Ярость внутри нас

— Тогда убьём их. Мия вздрагивает от жестокости и жажды крови в голосе мужа, продолжая сидеть в полуобнажённом виде на красном пуфике, расчёсывая свои серебристые волосы. Служанки теперь не заходят в её покои утром — однажды после свадьбы они пришли в неподходящий момент и, чтобы раздражение Деймона не вызывало у неё головную боль, принцесса приказала им больше не заходить утром, если их не призовут. — Пока нет нужды, не стоит этого делать. Особенно на эмоциях, Деймон, — более укоризненно произносит его имя девушка, со вздохом заканчивая укладывать волосы, и откладывает расчёску на столик. Мозолистые ладони ложатся на её плечи, и пальцы проводят по поблёкшим укусам и засосам. Эйммия поднимает взгляд на округлое зеркало в золотой рамке и рассматривает отражения себя и недавно проснувшегося Деймона, вставшего за её спиной. Волосы мужчины, снова подстриженные, растрёпанно лежат на голове после секса и сна. — Ты должен собираться на заседание Малого совета. Порочный принц закатывает глаза на напоминание Мии и продолжает водить ладонями по её оголённой спине, лаская оставленные им этой и прошлыми ночами отметины. Он что-то мычит, одной рукой зарываясь в расчёсанные женой волосы, накручивая на палец прядь. Эйммия откидывается назад, продолжая смотреть на их отражение. — Деймон, — с упрёком говорит она, стараясь отвлечь внимание принца, чьи руки уже опускаются на её выпуклый живот, от её тела. — Дядя. — Племянница. Мужчина передразнивает её, усмехаясь, и убирает руки, лиловыми глазами встречаясь с взглядом Мии в отражении. Кривит губы в раздражении, догадываясь, что снова хочет с ним обсудить жена. — Скажи им, что я тебя просила, Деймон. — Мия упрямо удерживает взгляд мужчины, не позволяя себе дать слабину. — Или ты желаешь породниться со Стронгами? — с губ девушки срывается тихий смешок, и дядины ладони специально надавливают на яркий укус на плечах. — Ох! Эйммия, сдвинув брови на переносице, одаривает мужа гневным ругательством. Деймон мстительно смеётся, но ему не весело. «Породниться со Стронгами, — повторяет в голове он, рассматривая оголённое тело принцессы через зеркало. — Милая лицедейка». — А как же «пожалуйста», моя солнечная племянница? — издевается принц. Целует Мию в макушку, наклоняется к уху и, ласково обхватывая спереди горло, слегка сжимает его. Она сидит смирно, не двигается, но прожигает Деймона всё тем же дерзким взглядом. Его это до ужаса раздражает и заводит. — Не забывай о вежливости, жена. Этой ночью ты была более… послушной. Щёки покрываются предательским румянцем, однако Мия всё равно ухмыляется, чувствуя прикосновения холодных пальцев дяди, любовно гладящих кожу шеи. — Как и ты, муж. Деймон хмыкает, никак более не реагируя на слова принцессы, оставленные последними в их разговоре. Принц целует Мию в макушку, вдыхая принадлежащий ей цветочный аромат, после чего начинает собираться на Малый совет, обдумывая её предложение. Его лицо выглядит задумчивым, что совсем несвойственно вспыльчивому Таргариену. Мия аккуратно кладёт руку на свой уже выпуклый живот и поглаживает закрытую тканью кожу, покрывающуюся мурашками. Она выглядит собранной и величественной, готовой к тому, что ждёт её за дверьми их спальни. Серебристые волосы заплетены в две пышные косы, фиалковые глаза слегка подведены асшайской пыльцой, а лицо — безучастная маска сплетённых нитей валирийской стали, сколь же опасная, столь и прочная. — Я желаю ей только лучшего, — всё же не молчит Эйммия, прерывая думы Деймона, вопросительно вздёрнувшего бровь. Мужчина в последний раз затягивает её корсет и, легкомысленно пробежавшись по нему пальцами, делает шаг назад от племянницы. — Но решать тебе, Деймон, ты её отец. Он молчит. С этой усмешкой на губах, которая заставляет Мию взмолиться богам, чтобы они даровали ей терпение. Они видят — Деймон хороший муж, что удивительно для всех, в какой-то степени и для Эйммии, но его характер… Что же, пока что она великолепно справляется с одержимостью дяди в отношении некоторых вещей. — Это всё равно когда-нибудь произойдёт, — пожимает плечами принц. Эйммия разворачивается к нему с хитрой улыбкой. — Верно. Но ты уже можешь повлиять на это. Есть партии намного лучше, чем мой племянник, как бы это прискорбно ни было. Да и пока Бейла всё ещё выздоравливает. Мы не можем утверждать, что в будущем у неё не возникнет проблем с обязанностями, которые возлягут на её плечи, если она станет женой Джейсу. От лучей солнца, падающих на молодое лицо Сердца Королевства, её кожа блестит, а тёмно-фиалковые глаза загораются. Деймон видит в них то пламя, завлёкшее его в сети племянницы и заставившее не противиться их свадьбе, которая состоялась полгода назад, а, наоборот, желать этого ещё больше. Однако буря эмоций, которая возникает при взгляде на Мию, не помешает ему здраво мыслить и не идти у неё на поводу. — И кто же подойдёт на роль мужа моей дочери, солнечная Мия? — Деймон отходит от неё и спокойно начинает натягивать доспехи, чтобы войти в зал Малого Совета и напомнить каждому из них, кто он такой. — Итак? М? — спрашивает снова, когда вместо ответа жена помогает ему надеть доспехи, что он и сам прекрасно может сделать. — Кто угодно, муж мой. Но будет ли он достоин — вряд ли. Мия оставляет нежный поцелуй на шершавой щеке дяди, теперь не удивляясь прохладе его кожи. Тычет носом в его шею, будто потерянный котёнок, нуждающийся в утешении; не позволяет долго наслаждаться своей близостью и отстраняется. Взгляд снова жёсткий и требовательный. Совсем как у Королевы. — Надеюсь, что ты обдумаешь моё предложение и позволишь моим словам вылететь из твоих уст на собрании. Не поубивай их всех, дорогой. Оставляя цветочный запах и задумавшегося Деймона, вторая принцесса Королевства выходит из своих покоев, со скрипом позволяя закрыться дверям позади себя.

