его редко можно заметить с какой-то дамой за светской беседой, несмотря на его довольно взрослый возраст. Принцесса даже когда-то мечтала выйти замуж за него — до того момента, пока не поняла, что никакой выгоды, кроме, наверное, комфорта и сомнительной любви, она не получит. Мужем Дайнол был бы хорошим, только… Деймон Таргариен первым заявил на неё права, да и кандидатура своего дяди Эйммию прельстила куда больше, чем кузена. — Я верю тебе, Раймонд, — мягко улыбается принцесса, на секунду прикрывая глаза. Бокал вина, который она медленно пила всё время в зале, только сейчас начинает отдавать по всему телу лёгкостью и слабой игривостью. — Не убьёте же вы меня перед брачной ночью. — Конечно нет! — хохочет младший Аррен, взмахивая руками в немом возмущении и задевая при этом Эймонда. Тот, ойкнув, смотрит на Раймонда волком, обещая быструю смерть, если он снова притронется к нему. — Не хотелось бы, чтобы твой неудовлетво… Ой! — Дайлон молниеносно тыкает кузена в пузо, давая тому вспомнить о двух маленьких принцах, и при этом усмехается. — Ох-х-х, больно же… Эйммия негромко смеётся. Эйгон подхватывает действие сестры. И теперь, всё так же крепко держа за руку, насмехается над Раймондом. Эймонд же, напротив, молчит, кидая на пьяного Аррена злобно-удовлетворённые взгляды. Комната, в которую приводят принцессу, не большая и не маленькая. В ней слабо горят свечи, а сбоку виднеется дверь — уже в ту спальню, где будет проходить брачная ночь новобрачных. И которая станет их постоянной спальней. Эйммия снова негромко смеётся, когда Раймонд рассказывает нелепые шутки, в то время как Дайлон расшнуровывает платье, оставляя принцессу в одной сорочке. В это время Эйгон ласково расплетает её причёску, стоя на стуле, специально подвинутым Эймондом. Средний принц помогает брату, аккуратно убирая украшения сестры в сторону. Мия счастлива в такой спокойный и отдающий коликами в животе момент. Но когда кузены и братья собираются уходить, она легко прощается с ними и хочет уже войти в спальню — взволнованный Эйгон мешает ей это сделать. Эйммия клонит голову вбок и вопросительно смотрит на него. — Эйгон? — спрашивает она, не скрывая замешательства в своём голосе, что остаётся нежным, несмотря на зарождающееся раздражение. Эймонд и кузены уже ушли. Лицо принца пылает алыми красками. Сам он поджимает губы и, нерешительно хватая пальцы сестры, сжимает их в своих ладонях. Мия замирает. — Эйг… — Ты же расскажешь нам, если он сделает тебе больно? Старший принц любит свою сестру. Эйгон просто не может представить своей жизни без всегда доброй, заботливой по отношению к нему Эйммии, раньше находившей для него время и читавшей ему сказки на ночь; сейчас уже нет, он взрослый, он не мальчик — мужчина. Он сильный, смелый; может, Эйгон и не такой умный, как Эймонд, но он старается стать лучше. Может, ему и одиннадцать, однако это не значит, что он глуп. Эйгон слышит, видит: Эйммия презирает Рейниру. Поэтому первый принц тоже чувствует отвращение к наследнице их глупого отца, который не может заметить такую замечательную дочь прямо у себя под носом — и он сейчас определённо не про Хелейну, глупую и всегда таскающуюся с Эймондом Хелейну. Эйгон в курсе слухов об их дяде. Деймон Таргариен, Порочный принц, чьи руки по локоть в крови, а разум заполнен шлюхами и выпивкой. Когда Эйгон только узнал о прибытии брата их отца, ему было плевать. Мать всегда из-за чего-то волнуется, а глупое восхищение Эймонда этим человеком явно не его забота, но в тот момент, когда их тупой король объявил о том, что Эйммия, его Эйммия, должна стать женой этого… этого недостойного — по мнению самого Эйгона — мужчины, то это стало его заботой. Конечно, он наблюдал за Деймоном, чтобы дядя ничего не сделал с его милой сестрой, и сильно разочаровался. В отличие от Эйммии, которая, похоже, оказалась не против стать женой Порочного принца. Но Эйгону не нравится Деймон. Он ему не доверяет и не собирается этого делать. Только вот… Эйммию он любит. А Эйммии нравится сукин сын Деймон. Эйгон плохо разбирается в том, как взрослые люди выражают свои чувства, но отчего-то он уверен, что против этого брака его ласковая сестра не будет. Поэтому он молчал. Злился, разочаровался, пробовал вино, но сидел, сомкнув губы плотно, чтобы не взорваться и не начать кричать о том, как безумна эта идея — поженить Порочного принца и Сердце Королевства. Эйгон молчал. Он и сейчас умалчивает многие свои