Истинные шрамы

После целого дня, проведенного с Маринетт и полученного пинка под зад в видеоигре, Адриан понимает, что если держать свои эмоции в узде, то их будет лишь труднее контролировать.

***

Глаза Маринетт в сотый раз за этот час просканировали сообщение Адриана. Адриан, 4:05 утра: [Спокойной ночи Маринетт <3]. Она ещё даже не успела вылезти из пижамы. Это сообщение просто приковало её к постели, не собираясь отпускать, пока она пыталась расшифровать его. Простое сообщение с пожеланием спокойной ночи мало что значило бы для нее. Но сообщение с пожеланием спокойной ночи с эмодзи в виде сердца? Это было нечто, особенно если это было от Адриана. Правда, она отправила его первой, и он, вероятно, пытался быть вежливым, ответив ей таким же, но... Неужели люди посылают сердечки просто так? " Алья, пожалуйста, - ныла Маринетт, звоня подруге по телефону, - Ты должна мне помочь. Мне кажется, я либо сильно облажалась, либо сделала что-то потрясающее". "Выкладывай". Голос Альи был полон этого "О-Боже-что-ты-успела-натворить". "Как мне вообще начать?" простонала Маринетт, в расстройстве хлопнув себя ладонью по лбу. "Мне нужна твоя помощь, чтобы расшифровать текстовое сообщение, которое Адриан прислал мне вчера в четыре утра". "Что?" Она слышала, как Аля смеется на другой линии. "Значит, Адриан просто случайно решил написать тебе сообщение в четыре утра? О чём?" "Ну... Скорее, он написал мне в полночь, и мы проговорили до четырех". "Что?" повторила Алья, её смех утих. Маринетт могла представить, как глаза её подруги расширились от удивления. "О чём вы вообще так долго разговаривали? Вы должны были спать". "Я знаю..." Маринетт вздохнула, вспоминая разговор предыдущей ночи; светская беседа, перешедшая в подробности их жизни, а затем каким-то образом превратившаяся в море мемов и ужасных каламбуров Адриана. Кто бы мог подумать, что этот парень может так по-разному произносить ругательные слова? "Сначала он сказал мне, что ему нужно с кем-то поговорить из-за личных проблем. Он написал мне случайно. Сначала он пытался написать Нино, я думаю, но поскольку М и Н находятся рядом друг с другом, он написал мне? Я не знаю!" "Ну, и что он сказал?" "Он ничего не сказал о личных проблемах и сменил тему. Оказывается, мы оба пропустили вчерашний тест и должны наверстать его вместе в понедельник". "Что напомнило мне, - сказала Аля, - почему ты вчера не вернулась в класс?" Маринетт закусила нижнюю губу и нахмурила брови, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. "Эм, большой заказ в пекарне, мои родители не смогли справиться сами. Пришлось остаться. В общем, мы с Адрианом болтали о пустяках до четырех утра, когда я сказала ему, что мне нужно поспать. Я так устала, что не заметила, как послала ему сердечный эмодзи". "И?" "И он отправил одну в ответ". "Итак, позволь мне прояснить ситуацию, девочка. Вы двое дошли до стадии взаимного посылания сердец друг другу? Почему бы вам просто не пожениться?" Маринетт нахмурилась, услышав сарказм в тоне подруги. "Не дразнись". "Я не дразнюсь, - рассмеялась Аля, - просто играюсь. Давай я приду, мы поговорим об этом, и я помогу тебе расшифровать сердечные эмодзи месье Тайны". Маринетт замерла, её рука так крепко сжала телефон, что костяшки пальцев побелели. "Я... не могу. Я сегодня занята". "Чем?" "Адриан...?" Её голос сорвался на высокопарный шёпот. "Он спросил, может ли он прийти..." "Вот дерьмо", - смех Алии совсем утих, когда её голос превратился в шокированный шёпот. "И мне даже не пришлось вмешиваться, чтобы доставить его к тебе домой!" "Алья, я сейчас повешу трубку". "Я просто шучу, Мари, расслабься". Маринетт закатила глаза, услышав, как Алья снова захихикала, и уже собиралась высказать подруге несколько замечаний, как услышала, что мама зовет её помочь в пекарне. "Мне пора идти, долг зовёт. Поговорим позже, хорошо?". "Хорошо, - усмехнулась Аля, - люблю тебя, Мари. Повеселись с Адрианом". Улыбнувшись и положив трубку, Маринетт сползла с кровати и быстро переодела пижаму, прежде чем спуститься вниз. Она проснулась слишком поздно, чтобы завтракать, поэтому вместо этого она перекусила и отправилась на первый этаж, где её ждала мама, протягивая розовый фартук, который Маринетт сшила для себя. "Спасибо, мама", - зевнула она, растягивая последние остатки сна, которые ещё оставались в её костях. "Сегодня тяжёлый день, да?" Её мать кивнула. "Я должна присмотреть за прилавком, а ты можешь помочь сзади? У нас как раз закончилось сахарное печенье, и твоему отцу нужно было сходить за добавкой. Ты знаешь, что делать". По крайней мере, сахарное печенье было достаточно простым в приготовлении, хотя и грязным. "О, мама?" Маринетт вспомнила, что, скорее всего, было бы неплохо сообщить маме, что Адриан придет сегодня в гости. "Ничего если Адриан придет позже? Я просто хочу убедиться..." "Маринетт, твоему парню здесь всегда рады". "Мы не встречаемся!" Щеки Маринетт вспыхнули красным, она завязала фартук за спиной, глаза расширились. "Мы просто друзья, мама... Просто друзья". "Ты уверена?" поддразнила Сабина, игриво ухмыляясь своей дочери. "Мы с твоим отцом гадали, когда же ты расскажешь нам о себе и о нём. Ты не должна держать своих парней в секрете от нас". "У меня нет никаких парней". "Только один?" "Даже Адриана нет. Если бы мы встречались, ты бы знала об этом". Её мать вздохнула и улыбнулась, нежные руки повели Маринетт на кухню. "Как скажешь, дорогая. Но тебе лучше поторопиться, потому что, кажется, ты ему нравишься!" Маринетт только покраснела. "Мама..." Заметив смущение дочери, Сабина рассмеялась и ушла обратно к прилавку, заставив Маринетт вздохнуть с облегчением. Она любила свою мать всем сердцем, но иногда она могла быть немного слишком взволнованной. Подготовив и посыпав столешницу мукой, Маринетт начала собирать ингредиенты, необходимые для приготовления новой порции печенья. Рецепт она знала наизусть, как и многие другие рецепты, выученные ею на практике. Пока она взбивала масло с сахаром, Маринетт работала в тишине, изредка позванивая колокольчиком в магазине. Работа в пекарне была для неё почти терапией. Она точно знала, что делает, и родители верили, что она всё сделает правильно. Конечно, к этому добавлялась её обычная неуклюжесть, но несколько просыпанных мешков с мукой или опрокинутая миска не были такой уж большой проблемой. В пекарнях постоянно случались неприятности. Колокольчик входной двери снова звякнул, но на этот раз его крошечный звон сопровождался теплым голосом, который заставил Маринетт замереть. Адриан. Адриан приехал раньше, чем она ожидала. "О, нет", - прошептала она себе под нос. Почему именно сейчас? Оглядев себя, Маринетт тихо выругалась, обратив внимание на муку, украшавшую её волосы и одежду. Адриан увидит её напудренной до белизны. Как потрясающе. Может, его привлекают призраки? "Просто проходи, Адриан. Маринетт на кухне". Голос матери заставил Маринетт внутренне запаниковать, она запрыгала на одной ноге, затем на другой, тихонько повизгивая от страха. Её руки вытирали