Истинные шрамы

Кот Нуар узнает, что на самом деле чувствует Маринетт к своему другу Адриану.

***

Маринетт настроила свой слух на бездумное тиканье часов в безнадежной попытке вызвать желаемое чувство сонливости. Она забыла, где оно находится. Она забыла, как правильно закрывать глаза и спать. Она почти забыла, как дышать. Её мысли бежали бесконечным марафоном, заставляя глаза бессмысленно оглядывать затемненную комнату. Простыни на ее кровати были слишком тяжелыми для ее тела, вызывая ощущение удушья и ловушки. Вздохнув, Маринетт сбросила ее, повернулась на бок и издала раздраженный стон разочарования. Было двенадцать-четырнадцать часов ночи, и всё, чего она хотела, — это спать; отдохнуть и прогнать эти ужасные мысли из своего бешено колотящегося мозга. Ну, может быть, не ужасные. То, что она не ложилась спать после обычного времени, думая об Адриане, не было чем-то ужасным. На самом деле, в большинстве ночей это была её обычная рутина, когда парень вертелся у неё в голове, пока мысли о его голосе не убаюкивали её до сладкого сна. Но сегодня ночью её мысли были иного рода. Сердечную боль в голосе Адриана было трудно стереть из памяти, особенно если учесть, что всего несколько часов назад он плакал в её объятиях. Она всё ещё чувствовала, как его руки обхватили её плечи, а затем талию, как он отчаянно прижимался к ней, ища хоть какие-то признаки облегчения от тоски, терзавшей его. Он говорил ей то, в чем, как она знала, не хотел признаваться. Чувство вины сжалось в животе и стиснуло сердце, напомнив Маринетт, что если бы она не стала допытываться, он не разрыдался бы от горя. Образы улыбающегося лица, которое она видела на рекламных щитах, разбилось в капающую груду печали и жалости к себе, заставляли Маринетт ворочаться и переворачиваться, вздыхая то слева, то справа, то ложась на живот, то переворачиваясь на спину. Это было бесполезно. Её разум по-прежнему не успокаивался и не утихал. Когда часы пробили двенадцать двадцать пять, Маринетт смирилась с поражением. Она не могла уснуть, пока усталость не поселится в её костях и не овладеет телом, а это может произойти через несколько минут или часов, а то и вовсе не произойти. Она подумала, что, возможно, работа над своими проектами поможет ей расслабиться, хотя бы немного. Ей нужно было только отвлечься от воспоминаний о залитом слезами лице Адриана. Он признался в большем, чем ей нужно было знать. Маринетт не могла отделаться от ощущения, что она каким-то образом вторглась в его личную жизнь. Как только Адриан начал, все хлынуло из него, как река, несущаяся по течению, переливаясь через скалистые обрывы в бассейн с пенящейся водой. Он не мог остановиться, когда всё выплескивалось наружу, и она понимала почему: если держать внутри всё так глубоко запертым в течение многих лет, не выпуская наружу, человек начинает страдать. По крайней мере, у нее была Алья, которой она могла рассказать все свои секреты и эмоции. Эта девушка могла часами давать ей волю, и Маринетт любила её за это. Единственное, чего Алья не знала о её жизни, так это то, что она была Ледибаг, что было довольно большой деталью, но ей и не нужно было знать. Она не должна была знать. Некоторые секреты были слишком серьезными, чтобы их раскрывать. Разочарование поселилось в ней и вылилось в явные мазки, когда Маринетт сурово набрасывала в своем этюднике. Она включила свет и теперь сидела за своим столом, постукивая розовыми ногтями по поверхности. Её надежды на то, что наброски помогут успокоить нервную дрожь, не оправдались - наброски это доказали. Линии были слишком