***

Эйммия плохо помнит Лейну Веларион. В воспоминаниях остались лишь её широкие улыбки и подаренные куклы, привезённые из Мира, которые до сих пор лежат в сундучке принцессы. Однако, глядя на маленькое, пухленькое личико Бейлы Таргариен, Мия видит лик её матери. От Деймона, кроме носа и упрямой живучести, ничего не находит. Что-то внутри принцессы колыхается, когда глаза падчерицы, уже не такой маленькой, как год назад, когда она только впервые её увидела, смотрят на неё. Эйммия улыбается. Губы сами по себе растягиваются в нежной ухмылке, когда она наблюдает за тем, как Бейла, бойкая и громкая малышка, вскрикивает при виде своей мачехи, неожиданно вошедшей в детскую, и вырывается из рук няньки, одной из служанок Мии. Та уже собирается подняться, что Сердце Королевства бы позволила, если бы не падчерица. — Доброго утра, моя принцесса, — не поднимаясь с ковра, говорит Тельма; она, как всегда, сияет своими голубыми глазами, стоит увидеть ту, которая спасла её и взяла к себе как прислужницу. — Доброго-доброго, Тельма, — чинно кивает Мия, не отрывая тёмных глаз от Бейлы, всё ещё пытающейся выбраться из оков рук своей няни. — Как дела у разбойницы? Само это ласковое — по мнению Деймона — прозвище появилось из-за того, что Бейла, когда ещё состояние здоровья не стало хотя бы чуть-чуть улучшаться, постоянно плакала и кричала; однажды одна из служанок застала задыхающуюся девочку в колыбели и так кричала, что многие придворные подумали, будто девочка умерла. И, не проверив достоверность известия, один из рыцарей вбежал в Зал советов с такой новостью, изрядно всех перепугав. Порочный принц, бледный и злой, узнав, что информация оказалась не совсем верной, чуть не убил того рыцаря. Дальше переполоха было больше. Деймон отказывался доверить свою дочь мейстерам, чему те сильно оскорбились — Мии потом пришлось это исправлять. Весь замок был на ушах из-за этой ситуации; в последний раз столько шума было после того, как кто-то изуродовал лицо принцессы Рейниры, и после свадьбы Сердца Королевства и Порочного принца. В конечном счёте всё закончилось хорошо… точнее, после того как к ним приехал целитель из Пентоса и, осмотрев падчерицу Мии, сказал, что, скорее всего, Бейла вовсе не задыхалась, а… пыталась привлечь внимание, однако из-за проблем с дыханием казалось, что она не болтает на своём языке, а действительно умирает. Мия тогда сказала только одно: «Она вся в отца». Действительно разбойница. Тем более тогда она убедилась в том, что Порочный принц определённо обожает свою дочь. — Мя, Мя! — яростно взвизгивает Бейла, пылко ударяя по хватким пальцам Тельмы, на что та забавно качает головой. — Юная принцесса так и рвётся к вам, — говорит служанка. Мия согласно мычит и, приподняв подол платья, подходит к ней и падчерице, а затем присаживается на колени. Тельма вдруг хмурится, обеспокоенно глядя на Сердце Королевства. — Прошу прощения, моя принцесса, а разве вам можно… Эйммия останавливает болтовню служанки, приподняв ладонь. Цепкий взгляд не направлен на неё — женщина и сама понимает, что выслушивать её сейчас не станут. — Слишком много беспокойства, Тельма, я всё ещё могу поднять Бейлу. — Эйммия опускает ладонь и протягивает руки к малышке, которая сразу же тянется к ней, стоит няне отпустить её. — И тебе доброго утра, моя разбойница. — Мя, Мя! — радостно вскрикивает Бейла, хватая Мию за разрез платья. Она до сих пор не может выговорить сокращённое имя средней принцессы — лекари утверждают, что речь девочки ещё долгое время будет нескладной и неразборчивой из-за трагичных обстоятельств её рождения. Эйммия же об этом не шибко волнуется. Бейла за год практически набрала нужный вес, её щеки перестали быть бледными, а глаза — тусклыми. Тем более в честь этого (и благодаря намёкам Мии, а также одному разговору с королём) Бейла получила титул принцессы, который до её рождения у неё отобрал Визерис, разгневанный побегом и внезапной свадьбой брата, на которые он не давал разрешения. — Она хорошо спала? — Эйммия осторожно проходится по завиткам на голове падчерицы, поглаживая её лобик. Довольная вниманием мачехи, Бейла весело улыбается и рассматривает рисунки на красной ткани её платья. — Да, моя принцесса. Тельма уже стоит, поправив растрепавшуюся косу, и спокойно начинает рассказывать о том, что Бейла ела на завтрак, как себя чувствовала, чем занималась и чем была недовольна. Эйммия слушает, не перебивая и запоминая слова служанки. Когда разбойница снова тянет её куда-то, служанка прерывается; Мия поднимает практически двухлетнюю Бейлу на руки, и Тельма испуганно моргает. — Принцесса! — Она быстро оказывается возле Сердца Королевства. — Лекари просили вас не усердствовать, не поднимать тяжести и побольше отдыхать. Эйммия вздыхает. — Благодарю за беспокойство, но свою падчерицу я могу немного побаловать, поносив на руках. Тошнота и слабость сошли на нет. Не нужно каждый раз дёргаться из-за моих действий, Тельма. Тем более нас сегодня должна навестить принцесса Рейнис. Боюсь, что разбойницу из-за этого мы увидим нескоро, — высказывает мысль она, бросая выразительный взгляд на служанку. — Рейнис указывала в своих письмах, что испытывает сильное желание повидаться с внучкой. Бейла всё больше и больше походит на свою покойную мать. Мия приподнимает губы в язвительной усмешке. Её фиалковые глаза блестят, когда она смотрит на Бейлу. — Только характер отцовский. Тельма ничего не говорит — просто не смеет по статусу, — но спрашивает другое, не менее важное: — Надолго ли принцесса Рейнис планирует остаться в замке? Мне нужно наказать остальным девушкам подготовить комнату и… — Она осторожно понижает голос: — Нам, вашим служанкам, нужно знать, понадобятся ли травы? Если на губах Мии и