джинсы, она изо всех сил старалась вытряхнуть муку из косичек, но всё было бесполезно - она была вся в муке. Смех Адриана заставил её быстро обернуться, на веснушчатых щеках появился смущённый румянец. " А-адриан, - захныкала она, - ты смеешься надо мной?". Адриан покачал головой, затем усмехнулся и кивнул. "Может быть, немного. Развлекаешься?" Маринетт положила руки на бедра и надулась, изо всех сил стараясь выглядеть обиженной, но смех вырвался из её груди и растянул её губы в широкую ухмылку. Она не могла перестать улыбаться, когда Адриан был рядом. "Итак, я вся в муке. Ну и дела. Такое случается, когда работаешь в пекарне". "Что ты готовишь?" Адриан подошёл к ней с дружелюбной улыбкой, заглядывая через плечо, чтобы хорошенько рассмотреть большую миску для смешивания. "О, что это за тесто? Пахнет вкусно". "Сахарное печенье. Можешь взять одно, когда оно будет готово, но это будет нескоро". Адриан был похож на любопытного котёнка, его зелёные глаза с интересом разглядывали столешницу. Маринетт покраснела. Она надеялась, что он не осуждает её за то, что она везде насыпала муку. "Я хочу помочь", - сказал он с надеждой в голосе. "Я справлюсь... Адриан". У неё не было времени протестовать. Адриан уже схватил очаровательный розовый фартук и начал завязывать его за спиной, его лицо украшала возбужденная улыбка. Он был готов приступить к работе. "Я хочу помочь", - повторил он, стоя рядом с ней и потирая руки с решительным выражением лица. "Скажи мне, что делать". Маринетт хихикнула, с любопытством подняв бровь. "Я не знала, что выпечка может быть такой захватывающей". "Пожалуйста", - Адриан посмотрел на неё с ухмылкой. "Я попробовал здешнюю еду, но иметь возможность на самом деле сделать её, внести свой вклад в то, что так вкусно? Как я могу отказаться?" "Ну, хорошо, если ты настаиваешь". Маринетт пододвинула миску с мукой своему другу, который возбужденно заулыбался. "Мы собираемся добавить эту муку в тесто. Вот", - она взяла большую деревянную ложку, которая лежала на столе, и сделала углубление в тесте; не до конца, но достаточно глубоко, чтобы мука попала внутрь и помогла тесту схватиться. "Теперь можно всыпать муку". Она протянула Адриану миску, но в результате своей неуклюжести поскользнулась на полу и упала на него. Облако муки поднялось вокруг них, покрывая их волосы, лица и одежду, пока они сидели на полу в ошеломленном замешательстве. Когда Маринетт поняла, что натворила, она в ужасе закрыла рот руками. Она испортила идеальные волосы Адриана, испачкала его дорогую одежду и нежную кожу. "Адриан, о боже, я так, так..." И тут, к её удивлению, он рассмеялся. Он смеялся от души. Руки Адриана обхватили его живот, а рот растянулся в гигантской улыбке, когда он потерялся в своем смехе. Звук его заразительного смеха заставил Маринетт фыркнуть, её нос сморщился, и она тоже разразилась тяжелым смехом. Пара сидела, сгорбившись от собственного хихиканья, казалось, целую вечность, и каждый раз, когда один из них переставал смеяться, их животы болели от усталости, они встречались глазами с другим и снова впадали в приступ фырканья и визга. К этому времени Маринетт уже хрипела, держа глаза закрытыми в страхе, что если она снова посмотрит на Адриана, то потеряет сознание. По правде говоря, это было не так уж и смешно, но чем больше они смеялись, тем труднее было остановиться. Набравшись смелости, Маринетт заметила, как губы Адриана скривились в лукавой ухмылке. Она и представить себе не могла, что на лице Адриана Агреста может появиться такое дьявольское выражение. Молча, она проследила за тем, как его рука переместилась с живота на пол, где он собрал немного муки и бросил ей. Маринетт завизжала - она должна была это предвидеть! "Адриан", - пискнула она, вытирая пудру со щек. "Грубиян!" Он ничего не ответил. Вместо этого он зачерпнул в ладонь как можно больше муки и бросил её в неё белым облаком, а его смех перешёл в приступ хихиканья. "Ты ищешь драки?" воскликнула Маринетт, приподняв бровь. "Ооо, я в деле, Агрест. Иди сюда!" Любой остаток застенчивости, который был в ней, исчез, когда она засунула руки в открытый мешок с мукой и набрала два кулака белого порошка. Это была битва, и чёрт возьми, она ни за что на свете не собиралась проигрывать. Она чувствовала, как уверенность Леди Баг выплескивается из неё, когда она набросилась на своего друга с мукой, который смеялся и швырял её в ответ. "Ты поскользнешься", - сквозь смех предупредила Адриан, отступая назад по мере того, как она подходила всё ближе и ближе, с довольно угрожающим мешком муки в руках. Она не послушалась. Вместо этого она бросила маленький мешок, визжа от смеха, когда он попал в грудь Адриана. Однако её победа была недолгой. Её сердце остановилось, когда ноги выскользнули из-под неё. Маринетт поняла, насколько скользким может быть посыпанный мукой пол, особенно в обуви на плоской подошве. Она упала назад и приготовилась к худшему: сотрясению мозга, нокауту или сотрясению мозга Адриана, ударив его ногой в лицо. Никакая сила не поразила ее. Она не столкнулась с землей. Вместо этого она обнаружила, что держит Адриан, который успел подхватить её до того, как она ударилась головой об пол. "Что я сказал?" Он хихикнул, на его лице появилась ухмылка, прекрасно говорящая "Я же тебе говорил". "Ты чуть не пострадала". Маринетт не могла сформулировать ответ. Её взгляд застыл на мягких летних глазах Адриана, которые светились заботой и игривостью. Одна его рука поддерживала её за поясницу, а другая держала за талию, пальцы надёжно сцепились на её форме. В этот момент она осознала, насколько близко они находятся: их лица в дюймах друг от друга, губы угрожающе близки к тому, чтобы прижаться друг к другу. Если бы кто-нибудь сфотографировал эту пару, могло бы показаться, что они танцевали, а Адриан просто наклонился к ней для поцелуя. Вся её нервозность, которая до этого была на исходе, обрушилась на неё снова, как тяжёлая волна. Слова застряли у неё в горле и вырвались лишь писком застенчивости, а щёки горели и покраснели до глубокого пунцового цвета. Маринетт могла поклясться, что она была лишь лужицей румянца в сильных руках Адриана, которые поддерживали её так, словно она была лишь нежным белым перышком. Она бы упала в обморок, если бы не изумленный возглас матери. "Что вы двое наделали?!" выругалась Сабина, положив руки на бедра. "Твой отец вышел на пятнадцать минут, а ты устроила беспорядок! Маринетт, когда я послала тебя сюда печь печенье, я не ожидала, что Рождество появится в моем магазине". Отскочив от Адриана, Маринетт осмотрела кухню, её глаза увеличились вдвое от увиденного. Вся комната выглядела так, словно внутри выпал снег. Они с Адрианом практически слились с окружающей обстановкой. "О, нет", - прошептала она про себя, одарив мать извиняющейся улыбкой. "Маман... Мне так жаль. Мы просто играли..." "И сколько же тебе лет?" вздохнула Сабина, качая головой. " Всё в порядке, не беспокойся об этом. Но не мне убирать этот беспорядок, так что кидай печенье в духовку и приступай".

