Страшно видится

      Сивер был пылко и безрассудно влюблен – ровно так, как может любить юноша его возраста. Мозгами он понимал, что так нельзя, однако все его существо будто утверждало, что вполне себе можно. «Все можно».       Ведь Болотный царь совсем не был против. Он не был против, когда его волосы со всей осторожностью расчесывали, когда одежду с особым старанием – и это несмотря на заверения, что в том не было необходимости – чистили от всякой грязи, когда его прохладных кистей касались чужие теплые пальцы, когда человеческий юноша подолгу на него задумчиво глядел и о чем-то расспрашивал. Болотный царь всегда охотно с ним беседовал на любые темы и развлекал, как мог. Или же его развлекал беседой сам Сивер? Никто из них, пожалуй, понять не мог, однако обоим было жутко интересно друг с другом. Еще бы, Болотный царь, живший здесь добрую сотню – а то и дольше – лет, успел нахвататься всякого рода историй, да вот только рассказывать было особенно некуда. Сивер же, желавший знать все и вся, да побольше, с нескрываемым удовольствием его слушал, изредка задавая вопросы. Особенно ему нравилось обсуждать всякого рода сплетни Смурного леса! С русалками в этом плане, однако, было попроще, потому как Болотный царь никем сильно не интересовался и ведьмам косточки перемывать особенно не хотел. Лишь плечами пожимал и рассеянно улыбался, когда Сивер на что-нибудь сердился или возмущался. Мальчишка придавал этому месту жизни. И в этом было что-то такое любопытное, какое бывает, когда приносишь, например, в свой сад с кучей фруктовых деревьев внезапную клумбу с цветами.       И выглядело все вполне прилично, однако Сивер на деле был глубоко измучен. Одна чужая улыбка с легким флером печали и почти невесомое поглаживание по голове заставляли его плавиться изнутри и таять, как тает под весенними теплыми лучами последний снег. Болотный царь наверняка и не подозревал, насколько Сиверу была приятна эта ласка, а тот был готов сам ему в руки упасть, лишь бы ощутить эти касания еще раз.       Он жаждал его внимания. И жаждал самого Болотного царя. И лишь вопросом времени было то, когда же Сивер сорвется и выкинет какой-нибудь новый фокус, что обязательно кончится чем-нибудь дурным. И идея, собственно, уже сочно зрела в его голове. Ему снилось, как он прокрадывается в чужие покои посреди ночи, а его там же ловят хищно в прохладные объятия, темные и густые, словно ночь, и всю ночь мучают его, его тело, заставляя растворяться в блаженстве и визжать от восторга. Сны, впрочем, имели отвратительное свойство заканчиваться – Сивер просыпался недовольный, да еще и с мокрым пятном в постели. Он был сердит, но сердится-то было, в общем-то, не на кого.       «Я хочу его».       Сивер знал, что рано или поздно он обязательно рискнет. Даже страх перед последствиями не останавливал его. И он закономерно сдался своему запредельно бессовестному желанию.       Ночью он долго ворочался, даже слишком, в безуспешной попытке уснуть, злясь на себя и фыркая то и дело. Мысли вертелись беспокойным вихрем, и он никак не мог успокоить их невыносимое жужжание. Ему будто-то чего-то не хватало – и он знал чего. Единственное, что немного радовало его, это мысль о том, что он вопьется в чужие губы со всей страстью, на какую способен, однако даже это перестало его веселить так, как раньше, потому как это все было просто фантазиями, которые теряли свой сок от невозможности их реализовать. Думавший об этом Сивер еще немного поворочался, прокручивая мысли в своей голове и возвращаясь к ним каждый раз, будто заевшая пластинка, а затем сел в своей постели, раздраженно выдохнув и почесав затылок. Прислушался. В доме не было, казалось, ни единого лишнего звука, разве что пауки по углам могли деловито шуршать.       