оставалась небольшая усмешка, то она сразу же исчезает, стоит услышать, о чём шепчет служанка. Не обратив внимания на дёргания Бейлы, Эйммия отрывает девочку от разглядывания платья и вручает ей первую попавшуюся игрушку, которых по полу разбросано слишком много. Эйммия поднимается, отряхивая платье от пыли, и впивается в стойко стоящую Тельму холодным, прожигающим всё тело взглядом. В глазах принцессы, по мнению большинства всегда добрых и нежных, царит тьма, заставляющая служанку неуютно сжать бёдра и выпрямить спину. Сколько бы она ни подчинялась Сердцу Королевства, ей всё ещё сложно уверовать, что… Может, безумие и не совсем коснулось второй дочери короля, но оно точно присутствует в её сердце. — Я, кажется, просила не говорить об этом, пока я сама не решу завести разговор на эту тему. Эйммия, вторая принцесса Семи Королевств, сжимает губы в разочаровании, и в её глазах снова можно увидеть мрак. Он не всегда был во взгляде девушки, но предательства и безразличие от людей, которые, казалось бы, должны быть на её стороне безоговорочно, сделали Сердце Королевства жёстче. Мрак — это последствие боли, разочарования и тоски по своей матери, с которой ушла и беззаботная и счастливая жизнь, когда солнечная Мия верила, что её можно любить. Эйммия отворачивается от Тельмы. Теперь Мия наблюдает за Бейлой. Бойкой, громкой и действительно упёртой годовалой малышкой, которая уже обожает её, хотя она не была её матерью, не читала каждую ночь ей сказок, не радовала частыми прогулками, но… Бейла всё равно ждала прихода мачехи и радовалась их встречам. А Мия даже ничего не сделала. Кроме как вернула статус принцессы дочери Порочного принца, но та была слишком мала, чтобы понимать весь масштаб этого события. Она складывает пальцы в замок на животе. Голос звучит расчётливо и собранно, будто в голове сейчас нет всех сумбурных мыслей: — Нам не понадобятся травы, так и передай девочкам. И напомни им о моей сестре. Давно я не получала какой-либо весточки от неё. Тельма кивает, кажется, что-то говорит — не совсем важное и полезное, — и принцесса позволяет этой информации пройти сквозь голову, не забивая её лишними переживаниями. Эйммия — Мия — не может оторвать взгляда от смуглого личика Бейлы, чувствуя подёргивание губ, которое она успешно игнорирует. «Может быть, не всё потеряно… может быть, кто-то сумеет полюбить меня всем сердцем». Проходит два дня, прежде чем Мелеис пролетает над Красным замком. Королевская семья встречает её всадницу, когда карета подъезжает и из неё показывается Почти Королева. Рейнис осталась такой же, какой Мия запомнила её полгода назад. Статной, яркой и гордой женщиной, в чьих жилах течёт драконья кровь и чей пылкий нрав, доставшийся ей от семьи матери — Баратеонов, — не утихает даже спустя долгие годы. Её фиолетовые глаза сразу же приступают к анализу внешнего вида каждого, как только она выходит из кареты. Эйммия мысленно хмыкает. Да уж, с прибытием этой женщины весь замок будет ходить на цыпочках, дабы не нарваться на её недовольство. С педантичной и щепетильной Алисентой, а также строгой Мией слуги и так стараются делать всё великолепно и не совершать ошибок, а узнав о визите Почти Королевы, они и вовсе чуть ли не попадали в обморок. — Добро пожаловать в столицу, принцесса Рейнис. — Алисента, Зелёная королева, вежливо улыбается кузине мужа; она, как всегда, безукоризненно воспитанная и правильная, только её старший сын, скучающий и сонный, совсем не такой. Эйгон выглядит так, словно он в шаге от того, чтобы начать топать ногами и наплевать на правила этикета; от того, чтобы заснуть на земле, на которой стоит. Эймонд, его младший брат, напротив, выглядит бодро, относительно счастливо и особо довольно, когда его ладонь дотрагивается до пальцев Хелейны, чудно чему-то улыбающейся. Дейрона же нет; он не смог встретить принцессу Рейнис вместе со своей матерью, братьями, сёстрами и дядей. Взгляд Почти Королевы падает на новую жену кузена, Сердце Королевства, и та кривит губы в чём-то наподобие усмешки. Мия не меняет выражения лица, оставаясь такой же радостной и спокойной внешне, как нужно… И вот снова… ей приходится слегка отвести глаза от тёти, чтобы увидеть, что ей не показалось, как она сперва подумала: Эймонд действительно сжимает руку Хелейны в своей и, пока, конечно же, никто не видит, краснеет. Третья принцесса Вестероса уже не задумчивая, а просто тихо улыбающаяся; такой она нравится Эйммии даже больше. «Хм-м, это уже интересно». Краем глаза заметив движение рук младших брата и сестры, Мия дёргает уголками губ. Сама она чувствует прикосновение прохладных пальцев дяди к своей талии, когда он осторожно приобнимает её, но не слишком близко. Может, ему кажется это чем-то неправильным при кузине, на чьей дочери он был женат год назад, пока та не скончалась? Этот вопрос она точно не задаст Деймону. — Благодарю, Королева, за тёплый приём, — почтительный кивок. — Меня немного утомил полёт на Мелеис. Алисента сдержанно и понимающе, хотя сама никогда не летала на драконе, улыбается. — Слуги приготовили вашу комнату, принцесса. Чувствуйте себя как дома. Рейнис хмыкает благодарность, потом тихо, чтобы никто не слышал, шепчет себе под нос: — Это уж вряд ли. Мия вздыхает. Кажется, дни, когда её тётя будет пребывать в замке, пройдут «весело». Она уже может почувствовать напряжение и тяжесть, которые лягут на её плечи в ближайшие дни. Рейнис выглядит бойко, готовой к бою и острой на язык больше, чем всегда, а приехала она ради Бейлы… и Эйммия может уже предчувствовать приближающийся конфликт. Деймон рядом с ней сужает глаза; он сжимает пальцы на её талии, и, кажется, в его голове витают те же самые мысли, что и в её. Рейнис приехала в замок не просто так.