***

Пока они убирали на кухне, между ними установилось неловкое молчание. Адриан искренне извинился перед её матерью и даже предложил заплатить за всю потраченную муку, но она мило заверила его, что всё в порядке. Её мама была очень снисходительным человеком, и Маринетт считала, что ей невероятно повезло быть её дочерью. Сметая муку в снежные кучи, Маринетт вздохнула и, устав от тишины, повернулась к подруге. "Эй, прости меня за это". "Что?" Взгляд Адриана переместился со столешницы, которую он вытирал, на неё. "Я думаю, это было весело. Кроме того, мне никогда не приходилось самому заниматься уборкой, так что я не так уж ненавижу это, как ты думаешь". Маринетт хихикнула. "Я никогда не встречала человека, которому бы нравилась уборка. Не хочешь ли ты убраться в моей комнате?" "Конечно", - пошутил он, - ""Только не расстраивайся, когда я буду читать твой дневник". "Ладно, не бери в голову", - фыркнула Маринетт, высыпая немного муки ему на волосы. " Никогда не думала, что Адриан Агрест может быть любопытным". "Любопытство и любознательность - разные вещи", - сказал он, смахнув муку, которую она насыпала ему на волосы. "Если ты попросишь меня убраться в твоей комнате, и я наткнусь на дневник, мне может стать любопытно, есть ли там моё имя". Он явно издевался, над ней, но покраснение на щеках Маринетт было трудно скрыть. "Нет!" "Даже ни разу?" Он хныкал, игриво ухмыляясь. "Ты не считаешь меня достаточно милым, чтобы написать обо мне хотя бы одно предложение?" "Любопытный!" Она проигнорировала его вопрос, не желая отвечать на очевидное. Адриан знала, что он симпатичный, и она не собиралась признаваться, что тоже так думает в его присутствии. "Любознательный", - поправил он, облокотившись на стол с ухмылкой, которая немного напомнила ей Кота Нуара. "Запомни, есть разница". "Ну, мне любопытно, что за сердечный эмодзи ты отправил вчера вечером". Она плотно сжала губы, когда предложение вылетело. Это определенно было не то, что она собиралась сказать вслух. "О?" Взгляд Адриана переместился на тряпку в его руке, которой он продолжал вытирать стол. "Ты отправила его первой". Лицо Маринетт стало ещё горячее. Он не ошибся, и она действительно не знала, что ответить. "Я просто была уставшей". "Сердечные эмодзи — это символ усталости?" "Да?" Она не была уверена, поверит ли она даже самой себе. "А может, ты просто хотела пожелать мне приятных снов, да? Обнять, поцеловать и всё такое". Это был не тот застенчивый Адриан Агрест, к которому привыкла Маринетт. Он был игривым и дразнящим, и она не была уверена, стоит ли ей ответить или упасть в обморок от нервозности. Неужели он флиртует? "Я была очень уставшей", - пискнула она, - "Прости, если это было странно". "Всё в порядке", - рассмеялся он, - "Я подумал, что это было мило". Лицо Маринетт покраснело, а взгляд упал на пол. Мило. Они закончили уборку довольно быстро, помещение было чистым и сверкающим, если не считать двух подростков, чей вид напомнил Маринетт о призраках. "Мне нужен душ", - вздохнула Маринетт, снимая фартук и вешая его на стенную вешалку. "И, возможно, сменить одежду". "Хотел бы я сказать то же самое", - сказал Адриан, снимая фартук и быстро вытираясь. "Надеюсь, ты не против, что я буду выглядеть так до конца дня". "Ты можешь воспользоваться моим душем", - предложила она, быстро осознав, что это немного неловкая мысль. Её щёки покраснели в сотый раз за этот час. "Если ты хочешь, конечно. Прости". Её одноклассник усмехнулся в знак благодарности. "Спасибо, Маринетт. Если тебе не трудно". "Всё в порядке. Я могу бросить твою одежду в стиральную машину, если хочешь". И тут Адриан действительно покраснел, его щёки слегка порозовели. Это было едва заметно, но Маринетт точно знала, на что смотрит. Она тут же пожалела о своем предложении. Он, наверное, думает, что я такая ненормальная. Наверное, он попросит оставить его в покое, чтобы принять душ дома. Я его отпугнула, он никогда не вернется. Он... "Это было бы неплохо. Ты не возражаешь?" Маринетт покачала головой, всё ещё оправляясь от жара на щеках. "Н-нет, нисколько". *** Адриан поднял глаза от своего телефона, когда Маринетт вошла в свою комнату через люк, мокрые волосы были завязаны в косичку. Он расcыпал муку в её комнате, пока ждал, когда она закончит принимать душ, и, конечно, ему было неприятно пачкать её дом, но он ничего не мог с этим поделать. Он был покрыт с ног до головы белой пудрой. "Теперь твоя очередь", - сказала Маринетт, осторожно переступая через следы муки, так как она была босиком. "Это внизу, слева от тебя. Я положила для тебя полотенце. Надеюсь, ты не против розового". Адриан хихикнул, покачав головой. "Конечно, нет. Это вообще один из моих любимых цветов". Он открыл дверь люка и шагнул вниз, затем снова перевел взгляд на неё. "Я оставлю свою одежду за дверью?" Маринетт пискнула и покраснела, сухо сглотнув, когда кивнула. Она не могла подобрать слов, и, честно говоря, Адриан считал это очаровательным. "М-м-м!" Он никогда не видел, чтобы она так сильно краснела. Это почти заставило его усмехнуться. "Хорошо, спасибо ещё раз". В её ванной комнате было много розового и белого. Пастельно-розовая стена с белыми цветочными наклейками и розовая занавеска для душа, совпадающая по цвету с полотенцем, которое было оставлено для него на стойке раковины. Это была небольшая ванная комната, но очень милая, ещё распаренная и тёплая от того, что в ней была Маринетт. Он оставил свою одежду за дверью (кроме боксеров), закрыл и запер её, прежде чем залезть в душ. Это был один из тех комбинированных душей с ванной, и он казался довольно тесным по сравнению с душем, в котором он привык принимать душ в своем доме. Осмотрев множество ароматических мыл и шампуней, Адриан усмехнулся, когда нашел мыло с запахом лаванды. Оно напомнило ему о Маринетт. Смыв всю муку с волос и тела, Адриан выключил душ и вышел, внимательно осмотрев полотенце, которое она ему дала. Ярко-розовое, с выгравированным на нем черным котом. Идеально подходит для Кота Нуара. Он усмехнулся, вытираясь, обернул полотенце вокруг талии и приоткрыл дверь, чтобы выглянуть. Его одежда была аккуратно сложена и оставлена на полу прямо у входа, чтобы он мог быстро взять её, не будучи замеченным во всей своей красе. Одевшись, Адриан вернулся в комнату Маринетт и обнаружил, что она сидит, скрестив ноги, на своем шезлонге и энергично пишет кому-то сообщение на своем телефоне. Он мог только предположить, что это была Алья. "Всё чисто", - сказал он, взъерошивая полотенцем свои влажные волосы. "Мне нравится твоё мыло. Теперь я пахну как красивая