недовольства, но Эйммия — единственная из всей семьи, кому не наплевать на него и его благополучие, и он её любит. Если Эйгон правильно понимает концепцию любви. — Если… если он сделает тебе больно, то скажи мне… и я, я… сделаю так, чтобы он больше не посмел сделать тебе неприятно. В голове Эйммии проносится забавная картина: одиннадцатилетний Эйгон старается победить Деймона и, так сказать, надрать ему зад. Губы девушки изгибаются в слабой ухмылке от этих размышлений, но она не собирается насмехаться над братом. Принцесса чувствует невероятную благодарность к Эйгону, который настолько беспокоится о ней, что готов пойти против более взрослого, отчасти жестокого человека ради неё. Теперь она может понять, почему старший принц сидел с несчастным выражением лица. Что до этого она посчитала недовольством, оказалось простым беспокойством за неё. Это льстит и заставляет в какой раз увериться в том, что она не зря не стала обрубать отношения с братьями и сестрой, как ей постоянно, нашёптывая на ухо, советовала Рейнира. — Эйгон. — Мия улыбается ему его любимой улыбкой. Улыбкой Сердца Королевства. И принц тает от неё, но не перестаёт выглядеть решительным. — Если Деймон захочет хоть как-то причинить мне вред, то ты самым первым об этом узнаешь. — Первее Эймонда? — с долей ревности уточняет он. — Раньше Эймонда, — кивает Эйммия, расцепляя ладонь брата со своей. Изящные пальцы проходятся по неряшливой гриве Эйгона и ласково ерошат её. — Мне очень приятно, что ты волнуешься за меня, Эйгон. Ты самый заботливый брат в мире. Но боюсь, если ты останешься тут, то некоторые люди могут понять твои действия неправильно. Глаза старшего принца расширяются. Понятливо кивая сестре, он заставляет себя выйти из комнаты и не мешать брачной ночи Эйммии, от которой он никак не хочет отходить. Но Эйгон привык, что многое в жизни происходит не по его желанию, и поэтому оставляет сестру один на один со своими мыслями и чувствами. «Теперь я хотя бы знаю, почему он сидел со столь недовольным лицом, — вздыхает принцесса, безмолвно прикасаясь к своим слегка запутанным после причёски волосам. — Я задержалась. Деймон должен быть уже в комнате. Его-то вроде как не должны были провожать. Дважды вдовцу это вряд ли надобно». То, что её муж до неё потерял двух жён, слегка нервирует Эйммию, но она знает причины смерти каждой из них и не акцентирует на этом забавном факте внимания. «Только вперёд, и никогда не назад, — мысленно упрекает себя за свою медлительность принцесса, но отчего-то боится сделать пару шагов вперёд и войти в чёртову комнату, где будет проходить её брачная ночь. — В этом ведь нет ничего страшного!.. Не так ли?..» Беспокойство Эйгона — искреннее, исходящее от самого сердца — невероятно льстит Эйммии, однако она, как никто другой, знает, насколько сильно дети могут всё утрировать. И всё же… в её голове поселяются сомнения. Но они не мешают сделать ей несколько шагов, кажущихся слишком сложными, и наконец разделить расстояние между собой и дверью. Эйммия входит в спальню, стараясь дышать спокойно и размеренно. «Всё будет хорошо. Всё будет хорошо». Она же знала, какие слухи окружают личную жизнь её дяди, и не должна сейчас так беспокоиться. Совсем недавно она сама желала этого, представляя, как дядя будет брать её! Ей ни о чём не стоит волноваться… Эйммия чувствует скованность. И страх, что незаметно подкрался к ней за спины, ожидая своего часа. Она думает, что боги подбросили монету и решили, что нервничать она должна в момент брачной ночи, а не на свадебной церемонии. Принцесса знает почти всё о том, как мужчина и женщина доставляют себе удовольствие. Взрослые служанки рассказывали любопытной девушке об этом. Эйммия всегда знала, что её долг — выйти замуж и родить мужу наследников. И не старалась это отсрочить, как старшая сестра в своё время. Она сглатывает. Деймон, практически раздетый, стоит к ней спиной и разливает вино по бокалам. Стараясь хоть как-то отвлечься от собственной нервозности, Мия начинает рассматривать шрамы, беспорядочно раскинутые по бледной коже принца. Их много. Почти все они рваные и кривые, точно были получены во время сражения, когда кровь кипит, а разум затмевает жестокость. — Интересно? — Голос Деймона звучит прохладно, спокойно. Его затылок слегка оттягивается назад. Эйммия может видеть, как напрягаются мышцы на его спине. Принцесса невольно любуется этим. Наверное, она смотрит так усердно, что дядя без