***

Почти Королева не приходит на семейный обед. Однако вряд ли его можно назвать семейным, учитывая, что Отто Хайтауэр не так давно снова прибыл в замок и, похоже, намерен заполучить обратно статус десницы. Деймон — конечно же — в ярости. А Мия ненавидит такие сборища, потому что отец на них всегда находится в хорошем расположении духа, предпочитая вспоминать её молодость и детство; точнее, поправка, детство Рейниры, в котором всё же иногда мелькала она — Эй-м-м-а, как он называет её. (И не всегда понятно, имеет в виду король её или умершую первую жену.) После таких «семейных» завтраков, обедов и ужинов Мия испытывает тошноту и мерзкое, долбящее рёбра ощущение, сродни отвращению и горю. Она чувствует пепел во рту, когда сама вспоминает о своей матери, на которую становится похожа (и на Рейниру, боги помилуйте, чем-то тоже). Эйммия сравнивает это с проклятием. Иногда борется с желанием разбить зеркало и расцарапать себе лицо, чтобы не сравнивать себя с умершей и ненавистной женщинами. Но она неизменно успокаивает себя, делает глубокие вдохи и просит служанок расплести ей волосы и достать новые украшения, которые никогда не носила её сестра. Больно ли Мии? Скорее нет, чем да. В ярости ли она? Был бы шанс — все бы оказались под пламенем Вермитора. Кроме её младших братьев и сестры, скрашивающих время за семейными беседами. Эйгон — широко раскрытыми глазами и острыми шутками, которые Алисента просто ненавидит; Эймонд и Хелейна — молчанием, но внимательным слушанием. И очаровашка Дейрон — уже взрослый, чтобы сидеть с ними, и ещё маленький для более серьёзных мероприятий. Мия признаёт, что у неё всегда найдётся местечко для Дейрона и — боги — Люка, уже среднего сына Рейниры. Они оба настолько тихие, милые и так ярко улыбающиеся, что Сердце Королевства думает, как же они невинны для этого жестокого мира. Но, несмотря на отсутствие Рейниры, недавно разродившейся в третий раз, совместные приёмы пищи всё равно невыносимы. Хотя дышать Мии стало легче. Строить планы — намного проще. Да и завистливые и ревнивые взгляды Рейниры уже раздражают, а не веселят. Бесить взбалмошную наследницу — очень привлекательная идея, но… Мия брала и берёт пример только с лучших. И Алисента Хайтауэр является этим примером и по сей день, пусть даже Эйммия это не совсем признаёт. — Жаль, что принцесса Рейнис не смогла присутствовать на трапезе, — прохладно улыбается Зелёная королева, словно её мог расстроить такой исход событий. В глазах Алисенты сверкает что-то такое тёмное и пламенное, что Мия отрывается от своего салата и смотрит на мачеху. — Значит, позже поздравлю её с появлением внука… — Женщина усмехается. «О». Мия широко улыбается. Естественно, радостно и непоколебимо. Под стать своему прозвищу — Сердце Королевства. На щеках вспыхивает очаровательный румянец, а тёмно-фиалковые очи милейше искрятся. Был бы тут её муж, он бы сказал, что эта улыбка обманчива: с виду успокаивающая и вселяющая безопасность, на самом деле она не ведёт ни к чему хорошему. Он сам так улыбается, перед тем как отрубить кому-то голову. — Я отправила письмо моей сестре с поздравлениями. — Она с явным удовольствием отдавала приказ верным служанкам отправить вместе с письмом и кое-какой подарок. Мия легко могла представить покрасневшее, оставшееся в маленьких рубцах лицо Рейниры, перекошенное от гнева. — Правда, Эйммия? — удивлённым тоном спрашивает Алисента, приподняв бровь. Сидящий рядом с ней Отто тоже смотрит на вторую принцессу, которая благодарит занятость своего мужа тренировкой Золотых Плащей. Иначе сейчас он точно бы что-то сказал и не дал ей договорить. Прекрасно, что в этот час за их столом нет и короля. — И что же? Если это не является тайной и чем-то личным, хотелось бы узнать. Она машет рукой, всё так же улыбаясь. — Ничего такого. Выразила поздравления и написала, что баратеоновские волосы великолепно смотрятся на её детях и у них действительно сильная кровь. Их отец, наверное, так гордится ими. Все потрясённо рассматривают Эйммию. Она наклоняет голову вбок. — Что-то не так? Королева смотрит ей прямо в глаза ещё пару секунд, прежде чем отвести взгляд и добродушно усмехнуться. — Нет, Эйммия. Думаю, это письмо очень понравится твоей сестре. Очаровательно. Эйгон хихикает. — Особенно про сильную кровь. Можно было просто написать, что они бастарды. Никто бы не удивился. — Эйгон! — Что, мама? Это все знают! — Кто такие бастарды? Мия не сдерживает усмешки, когда Дейрон непонимающе поворачивает голову к матери и задаёт этот вопрос. Королева смотрит на своего старшего сына с обвинением в глазах, которые так и кричат: «Ну посмотри, что ты наделал, ты только посмотри!» Эйгон ещё раз хихикает, жутко краснея. Алисента внушает младшему сыну забыть слова его старшего брата, несмотря на всю их правдивость и её согласие с ними. Отто спокойно наблюдает за происходящим, делая осторожные глотки вина. Остальные члены семьи ведут себя так же — делают вид, словно сейчас не были сказаны слова, за которые король бы посмел отрезать им язык. Эйммия попивает молоко и думает о том, что нужно поговорить с мужем о приезде Рейнис. Ни она, ни её муж глупцами не являются и знают натуру Почти Королевы; к прискорбию Мии, она — хуже, чем стоило. Знать потенциального врага нужно лучше, чем друга. Особенно если вы одной крови. Рейнис