Страшно видится

– Ты можешь уйти, если захочешь.       Это заявление прозвучало оглушающим громом среди ясного неба. Сивер даже не понял, что ему было сказано, потому поглядел на Болотного царя взглядом случайной коровы с луга да произнес: – Чего? – Это слишком тяжело для меня. У меня уже давно не было подмастерьев или прислужников… Мне тяжело удерживать кого-то здесь, я привык быть один. Меня тяготит то, что ты вынужден оставаться здесь из-за того, что я выиграл тебя в карты, как вещь. Так быть не должно. Будто бы это все было одним большим недоразумением…       Сивер почувствовал, как у него все похолодело внутри. С одной стороны призрачный клочок свободы, которым помахали перед его лицом, уже был показан, с другой же – он не понимал этого, а потому закономерно чувствовал в этом подвох. Потому поглядел с большим недоверием. Болотный царь же с прежней меланхоличностью в ровном голосе продолжил: – Обещаю, что не приду по ведьминские души из-за того, что ты уйдешь. Это мое решение. – Вы мне свободу, а Вам… что с этого? – Толком ничего, – повел плечами он, – прежнее одиночество, если ты уйдешь. – То есть я прямо сейчас могу уйти? – Можешь, – кивнул царь.       Сивер не понимал. Все это казалось таким нелогичным и странным. В конце концов, какой прок Болотному царю с того, что его собственность куда-то пропадет? Выгодно что-то обменять было великим счастьем, а уж рабочую силу-то в любой части леса оторвали бы с руками и ногами да осыпали бы за это всякой нужной всячиной с головы до ног. – Слово даете? – Даю. Болотник тебя останавливать не будет.       «Да ну нет», – думал Сивер, – «что-то здесь не чисто». – И скучать не будете? Да ну? – Привыкну. Здесь ко всему привыкаешь, – ответил уклончиво царь, – если что-то случается, это как вспышка, однако потом все проходит. И дни становятся похожими друг на друга. Это привычно.       Сивер никогда толком не был свободен в полном понимании этого слова. Он сбегал от прошлых хозяев, но его неизменно возвращали обратно, а с самого Смурного леса сбегать он и не думал – в конце концов, он, взращенный здесь, был наполовину нечистой силой. Дороги назад, к людям, у него не было – да и не нужна она была ему, привык уже, что здесь все свое родное, даже если и бегаешь да всякой грязной да муторной работенкой занимаешься.       Сивер несколько дней думал над сказанным. И он, и сам царь знали, что Сиверу жуть как хотелось свободы, хотелось жить не в статусе прислуги. Единственное, что юноша не понимал – почему царь так поступил. Неужели ему и впрямь хотелось, чтобы Сивер ушел?       В голове его созрел план. Единственное, что он хотел, это лучезарно улыбнуться прямо в лицо трем его бывшим хозяйкам, показав, что все с ним прекрасно и живет он еще и лучше, чем они. И при этом проверить, правда ли ему предоставили эту самую диковинную полную свободу.       И он ушел. Болотник и впрямь никак не останавливал его. Сивер спокойно ушел прочь безо всякого прощания, как кот, который гуляет сам по себе там, где ему вздумается.       Он долго шел по Смурному лесу, но дорожку к старому домику, где жили три склочницы, он прекрасно помнил. Странное дело, дорога от него до болот казалась вечностью, теперь же он не шел, а почти летел. И вот он, потерявшийся уже в своих мыслях, внезапно услышал чужой голос: – Пст, эй ты.       Он обернулся и увидел знакомое лицо. Ведьма собирала с кустов ядовитые ягоды паслена и явно не ждала появления Сивера. – Говорил же, что свидимся, – усмехнулся тот.       Впрочем, его бывшая хозяйка была, кажется, не в большом восторге от встречи. Она оглядела его с ног до головы, фыркнула и спросила: – Как ты вообще цел остался? – Да вот так. – Ужель царю так понравилась обслуга?       «Обслуга?» – подумал с возмущением Сивер, даже изменившись в лице. Он прекрасно понимал, кем он был для Болотного царя, однако слышать это со стороны теперь стало отчего-то неприятно. Но отчего же? – Да я не… я не обслуга. Мне вон, вольную дали, – быстро собрался он, вновь нахально улыбнувшись, – видишь как. – Вольную? – не поверила своим ушам ведьмочка, уставившись на Сивера как баран на новые ворота, – Да это… за какие заслуги? Ему-то что с этого? – За такие, – уклонился от ответа Сивер, хитро улыбаясь, – что хочу теперь, то и ворочу. Куда захочу, туда пойду.       Впрочем, данное сообщение ведьмочку не впечатлило. Она вновь фыркнула с видимым пренебрежением да рукой махнула, вернувшись к сбору ягод. – А, в беспризорники заделался. Ну и правильно, туда тебе и дорога. Сюда чего приперся-то? – Да так, в гости заглянуть решил по старой дружбе, – в тон ей ответил Сивер, – да большого счастья пожелать. Ну и заработать на новых слуг. Или на слугу, в вашем-то случае. Вряд ли вы втроем на что-то большее-то наскребете.       