девушка". Румянец Маринетт стал ещё глубже, когда она хихикнула, подняв взгляд от своего телефона. "Ты пахнешь как я". "Именно. Как красивая девушка". Возможно, Маринетт не упала бы назад, если бы он не подмигнул. Это подмигивание, просто, убило её. Смутившись, Адриан одарил её овечьей улыбкой и тихонько захихикал. "Ты в порядке? Что это было?" "Н-ничего!" Его подруга пискнула, её голос был высоким, когда она выглянула из-за своего шезлонга. "Просто удивлена!" "Удивлена? Чем?" Маринетт опустила руки, прячась за розовым предметом мебели. Почему она вела себя так странно? Адриан мог бы поклясться, что застенчивость, которую она чувствовала рядом с ним, уже исчезла, особенно после ссоры с мукой. Может, ей не нравилось, когда её называли красивой? "Я.. просто..." Она подняла на него глаза. "Я не ожидала, что ты, как никто другой, считаешь меня красивой". Адриан приподнял бровь, недоуменно глядя на неё. " Но почему?" "Потому что", - начала она, неловко забираясь обратно на свой шезлонг. "Ты, наверное, видел так много красивых девушек в своей жизни, будучи моделью и всё такое". "Ты не считаешь себя красивой?" Он нахмурился, проводя пальцами по своим мокрым волосам в попытке хоть как-то их уложить. Как она могла не считать себя красивой? "Я никогда этого не говорила", - её взгляд встретился с его взглядом всего лишь на короткую секунду, после чего переместился в сторону. "Только немного удивлена, что ты так думаешь. Я обычная девушка". Адриан фыркнул. "Ты какая угодно, только не нормальная". Она выглядела слегка оскорбленной, поэтому он быстро покачал головой, бешено забегав глазами, пытаясь её успокоить. "Не в плохом смысле, Маринетт. Ты очень талантлива - обычные девушки не могут создавать великолепные проекты или рисовать удивительные рисунки, как тот, что ты мне подарила. Кроме того, - он бросил взгляд на экран её компьютера, - обычные девушки не являются чемпионками по видеоиграм. Не каждая может победить меня в матче". "Правда?" Она хихикнула, её глаза наконец-то встретились с его глазами и остались там. И тут Адриан понял, как сильно покраснело её лицо и как ярко блеснула её детская голубизна. Неужели Маринетт никогда не краснела рядом с ним? Если бы он не был знаком с ней, то решил бы, что она влюблена в него. От этой мысли его сердце замерло в груди. Маринетт говорила, что неравнодушна к Коту Нуару. Ладно, может быть, и нет, но она сказала, что считает его довольно симпатичным. Технически говоря, это означало, что она неравнодушна к Адриану Агресту, не так ли? Или, по крайней мере, это означало, что она считает его тоже симпатичным. Он прогнал эти мысли, прежде чем кивнуть, одарив своего друга широкой улыбкой заверения. "Я серьезно". "Спасибо..." Маринетт улыбнулась, казалось, тронутая его словами. За этими мягкими голубыми глазами скрывалось что-то еще, что-то глубокое и значимое, но он не мог определить, что именно. Восхищение? Благодарность? Любовь? Адриан сомневался, что это последнее. "Что ж, - начал он, усаживаясь на одно из розовых кресел и поворачиваясь к ней задом, откинув голову на спинку. "Может, мне следует надрать задницу в Ultimate Mecha Strike III?" "Это единственный возможный сценарий, когда мы играем в эту игру", - хихикнула Маринетт, - "так что да". "На этот раз у меня хорошее предчувствие", - сказал он, когда она села в кресло рядом с ним, запустила игру и протянула ему контроллер. Их руки соприкоснулись, и от этого контакта искра пробежала по руке Адриана и достигла его груди. "Хорошее предчувствие? Что победа будет за тобой?" Дразнящая нотка в её голосе как нельзя лучше соответствовала её выражению лица. Вздернутая бровь, решительная ухмылка... Это напомнило ему, как выглядела Леди Баг после того, как они только что победили акуму. Уверенная и дерзкая. И как же Адриану нравилось видеть такое самоуверенное выражение на лице Маринетт. "Да", - он высунул язык, как ребенок, что рассмешило его друга. "У меня есть свои методы". "Методы", - повторила Маринетт с усмешкой. "Ты имеешь в виду нажатие кнопок?" "Если это то, что нужно, чтобы я наконец-то стал чемпионом, то да. Я буду бить по этим кнопкам со всей силы". *** Одиннадцать раундов. Одиннадцать раундов и ни одной победы в пользу Адриана. Он начал отчаиваться. Маринетт дразнила его до смерти. Она позволила ему быть так близко к победе, так невероятно близко к тому, чтобы стать победителем, прежде чем разбить его в пух и прах и заработать себе новый высокий балл. В этот момент он даже решил сжульничать. Возможно, это была не такая уж плохая идея. Каждый раз, когда она выигрывала, она смеялась и исполняла свой маленький танец победы (что Адриан, конечно, считал совершенно очаровательным, но это становилось невероятно раздражающим проигрывать снова и снова). Когда она начала двенадцатый матч с уверенной ухмылкой, от которой ему захотелось притянуть её к себе для поцелуя, только чтобы стереть её с веснушчатого лица, Адриан сузил глаза. На этот раз ему нужен был план. Она снова начала играть в свою маленькую игру, делая вид, что терпит поражение, и позволяя ему думать, что он наконец-то получит титул победителя. Её пальцы умело работали с контроллером, глаза не отрывались от экрана, пока она перебирала цифры в памяти. Это была практика, которую она знала слишком хорошо, и Адриан была готов стереть её имя с первого места в таблице высоких результатов. Его здоровье сравнялось со здоровьем Маринетт. Оба были угрожающе близки к поражению, и даже Маринетт выглядела слегка нервной. Она не могла позволить ему победить. И именно это заставило Адриана ухмыляться, как демона с коварным планом захвата мира. Быстро, как кошка, Адриан наклонился на своем месте и прижался губами к её щеке в большом, влажном поцелуе, сопровождаемом тихим звуком "чмок", когда он отстранился. Это, безусловно, вызвало ту реакцию, на которую он надеялся. Маринетт замерла, всё её тело не реагировало на происходящее, окрашиваясь в разные оттенки красного. Это был его шанс. Пока она была в шоке, он воспользовался возможностью и уничтожил шкалу здоровья её персонажа до нуля, а её фирменные пятна божьей коровки исчезли, когда он заявил о своей победе. Когда его имя появилось на табло, Адриан вскочил со стула, подняв руки вверх с криком: "Да! Да!". Маринетт всё ещё не реагировала. Она сидела в кресле и выглядела совершенно потрясенной, пока её рука осторожно прикладывалась к месту, которое он поцеловал. Адриан не знал, что лицо человека может покраснеть до такой степени. Он молча смотрел на неё, внезапно почувствовав, как его захлестнула волна сожаления. Оно заглушило все остальные эмоции и мысли, которые не относились к категории внутренней ругани. В тот самый момент, когда он собирался принести искренние извинения, губы Маринетт разошлись, и она заговорила самым тихим, самым беззвучным шепотом, который он когда-либо слышал. Её слова были едва слышны, но абсолютно безошибочны: "...