сообщала, что приехала в замок с одной целью: ей нужно увидеть внучку. И вторая принцесса королевства с осторожностью поделилась мужем своими мыслями, когда они смогли уединиться после прилёта женщины. Нет, причина прибытия Рейнис в Красный замок действительно понятна и очевидна, только правда ли она просто хочет увидеться с внучкой? Или всё же собирается забрать её на воспитание в Дрифтмарк, где росла мать Бейлы? Этот вопрос беспокоит и Деймона, и Эйммию. У каждого, собственно, свои причины беспокойства. — Благодарю за прекрасные беседы, королева. Прошу меня простить, я вынуждена удалиться. Их семейный обед подходит к концу, и Мия, задержавшись для короткого разговора с Алисентой о её беременности, уходит с сытым желудком и готовым к размышлениям разумом. Проходясь по коридорам Красного замка, принцесса вспоминает тёплый голос матери, читавшей ей на ночь историю их семьи о том, как Эйгон Завоеватель отважно сражался на поле боя и отвоёвывал территории, которые теперь называются Семью Королевствами. Её предок смог объединить воюющие мелкие королевства, и на какой-то период настал мир, пока его наследники (точнее, один из них — Мейгор) не начали битву за трон. История имеет свойство повторяться, и именно этого боится Эйммия Таргариен, понимающая, что будет с троном, если на него взойдёт её старшая сестра. Ей бы помолиться за здравие своего брата Эйгона, который, по мнению многих, подошёл бы на роль правителя, но Сердце Королевства никогда не обманывает себя. Она властная, упрямая, отчасти эгоистичная и горделивая реалистка. С детства ей был обещан трон, пока матушка не вознеслась к богам и не стала звездой на бескрайнем небе, а корона и принц достались не ей. Рейнире — корона, а новая королева Алисента родила обещанного сына — принца Эйгона, который в другой жизни был бы её женихом. «Когда вы оба вырастете, он станет мужчиной, а ты — женщиной, и вы будете мужем и женой. А в будущем — королём и королевой Семи Королевств». Мия помнит эти обещания матери, только остальные отчего-то забыли их. «Я им напомню», — клянётся она, проходясь по знакомому коридору, ведущему в детскую комнату. Кроме стражи и служанок, никто там не проходит. Двое рыцарей (Золотые Плащи, кажется) стоят возле дверей в комнату, где проводит время принцесса Бейла — дочь принца Деймона Таргариена, Порочного принца, и падчерица принцессы Эйммии Таргариен, Сердца Королевства. Стоит Мии подойти к дверям, как оба рыцаря кланяются, показывая уважение, и открывают двери, но радостное настроение Мии вдруг испаряется, оставляя место только быстрым размышлениям и ледяной расчётливости. Принцесса Рейнис, Почти Королева, бабушка принцессы Бейлы находится в покоях своей внучки и качает её на руках. «Меня никто не предупредил», — с недовольством думает наездница Вермитора, но на её губах обманчиво дружелюбная улыбка. Как у змеи. — Тётя! — Когда-то давно Рейнис просила при личных встречах называть её просто тётей, без особых формальностей. Эйммия тогда потеряла свою мать, и, пока Алисента Хайтауэр не принялась за её воспитание, Рейнис старалась помочь осиротевшей в одночасье племяннице. — Не ожидала вас увидеть. Думала, вы отдыхаете. Кажется, из-за этого вы решили пропустить обед? — вслух задаётся вопросом Мия. Двери за её спиной закрываются, и она подходит ближе к Рейнис. — Я достаточно отдохнула, чтобы увидеть свою внучку, — прохладно улыбается женщина, щуря глаза. Её взгляд с любовью рассматривает личико заснувшей Бейлы. «Удивительно. — Мия моргает, стараясь скрыть, насколько эта сцена для неё неожиданна. — Она спит. Разбойница редко засыпает так быстро». Рейнис недолго смотрит на Эйммию, качая головой. Губы дёргаются, словно она старается сдержать усмешку. — За долгие годы материнства я научилась укачивать даже таких плаксивых и упрямых детей, как Бейла. Её мать тоже была не из робких младенцев. И не из особо тихих. Может, Эйммия не так хорошо скрывает свои эмоции, как ей хотелось бы думать. «Да нет, — кивая на слова Рейнис, задумывается принцесса. — Тогда бы все знали, что я не такая уж добрая и мягкая. И что Сердце Королевства может быть жестокой и коварной. Нет, скорее, это опыт. Тётя не один год жила в стенах этого замка и когда-то готовилась стать королевой. Да, это опыт. Значит, мне нужно быть осторожнее и с Отто. Вот кто-кто, а бывший десница очень хитёр. Хотя надолго ли он останется бывшим десницей, тоже вопрос». Рейнис II Таргариен — умная, способная, гордая, неистовая и бесстрашная женщина. У неё вспыльчивый нрав, под стать характеру её агрессивной драконицы, чей гнев может легко стереть столицу Семи Королевств. Рейнис обучалась у лучших умов Вестероса, умершая королева Алисанна даже называла её будущей королевой, не стесняясь придворных и своего мужа-короля. Женщины, разбирающейся в политике и придворных сплетнях, лучше, чем Рейнис, нет. Может быть, Эйммия когда-нибудь сможет превзойти тётю в этом, но это случится уж точно нескоро. Рейнис не просто так зовут Почти Королевой, потому что она почти стала ей — Королевой. Но мужчины, как всегда, всё решили иначе. Теперь же — Почти Королева видит — их королевство на грани новой войны между драконами за Железный трон. Только теперь в замке царят не только чёрные и зелёные цвета. Нет. Однако теперь в замке так же часто, как и оттенок хайтауэрского