темными и слишком сильно давили на тонкую бумагу, которая, казалось, ныла в знак протеста. Никакого сна. Никаких эскизов. Шитье. Шитье было её отрадой. Как раз, когда она собрала материалы для своих эскизов и собиралась радостно включить швейную машинку (с горечью вспомнив, что родители просили её не пользоваться ею, когда они спят), Маринетт замерла, когда откуда-то из комнаты послышался слабый стук. Смутившись, она открыла люк и заглянула в тусклую комнату внизу, с любопытством вскинув бровь. Внизу никого не было. "Маман?" позвала она, спустившись на две ступеньки, прежде чем получила ожидаемый ответ - тишину. Пожав плечами, она вернулась в спальню и вздохнула, садясь за письменный стол. Наверное, ей просто померещилось из-за этой дурацкой тревоги. Ещё один стук в дверь. По крайней мере, на этот раз она смогла точно определить местоположение. Кто мог стучать в люк на её террасу? И кто вообще мог там оказаться? Маринетт почувствовала, как кровь застыла в жилах, когда осознание случившегося ударило её по лицу с такой силой, что она чуть не упала. Только один человек мог спокойно оказаться на её террасе так поздно ночью. Она посмотрела на дверь, положив руки на бедра. Почему Кот Нуар вернулся? Что ему нужно? И какого черта он пришёл так поздно? Поднявшись по лестнице к своей кровати, Маринетт открыла люк и выглянула наружу, голубые глаза встретились со светящимися зелеными. Вид подтвердил её подозрения. Глупый бродяга, она только-только перестала думать о нём, а теперь он снова вернулся и снова метался в её мыслях. Ей не хотелось, чтобы он заставлял биться её сердце или краснеть щёки. Это не то, что должен был делать Кот Нуар! Дурацкие светлые волосы и дурацкие каламбуры, которые ей определенно не нравились. "Кот Нуар", - прошептала Маринетт, придав лицу усталое выражение. Может быть, ей удастся притвориться, что она спала, и он уйдет и даст ей отдохнуть. "Что ты здесь делаешь? Уже за полночь". Кот, казалось, был искренне удивлен её вопросом, как будто он тоже не знал причины своего прихода. Его взгляд переместился, оглядывая террасу, прежде чем он испустил тихий вздох и задержал свой взгляд на ней. "Я знаю, - прошептал он, - могу я войти?" "Что?" Она не могла сдержать треск своего голоса. Прочистив горло, Маринетт покачала головой, озадаченная его желанием войти. "Зачем? Что тебе нужно?" "Мне нужно внутрь", - сказал он со вспышкой срочности в своем тоне. "Пожалуйста". " Тебя кто-то ищет?" Маринетт оглядела террасу, не позволяя беспокойству, которое она чувствовала, появиться на её лице. Ей не нужно было беспокоиться о нём, не сейчас, когда у него не было причин находиться на её крыше. Если ей понадобится трансформироваться, присутствие Кота Нуара на террасе только усложнит ей задачу. "Что случилось?" "Нет", - покачал головой Кот, ослепительно улыбаясь. "Я просто пришёл принести извинения, правда". ""Извиниться? За что?" "Впусти меня", - отчаянно скулил он, его глаза смягчились и стали умоляющими, как у котенка, который хочет получить лакомство. Он опустился на пол, пытаясь убедить её впустить его в комнату, руки обвились вокруг отверстия люка, а тело прижалось к деревянному полу. Его хвост по-кошачьи вилял туда-сюда; Маринетт могла сказать (несмотря на то, что её это не впечатляло), что Кот хочет показаться милее, чтобы она пустила его внутрь. Для чего, она не имела четкого представления, кроме того, что ему нужно было извиниться за что-то, чего он не делал, или, по крайней мере, за что-то, чего она не помнила. "Я не пускаю бродячих кошек в свою спальню. У тебя могут быть блохи