Страшно видится

      Проснулся он даже в бодром расположении духа. Потянулся да, переменив одежку, поплелся вниз, ни на что толком не надеясь уже, понимая, что наказание его может продлиться еще хоть целую вечность. И, уже спустившись по лестнице, он поднял взгляд и просто обомлел.       Перед его глазами возник знакомый худой силуэт. Он протирал запылившееся окно возле стола, опираясь одним коленом о стул, а рукой о стол. На столе вновь стояла корзина с гостинцами. Все выглядело так, как обычно.       Болотный царь обернулся и поглядел на Сивера. Затем неспешно поднялся и сделал пару шагов навстречу, пока тот таращил свои глазенки, словно дикий зверек из дикого леса, не понимая, то ли видение у него, то ли все взаправду. Царь начал почти торжественно свою негромкую, как и обыкновенно бывало, речь, напоминающую журчание родника: – Сивер, я долго думал над тем, что…       Его застывший собеседник же, выйдя наконец из оцепенения, вздрогнул, а затем подбежал и вцепился в полы его болотных одеяний, вскинув наверх голову и поглядев в отчаянии наверх. Брови его съехались вместе в суровом выражении, однако во взгляде отражалась лишь растерянность и утолканная далеко-далеко в его подсознание грусть. – Не бросайте меня одного. Не бросайте, слышите? Не смейте так.       Такого ни один из них, кажется, не ожидал. Болотный царь стушевался, взгляд его заметался по всему убранству его дома. Он помолчал, собираясь с мыслями, и все же ответил негромко, запинаясь в словах: – Я и не думал тебя бросать. Зачем мне тебя… бросать? – Да мне почем знать, вдруг наказать меня хотели за… выходки. – Наказать…       В его взгляде не читалось злобы, торжества или удовольствия от того, что Сивер, оставшийся один, перепугался. Он вновь долго думал перед ответом, в итоге лишь вздохнул коротко и произнес, опустив плечи и склонив голову: – Иногда мне кажется это слишком… тяжелым.       Кажется, он планировал сказать какую-то длинную речь, однако Сивер в одночасье своей реакцией сбил все мысли. Тот, кажется, тоже теперь и не знал, что толком сказать, потому ответил, пожав плечами: – Да Вы потому что… другой какой-то. Не знаю, словно не нашенский. – Не нашенский? – Ну… не могу я объяснить. Просто вы другой.       Он смотрел в чернющие глаза и понимал, что его в этот омут затягивает с головою все больше и больше. Они глядели холодно, однако парнишка в них упорно видел что-то теплое и такое милое сердцу, что устоять перед этим было невозможно. Он даже не мог злиться на то, что его оставили, ведь это стало таким неважным, раз уж его не хотели наказать, раз уж к нему вернулись.       Сивер весьма наивно, но честно признался: – И… даже лучше прочих.       Болотный царь отвел взгляд да произнес еще тише, чем прежде: – Я и не думал, что мой уход может тебя… огорчить. Однако я принес тебе подарок, взгляни.       В корзине под платком оказалось куча выпечки, вяленого мяса да цветов, которыми все это было заботливо укрыто. Цветы не были болотными, все было пересыпано белыми ромашками, которые с большим любопытством глядели на происходящее своими желтыми глазками.       Сивер отставил корзину в сторонку, будто бы не испытывая никакого интереса, а затем положил теплые ладони на чужие впалые щеки. И крайне серьезным тоном произнес: – Провинившимся подарки не дарят. – А в чем ты повинен? – В распутстве, – заявил парнишка, уже будто бы и не чувствуя себя виновным.       Такой ответ ожидаемо смутил Болотного царя, который пробормотал: – Удовлетворение чувственных страстей это... к месту для юноши твоего возраста.       Парнишка светло улыбнулся и огладил нежно большими пальцами прохладную кожу сероватых щек, произнеся нарочито возмущенное: – Но не с Вами же. – А отчего не со мной? – удивленно вскинул брови его растерявшийся вконец возлюбленный.       Сивер был не в силах терпеть этой беседы, а потому поцеловал Болотного царя. Ему и впрямь не были интересны подарки, единственное, чего он хотел – убедиться в том, что на него не сердятся, что чувств его не отвергли, даже если он завернул их в столь не приглядную и не симпатичную обертку.       Они целовались без остановки взахлёб, утопая в нежности. Его не отвергли. Он готов был плакать от облегчения. Как-то почти незаметно они переместились в покои царя, которые вновь наполнились жизнью от присутствия этих двоих. – Почему вы оставили меня? – Мне надо было подумать.       Очередной поцелуй, Болотного царя уронили на кровать и нависли над ним почти хищно. – И что подумали? – чужой палец провел незримую дорожку от подбородка до груди. – Что... Не так уж оно и дурно, быть может, даже если не красиво…       Сивер пиявкой присосался к чужой тонкой шеей, покрывая её с большим удовольствием поцелуями. Чувство безнаказанности за выходки, которые ему, в общем-то, было не положено совершать, заставляло его ощущать, как по телу бегают щекотные искорки. Еле уловимый запах влажного мха, который раньше казался ему не то тоскливым, не то опасным, от волос Болотного царя теперь делал Сивера практически опьяненным. Он перецеловал всю шею, вновь поднялся к лицу и рассыпал щедро поцелуи по лицу, переходя на острые уже потеплевшие от внезапной ласки ушки. Любовник его моментально нервно заерзал и выдал жалобное и почти молящее: – Сивер... – М?       «Фух, голова кружится», – подумал тот, отстраняясь и делая жадный глоток воздуха.       