пламени, мелькает кроваво-красный. — Я заметила, что ты всё чаще и чаще появляешься в красных одениях, племянница, — осторожно подмечает Рейнис, с убаюкивающим насвистыванием укладывая внучку в кровать, и элегантно вздёргивает бровь. Эйммия пожимает плечами, дотрагиваясь до своего ожерелья. Задумчиво обводит драгоценные камни в нём, вспоминая, как Деймон подарил его в честь её беременности. Мимо внимания не проходит Рейнисино «Я заметила», хотя та и находится в замке всего ничего. Значит, ей доложили об этом. У Почти Королевы точно остались здесь свои люди. Бейла оказывается уложена в кровать, и теперь обе Таргариен стоят друг напротив друга, наблюдают за спящей малышкой и, словно они не заводят разговор на опасные темы, обмениваются только намёками. «Забавная игра. Интересно, надолго ли хватит Рейнис?» Деймон и его кузина очень похожи своей прямолинейностью и вспыльчивостью, только если она может это контролировать, то он — не всегда. — Я считаю, что в замке его не хватает. Алый цвет такой уникальный, а его пытаются затмить чёрным и зелёным. — Подумав о Хайтауэрах, Мия резко вспоминает недавний диалог за застольем с королевой и, к удивлению Рейнис, широко улыбается: — Прошу прощения за моё невежество, тётя. Я забыла поздравить вас с появлением внука! Джоффри же, верно? Наслышана, что и он унаследовал вашу баратеоновскую кровь. Упоминание этого радостного события заставляет лицо Рейнис скривиться и посмотреть на Эйммию со скептицизмом. «Ух как ей не нравится эта тема». — Благодарю, племянница. — Слабая улыбка наездницы Мелеис становится настолько натянутой, что аж щёки сводит. — Довольно радостное событие для принцессы Рейниры. — Как и для вас, разве нет? Принц Лейнор, наверное, сияет от счастья — родился ещё один сын с сильной кровью. Говорят, сбитый дракон — мёртвый дракон. Поэтому Эйммия раз за разом старается сбить ту спесь, которой Рейнира окружила себя, и с каждым годом это получается всё лучше и лучше — сестра своим вызывающим поведением даже помогает Мии в этом. Её слова — способ, привычка снова сбить дракона внутри первой принцессы, вот только её здесь нет, но зато присутствует Рейнис, которая связана с бастардами кронпринцессы из-за родного сына. Женщина ядовито и наигранно смеётся. Глаза гневно сверкают, и Мия предполагает, что теперь и с неё попытаются сбить спесь. «Она же мстительная. Совсем как я», — проносится мысль. — Всё же кузен был прав. Иногда ты становишься ядовитой змейкой в драконьей шкуре. Вот этого она не ожидает. Эйммия непонимающе моргает и хмурится. На лбу словно вырисовывается вопрос: «Что?» Она перестаёт крутить ожерелье между пальцами, отрывает руку от шеи и позволяет той безвольно повиснуть. — Змеёй? — Шипишь да кусаешься. Только яд не всегда выпускаешь, — ухмыляется Рейнис. — Деймон рассказывал до вашей помолвки. Всё же он долгое время был мужем моей дочери, и я не могла не поинтересоваться, в каких руках он окажется. И моя внучка. Король же не позволил мне её забрать. Две драконицы стоят и смотрят другу другу в глаза и не могут определиться: кусаться им или мирно летать? При всей своей фальшивой невинности Мия на самом деле не такая. Она похожа на них: на Рейнис, на Деймона. Только вот она скрывает это лучше, чем они, с раннего детства осознавая, кем является в их семье. Точнее, какое место занимает в сердце отца — короля Семи Королевств. Да, с начала её беременности он стал дарить ей больше подарков, только и сравнивать с умершей матерью — чаще. Эймма ненавидит эти отцовские воспоминания, однако молчит. Ей часто приходится терпеть то, что не нравится; то, что противно и просто по-женски отвратительно. Но своё забрать она никогда не позволяет. А Бейла — её, как и Деймон. В огне и крови Старой Валирии они были обещаны друг другу. Поэтому Порочный принц принадлежит ей, как и она ему, а его дочь помогает Эйммии во многом, чего она сама не признает даже в редчайшие моменты слабости. — И сейчас он вам не позволит. Вы же ради этого приехали? — щурит потемневшие фиалковые глаза вторая принцесса, рассматривая язвительно усмехнувшуюся Рейнис. — О нет, племянница. Я не глупая. Деймон вряд ли отдаст мою внучку. Нет-нет. Я приехала сюда, чтобы увидеть её и предупредить тебя, Эйммия. «Что, простите?» — Меня? — с удивлённым возгласом переспрашивает Мия и сразу же замолкает, стоит вспомнить о малышке Бейле, спящей рядом, и о том, что они обсуждают это всё в её покоях. «О боги, лучше места и не придумать». Ещё чуть-чуть — и Мия бы закатила глаза. Но она слишком дезориентирована. — Зачем вам предупреждать меня, тётя? — Знаешь, я ведь тоже любила твою мать. Эймма была моей подругой. До того как твоего отца выбрали королём, а её сделали королевой, мы поддерживали хорошие отношения. Потом я жила в Красном замке вместе со своим мужем, как полагается хорошей жене, но таких тёплых отношений у нас с ней больше не было. Однако, даже не дружа с ней, я видела, что она очень любит тебя, Эйммия Таргариен. Рейнис не отвечает прямо — она начинает издалека, произнося всё таким тоном, словно Сердце Королевства должна благодарить её за подобное великодушие. Эйммия же совсем не благодарна. Упоминание матери, хотя бы малейшее, всегда заставляет Мию («моя солнечная девочка», — говорила королева Эймма), чья рана от утраты никогда не сможет затянуться, остро реагировать. Она