труда чувствует её взгляд. — Ну? — усмехается он, но затем его голос звучит более серьёзно: — Хочешь прикоснуться? «Шрамы, он говорит о шрамах, Эйммия», — заставляет работать свой расплывающийся разум девушка, тяжко сглотнув. Кончики пальцев покалывает, и она делает шаг вперёд. Ближе к дяде. — Их так много… — негромко шепчет Мия, расширив глаза. Её подрагивающая рука тянется к голой коже Деймона: Эйммия желает ощутить, как шрамы будут чувствоваться под её касаниями. Деймон стоит не двигаясь, лишь плечи напрягаются, показывая его заинтересованность в действиях средней племянницы. Его жены. — Это было больно? — Голос Мии ласков и трепетен; создаётся ощущение, будто она ждёт резкого ответа на свой простой вопрос. Её изящные пальцы, осторожно прикасающиеся к шрамам на плече дяди, вырисовывают невидимую полосу до середины позвоночника. Кожа Деймона покрывается мурашками, а сам он слабо скалится, но принцесса этого не видит. Его взгляд темнеет, а рука сильнее сжимает бокал с вином. — Сперва, во время битвы, они болят, но по мере того, как вихрь эмоций заполняет разум, остаётся только ярость. Раны ноют, как суки, только после боя. Из-за некоторых из них я чуть не отправился на тот свет. К скорби многих, я этого не сделал, — сухо хмыкает он. Эйммия приподнимает бровь, закусывая нижнюю губу. Интонация её голоса меняется, из-за чего Деймон плавно разворачивается, держа в руках два кубка. Он заинтересовано разглядывает практически голую племянницу. — Что ж, я рада, что ты не умер, муж. Какая жалость, что многие глупцы со мной не согласны, — широко улыбается Эйммия, подмечая, как глаза дяди заблестели, стоило ей назвать его мужем на валирийском. Затем она переводит взгляд на мелкие шрамы, которыми покрыта грудь Деймона. В голове назревает вопрос: — Это того стоило? Я имею в виду, стоило ли ввязываться в каждую битву, которая встречалась на твоём пути? — Ей правда интересно. — Тёмная сестра требует крови, племянница. Хорошая битва лучше любого вина и шлюхи. — Деймон ухмыляется ей в лицо, под пристальным взглядом прижимая бокал вина к себе и делая осторожный глоток. Его кадык дёргается. Никто из них не собирается отводить взгляд. «Смотри на меня». — Нет ничего лучше полётов на драконе, муж. Даже самая кровавая битва. «Смотри на меня». — Караксес любит кровавые битвы так же, как и я. Но верно, солнечная Мия. Ты права, нет ничего лучше полётов на драконе. Принцесса глубоко вздыхает, когда дядя не называет её Эйммией — он никогда, чёрт возьми, не называет её Эйммой, — и не может избежать тёплого чувства в районе сердца, стучащего с бешеной скоростью. Деймон же по-мужски поражен своей женой. «Смотри…» Мия прекрасна в своей полупрозрачной сорочке с кружевным подолом и приоткрытыми грудями. Она самая высокая из принцесс — если сравнивать со взрослой Рейнирой и только растущей Хелейной — и явно пошла этим не в семью матери. Но даже так её макушка едва достаёт ему до носа, из-за чего ему приходится наклониться к племяннице, чтобы лучше её видеть. «На…» Кожа принцессы бледная, но щёки всё равно розовеют. То ли от духоты, то ли от смущения. Деймон без сентиментальности называет Сердце Королевства поистине прекрасным цветком, ярким, созревшим, чьи лепестки с каждым годом будут лишь красивее и роскошнее. Индивидуальность и ослепительность вряд ли смогут отобрать у Эйммии Таргариен, чьё имя звучит из губ Порочного принца слаще мёда. «Меня…» Деймон уверен, что у принцессы сладко на вкус не только имя. — Ты так невинна. — Шершавые пальцы проходятся по краснеющей скуле. Принц не смог бы ответить, почему он резко отставил от себя бокал вина и начал исследовать идеальное, словно фарфоровое, лицо племянницы своими лиловыми глазами, наслаждаясь дерзким огнём в глазах жены, старающейся выглядеть уверенно, невзирая на нервозность. Ему хочется сорвать с Эйммии эту дразнящую глупую сорочку, чтобы увидеть жену во всей красе. Ему хочется… — Разве ты сейчас не должен это исправить? — Принцесса не может представить, как у неё резко развязывается язык и откуда появляется такая наглость. Тяжёлое дыхание Эйммии, кажется, можно услышать в самой Валирии, а томный взгляд дяди и его грешные прикосновения совсем не помогают успокоить сердце. Ей страшно. Ей горячо. Она хочет этого. Она хочет его. Деймон замирает, услышав её, и следом ухмыляется. Его глаза быстро бегают по лицу Эйммии, с наслаждением рассматривая покрасневшие щёки, горящие возбуждением