Какого хрена...". Правильно ли он её расслышал? Неужели добрая, милая, невинная Маринетт Дюпен-Ченг только что сказала это? Адриан фыркнул. Он фыркнул и захихикал, а потом рассмеялся, рассмеялся так сильно, что кувыркнулся назад с вращающегося стула на деревянный пол. Его живот всё ещё болел после инцидента с мукой, но смех, вырвавшийся из его груди и живота, вырвался наружу без всякой надежды на то, что он сможет его подавить. Слезы навернулись ему на глаза, и он закрыл лицо предплечьем, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Адриан никогда раньше не испытывал такого смеха. Это был самый сильный смех за всю его жизнь. Кто бы мог подумать, что смех может причинять боль! "Что смешного?" сказала Маринетт, надувшись. "Ты жульничал! Это была не настоящая победа". "Ты", - пыхтел он, убирая руку от глаз, чтобы посмотреть на нее. "Я никогда раньше не слышала, чтобы ты так выражалась! Это так... так смешно, так... мило. Ты выглядела такой шокированной и обиженной, что я подумал..." Он хрипло рассмеялся, его желудок молил о пощаде, пока он тяжело дышал. "- Я думал, что ты так разозлишься на меня. Но потом ты просто..." Его смех ослаб до отчаянного хихиканья, когда он повторил её шокированный шепот: "Какого х.…". "Ты жулик", - хихикнула Маринетт, сидя на полу рядом с ним и демонстративно скрестив руки, когда он сел. "Я требую матча-реванша". "Нет", - вздохнул он, наконец-то почувствовав спокойствие, когда наконец-то перевел дух. "Нет, ни за что. Не после того, как я наконец-то победил". " Неверно, - насмехалась она, - ты жульничал. Поцеловав меня". "Это было только в щёку. Тем не менее, я получил ту реакцию, которую хотел. Ты замерла, и я выиграл". "Это не так", - просто сказала Маринетт, игриво толкнув его ладонью. "Ты жульничал". Он ухмыльнулся, легонько толкнув её в ответ. " Ты пытаешься вступить в физический бой?" "Да", - сказала она, подмигнув ему. "Спорим, я смогу победить тебя и в физическом бою". "Маринетт, нет", - заскулил он, его желудок послал болезненную искру по телу, когда его смех снова разразился. "Это жестокая дружба. Я обращусь в полицию". "Сделай это", - осмелилась она, одарив его своей целующей ухмылкой. Он почти подумал о том, чтобы ответить. Почти. "Или ещё хуже", - прошептал он, наклоняясь к ней с коварным выражением лица, как будто угрожая ей великой силой. "Я позову Ледибаг и Кота Нуара, чтобы они преподали тебе урок". "Супергерои не избивают гражданских", - сказала она, уверенно вздернув бровь, и легонько толкнула его в спину, приставив палец к его носу. Возможно, он был слишком близко. "Они их защищают". "Но защитят ли тебя от меня?" "Ты снова бросаешь мне вызов? Пытаешься стать альфой?" Он усмехнулся. "Возможно. Ты довольно маленькая. Я мог бы..." Глаза Адриана расширились от удивления, когда он почувствовал, как сильные мышцы толкнули его, повалив на пол. Оцепенев от растерянности, он быстро огляделся вокруг, прежде чем сесть обратно, его глаза выпучились в недоумении. "Ты только что..." Он осмотрел её тело; как он раньше не заметил эти мускулистые руки? "Насколько ты сильна?" "Не стоит недооценивать меня только потому, что я маленькая", - усмехнулась она, её щеки приобрели знакомый оттенок красного. Когда он взглянул на неё, уверенное выражение лица Маринетт стало спокойным, её глаза бешено исследовали его тело. "Я.. я ведь не причинила тебе боли, правда?" "Нет, - рассмеялся он, - я в порядке. Просто удивлен. Хотя, полагаю, меня не так уж и трудно опрокинуть; я не самый тяжелый парень". Что-то в выражении лица Маринетт изменилось. Её искрящиеся голубые глаза потускнели, и она выглядела так, словно боролась с собой, чтобы не нахмуриться. Губы Адриана поджались, и он начал внутренне паниковать. Что он такого сказал, что заставило её выглядеть такой грустной? Почему он испортил момент? Они смеялись и играли, а теперь она выглядела такой подавленной, вернувшись в свою обычную застенчивую раковину, из которой он так упорно пытался её вытащить весь день. Поэтому он сделал единственную логичную вещь, которая пришла ему в голову. Он толкнул её в ответ. (Невероятно мягко, конечно. Адриан никогда бы не сделал ничего, что могло бы причинить ей вред). Маринетт пискнула от неожиданности, её руки вцепились в его рубашку, чтобы не упасть, но безрезультатно - возможно, она забыла о собственной силе, когда они вместе упали на пол. Точнее, Адриан упал вперёд. Прямо на смущенную и покрасневшую Маринетт. Положение, в котором они оказались, было не совсем подходящим для "просто друзей". Адриан нервно сглотнул, чувствуя, как его лицо вспыхнуло глубоким алым цветом, глаза стали размером с луну, а губы скривились в удивленном оскале. Он не мог заставить свои руки делать то, что он хотел. Он застыл над невероятно взволнованной и раскрасневшейся девушкой и не мог заставить свои конечности подчиниться. Он не мог пошевелиться. Единственное, что делало ситуацию ещё более неловкой, это то, что Маринетт тоже не двигалась. Она лежала на спине, прижав руки к его груди, а её голубые глаза практически сверкали. Розовые губы, сжатые в плотную линию, были достаточно близко, чтобы попробовать их на вкус. Он хотел этого. Он действительно хотел. Она дразнила его весь день своими милыми победными танцами и уверенными ухмылками. Он был так искушен, но, будучи джентльменом, Адриан сначала спросил бы разрешения, если бы действительно хотел попытаться поцеловать её. И он спросил. "Маринетт", - прошептал он, его глаза помутнели, когда он наклонился ближе, их губы были в нескольких сантиметрах от встречи. "Могу я.…" Звук шагов по лестнице заставил Адриана вскочить. Его разум даже не успел осознать, что он прополз через всю комнату на четвереньках, как кошка, пойманная в аквариум, пока они с Маринетт не замерли, с пунцовыми лицами, повернувшись лицом к тому, кто открывал люк. Это была ее мать. "Просто пришла сказать, что обед готов, если вы хотите спуститься", - сказала Сабина добрым голосом, совершенно не подозревая, что несколько минут назад, Адриан, буквально, навалился на её дочь с намерением поцеловать. Маринетт кивнула, прочищая горло, чтобы избавиться от дрожи в голосе. "Д-да, маман. Мы сейчас спустимся". Адриан встретился взглядом с Маринетт на последнее мгновение, прежде чем они спустились к обеду.