или бешенство", - сказала она, медленно опуская дверь. Глаза Кота наполнились кратковременной вспышкой паники. "Я могу обещать, что у меня нет ни того, ни другого. Я не кусаюсь. Не закрывай дверь, Маринетт, пожалуйста". Маринетт подозрительно оглядела его, сканируя от его беспорядочных светлых волос до отражающих черных ботинок. "Ты ранен?" "Маринетт, я в порядке. Если ты не хочешь, чтобы я вошел в дом, ничего страшного, но не жалуйся, когда фотографии, где мы разговариваем вместе поздно вечером, попадут в Ladyblog, и внезапно весь город убедится, что мы встречаемся". "Я также не хочу, чтобы фотографии, где ты входишь в мою спальню, попали в Сеть, Кот". Он вздохнул в поражении. "Прости. Слушай, я действительно пришёл извиниться. Ничего страшного, если ты мне не веришь, но просто дай мне выговориться, хорошо?" Выражение лица Маринетт смягчилось от его искренности. Этот бедный кот действительно пытался извиниться - за что-то, чего она не знала, но выражение вины на его лице было достаточным, чтобы сказать ей, что он говорит правду. Поэтому она кивнула. "Хорошо, ты можешь войти, но веди себя тихо. Мои родители не должны знать, что в моей комнате после полуночи находится парень, они убьют тебя первым, а меня второй". Кот Нуар не издал ни звука, пока спускался в её спальню. Маринетт предположила, что его кошачий нрав помог замаскировать любой шум, который он производил своими ловкими лапами. "За какими извинениями тебе понадобилось войти в дом?" спросила она, усаживаясь на своем шезлонге, а Кот сел назад на одно из подкатных кресел. Он повернулся лицом к ней и невинно ухмыльнулся. Ну, самую невинную ухмылку, которую только мог изобразить глупый кот. "Вчера вечером", - вздохнул он, - "когда я пришел сюда". Маринетт с любопытством наклонила голову. "Что в этом такого?" "Я вел себя странно и не похожим на себя. Я делал странные комментарии и флиртовал, когда не следовало, и за это я прошу прощения". "Ты флиртовал?" Маринетт фыркнула, подавляя смех. С какой стати Кот Нуар должен был флиртовать с ней? Эта мысль почти заставила её покраснеть. Нет, нет. Будь сильной, Маринетт. Никто, кроме Адриана, не заставит тебя покраснеть. Он пристыженно кивнул. "Прости за это. Иногда я не могу удержаться, когда рядом красивые девушки. Твои глаза напоминают мне чьи-то другие". "Ты опять это делаешь". "Нет, не делаю", - его глаза встретились с её, мягкая улыбка заиграла на его губах. Глупые губы, которые можно целовать. "Я делаю тебе комплимент". Нет, эти губы нельзя было целовать. Она целовала его дважды, оба раза, чтобы спасти его, и какими бы мягкими ни были эти чертовы губы, она не поцелует его снова. Она и думать об этом не хотела. Перестань. Нет. Плохая Маринетт! Может, это её нужно было наказать баллончиком? "Я причиняю тебе неудобства?" Голос Кота вернул её к реальности, напомнив, что он всё ещё очень реален и сидит в её спальне. "Я не хотел". "Нет", - покачала головой Маринетт. "Нет, прости, я просто... устала". Она заметила, как Кот взглянул на часы, его уши дернулись. " Прости, что пришел так поздно. Я планировал прийти раньше, но немного отвлекся". Маринетт усмехнулась. " Был занят, гоняясь за мышами в переулках?" "Как бы заманчиво это ни звучало, принцесса, но, к сожалению, это не так", - рассмеялся Кот, его зеленые глаза светились весельем в теплом свете комнаты. "Меня просто задержали". Игриво закатив глаза, Маринетт усмехнулась и окинула друга любопытным взглядом. "Ты просто вернулся за едой?" Супергерой покачал головой, опираясь руками на спинку стула. "Нет, не за едой, но если ты