Казалось бы, вот за такое-то нахальство ему прежде бы с лихвой тумаков навешали, однако ведьма внезапно стушевалась. Очевидно, она не поверила, что Сивера просто так отпустили и боялась, что если она хоть пальцем его тронет, то ее ждет возмездие. Глаза ее сначала вспыхнули, но в тот же момент разочарованно погасли. В итоге она буркнула что-то, вздернула горделиво голову, сплюнула с пренебрежением да послала Сивера куда подальше. Тот же, увидев такую реакцию, был просто ошарашен тем, насколько же жизнь его переменилась после той злополучной игры в карты на Общем Шабаше. Пока он был под опекой Болотного царя ни одна живая душа не смела тронуть его. И эту приятную власть было невозможно не почувствовать. Он будто бы успел стать частью всей этой болотной зловещности, которую вся прочая нечистая сила предпочитала обходить стороною.       Сивер навестил и русалок, и лешего, и прочую знакомую нечисть, однако нигде толком не получил теплого приема. Что ж, за свою жизнь в Смурном лесу он уже успел порядком набить оскомину местным жителям, так что они, кажется, были не слишком рады его появлению. Видно, никто толком и не интересовался судьбой Сивера – забрали на болота и забрали, черт бы с ним, оттуда все равно ж никто не возвращался.       Отчего-то он думал, что будет испытывать чувство торжества над всеми местными да упиваться собственным превосходством, мол, глядите, теперь я свободен, как вы, однако в итоге остался один на один с мыслью о том, что он совершенно никому не нужен. Если раньше от него был толк как от слуги, то теперь никто не видел в нем никакой пользы. И это заставляло растеряться – в конце концов, Смурной лес был ему домом. Но какой же это дом, если в этом доме тебя не ждут, и ты никому не нужен?       Единственное место, где он чувствовал себя нужным не потому, что драил полы, намывал окна да был мальчиком на побегушках – болота. Хотя разве нужен он был царю, если тот отпустил его на все четыре стороны, пообещав ему свободу? «Будто бы в этой свободе есть смысл», – думал Сивер, расстроенно сводя вместе брови. А ведь раньше он думал, что ему не хватает именно ее для полного счастья.       Он не намерен был более оставаться тут. В этом месте не было никого, кому он был бы нужен ли кто был нужен ему.       «Мне нужно вернуться», – решил Сивер. Он жалел о том, что не спросил, будет ли его ждать царь или же если он уйдет, то уж навсегда. «Но ему же нравилось, что я был рядом… не так ли? Или же мое присутствие и впрямь было слишком тяжело терпеть, потому он и предложил мне уйти. И ведь даже… не продал меня и не обменял ни на что, как другие. Вдруг ждал, что приду?».       Он не знал, что и думать. Мыслей в голове было слишком много. Он так надеялся на то, что царь вернется за ним и попросит вновь жить с ним в его владениях, однако никто и не пытался искать его. И это было справедливым – сам же ушел, что теперь уговаривать?       И тут он вдруг осознал, почему же он надеялся. Он хотел услышать хоть одно подтверждение того, что к нему чувствуют что-то хоть отдаленно похожее на то, что ощущал он сам.       «Может быть я и уйти-то хотел, чтобы меня попытались вернуть», – подумалось Сиверу.       Совсем тоскливо сделалось от таких мыслей. Если не попытались вернуть, значит, он и не нужен? Приходилось от всех этих невеселых дум старательно отмахиваться. «Он слишком мягкий для таких дел, не стал бы он меня возвращать. Сам приду и спрошу, пусть даст мне ответ. Если любит, то упрошу его остаться, а если нет, то… ну и уйду, черт бы с этим всем, и тут ничего не заладилось».       До болота он бы не дошел, слишком притомился. Пришлось сделать привал на полянке, привалиться к дереву да подремать хоть пару часов. И сны ему снились странные – какая-то муть одна перед глазами, словно пелена. И когда он проморгался, увидел он, будто бы он под водой сидит, а над водой – царь, глядящий задумчиво вдаль. Попытался закричать и позвать его – в рот и нос тина болотная хлынула. Заколыхалась над ним прежде спокойная гладь. Болотный царь поглядел на него сквозь толщу воды, а Сивер слабо потянулся к нему, чувствуя, что задыхается, а выбраться не может никак. Легкие наполнились мутной водой. На него глядели холодно и отстраненно, однако и не пытались вытащить его. Легкие словно огнем обожгло, хотелось хоть глоток воздуху сделать – а не выходило. Чужие прохладные руки огладили его по щекам.       Сивер проснулся в холодном поту, вцепившись в траву отчаянно и своим внезапным пробуждением распугав прилетевших полюбопытствовать феечек.