***

"Перестарался" - единственные слова, которые пришли на ум Адриану, когда он лежал в шезлонге Маринетт, положив руку на живот. Слишком - много - еды. Мать Маринетт настояла на том, чтобы он съел не только одну порцию, к чему он привык. Он не мог отказаться, особенно учитывая то, как хорошо она с ним обращалась и как вкусна была еда. Адриан никогда не думал, что пельмени могут быть такими ароматными. Мать Маринетт потрясающе готовила, он говорил ей это уже три раза и собирался сказать в четвертый, пока девушка не потянула его обратно в комнату. Он понял, насколько он наелся, только когда рухнул на шезлонг Маринетт, чувствуя себя абсолютно вялым. "Я же говорила тебе", - вздохнула Маринетт, открывая свой этюдник и переходя на страницу с рисунками "Леди Баг" и "Кот Нуар". "Моя мама будет кормить тебя, пока ты не взорвешься". "Теперь я это знаю", - простонал он, наблюдая за ней из другого конца комнаты. "Что ты делаешь?" "Работаю над своими проектами, пока ты восстанавливаешься". "Могу я посмотреть?" Встав, он подошёл к своей подруге и сел рядом с ней на второй стул, придвинувшись так близко, как только мог, не вторгаясь в её личное пространство. Его широко раскрытые зеленые глаза изучали ткани и салфетки, которые она разбросала по столу в беспорядке. Ну, для него это выглядело как беспорядок. Для Маринетт, вероятно, у неё была своя система организации, которая имела смысл только для неё. Протянув руку, он взял один из кусков красной ткани и осмотрел его с ног до головы, сопротивляясь желанию понюхать его из любопытства. У Кота Нуара были свои причуды, и кошачьи позывы он испытывал слишком часто. По крайней мере, бороться с ними было легче, когда он не был в трансформации. "Ты такой любопытный", - усмехнулась Маринетт, забирая у него вещицу нежными пальцами. "Прямо как кот. Иди поиграй с пряжей или ещё чем-нибудь". Его взгляд переместился на розовый клубок пряжи, который аккуратно лежал слева от неё. Теперь, когда он увидел его, Адриан боялся, что искушение может стать слишком сильным, чтобы его контролировать. Он отвел взгляд, нетерпеливо постукивая пальцами по столу, пока его разум пытался отвлечься от идеально красочного клубка пряжи, с которым он так легко мог бы поиграть. Он лежал там, дразня его, хвастаясь своим ярким цветом и мягкостью, в которую так приятно вонзить когти и зубы. Он подавил кошачий рык и в разочаровании уставился на свои ноги. "Эй, Маринетт?" Его голос был глубже, чем он хотел. Этот клубок пряжи по-прежнему заслуживал хорошей взбучки. "Я хотел спросить, не могла бы ты научить меня рисовать". Рука Маринетт замерла, когда она подняла взгляд от ассортимента тканей, разложенных перед ней. "Научить тебя рисовать? Ты хочешь научиться?" Адриан кивнул. "Да. Думаю, иногда это будет хорошим отвлекающим времяпровождением. Обычно на фотосессиях бывает много времени, когда я просто сижу и ничего не делаю. Умение рисовать могло бы заполнить этот блок, чтобы мне не было скучно". Маринетт постучала карандашом по губам, обдумывая эту мысль. "Я не великий художник, но я могу попытаться научить тебя некоторым базовым вещам, которые я знаю. Ты действительно хочешь научиться?" Он снова кивнул. "Да, я серьёзно. Я думала об этом вчера вечером, когда повесила на стену картину, которую ты мне подарил. Было бы так здорово уметь так рисовать". "Для этого нужно много практики", - сказала она, убирая ткань со стола. "И терпение, и время. Нельзя стать удивительным в одночасье". "Я знаю это. Я готов приложить усилия, терпение и время". Он улыбнулся. "Видишь? Я внимателен". Маринетт взяла свой этюдник и перелистнула на пустую страницу, готовясь дать ему небольшой урок для начинающих. "Что ты хотел бы научиться рисовать?" Адриан определенно знал ответ на этот вопрос. "Людей". "Ах", - выражение лица Маринетт было слишком знакомым. "Ты просто хочешь нарисовать супергероев Парижа?". "Возможно", - засмеялся он, слегка покраснев от смущения. "Но и другие вещи тоже". "Она тебе очень нравится, не так ли?" Адриан поднял глаза от своих рук, немного удивленный вопросом. "Кто?" Маринетт возилась с карандашом, прикусив нижнюю губу в поисках ответа на вопрос, который она, вероятно, не собиралась задавать. " Леди Баг". "О", - взгляд Адриана упал вниз от застенчивости. Конечно, ему нравилась Леди Баг, он был уверен, что прямо-таки влюблён в неё, но он не мог сказать об этом Маринетт. Она, скорее всего, начала бы догадываться. "Ну, я восхищаюсь ею. Это не влюбленность, так что не говори так". Маринетт хихикнула, прикрыв рот рукой. "Эм, я никогда не обвиняла тебя в том, что ты в неё влюблён". Чёрт. "Ах! О, ну, э, хаха... Знаешь. Каким бы я был парнем, если бы не был влюблен в Ледибаг? Она такая смелая, уверенная в себе и красивая. О, ничего себе", - он спрятал лицо в ладонях, отчего его щёки горели от смущения. Он слишком во многом признался. "Это просто увлечение знаменитостью. Не то чтобы я ожидал, что мы с ней когда-нибудь будем встречаться или что-то в этом роде. Не то чтобы я этого хотел! Я... это действительно ерунда, просто восхищение. Вот и всё." "Понятно." Щёки Маринетт тоже приобрели розовый оттенок, но Адриан не знал, почему. "Ну, нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться в знаменитость, особенно в супергероя. Леди Баг довольно крутая". "Крутая?" - пробурчал он, качая головой в недоумении. "Она нечто большее, Маринетт. Я думаю, она потрясающая. Не пойми меня неправильно, я не самый большой её фанат, как Алья, но я знаю, что она невероятная. Замечательная. Мне нужен словарь, потому что я не могу подобрать достаточно слов, чтобы описать её". О, Боже, он просто говорил, а Маринетт теряла дар речи. Его подруга разразилась приступом мелкого хихиканья, легкий оттенок красного окрасил её сад веснушек. Сердце Адриана забилось при воспоминании о том, что он почти поцеловал эту улыбку. "О, не смейся надо мной, Маринетт". Она тут же утихомирила свои визги смеха и одарила его овечьей улыбкой, что заставило его улыбнуться в ответ. "Прости. Не волнуйся об этом, Адриан, нет ничего плохого в увлечении знаменитостями. У меня тоже такой есть". "Правда?" спросил Адриан, не понимая, почему эта мысль заставила его почувствовать себя неловко. Ревность не была тем чувством, которое ему нравилось. Он чувствовал это раньше с Леди Баг, но никогда с Маринетт. Глаза Маринетт расширились, как будто она не хотела признаваться в этом. "Гм! Да! Ну, он... Он, хорошо известен по Парижу, эм, блондин, зеленые глаза? О, эм... О, нет. Мне так жаль. Я не хотел признаваться во всем этом, уф...". Адриан ухмыльнулся. Он точно знал, кто эта знаменитость. "Кот Нуар". Плечи Маринетт заметно расслабились, когда она бросила на него удивленный взгляд. Он не знал, о ком ещё она могла говорить, так почему же она смотрела на него так, словно только что избежала пули? "О... О! Да, именно его я и имел в виду". Мысль о том, что Маринетт влюбилась в Кота Нуара, согрела Адриана изнутри и заставила ухмылку растянуться по его покрасневшему лицу. Маринетт влюбилась в Кота Нуара — значит, Маринетт влюбилась в Адриана. Ему потребовалось все его силы, чтобы не подпрыгнуть и не рассмеяться от радости. "Ух ты", - вздохнул он, положив голову на ладонь. "Я понимаю, почему. Он очень красив". Маринетт наклонила голову. "Ты считаешь его красивым?" "Конечно", - ухмыльнулся Адриан, сдерживая смех. "Я слышал, что под этим костюмом у него неплохие мышцы". "Боже мой", - глаза