предлагаешь, не дай мне быть грубым гостем и отказаться от пары угощений". "Гость", - сказала она, покачав головой, - "Как будто я пригласила тебя сюда". "Это не ты ли прислала розовенькое приглашение в мой почтовый ящик? С надписью "Приходи к Маринетт в полночь?". Маринетт скрестила руки и дразняще посмотрела на него. "Нет, это, должно быть, была другая Маринетт. Я не посылала никаких приглашений". "Ты поймал меня. Я просто ужасный лжец. Что теперь Ледибаг подумает обо мне? Лгу мирным гражданам!" Он прижал руку ко лбу и тяжело вздохнул, откинувшись назад в знак поражения. "Что я наделал?" "Такое вероломство", - усмехнулась Маринетт, наблюдая, как Кот откидывается назад. "Знаешь, если ты наклонишься, то стул..." И он опрокинулся. Стул покачнулся от его веса и опрокинулся назад, с мягким стуком вывалив Кота Нуара на деревянный пол. Даже падая на пол, он был тихим. "Я предупреждала тебя", - вздохнула она. "Коты не очень любят слушать". Он всё ещё не встал. "Я вижу", - Маринетт сдерживала смех, глядя на супергероя, который лежал на спине, упираясь руками в пол. "Ты собираешься пролежать так всю ночь?" "Может быть. Это удобно". "Я не могу позаботиться о тебе. Кто знает, сколько кошачьего корма тебе нужно". "Ай, принцесса, у меня более изысканные вкусы, чем кошачий корм". "Разве мы не договорились не использовать это прозвище?" "Не-а", - Кот сел, подперев голову локтями. "Мы не смогли придумать лучшего прозвища, помнишь?" "Мм", - взгляд Маринетт переместился на свои руки, которые она бездумно терзала ногтями. "Ты ушел, прежде чем мы смогли продолжить поиски самого идеального прозвища". "А... полагаю, это правда". Голос Кота стал мягче, между ними воцарилась неловкая тишина. Ни один из них не заговорил ни на минуту, вспоминая прошедшую ночь, когда он сделал разговор неловким. Прочистив горло, Кот подошел к её столу, где в аккуратной стопке были разложены различные лоскутки ткани. "Что это?" "Эй, не подглядывай!" Маринетт быстро вскочила на ноги и бросилась к нему, обхватив ткани руками и унося их. "Это секрет. Ты не должен знать". "Секрет? Ооо." Он последовал за ней, пытаясь заглянуть ей через плечо. "А мне нравятся секреты. Должен заметить, что я очень хорошо умею их хранить". "Я поверю тебе на слово", - неубедительно сказала Маринетт. Она поставила стопку в шкаф и закрыла за собой дверь, прежде чем Кот успел проскользнуть внутрь. "Ты слишком любопытен. Знаешь, что говорят о любопытстве и котах?" Он кивнул, его губы скривились в ухмылке. "Ах, но это принесло наслаждение, помнишь?" "Очень жаль, котенок. Но это секрет". "Ты можешь доверить мне защиту тебя, но не то, что ты делаешь?" Маринетт закатила глаза и постаралась не фыркнуть, проходя мимо него и садясь в одно из своих розовых кресел. "Может быть, я просто не хочу, чтобы ты на это смотрел". "Почему?" Он сел назад на стул рядом с ней - и у него, и у Адриана была привычка делать это по какой-то причине - и положил голову на спинку, с любопытством глядя на нее. "Ты боишься меня?" Ей было трудно сдержать смех, и в конце концов она не смогла. Фыркнув и хихикнув, Маринетт покачала головой, толкнула стул, на котором он сидел, и он покатился по комнате. "Ни за что! Ни единой секунды". "Ты уверена?" Он ухмыльнулся, склонив голову набок, как любопытная кошка, приближаясь к ней. " Тебя это ни капельки не пугает? Неужели моя внешность не заставляет тебя хоть немного нервничать?" "Нет. Ты просто глупый дурачок". "О, я чувствую себя оскорбленным. Я могу быть очень серьёзным". Слова "очень серьезным" прозвучали скорее, как "офень сейьозным", так