до сих пор помнит ядовитую фразу злой четырнадцатилетней сестры: «Наша мать умерла из-за тебя, потому что ты родилась девчонкой. Это ты виновата! Ты!» Вторая принцесса сжимает кулаки, стараясь успокоиться. «Вдох, выдох. Вдох, выдох». — Что вы имеете в виду, принцесса Рейнис? — Я любила твою мать когда-то, а она любила тебя, Эйммия. Поэтому я говорю тебе, чтобы почтить её светлую память, не ради тебя. Послушай моё предупреждение, девочка. Деймон опасен, он непредсказуем. Кузен — хороший воин, даже отец, но как муж? Я тебя умоляю. Удивительно, что ваше пламя ещё не сожгло вас, — качает головой Рейнис. — Я вижу, что ты делаешь, Мия. Вы — драконы. Я наслышана о борьбе драконов: об этом написано в книгах по истории и каждый Таргариен знает прошлое семьи. Два брата хотят занять трон: один — по праву рождения, другой — по праву крови. Эйммия усмехается, закатывая глаза. — Вы так и не ответили, тётя. Что вы хотите сказать этим всем? Она складывает руки на груди. В этот момент что-то происходит, и Мии кажется, что ребёнок в её животе двигается. Что-то словно щекочет её изнутри. — Просто будь осторожна с бушующим драконом, Эйммия, — кажется, искренне советует Почти Королева, но девушка ей не верит. — Поверьте, я осторожна, тётя. — Моя дочь считала так же. Думала, сможет подчинить Деймона, остудить кипящую в нём кровь. И где она теперь? — Рейнис болезненно замирает, рассматривая лицо спящей Бейлы, уютно устроившейся в своей маленькой кроватке. Мия делает глубокий вдох, качая головой. Словно не может поверить, что тётя начала такой разговор. А стоило бы. «Надо быть дальновидной, Мия!» — Может, в этом и заключалась её проблема? — Хотя это звучит как риторический вопрос, Рейнис всё равно приоткрывает рот, чтобы ответить, однако Эйммия продолжает: — Лейна хотела подчинить Деймона, переделав его под себя. Но мне этого не нужно. Дядя такой, какой он есть. Дракона нельзя изменить. Валирийский язык содержит в себе и нежность, и твёрдость, приятно скользя по языку наездницы Вермитора во время разговора. Почти Королеве есть чем оспорить слова племянницы, уже подумывающей, что это затянется надолго. Не так она собиралась провести послеобеденное время. К счастью, лекари могут подождать, а её муж должен быть занят тренировками с Золотыми Плащами. — Верно. Но так ли ты будешь уверена, что Деймон нужен тебе таким, какой он есть, когда он пойдёт наперекор твоим просьбам и действиям? Что ты сделаешь, племянница, в таком случае? «Убью, — ни секунды не медля, отвечает в голове на этот вопрос Эйммия. Разум уже принял решение, но отчего-то сердце Мии неприятно колет. Всё же она успела привязаться к дяде, своему мужу, который понимает её очень хорошо. И всё же… — Убью и глазом не моргну. Но это на крайний случай. Надеюсь, до этого не дойдёт. Всё же у меня есть она». В голове возникает образ бордоволосой женщины с тонкими бровями, волчьей улыбкой и колдовскими глазами. Тётя продолжает говорить, сжимая губы в полоску. Фиолетовые глаза Рейнис — на несколько тонов светлее, чем у Мии, — смотрят прямо в мрачную душу Сердца Королевства, заставляя ту чувствовать дискомфорт и хотеть отвернуться. Девушка сжимает челюсть и не отходит, упрямо смотря в ответ. — Я не знаю, чего ты хочешь, Эйммия, но вижу в тебе большее, чем может думать твой отец. Даже твой новоиспечённый муж. Рейнис замолкает, и комната окунается в напряжённую тишину. Сердце Королевства замирает, готовясь к новой атаке со стороны Почти Королевы. «Что будешь делать, а? Что ты будешь делать с этой информацией, Рейнис?» Жена Корлиса Велариона — опасный противник, опыта у которого больше Эймминого в два раза. Её бы держать поближе к себе и поддерживать с ней хорошие отношения, но, если она будет нести опасность планам Мии… Что же, у Бейлы всегда будет она — Эйммия Таргариен. «Я не мать, но могу быть ею», — со стальной уверенностью понимает она. Алисента Хайтауэр была напуганной девушкой, не успевающей за своей жизнью, которая начала с ускоренной силой меняться, но даже так… она заботилась о Мии, искала её в роще, куда она убежала из-за грубых слов Рейниры, сидела с ней, когда она болела. Алисента Хайтауэр не мать Мии, но постаралась заменить её. Почему же Эйммия Таргариен не может поступить так же? Бейла Таргариен заслуживает хоть какой-то женской фигуры в своей жизни. Хорошо бы, чтобы ей была и Рейнис, однако если та будет мешать, то… увы. — Единственное, о чём я могу молиться, — что больше я не потеряю никого из своей семьи. На Мии алое платье, подчёркивающее округляющийся живот, упругие бёдра и растущие груди; её волосы, распущенные и завитые, красиво опускаются по прямой спине. Эйммия — само очарование и благодетель, и всем она похожа на Рейнис I Таргариен, жену Эйгона Таргариена, но Почти Королева видит в её глазах другого человека. Когда речь идёт о смертях, в фиалковом взгляде Эйммии Таргариен возрождается Висенья Таргариен. И если Деймону этот огонь нравится, то кузина его опасается. Эйммия мрачно улыбается, наклонив голову вбок. — Кого вы считаете своей семьёй, тётя? Женщина вздыхает и смотрит на посапывающую во сне Бейлу. Её сердце её громко бьётся о грудную клетку. — Мой сын и внучка не должны пострадать. — Тогда вам нечего бояться, дорогая тётя. И, — Мия хитро улыбается, — мы обе знаем, что вы будете не только молиться.