его одноклассницы расширились от удивления. "Так ты считаешь Леди Баг и Кота Нуара привлекательными?" "Ну, да", - усмехнулся Адриан, глядя на шокированное выражение лица своей подруги. "Я никогда не говорил, что я натурал, Маринетт". Даже если из них двоих ему нравилась только Леди Баг - а сам он, конечно, не нравился - Адриан по-прежнему чувствовал себя в безопасности, признаваясь подруге в этой детали о себе. «“О”», —сказала Маринетт, моргнув ярко-голубыми глазами. "Я тоже". "Никому не говори об этом", - засмеялся он, пряча покрасневшее лицо в руке. "Это секрет. Ты единственная, кто знает". "Даже Нино?" "Даже Нино". Остаток дня прошёл за обилием видеоигр, которые Адриан обычно проигрывал, за исключением редких удачных побед, чему Маринетт никогда не радовалась. С того утра, когда он приехал, их отношения сильно изменились. Маринетт больше не заикалась (если только он не делал какой-нибудь кокетливый комментарий, что напоминало ему о том, что этого делать нельзя), и они разделили несколько приступов смеха, каждый из которых был сильнее и продолжительнее предыдущего. К тому времени, когда часы пробили семь, желудок Адриена опасался, что больше не выдержит. Они лежали на полу террасы после четвертого приступа смеха, который был вызван тем, что Маринетт так расстроилась из-за текущей видеоигры, что выпустила немало ругательств, прежде чем предложила сделать перерыв. Это было не смешно, пока они не поднялись на террасу, и Адриан не подумал о том, как исказилось её лицо и как слово "ублюдок" было произнесено таким приятным голосом. Он изо всех сил старался не рассмеяться, честно старался, но как только он начал, то уже не мог остановиться. Это заставило её присоединиться к его фырканью, и они оказались на земле, где и лежали теперь в тишине, глядя на розовые и оранжевые облака, которые танцевали по небу, окутывая город пастельным теплым одеялом. Закат всегда был прекрасным зрелищем в Париже. Адриан мог поклясться, что ни в одном другом месте на Земле нет такого прекрасного окончания дня. Тишина была комфортной. Сейчас им не нужны были слова, просто два друга наслаждались легким бризом, который целовал их кожу и напоминал, что лето близко. "Это прекрасно", - вздохнул Адриан, проследив взглядом за облаком, которое смутно напоминало ему сердце. "У меня никогда не было возможности вот так расслабиться". "Я иногда так делаю", - сказала Маринетт, глядя на него. "Обычно это происходит по ночам, когда у меня стресс или что-то в этом роде. Вот почему мне нравится, что моя спальня находится на чердаке, из-за этой террасы. Отсюда открывается великолепный вид, и это отлично помогает вдохновению". "Я могу себе представить. Я бы хотел иметь возможность постоянно сидеть на таких крышах". Это была правда. Как Кот Нуар, Адриан не любил ничего другого, кроме как найти хорошее место с удивительным видом на горизонт и просто смотреть. Созерцание мира было одним из его любимых занятий, и он хотел бы иметь возможность делать это чаще. Единственное, что делало великолепную картину теплых тонов ещё лучше, это то, что рядом с ним была Леди Баг. "Хорошо, - вздохнула она, - сегодня было... Сегодня было здорово". Адриан хмыкнул в знак согласия. По правде говоря, это был один из лучших дней в его жизни. Конечно, это было не больше, чем просто провести время с другом, но это было то, что он никогда не делал раньше. Он был благодарен Маринетт за то, что она разрешила ему прийти, и её матери за то, что она накормила его и была так добра. Он не часто встречался с её отцом, так как тот всегда работал в пекарне, но, по его мнению, Том был хорошим человеком. Как он мог не быть таким, когда у него такая замечательная семья? "Мне здесь нравится", - сказал Адриан, следя глазами за облаками, которые мягким табуном двигались по темнеющему небу. " Всё кажется таким реальным". "Реальным?" Маринетт повернулась на бок к нему лицом, придвинувшись немного ближе. Она старалась сделать это незаметно, но он заметил. Одна из положительных сторон побочных эффектов кошки заключалась в том, что его глаз улавливал то, что люди обычно не замечают. "Что ты имеешь в виду?" "Я имею в виду..." Ему потребовалось мгновение, чтобы сформулировать слова в голове. "Мой дом просто такой большой. Всё поверхностно и напоказ. В нём холодно и одиноко, а в твоём доме очень тепло и уютно. В нём живут, и именно это мне в нём нравится. Видно, что здесь живут люди, и что..." Он нахмурился, смущенный трещиной в голосе. "...И что вы счастливы". Маринетт нахмурилась, присоединяясь к его лицу. "Ты не счастлив?" Адриан покачал головой, решив, что скрывать это бесполезно, так как он уже дал волю чувствам. Конечно, он не был счастлив, как он мог быть счастлив? Конечно, у него был большой дом и деньги, но это не означало, что его жизнь была хорошей. Ему хотелось, чтобы отец чаще участвовал в его жизни, и он очень скучал по матери. "Нет", - вздохнув, признал он через минуту. "Думаю, нет. По крайней мере, не всегда. Сегодня я счастлив". "Почему ты несчастлив?" Он чувствовал, что она уже знает ответ на этот вопрос, но часть его не хотела говорить об этом. Это разрушило бы мирную атмосферу, которую они создали. " Много чего можно рассказать. Я не хочу тебя утомлять". "Ты не будешь мне докучать, Адриан, - успокоила Маринетт, - Если тебе нужно с кем-то поговорить..." "Я знаю, - вздохнул он, - я знаю. Просто я не чувствую себя комфортно, когда делюсь подробностями своей жизни". "Ты не должен держать это в себе", - голос Маринетт был успокаивающим и мягким, когда она говорила, её глаза смотрели на него нежным взглядом. Он знал, что она спрашивает только потому, что ей не всё равно, но... Адриан снова перевел взгляд на небо. "Возможно, ты права, Маринетт, но я не знаю. Я уверен, что если я начну, то не смогу остановиться, пока не открою все свои секреты". Было много секретов, которые Маринетт не нужно было знать. Ей не нужно было знать, что он влюблен в неё. Ей не нужно было знать, что он разрывается на части из-за того, к какой девушке у него более сильные чувства. Ей не нужно было знать, что он был Котом Нуаром, и ей не нужно было знать, что каждую ночь он думал о своей матери и мечтал, чтобы она вернулась к нему домой. Ей не нужно было знать, что большую часть ночи сон сопровождался голодными болями и слезами. Ей просто не нужно было знать, насколько тяжела его жизнь на самом деле. Если бы она знала, ей было бы больно, а заставлять Маринетт грустить - последнее, что Адриан хотел сделать. " Всё хорошо", - нежное прикосновение руки к его плечу заставило его оторвать взгляд от неба. Маринетт смотрела на него так ласково, с такой любовью - платонической или какой-то большей, Адриан не был уверен, но, тем не менее, был благодарен за это. "Тебе не обязательно говорить мне, Адриан. Просто знай, что я рядом с тобой, если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить". Это глубоко тронуло его. Она не оттолкнула его. Маринетт сказала, что будет рядом с ним, когда ему понадобится, а ему сейчас нужен был кто-то рядом. "Ты не против?" Он перевел взгляд на неё и встретил пронизывающий взгляд голубых глаз. "Это... довольно много". "Я вся во внимании". Он сделал глубокий вдох и выпустил его через разомкнутые губы, его взгляд снова устремился на розово-красное море, которое светилось над ними. Если Маринетт готова слушать, он не станет отнекиваться. Она умела хранить секреты. Он доверял ей. И тогда он начал.