как он поджал губы и слегка вильнул хвостом. "Ты уверена, что Кот Нуар не кажется тебе пугающим? Прошлой ночью ты выглядела довольно испуганной". "Только потому, что ты сказал мне, что мои глаза сверкают, как океан". Взгляд Кота потупился, и он отвернулся, издав нервный смешок. "А, ну, знаешь. Они напоминают мне глаза Леди Баг". Маринетт отвела взгляд. Если бы он только знал. "Ты не находишь их страшными?" Он поднял руки, показывая свои острые когти, которые блестели в лунном свете, проникавшем через открытое окно. "Нет". "А как насчет этих?" Кот усмехнулся и открыл рот, указывая на опасно острые кошачьи клыки, которые торчали из его идеально белых зубов. "Не могу представить, что они у тебя есть, когда ты не трансформируешься". Маринетт посмотрела на них без особого интереса: она уже много раз видела их, когда Кот ухмылялся ей, как Леди Баг. "Нет", - ответил он, улыбаясь зубами. "Они приходят исключительно вместе с трансформацией. Это довольно круто. Но не пугающе?" "Ты меня не пугаешь, Кот Нуар. Ты, наверное, просто домашний кот, который лежит и спит целыми днями". "Ошибаешься. Я очень занятой котёнок". "Чем занят? Ищешь приятелей на балконах?" Кот бросил на неё ровный взгляд, приподняв невесёлую бровь. "Нет, я не из таких котов". "А, ну да. Ты устрашающий кот. Очень, очень страшный. Я прямо дрожу от страха". Маринетт ухмыльнулась и хихикнула; почему было так весело дразнить его? Он даже не обижался, а сразу отвечал. Обычно подшучивания возникали только когда она была Леди Баг, но теперь её напарник был здесь, в её комнате, рядом с её гражданской сущностью, ничего не подозревая. Это было почти смешно. "Я очень страшный", - сказал он, делая выпад, притворяясь, что набрасывается. Его руки не касались ее. Маринетт не вздрогнула. "Не страшный". "Даже факт того, что я могу разрушить этот дом одним прикосновением руки?" "Но, - сказала она, подняв палец, - ты этого не сделаешь. И именно это делает тебя нестрашным. Ты супергерой, Кот Нуар, ты заботишься о жителях Парижа и никогда не сделаешь ничего, чтобы причинить им вред. Ты защищаешь нас, а не причиняешь нам боль. Никто из нас не боится тебя, и это хорошо. Мы все доверяем тебе и Леди Баг". Мягкая усмешка проскользнула мимо её губ. "На самом деле, я думаю, что большинство девушек влюблены в тебя, а не наоборот". Лицо Кота Нуара растянулось в широкой благодарной улыбке, его глаза смягчились, как будто его глубоко тронули её слова. Возможно, так оно и было. "Знаешь, думаю, мне действительно было необходимо услышать это". "Чувствуешь себя неуверенно в последнее время?" спросила Маринетт, с трудом скрывая беспокойство в голосе, которого она определенно не чувствовала. Она бросила взгляд на часы, которые напомнили ей, что завтра она будет спать весь день, если хотя бы не попытается лечь спать в ближайшее время. И всё же она не могла найти в себе силы сказать Коту Нуару, чтобы он ушёл. Его общество было почти приятным. Еу. Мне не нравится, что он сейчас в моей комнате, и мне не нравится, что есть большая вероятность того, что мы будем обниматься, пока я не усну. Ей стало противно. "Может быть, немного, но это не очень приятная тема для лапсуждения, принцесса. Как насчёт того, чтобы поговорить о тебе? Как прошёл твой день?" Ладно, самооценка была некомфортной темой для Кота. Она могла принять то, что он не хотел говорить об этом. "Всё отлично", - тихо сказала она, целенаправленно игнорируя ужасный каламбур. События прошедшего дня пронеслись в голове Маринетт, заставив её испустить отстраненный вздох. Адриан снова был на уме, но на этот раз