светло-фиалковые глаза и приоткрытые, нуждающиеся розовые губы. Он слышит её сбившееся дыхание. Он чувствует, как его собственное дыхание на мгновение замирает. — Верно. Пора уже трахнуть тебя. Глаза принцессы от неожиданности широко распахиваются, но сказать она ничего не успевает, да и вряд ли смогла бы: Деймон ловко притягивает её тело к себе и впивается в девичьи губы властным поцелуем. «Моя, моя, моя». Порочному принцу сносит голову от мягких, невинных, слегка неуверенных покусываний племянницы, жмущейся к его телу. Деймон стискивает маленькую, хрупкую жену, словно в любую секунду она может исчезнуть из его объятий. Он не нежен (когда он был?), но последнее, чего принц хочет, — это причинить боль своей солнечной Мии. Нежной, скрытной Мии, что таит в себе слишком много ярости и горести. Они похожи — Деймон и Эйммия. Сделаны из той же стали, выкованной в них годами боли. На их плечах лежит больше ответственности, чем многие могут представить; в их душе есть демоны, которых они не скрывают от самих себя. Порочный принц думал об этом моменте с того вечера, когда Визерис объявил о желании поженить его и среднюю принцессу; его и племянницу, которую он запомнил тихим, красиво улыбающимся ребёнком, превратившимся в прекрасную деву, коей Деймон желал обладать с первых секунд. И его цель осуществилась. «Она так невинна. Непорочное дитя, которое не догадывается о том, как могут удовлетворять друг друга женщина и мужчина». Деймон её научит. Эйммия стонет в губы дяди, пальцами сжимая его голые плечи. Ладонями чувствует шрамы, с наслаждением подмечая, что муж рычит при их поглаживании. Пальцы у Деймона шершавые, грубые и совсем не нежные. Он не умеет быть ласковым, но напугать жену он не желает. Ему приходится силком заставить себя оторваться от сладких губ племянницы (на что та отвечает недовольным мычанием), прежде чем припасть к её лебединой шее и начать ласкать её, оставляя небольшие засосы. «Мой, мой, мой, мой». Мия стонет, подаваясь корпусом вперёд. Неизвестное до этого чувство сжигает её изнутри, что, подобно раскалённому драконьему пламени, старается вырваться из неё. Веки фиалковых глаз смыкаются от эмоций и наслаждения. Искусанные губы принцессы приоткрыты, с них срываются всхлипы и тихие стоны, когда Деймон прикусывает острыми зубами тонкую кожу на её шее, помечая тем самым племянницу как свою. «Моя, моя, моя, моя». Это похоже на безумие, и это прекрасно. Поцелуи дяди опьяняющие. Эйммия едва ли может издать что-то, кроме стонов и судорожных вздохов, когда руки мужчины опускаются к её заднице и обхватывают упругие ягодицы, заставляя девушку удивлённо охнуть. Деймон покрывает беспорядочными поцелуями шею и подбородок Эйммии, пока она запускает пальцы в его растрёпанные волосы на затылке, оттягивая их назад. Порочный принц рычит, совсем как дракон, и оставляет ещё один засос на белоснежной коже своей солнечной племянницы. Принцесса чувствует, как в её живот упирается стоящий член мужа, как он трётся о неё при малейшем движении. Их ноги заплетаются, когда Деймон делает шаг вперёд, доминируя над Мией. Свет от горящего камина падает на лицо Сердца Королевства, и она приоткрывает глаза, недоумевая, когда дядя неожиданно отрывается от её ключицы. Вся нервозность, сосредоточенность и разумной уплывают из её разума, оставляя лишь животное желание плоти. Деймон тяжело дышит, горящими от возбуждения глазами смотря на Мию, с разочарованием ждущую продолжения. Мужчина на удивление нежно обхватывает пылающие щёки жены ладонями и большим пальцем проводит по розовым пятнам на скулах. Он переводит взгляд на ковёр из шкуры медведя, расстеленный перед камином, и облизывает покусанные Мией губы. — Обещаю, когда ты уже не будешь невинна, я трахну тебя на этом ковре на коленях и покажу, что секс может быть разным. Его ладони меняют местоположение: одна из них обхватывает сзади шею принцессы, покрытую укусами и засосами, а другая опускается на колено и тянется вверх. Эйммия сглатывает и приоткрывает рот, но продолжает слушать дядю всё так же внимательно. — Я могу взять тебя отсюда. — На лице Деймона расцветает дерзкая улыбка, совсем не пугающая девушку. Его пальцы, длинные и невероятно холодные, поднимаются всё выше и выше, пока не задирают сорочку и не останавливаются на чувствительном клиторе Мии, которая тут же всхлипывает. Принцесса дёргает тазом, надеясь создать хоть какое-то трение, но Порочный принц убирает пальцы и крепко