***

Драконы ненавидят таких же драконов, как и они сами, особенно если они похожи. Они чувствуют и знают, что когда-нибудь даже их дети, чьи яйца они выносили, могут без сожалений их убить. У драконов нет сострадания и жалости, только инстинкты и пламя. Они не боятся — они действуют. — Он не отступится. — Эйммия не вздыхает, не прикрывает глаза от грусти, не чувствует ужасного негодования; она лишь смотрит в разгорающееся в камине пламя, безразлично наблюдая за плескающимися, словно рыбки в воде, огоньками. — Деймон упрям. Он жаждет этого. Его кровь полыхает во время войн. Потрахайся я с ним тысячу раз, роди сотню детей — ничего не изменится. Он будет желать войны за трон. Девичья рука сжимает кровавую ткань платья, впиваясь в неё когтями, с омерзительным скрипом ниток царапая узоры на ней. — Для него не существует мирного пути. Только не для Деймона… Я не могу позволить своим планам разрушиться из-за своего мужа. Сердце Королевства хищно приподнимает уголок губ, как две капли воды напоминая своего мужа, о котором ведётся разговор. Грудь Эйммии спокойно вздымается на вдохе и дрожит, как у могучего Вермитора, на выдохе. В глазах сияют непролитые ядовитые слёзы. Чужие глаза наблюдают за ангельским профилем принцессы: за тем, как её ровный нос вздёргивается, за тем, как хитрые, дарованные богами глаза горят решительным огнём, скрытым за обманчиво ласковой фиолетовой дымкой, и за тем, как леденеет её лицо, несмотря на жар, исходящий от пламени в камине и драконьей крови в её жилах. — Он пойдёт на всё ради войны, если кто-то свыше не убедит его в обратном. Тень в плаще шевелится. «Кажется, начинает догадываться». Мия даёт человеку осмыслить её слова. Собеседник умный, иначе бы диалогов с ним у неё никогда не было; он поймёт, о чем она толкует. Таргариен чувствует где-то внутри себя удовлетворение, растекающееся по телу. С губ срывается беззвучный смешок. Она сумела обрести такие связи, которые не снились ни «чёрным», ни «зелёным». Боги, Эйммия хотела бы видеть лица Отто Хайтауэра, Рейниры и своего дорогого мужа, если бы они знали, с кем она сейчас ведёт диалог. — Свыше, значит, — задумчиво шепчет собеседник, чьи глаза, как у пиявки, вгрызаются в лицо Мии. Столь пристальное внимание приносит ей дискомфорт. Вторая принцесса королевства даже не дрожит — пальцы на алой ткани дёргаются, кольца звенят друг о друга, отвлекая тень от изучения демонов в душе Эйммии. — Приведи мне её, — властно приказывает Мия, позволяя вырваться наружу той тёмной части своего сердца, что появилась десять лет назад. «Я помню, никогда не забуду, никогда не прощу». Старые слова вновь сжигают её изнутри: каждую секунду своего существования она помнит, как с ней поступали, как с ней обходились. — Пусть назовёт свою цену, я многое готова ей дать. Так и передай. Но чтобы она была здесь до рождения моего наследника. — Вы хотите видеть… её? — осторожно переспрашивает тень, решая убедиться в том, что лисские уши не ошибаются. Мия переводит взгляд с пламени на бледное лицо со слезливыми очертаниями, скрытое серым капюшоном. Её губы растягиваются в предупреждающем оскале. Человек видит в глазах принцессы смерть. И благоговейно кивает. — Как прикажете, Плачущая Госпожа. Тень всё так же бесшумно уходит, не оставляя после себя никаких следов. В комнате остаётся только Мия. Она испускает судорожный выдох, вгрызаясь зубами в нижнюю губу. Рука принцессы задумчиво опускается на выпуклый живот, внутри которого развивается её сын, будущий наследник престола (если все планы окажутся удачными). В том, что в ней растёт мальчик, она не сомневается. Всё её нутро чувствует это. Говорят, что если в чреве дочь, то тело матери покидают красота и энергия, а если мальчик — женщина расцветает и те вещи, на которые у неё до этого не было сил, становятся осуществимы. А силы и гнева в Таргариен с момента известия о её положении больше, чем за всю жизнь. Эйммия прикрывает глаза, мысленно молясь четырнадцати богам Валирии. «Прошу, дайте моему сыну родиться и занять после меня трон. Молю, не позволяйте недостойным занять то, что мне было обещано с первого вздоха». Пламя свечей словно вспыхивает в момент её молитвы, разгораясь с божьей помощью, прежде чем потухнуть, опустив на комнату полумрак. Принцесса открывает веки. Фиалковые глаза сверкают ожиданием. — Если кто-то из них постарается забрать тебя у меня… я сожгу каждого из них и буду смотреть со своего трона за тем, как их тела догорают, а их крики всё ещё звенят в стенах залов. — Эйммия не верит, что сын слышит её, но ей становится легче от произнесённых слов. Даже если никто их и не слышит. Но звучат они как клятва, которая скрепится кровью её врагов. Может, это и есть безумие Таргариенов. Пусть так. Мии не страшно за себя. Вовсе нет, у неё нет жажды крови неповинных людей. Каждый из её врагов падёт к её ногах или будет зарыт глубоко под землю. Да, Эйммию Таргариен, первую своего имени, прозвали Сердцем Королевства, но сердце кровоточит после нанесения лишь одной царапины, а если в нём побывало немало предательских ножей? Пусть боги смилуются над теми, кто решит перейти дорогу жене Порочного принца. Потому что она никогда не простит и никогда не забудет. Ничто в их жизни не будет так жестоко к ним, как она Они не понимают этого. — Но скоро узнают, — шепчут губы.