Они оба избавились от одежды, после чего вновь принялись целоваться. Сивер, упершись коленями в кровать по обе стороны от худого тела под ним, начал методично ерзать вперёд и назад и покусывать губы от того, насколько происходящее пьянило его измученный чувствами разум. Кровь в нем кипела, щеки багрово вспыхнули стыдом. Он был готов вмазаться в тело под ним, раствориться в нем полностью, лишь бы ощутить это удовольствие единения, лишь бы они были близко, запредельно близко, несмотря ни на что. Ни одной причины даже для маленькой заминки не существовало в тот момент для разгоряченного юноши.       Уткнувшись в чужую шею, Сивер спустился рукой вниз по мягкому трепещущему от дыхания животу и нащупал что-то склизкое. Ворох мокрых конечностей сам подался в его разгоряченную ладонь, пальцы же предельно ласково начали оглаживать нежную влажную кожицу. Болотный царь задышал чаще и что-то невнятно промычал, вновь закрывая руками лицо и шумно дыша в свою клетку из ладоней. Сивер чувствовал, как все существо его изнывало буквально от того, что любовник его даже от такой мелочи пребывал в наслаждении.       Когда обе руки вплелись меж нежных органов, Болотный царь совсем потерялся в чувствах. Странное дело – вымучивать ласкою существо, которое весь лес Смурной обходил стороной из-за его нрава да кровожадного питомца.       Одну перепачканную слизью руку он спустил вниз, оглаживая кончиками двух пальцев то одну, то другую ягодицу, а затем скользнул меж ними, очерчивая подушечками границы прохода. Болотный царь напрягся и подобрался, скосив глаза в сторону Сивера, а тут лишь что-то промурлыкал в шею, подбившись к его телу поближе да продолжая непринужденно массировать чужое мышечное кольцо. – Я просто балуюсь. Это вовсе не больно. – Так-то оно… так, наверное, однако… Однако… – А что же? Все лучше, чем видится. Позволите?       Болотный царь коротко вздохнул и повел плечами: – Если хочешь. Но если не понравится, то вынь сразу...       Протолкнув пальцы внутрь, он не получил никакого отклика. Ни продолжительного, ни отрицательного - ничего. Сивер поглядел на царя, но тот молча лежал с широко распахнутыми глазами, глядя куда-то в потолок и напряженно тяжело дыша. – Так и что же? – Можешь... Еще.       Сивер, буквально не веря в происходящее, начал осторожно орудовать пальцами внутри. Стенки были гладкие, еле-еле теплые, но человеческий юноша уже привык путаться с нечистью, которая зачастую была не шибко-то теплой. От таких ощущений он готов был самым непотребным образом излиться без единого прикосновения к напряженному от происходящего органу. Сивер дышал тяжело прямо в шею царя, затем приподнялся на локте – язык его скользнул по острому ушку, обвел раковину, отчего его неискушенный любовник буквально взвыл, дернувшись и отчаянно вцепившись в простыни руками. И, чтобы не продолжать экзекуцию, залепетал сбивчиво: – Сивер, если хочешь... То можешь.       Тот от такого заявления аж сел в постели да поглядел вопросительно на тяжело дышащего царя, который даже смотреть ему в глаза более не мог. Он лишь дышал тяжело да прятал лицо в ладони, пытаясь свести острые коленки, чтобы хоть как-то прикрыться. Сивер же по-хозяйски нагло развел худые ноги одним широким жестом да устроился меж них. Взял свое налитое кровью хозяйство и пару раз провел рукой. Поморщился – еще немного и его тело точно не вытерпело бы ожидания, а потому он довольно несдержанно протолкнулся внутрь. Нутра оказались расслаблены, хотя на первом толчке царь и замер весь, вновь уставившись в потолок не мигая. – Все… хорошо?       Болотный царь поглядел на него, облизнул пересохшие от дыхания через рот губы да кивнул коротко.       Сивер осторожно начал двигаться, придерживая сероватое бедро. Было хорошо до дрожи, хотелось впечатать это хтоническое тело прямо в постель, а потому юноша и не заметил, как невольно набрал темп. Болотный царь не стонал, не кричал и даже не пищал от восторга, как Сивер в минуты особенно ярко отдававшегося в его тела наслаждения, лишь дышал тяжело, но, казалось, и эти звуки был не прочь сокрыть. И когда толчков стало больше, он лишь задышал шумнее да чаще, заерзал да что-то тихо промычал в свою же ладонь, которой закрыл лицо и изрисованные рисунком темных трещинок губы.       Подверженный бешенному жару, окутавшего все его тело, Сивер потерял последнюю способность мыслить. Толчки стали размашистее. Светлые глаза были закрыты, губы – приоткрыты, и все это под густой туман подбивающейся с каждым движением бедер развязки. «Вот так», – то ли подумал, то ли прошептал он, прикусывая губу и впиваясь пальцами в прохладную кожу, вызывая у царя невольный судорожный вдох и заставляя его выгнуться изящной ветвью. «Еще немного», – и с этой мыслью он вышел из прохладного тела, не желая нечестиво заканчивать в чужие нутра. Разрядка отдалась приятными волнами по всему его разгоряченному телу. Юноша сделал жадный глоток воздуха да привалился рядышком к царю, который и сам не мог никак уровнять дыхания. Пару мгновений он не был в силах вымолвить ни единого слова. Затем же взял себя в руки. – Вы... Все? Или нужно ещё? – спросил Сивер, влетая игриво пальцы в чужую плоть и чувствуя, как все меж ними перемазано обильно густой-прегустой слизью, еще и в больших количествах, чем прежде. – Хватит мучений, – взмолился его измученный любовник, – не нужно больше... – Разве Вам не было хорошо?       Судя по звуку, Болотный царь почти задохнулся – то ли от возмущения, то ли от смущения. – Сивер, разве ж в таком можно признаваться? – Какой же Вы... – почти промурлыкал довольно Сивер.