хватает её за бедро. — Ты можешь быть подо мной со связанными руками и глазами. Или можешь оседлать меня, как дракона, и… — Пальцы Деймона движутся от девичьих бёдер к клитору, и Эйммия чувствует давление его пальцев. Её рот приоткрывается, с губ срывается стон. Принц с жадностью рассматривает жену. — И-и?.. — выдыхает Мия, стараясь произнести что-то внятно. Мысли, как назло, расплываются. Никак не удаётся сосредоточиться на чём-то, кроме дразнящих движений дяди. — Деймон! — Чёрт, продолжай называть моё имя, Мия. — Он двигается и аккуратно вводит в неё фалангу пальца. — Мия, Мия, Мия. Такая непослушная племянница. Ты уже вся мокрая. — Деймон сжимает челюсть, шипя сквозь стиснутые зубы: — Такая тугая, а это лишь один мой палец. — Т-ты… так и… — принцесса дрожит и стонет, едва стоя на трясущихся ногах, — не ответил… Таргариен сипло смеётся, целует девушку в шею, вдыхая её аромат, и направляет палец глубже. Не видя боли на лице жены, Деймон совершает плавные движения. — Внимательная, как всегда, — хмыкает. — Когда ты перестанешь быть девственницей, то сможешь принять почти все мои пальцы, мой член… и что-то другое. Мир похоти слишком велик, чтобы не познать его, моя дорогая жена. С этими словами мужчина убирает пальцы и резко поднимает племянницу. Она рефлексно обхватывает его талию ногами, и в момент, когда её женственность случайно трётся о достоинство принца, Эйммия начинает видеть звёзды в глазах. Она ещё никогда не чувствовала столь оглушительной вспышки наслаждения. Боги, а он ещё даже не был в ней! Деймон скользит по её губам, затем по щеке и оставляет следы на линии челюсти. Стоит губам принца оказаться на ушах, а его зубам — прикусить мочку, Эйммия пищит, удивляясь мурашкам, стадом пробегающим по коже, и резко окутавшему всё тело наслаждению. Таргариен усмехается ей в ухо. — Кажется, я нашёл твоё чувствительное место. Это было странно — поддаться эмоциям, не позволяя холодному разуму выплыть на поверхность, но Эйммия сможет обдумать ситуацию позже, когда всё уже произойдет, и оценит все выгоды для себя. Хотя пока что одна из главных выгод этого брака происходит в данную секунду. Под его губами — бархатная кожа. Горячая, почти раскалённая от агрессивных поцелуев. Деймон старается (боги свидетели: он старается) быть мягким, но медлительность никогда не была его сильной стороной, а вот импульсивность и грубость — да. Он знает, как важна для некоторых девушек потеря их девичества, только с прошлыми жёнами всё было по-другому. С Бронзовой сукой он даже не спал, а Лейна не была девственницей к моменту их брака, хотя это его никак не отпугнуло. Но с Мией, правильной, обманчиво тихой принцессой, прозванной Сердцем Королевства, всё намного сложнее. Она не возражает против его требовательных укусов и сильной хватки на упругой заднице, наоборот: Мия стонет, томно вздыхает и дрожит от новых ощущений, иногда вскрикивая из-за неожиданности. Милая, маленькая Мия, которая берёт всё, что он даёт. Деймон раздражённо сводит брови на переносице, когда чувствует, как Эйммия начинает отстраняться от его поцелуев. Принцесса старается перевести дыхание, еле отрывая себя от искусных движений дяди, но… Но. — Это неправильно, — удивляет она мужа прерывистой речью. Порочный принц приподнимает бровь, улыбаясь уголком губ. — Пару секунд назад ты так не считала, — с неудовлетворительной интонацией говорит мужчина и сильнее прижимает племянницу к себе, чётко показывая, как хорошо ему и ей было, пока она не решила остановить его. Из-за того, что Деймон держит её на весу, Эйммии теперь не нужно задирать голову, чтобы посмотреть на него. Она склоняет подбородок, заглядывая в пылающие лиловые глаза дяди, и облизывает губы. — Разве… — «соберись, Эйммия, соберись», — разве я не должна быть раздетая? Я и ты должны быть голыми, чтобы всё произошло. С губ Деймона срывается весёлый смешок. — Ты остановила меня, потому что неправильно находиться сейчас одетыми? Принцесса твёрдо кивает. Таргариен всё равно видит лёгкое смущение и неуверенность в её темных глазах. Деймон не может сдержать хрипловатого, немного издевательского смеха. — Боги, Мия, — качает головой он, плавно опуская её на пол. Эйммия всё ещё держит его за плечи, но уже крепко стоит на своих двоих. Деймон ухмыляется, с каким-то новым блеском рассматривая племянницу. — Хорошо, хорошо. Сердце принцессы останавливается от испуга: муж сбрасывает её руки со своих плеч и, отойдя в