Сивер спустился с постели. Внутри все будто немного сжалось от предвкушения. Он тут же поспешил покинуть свои покои, направившись уверенно прочь из комнаты. Вниз по лестнице, вновь тенью скользнуть за дверь, но на этот раз просочиться в чужие покои целиком и… замереть?       Болотный царь выглядел как труп. Лежал на большой кровати без движения, прикрыв глаза и отвернув набок голову. Лицо его было серого оттенка, подсвеченного лунным светом, добавляющим будто бы лишней холодности и таинственности его чертам, и без того исполненных какой-то неизвестной даже нечистой силе загадочности. И казалось бы, разве в том зрелище могло быть хоть что-то мало-мальски привлекательное для человеческого юноши, пусть и взращённого в лесу, полном нечистой силы? А все-таки он считал его красивым, настолько, что готов был изнывать от вида одной лишь картинки перед его глазами.       Сивер несмотря на всю свою смелость, собранную прежде в кулак да подпитанную его нахальством, даже оторопел, взглянув на это безмятежное лицо. Если оно и в бодрствовании выглядело довольно бездушным, то теперь оно и вовсе напоминало глиняную маску, которую наложили на человеческое лицо, однако в итоге вышло какое-то мрачное его подобие. И в этом было что-то такое соблазнительное, что развернуться и уйти было попросту невозможно.       Глаза парнишки недобро заблестели. Он подошел ближе и склонился над кроватью. Даже дыхания его почти не было слышно, ни единого лишнего звука не издавал сам Болотный царь, не любивший шума не по делу. И это по-своему восхищало! Еще бы, Сивер сейчас стоит рядом с кроватью, быть может, одного из самых пугающих созданий Смурного леса, однако нисколечко не боится, а уж скорее наоборот. Страшная для любого простого смертного картинка внезапно оказалась безумно привлекательной. «Вот оно», - мелькнуло в голове у Сивера. Все выглядело почти так, как в его картинках, которые он рисовал себе в голове. Сейчас он поцелует Болотного царя в его приоткрытые губы, а затем исчезнет, растворится в воздухе – и даже если тот проснется, то он не поймет, было ли это взаправду или ему приснится. «Как и представлялось».       Однако случилось кое-что, чего воображение Сиверу не рисовало. Болотный царь, почуяв чужое присутствие, открыл чернющие глаза, сонно поморгал и непонимающе поглядел на Сивера. Тот посмотрел широко распахнувшимися от удивления глазами в ответ, замерев в ожидании. И отчего-то ему не было страшно, уж скорее любопытно, будто бы он знал, что ничего дурного не случится – ну или же просто надеялся на это. Он замер, слушая только удивительно громкий стук собственного разошедшегося не на шутку сердца.       На лице Болотного царя все ещё не было никаких эмоций, словно бы ему было в общем-то все равно на то, что к нему посреди ночи в покои пробрался человеческий мальчишка. Он глядел сонно в ответ и ничего не говорил.       Сивер же, выждав немного и поняв, что ничего дурного не происходит, вновь склонился над его лицом. А затем все же собрался с духом и накрыл своими губами чужие.       Кожа его была прохладной, ровно такой, какую и ожидалось ощутить. Напряженные прежде плечи расслабленно опустились, парнишка положил обе ладони на чужое худое лицо и прикрыл глаза, медленно и самозабвенно целуя желанные уста так, будто бы в этом не было ничего необычного. Его собственные губы невольно пробило приятной щекоткой от этих нежных прикосновений.       Почему-то болотный царь не противился.       Сивер отстранился. Болотный царь смотрел на него растерянно, но все так же загробно молчал. Парнишка не церемонился: снял с себя рубаху, небрежно отбросил её в сторону и устроился сверху на чужих бёдрах, прикрытых одной лишь тонкой простынкой. И тут вдруг силуэт под ним внезапно подал свой хрипловатый после сна голос: – Зачем? – Хочется, – быстро нашелся с ответом Сивер, пожав плечами. – Хочется... – эхом отозвался его собеседник. – Конечно. Мне в самый раз. Да и не впервой. Вы против?       