***

Адриан не ожидал, что ему придется говорить так долго. Их дважды звали на ужин, и оба раза Маринетт говорила матери, что они скоро придут. Он говорил о том, как напряженна его работа, о пренебрежении отца, о том, что ему не удалось насладиться подростковым возрастом. Он говорил о своих проблемах, переживаниях, желании съесть целую пиццу в одиночку. И самое главное, он говорил о своей матери. Он говорил о том, как ему её не хватает, как она была важна для него, что она была для него светом в его жизни, когда она ещё была в ней. И он говорил о том, как больно, что её больше нет. Адриан не ожидал, что в тот вечер он будет плакать перед Маринетт. Сначала это было не более чем несколько слезинок, катившихся по его щекам без всякого шума, кроме случайного сопения, но когда он почувствовал её теплые руки, обнимавшие его тело, он сломался. Его плечи дрожали, когда он признался в своих привычках мало есть, а руки крепко обнимали подругу, когда он признался, что иногда ему хотелось бы не проснуться на следующий день. Его слезы пропитали её рубашку, когда он спрятал голову у неё на шее, признаваясь, что ему одиноко, что его сердце болит, и что ему так больно, что он не уверен, что что-то может исправить ситуацию. Он признался, что всё, чего он хочет, - это любящая семья, как у неё. И тогда он почувствовал нежное тепло губ на своем лбу. Нежные руки успокаивающе поглаживали его дрожащую спину, а Маринетт позволила ему избавиться от грусти. Он никогда раньше не ломался ни перед кем - ни перед кем, кроме своей матери. Смесь эмоций бурлила в нём и выливалась из его тела, когда он содрогался от тихих рыданий. К плачу он уже привык, но обычно он плакал только тогда, когда оставался один. Обычно единственным утешением для него был Плагг. Плагг не был ужасен в этом, но он определенно не был сочувствующим существом. Он прожил слишком долго, чтобы по-настоящему почувствовать глубокую печаль, накопившуюся в его избраннике, и Адриан понимал, что он не из тех, кто знает, что делать с эмоционально чувствительным подростком. Совет Плагга обычно сводился к тому, чтобы съесть кусок сыра и постараться забыть об этом. Только когда он наконец перевел дух, Адриан понял, как ему было неловко. Вот они сидели в сгущающихся сумерках, мягкий отблеск солнечного света угасал и плясал по их коже, когда они сидели в обнимку. Уже дважды за день они оказывались в позе, которая не считалась подходящей только для друзей, но эта была гораздо менее вызывающей. Она была чистой, невинной и полной комфорта. Руки Адриана крепко обвились вокруг её спины, надежно обнимая её, как будто она была его спасательным кругом, не давая ему умереть, сохраняя его в безопасности и заботясь о нём. Его лицо глубоко зарылось в её шею, которая была тёплой и пахла так сладко, даже после того, как он потратил немало времени, хныча в неё. Маринетт, казалось, совсем не возражала. Её руки сомкнулись вокруг его торса, одна рука поглаживала его медленными кругами, успокаивая, а другая поддерживала его спину. Он определенно нуждался в этом. Они сидели в тишине, пока желтые оттенки ночного города не омыли их. "Маринетт?" прошептал Адриан, его голос был тихим и надтреснутым от печали. "Мне так жаль. Я не хотел..." "Не нужно, - мягко сказала она, - не смей извиняться, Адриан. Тебе не за что извиняться". Он вздохнул. "Мне стыдно". "За что? За слёзы?" Он кивнул, не желая отрывать лицо от её шеи. "Адриан, посмотри на меня". Нежная рука положила свою на его щёку. Нехотя, Адриан поднял голову и уставился в землю, слишком смущенный, чтобы поднять глаза от пола. "Адриан." Он взглянул на неё, затем снова опустил глаза. "Пожалуйста? Все нормально." Её умоляющего тона было достаточно, чтобы Адриан поднял взгляд и встретился с её взглядом, который был мягким и полным лишь искренней поддержки. Он почти улыбнулся. "Послушай меня, Адриан... Я знаю, что ты стыдишься плакать передо мной, но в этом нет ничего страшного. Люди плачут всё время. Я часто плачу. Все иногда плачут. У тебя есть очень веская причина для грусти. У тебя много забот, и если бы я оказалась в твоей ситуации, я бы не смогла продержаться так долго, как ты. Ты очень храбрый". Другая её рука прикоснулась к его покрасневшим щекам, изучая его, большие пальцы осторожно поглаживали его кожу. Это напомнило ему о том, как его успокаивала мама. Одна из её рук переместилась с его лица на волосы, которые она нежно погладила. Свободные пряди, которые свисали ему на лицо, были откинуты назад, когда она успокаивала его. Когда её руки провели по его лицу и голове, в горле у него заурчало, но он сдержался и позволил улыбке растянуть его тяжёлые губы. Она только усилилась, когда он увидел, что Маринетт тоже улыбается. "Маринетт", - прошептал он, взяв одну из её рук в свою и слегка сжав её. "Спасибо." "В любое время, Адриан". Остаток вечера прошел на террасе, за ужином и шутками, чтобы поднять настроение. Маринетт успешно сделала его счастливым. Даже больше, чем счастливым. Маринетт заставила его почувствовать себя любимым, ценным, нужным. Маринетт приютила потерявшегося котёнка и превратила его в довольного домашнего кота, который не желал расставаться с ней. Когда часы пробили десять, Адриан решил, что лучше вернуться домой. Он не ожидал, что останется так надолго. Изначально он планировал уйти несколько часов назад, когда было ещё достаточно приличное время, но когда он был с Маринетт, в его мире царил покой, и время текло, будто его не существовало. Он сопротивлялся желанию поцеловать её на ночь, когда она проводила его на первый этаж, и сопротивлялся желанию схватить её за руки и убежать с ней обратно в дом, чтобы остаться навсегда. Он сопротивлялся желанию сказать ей, что он Кот Нуар, и сопротивлялся желанию трансформироваться и повести её посмотреть на город с его любимого ракурса. И всё же он не устоял перед желанием обнять её, прежде чем уйти. "Скоро увидимся", - сказал он ей, прежде чем устало скользнуть в лимузин, который ждал его снаружи. Она не знала, что он увидит её снова гораздо раньше, чем предполагал вначале. Через два с половиной часа он снова появился на её террасе в черном супер костюме, умоляя впустить его внутрь.