сторону где находится кровать, аккуратно садится на неё. Он слегка откидывается назад, его губы изгибаются во что-то похожее на звериный оскал. Лиловые глаза, выглядывающие из-под растрепавшейся чёлки, испытывающе наблюдают за Мией. — Давай. — Что? — Эйммия поджимает губы, не понимая, как ей сейчас себя вести. В голову приходит мысль только гордо вздёрнуть подбородок и выпрямить спину, несмотря на бабочек в животе и ноющее чувство между ног. — Раздевайся. «Он играет со мной, играет!» — раздражённо понимает принцесса, когда дядя со своей дерзкой ухмылкой продолжает: — А затем разденешь меня. «Боги. Какой же он!» Мия отчасти понимает, почему некоторые — а точнее многие — считают Деймона невероятно раздражающим. Но Эйммия не понимает, почему он просто не положил её на кровать и не трахнул? Если бы с ней так грубо обращались не в постели, а в разговоре, то она бы обязательно это запомнила и осудила этого человека. Но почему, когда девушка просто хочет наконец лишиться своей невинности со своим мужем, то тот ведёт себя как… как… Она даже хорошее оскорбление не может придумать! Она вздыхает. «Я тоже умею играть». — Я буду сверху. — Взгляд, наполненный самоуверенностью, касается Порочного принца, и тот заинтересованно хмыкает. — Это будет твоим подарком в честь нашей свадьбы. — Мои книги и браслеты всё же не пришлись тебе по вкусу, жена? — Пришлись, но я желаю большего. Одного дракона я уже оседлала, что мешает мне оседлать другого? — самодовольно улыбаясь, спрашивает Эйммия и, не ждя ответа от приятно удивлённого Деймона, поднимает руки к плечам. Откидывая, словно серебристые нити, пряди волос, Сердце Королевства трогает подушечками пальцев кружевные лямки сорочки и невероятно медленно, дразняще опускает их, позволяя полупрозрачному одеянию упасть к ногам, и откидывает теперь уже ненужную ткань от себя. Их боги любят обнаженные души и тела. Эйммия отдаёт себя в руки богу страсти и похоти. Челюсть Деймона дёргается. Её глаза дико горят превосходством; запутанные волнистые волосы разбросаны по искусанным плечам, шее и спине. Порочный принц уверен, что его солнечная Мия выглядит богоподобно. Словно сама богиня красоты Старой Валирии решила спуститься с небес на землю. На Мии нет абсолютно ничего, а он даже не может притронуться к ней — пока что. — Ты молодец, моя солнечная Мия. Они тяжело дышат, но не отводят глаз друг от друга. — А теперь иди ко мне. — Грудь принца приподнимается при вдохе, и он манит к себе племянницу, наслаждаясь её узкой талией, стройными ногами и полными грудями. В ней нет изъянов: на бёдрах нет растяжек, грудь красивая, не обвисшая, округлой формы, а живот плоский и подтянутый, и при этом принцесса не излишне худа. Она стройная и высокая. Великолепная. Эйммия, словно ожидавшая только зова мужа, неспешно подходит к нему, прикусывая губы от неудовлетворённого желания внутри. Она в шаге от него. Деймон и забыл, каково это — смотреть на красивую, совершенную женщину, которая подходит ему. Хотя разве такое было? Сейчас всё, чего он хочет, — это заняться сексом со своей женой. Порочный принц, продолжая хищно улыбаться, хлопает себе по колену. — Хорошие девочки садятся на колени к своим дядям. Лёгкое веселье на несколько секунд всё же проскальзывает сквозь похоть Эйммии, заставляя её приподнять уголки губ в улыбке. — Хорошие дяди не оставляют в неудовлетворении своих милых племянниц, дорогой муж. Она, не позволяя Деймону и дальше наслаждаться своей наготой, раздвигает ноги и обхватывает его бёдра. С готовностью прижав её к себе, принц ладонями скользит по обнажённой девичьей спине. Мия наслаждается тем, как его длинные, всё ещё прохладные пальцы обхватывают её ягодицы. — Ты всё ещё одет. — Девушка выразительно смотрит вниз, на явный бугорок на свободных штанах Деймона. Он согласно мычит. — Так исправь это. — А если я откажусь? — клонит голову вбок, игриво усмехнувшись. Деймон нежно запускает пальцы в её длинные волосы и вновь так же смело усмехается. — Мне придётся наказать свою непослушную племянницу. Наказать, наказать, наказать. Вторая принцесса кивает. И тянется к шнуркам штанов дяди. — Хорошо. В следующий раз. Со шнуровкой Эйммия справляется быстро, и Деймон помогает ей приподняться, чтобы стянуть их с него — благо они короткие и принц каким-то образом откидывает их подальше, — а дальше… Он… намного больше, чем принцесса себе представляла. Нет, у неё были ожидания — боги, фрейлины несколько раз