речь шла о нём, уютно устроившимся в постели и крепко спящем. Она надеялась, что он хорошо высыпается. "Хорошо? Насколько?" Ухмылка Кота была почти слишком широкой. "Не то чтобы я жаловался. Хорошие дни - самые лучшие дни". "Ты выглядишь забавным". "Просто любопытно, как прошёл твой день. Помнишь, я ведь защищал тебя однажды и спас твою жизнь от Геймера в тот раз. Я должен знать о твоём дне, если собираюсь быть твоим опекуном". "Моим опекуном?" Она пискнула, испустив приступ хихиканья. "Я могу защитить себя сама!" "Ну, на случай если ты не сможешь". Он подмигнул ей. Подмигнул, что не должно было заставить её желудок трепетать, а сердце замереть. " И я буду рядом, чтобы спасти свою принцессу, как всегда должен делать принц." Его принцессу. Почему от этой мысли у неё запылали щёки и заныло в груди? Она не была его принцессой. Чёрт бы побрал этого кота. "Я не твоя принцесса. Я хочу, чтобы ты знал, что меня очень интересует кое-кто другой". Уши супергероя дернулись от любопытства, а глаза сузились. "Кто же мой соперник?" "Нет никакой конкуренции, поскольку тебя никто не рассматривал". "Он также красив, как и я?" "Гораздо красивее". Хвост Кота беспокойно завилял. Заставить Кота Нуара ревновать было так приятно. Однако зачем ему было ревновать - ведь он испытывал чувства к Леди Баг, а не к ней. Если только он не узнал...? Нет. Не может быть, чтобы он мог. "Лежать, котёнок. Я в любом случае он абсолютно недостижим. Но не надейся". Её глаза встретились с его глазами, и, надо же, в них горел зелёный огонь. "Я никогда не говорила, что ты меня интересуешь". "Недостижим? Он знаменитость? Не повезло." "К сожалению, да, но я не стану называть имён, потому что не хочу, чтобы ты напал на него из ревности". Кот подкатился ближе, используя свои ноги, глаза сузились в тонкие щели. "Я бы никогда. Я защищаю граждан, помнишь?" Маринетт вздохнула, перекатилась к своему столу, где открыла этюдник, чтобы отвлечься от мыслей, проносящихся в голове. Она надеялась, что Адриан хорошо проводит остаток ночи. Он был таким подавленным, когда уходил. Адриан был отличной моделью, прекрасно умел притворяться счастливым, когда на самом деле ему было очень грустно. Её сердце сжалось от сочувствия, когда она положила голову на свой этюдник, и тоскливый вздох вырвался из её приоткрытых губ. "Я тебя огорчил?" Когда Маринетт встретилась взглядом с голосом, который говорил с ней, глаза Кота смягчились и превратились в большие зелёные круги, а губы изогнулись вниз. "Я не хотел. Этот парень обидел тебя, Маринетт?". "Нет!" Она вздохнула, подпрыгнув от неожиданности так сильно, что ударилась коленом о стол. Ауч. "Боже, нет. Он бы никогда не причинил мне вреда. Он тот, кто ранен". "Ох", - Кот отвел взгляд. "Мне жаль это слышать". "Я бы хотела помочь ему". Маринетт не могла побороть печаль в своём голосе. "Он... я не знаю. Он притворяется, что его жизнь сложилась замечательно для окружающих его людей, но я думаю, что я одна из единственных, кто действительно знает, что происходит. Я провела с ним весь сегодняшний день, и теперь, когда он доверяет мне, я думаю, что он наконец-то нашел способ позволить себе говорить обо всём, но потом он просто сломался, и я обнимала его, и, Боже, я хотела поцеловать его, но он плакал, и я не знала, что ещё сделать, кроме как просто обнять его и прижаться к нему, но потом утешительные слова сорвались с моих губ, и я..." Она моргнула, покачала головой, поджав губы. "Я заговорилась. Прости". Кот Нуар замолчал. Свесив голову, его когти крепко обхватили спинку её кресла, глаза потускнели, уши