Царь не ответил. Сивер склонился над его лицом и поглядел в черные глаза. Он был так близко, что слышал чужое дыхание. Подождав немного, он наклонился к чужим губам и еле ощутимо их коснулся своими, ощутив, как по ним снова побежали приятные щекочущие разряды, после чего услышал вдруг сказанное шепотом крайне неуверенное и печальное: – Не трать свое драгоценное время…       Такого ответа Сивер не ожидал. Что угодно – злость, возмущение, но не это. И парнишка не понимал, как можно было вообще такое ляпнуть. «И это после того, сколько я тут страдал?!». – Да хочу и трачу. А что, указывать мне будете? Вы хоть знаете, сколько я думал о том, чтобы хотя бы как-то добраться до Вас и вон осмелиться. А теперь Вы мне что-то про время… да знаете, я тут уже столько времени потратил на какие-то тупые раздумья, что мне про время говорить даже не надо.       Болотный царь поглядел на него, однако во взгляде не было ни злобы, ни обиды, а лишь странная растерянность и даже некоторая… беспомощность? Такого яростного отпора он явно не ожидал, а потому даже не понял, что ему следует сказать в ответ. Он вообще выглядел каким-то совсем сонным и потерянным, будто бы не понимающим до конца, что же с ним происходит и не снится ли ему все это. Он лишь глядел теленком на своего собеседника, лихо устроившегося сверху, и глазками хлопал, тщетно пытаясь собраться с мыслями.       И Сивер вдруг понял, что он сделался главой ситуации. Царь не мог его приструнить, не мог прикрикнуть или ударить, даже грубо столкнуть его с себя на пол он не мог. Он все это время был слишком бережен в отношении Сивера для раздачи хороших таких тумаков. И тот это прекрасно понимал. И понимал, что никто сильно не будет противиться, если он все-таки позволит себе зайти немного дальше, чем нужно. – Зачем ты тогда… – внезапно продолжил царь, – зачем это, если… – Ой да помолчите, – буркнул Сивер, – мне, может, вообще… так целоваться трудно.       Парнишка с таким наслаждением впивался в чужие холодные губы, наслаждаясь чувством разливающегося по его телу жара, что все мысли из его головушки разом повылетали куда-то прочь. Это было совсем не так, как в картинках, там целовали его, а не он, однако никакого разочарования и в помине не было – реальность оказалась вкуснее любой фантазии. Реальность, что была на вкус как прохлада, ягоды и всякая болотная тина.       Избавив царя от тонкого куска ткани, защищающем хозяина от чужих глаз, Сивер невольно замер. Дело было не в тонком теле, напоминающем одно из растущих на топях деревьев, а в том, что у него находилось меж тонких разведенных ног.       А поглядеть там было на что. – А это… что такое вообще? – пробормотал Сивер, приподнимая одну бровь.       Вместо какого-никакого понятного на вид члена красовались какие-то склизкие гладкие щупальца разного размера, имеющие абсолютно не человеческий вид. Причем было их прилично в количестве, штук, кажется, шесть или семь. Такого узреть Сивер явно не ожидал, потому в первые мгновение он лишь глядел сначала на диковинку, затем на задохнувшегося от смущения царя, затем же снова на диковинку. Затем он все-таки выдал, присвистнув: – А вот такого я еще не видел. Век живи…       Впрочем, его это ничуть не напугало: Сивер тут же с большим любопытством потянулся руками к неизведанному, так заманчиво поблескивающему в темноте. Не в его духе было отказаться от шалости – уж тем более столь желанной и, быть может, последней – из-за подобной мелочи. – Осторожно… – внезапно услышал он.       Грудь бледная тяжело вздымалась, лицо было сокрыто узкими ладонями, сквозь узкое пространство меж пальцами можно было увидеть поблескивающие круглые глаза. Царь, видно, полностью смирился со сложившимся положением и лишь негромко попросил быть аккуратнее. Парнишка в ответ кивнул, чувствуя, как все его существо трепещет от восторга – надо же, это все ему не снится! Ему позволено. Его не отвергли, не оттолкнули и, что самое важное, не скормили подболотному зверинцу. Сивер, чувствуя, как у него самого учащается дыхание, вплел пальцы в клубок змеящихся конечностей.       