узнавали разную информацию о том, какой её дядя в постели, так что она имела хоть какое-то представление, что её должно ждать. Но он больше. И толще. Горло девушки сжимается от беспокойства, что достоинство дяди просто разорвет её напополам. Она сама по себе маленькая, худенькая, и Деймон сказал, что она узкая… Она должна что-то сделать. Эйммия знает, что мужчины очень любят, когда девушки трогают их. Принцесса вспоминает наставничество своих верных служанок. О боги. Девичья рука смущённо обхватывает его плоть, пока Порочный принц наблюдает за любопытной женой. Она сильно сжимает его, проводя кулаком по всей длине, и поднимает глаза, когда Деймон несдержанно стонет. Глаза мужчины округляются: он совсем не ожидал, что она сразу поймёт, что ей нужно делать. — Ч-чёрт, Мия. Хорошо, вот так. Эйммия, словно ребёнок, которому разрешили узнать что-то новое, заинтересованно улыбается, изгибая бровь на вздохи дяди, сжавшему её талию одной ладонью, а другой — схватившему простыни. Мия рукой делает движение вверх и вниз, на задворках сознания слыша голос знающей фрейлины, рассказывающей, как правильно удовлетворять мужчин. «Вверх, вниз, нежно сдавить, а затем повторить движения». — Вот так? — спрашивает Мия. Таргариен шипит, не отрывая взгляда от руки девушки, ласкающей его член. — Да! Молодец. Чёрт, ты такая хорошая племянница, моя дорогая жена. Деймон хочет, боги, он желает кончить от руки и рта своей племянницы, но терпение — его злейший враг, и он просто уже не может ждать момента, когда окажется внутри Мии. — Мия, Мия, Мия, — сквозь протяжный стон бормочет Деймон, сам не веря в то, что останавливает эту прекрасную муку. — Если ты сейчас не прекратишь, то, клянусь, я не смогу сдержаться от того, чтобы перевернуть тебя на спину и трахнуть настолько сильно, что ты просто больше никогда не сможешь двигаться, чёрт возьми. Я продолжу трахать тебя, пока вся твоя вагина не окажется в моей сперме и ты не забеременеешь моим ребёнком. Принцесса останавливается, в её горле застревает потрясённый вдох. Глаза широко раскрыты и смотрят на лицо дяди. — Тогда что мне делать? Деймон чуть не кончает оттого, что Мия сразу готова выполнять его приказы в постели. «Хорошая девочка, какая хорошая девочка. Моя, моя». — Делай то, что ты хорошо умеешь делать. — Порочный принц хватает девушку за шею, притягивая её лицо к своему, и вдыхает её аромат, смотря ей прямо в глаза. — Оседлай дракона, племянница. С предвкушением и небольшим беспокойством Эйммия приподнимается, двигает бёдрами вперёд и прижимается промежностью к кончику члена дяди. Она слегка ёрзает, когда её возбуждение, стекающее по ляжкам, капает на мужское достоинство. Мия качает бёдрами и чувствует давление его эрекции на клитор. Её трясёт от перевозбуждения, а внутри всё горит драконьим пламенем. Кажется, что лишь пара прикосновений — и она не выдержит. — Как правильно это делается? — сглатывает она, нервно хватая Деймона за плечи, и ногтями впивается в них. — Будет сначала больно, но, как только станет легче, просто… прыгай, как бы качайся сверху вниз. — Качаться? — удивлённо переспрашивает Мия и невольно нервно смеётся. — Да. Это легко. Давай. Я помогу тебе. Деймон помогает Эйммии расположиться так, чтобы его член был напротив её входа, и, придерживая принцессу за зад и бедро, медленно опускает на него. Мия сдавленно стонет, когда её начинает растягивать непонятное, инородное нечто. Это странное, новое ощущение… но это не неприятно. Это просто что-то новое. Эйммия опускает голову и сталкивается с Деймоном лбами. Порочный принц невероятно молчалив, если не считать плотнее сжатой челюсти и тяжёлых вздохов. Не чувствуя боли — лишь небольшой дискомфорт, — Мия глубоко вздыхает, облизывая губы. Она быстро целует Деймона. Мужчина начинает перебирать волосы на её затылке, прижимая девушку ещё ближе к себе. — Хорошо? — шипя спрашивает он. — Да, я… я хочу ещё опуститься, п-прямо до конца. Мужчина согласно мычит, целуя её в лоб. Эйммия прикрывает глаза и, роняя голову на его плечо, прикусывает бледную кожу, украшенную шрамами. Деймон помогает опуститься ей, ещё глубже проникая внутрь неё, невероятно растягивая своей толщиной. Он гортанно стонет и, не рассчитав силу, клонит принцессу вбок, надавливая на неё. Короткая вспышка боли, а затем Эйммия громко вскрикивает, прикусывая его плечо. Они замирают. Принцесса вздыхает ему в ухо, не совсем понимая, что только что произошло. — Ещё. — Глаза