Они были совсем не твердые, а мягкие и податливые, постоянно движущиеся от малейших прикосновений как к человеческим теплым рукам, так и друг к другу. Выглядело это не столько возбуждающе, сколько завораживающе. Было в этих плавных движениях что-то гипнотическое, от чего нельзя было оторвать взгляда.       Очнулся же Сивер в тот момент, когда услышал очень тихое и стыдливое «М-мх». – Так Вам нравится?       В ответ он получил лишь исполненную стыда тишину. Царь, прикрыв глаза, отвернул голову и поджал губы, не желая отвечать на столь откровенный вопрос. – Тогда… – Сивер поглядел на перемазанную прозрачной жидкостью руку, – думаю, что я могу предложить что-то, что вам понравится еще больше.       Потерев склизкую субстанцию меж пальцев, он быстро прикинул, что она сгодится за смазку. Растянуть себя было не трудно, с этим он управился быстро: хотелось побыстрее получить желаемое, пока никто тут ненароком не передумал. Болотный царь же чуть приподнялся на локтях и поглядел наверх на своего ночного гостя, который явно не сильно стеснялся того, что на него смотрят. Желание было слишком велико, стыд лишь порождал больше страсти, и это непрекращающееся чувства наслаждения происходящим лишь усиливалось, ведь ему все еще не сказали ни слова против.       Сивер вдруг оседлал своего растерянного любовника, чуть приподнявшись над ним и направляя мягко рукой поток щупалец к растянутому мышечному кольцу. – Вам придется немного помочь мне, можете ли… ох, да, вот так. Да, вот… да…       Попробовав подняться и опуститься, Сивер понял, что делать это следует очень аккуратно и медленно из-за структуры органа – а точнее органов – Болотного царя. Это так отличалось от всего того, что он знал и что сам пробовал – теперь это ощущалось как что-то совсем новое, а оттого еще более волнительное. Приноровиться к такому темпу и размеренным движениям, исполненным почти медовой тягучести, было не трудно.       Удовольствие не заставило себя долго ждать. Сивер двигался плавно и волнообразно, с совсем небольшой амплитудой, но большего было не нужно. Органы внутри него сами по себе пришли в активное движение. То, что не удалось в себя запихнуть, скользило по его коже, а затем и вовсе сплелось с его членом, обвив его основание. Пришлось опереться на постель подрагивающими руками и откинуть голову назад. – Как хорошо, как… ох, как Вы…       И он, и его любовник с каждым движением бедер делались еще более запачканными прозрачной смазкой, и было в этом что-то такое возмутительное, что у Сивера от этого кружилась голова. «Ему нравится, боже, это все… от него».       В голове все замешалось в сырое тесто. Вместо мыслей внутри пульсировало лишь одно «хочу», бившее по вискам с каждым движением бедер. Это было просто невозможно хорошо, даже лучше, чем то, что он себе воображал – реальность оказалась ярче и сочнее. Настолько насыщеннее, что Сивер почти с ума сходил от происходящего, поскуливая и покусывая от наслаждения губы. Он был готов даже к смерти после всего, только бы еще, еще немного… – А-ах, черт, вот же... а-ах!       Долго Сивер не выдержал. Приподнявшись и резко опустившись, он, опершись руками о грудь царя, застонал и кончил, не чувствуя в себе силы противиться и еще дольше оттягивать этот момент. А затем и вовсе рухнул на чужую грудь, пытаясь отдышаться и чувствуя, как отчаянно у него бьется сердце. «Это лучше всего на свете», – думал он, но был не в силах сказать этого вслух, – «пожалуйста, пусть ничего плохого сейчас не случится».       Чужая рука легла на его голову и почти нежно перебрала волосы. Затем же за этим малым движением последовало тихое и отчего-то такое печальное: – Сивер…       «Не случится», – понял тот, успокоено выдыхая. – Восторг, – ответил тот, сонно усмехаясь, – просто восторг.