девушки загораются лихорадочным блеском. — Дядя, пожалуйста, ещё раз. Ещё раз. Деймон приподнимает её за бедра, оставляя на них синяки, а затем опускает на себя и не сдерживаясь стонет. Принцесса размыкает губы, ошеломлённая вспышкой наслаждения, и вцепляется ему в спину, отчаянно желая вновь почувствовать это. Голова Мии поворачивается — она впечатывается в губы дяди и прикусывает его язык, всхлипывая от возбуждения. — Деймон, ещё раз. Деймон! Сделай это. Мужчина расцеловывает её шею. Он медленно опускается ниже, оставляя влажные поцелуи на подбородке, шее, ключицах. Ехидная улыбка не спадает с его губ. Опустившись до груди, он целует, всасывает сосок, покусывая мягкую кожу вокруг него. Деймон не позволяет ёрзающей Мии начать двигаться и одной из рук проскальзывает к клитору девушки. Принцесса жалобно всхлипывает: — Деймон, пожалуйста. Порочный принц целует ложбинку между грудями и, поднимаясь к ключицам девушки, оставляет на них новые укусы. Его большой палец дразняще двигается по раскалённому клитору стонущей Эйммии. — Попроси меня правильно, Мия. — Убирая голову с груди девушки, он смеётся и поглаживает её красное бедро. Эйммия не выдерживает и вскрикивает: — Трахни меня ещё раз, дядя! Пожалуйста, пожалуйста! — Это то, что мне было нужно, Мия. Деймон без предупреждения наматывает запутанные волосы Мии себе на кулак, заставляя её запрокинуть голову и поражённо всхлипнуть. Девушку окатывает новой волной возбуждения, и, как только дядя перестаёт её удерживать, она снова утыкается в его плечо и насаживается на него, сжимая вагину. Деймон стонет. — Молодец, Мия, вот так. Фиалковые глаза слезятся от клубка эмоций внутри, который затягивается всё сильнее и сильнее. Первоначальный дискомфорт пропадает, и на его место приходит обжигающее наслаждение, поглощающее Эйммию целиком. — Скажи это… — протяжно стонет она, вгрызаясь зубами в губы дяди. — Назови… моё… имя. Деймон хрипло ругается. Его вот-вот настигнет оргазм, он уже не контролирует силу и грубо насаживает на себя жену, сходящую с ума от страсти. — Боги, Мия. Они утопают в этом океане похоти, с горящими драконьим пламенем глазами смотрят друг на друга так. Их тела как раскалённые угли, однако настоящим драконам плевать на пламя — они и есть тот пожар, который сжигает всё на своём пути. Оргазм заставляет пелену вожделения в глазах Эйммии расплыться лишь сильнее. Деймон, всё так же впиваясь грубыми поцелуями в губы племянницы, насаживает её на себя ― и кончает следом за ней; он с руганью шепчет имя жены, которая сладко стонет, прочувствовав незнакомую пульсацию и растекающуюся внутри её лона горячую жидкость. Эйммия закрывает глаза. Ей невероятно хорошо: тело словно онемело, двигаться совершенно не хочется. «Если девушки всегда чувствуют себя так при оргазмах, то я понимаю некоторых шлюх, которые наслаждаются сексом и ещё получают за это деньги». Деймон нежно целует принцессу в висок, шепча грязную чепуху, к которой Эйммия уже не прислушивается, убаюкиваемая теплом внутри себя и слабыми поглаживаниями дяди. Она опускает голову на его плечо. «Боги, дайте мне забеременеть и родить крепкого, здорового наследника для себя и трона».

***

Когда Эйммия открывает глаза, то первое, о чём она может думать, — куда подевался свет. Еле раскрыв глаза, принцесса старается повернуть голову, но что-то плотное, твёрдое и горячее, удерживающее её в своих лапах, мешает ей повернуться на другой бок. В голову Мии ударяет чьё-то горячее дыхание. Точнее, не чьё-то, а Деймона, который как раз таки обхватил её за талию и крепко прижал к себе, не позволяя отодвинуться. «Настоящий дракон, который не позволяет ничему своему уйти и быть отнятым», — с непринуждённым весельем думает Эйммия, переставая вырываться из пут дядиных рук. Она морщится. Низ живота неприятно саднит, а всё тело ноет, особенно кожа на груди и шее. Принцесса даже не может посмотреть в своё отражение, чтобы увидеть отметины, которые оставил на ней Деймон. Совсем как зверь, изголодавшийся по свежей плоти. Эйммия вздыхает и прикрывает глаза. Думать совсем не хочется, а единственное, что она сейчас может понять после своей брачной ночи, — Деймон не поддастся на её уловки. С ним так просто не получится. Он не обычный лорд, не глупый король или наивный десница. Нет. Он настоящий дракон, а они за милю чувствуют ложь, которую им стараются скормить. Принцесса внутренне стонет. Всё же оседлать дракона проще, чем подчинить.