поникли. Его хвост перестал трепыхаться. Маринетт боялась, что он встанет и уйдет. "Эй, - сказал он мягким голосом, подняв взгляд и встретившись с её глазами. "Можно я покажу тебе город?" Маринетт удивленно подняла брови. " Показать город?" "Да". Он встал, протягивая руку в знак предложения. Его глаза умоляли. "Я хочу, чтобы ты увидела его таким, каким видим его мы с Ледибаг. Это не похоже ни на что, что ты когда-либо видела раньше, обещаю. Это неземное чувство. Ты почувствуешь себя такой свободной". Маринетт прекрасно знала, как выглядит город с его точки зрения. Статус Леди Баг давал ей возможность наслаждаться сияющими огнями города любви, пока они с Котом патрулировали, купаясь в лунном свете и лёгком бризе. Был уже час ночи, и единственным логичным ответом Коту Нуару было "нет", но его лицо выглядело таким отчаянным, таким полным желания взять её за руку и показать ей Париж с высоты, что она не могла отказаться от его предложения. Поэтому вместо того, чтобы отказаться и лечь спать, она встала, её рука нерешительно обхватила обтянутые перчаткой руки. "Это безопасно?" Она знала, что это безопасно. Маринетт не знала, почему она вообще спросила. "Конечно", - сказал Кот, успокаивающе сжимая её руку. "Я обещаю. Я могу понести тебя на спине. Только держись крепче". "На спине", - вздохнула Маринетт, опустив взгляд в пол. Она достаточно доверяла Коту, что он обеспечит её безопасность, но мысль о том, что ей придется перепрыгивать через здания без йо-йо, немного смущала её. Кот, должно быть, почувствовал её колебания. "Я обещаю, Маринетт. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я твой опекун, помнишь?" Маринетт не смогла удержаться от ухмылки, которая появилась на её лице. "Да. Но только на эту ночь". Цепляться за Кота Нуара, перепрыгивающего со здания на здание в час ночи, не входило в планы Маринетт в эту ночь, но она ничуть не разочаровалась. Видеть Париж с этой точки зрения было совсем по-другому. Обычно ей приходилось следить за каждым шагом, просчитывать каждое движение и прыжок, чтобы убедиться, что она благополучно приземлилась. Чтобы самостоятельно перемещаться по крышам, требовалось много усилий, и несмотря на то что прошёл год, с тех пор как она получила чудо, и это стало привычным делом, было совершенно иначе, когда всё это делал кто-то другой, а она оставалась в стороне. Ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы следить за каждым шагом, она доверяла своему партнеру достаточно, чтобы полностью состредоточиться на своих чувствах. Да и держаться за него было не так уж плохо. Просто было что-то успокаивающее в том, что её руки обхватывали его тело, каким бы тонким оно ни было. Это заставляло её чувствовать себя защищённой. Конечно, она не нуждалась в защите, но когда её руки обвились вокруг ткани костюма Кота, Маринетт почувствовала себя в безопасности. Мягкий вздох вырвался из её губ, когда её голова прижалась к его плечу. Город пролетел в приятной мгле. Кот был невероятно быстр и грациозен, он не издавал ни звука, когда каблуки его сапог бесшумно сталкивались с черепицей парижских крыш. Удивительно, как он мог быть таким тихим. Поздний весенний воздух нежно целовал её обнажённые руки, когда партнёр поднимал её выше, его волосы развевались на ветру вместе с её волосами. Маринетт не возражала против того, что светлые пряди падали ей на лицо, и что ее голова была практически у него на шее; было ли странно думать, что от Кот Нуар приятно пах? Он напоминал ей то удивительно расслабляющее чувство, которое возникает, когда ложишься в чистую постель после долгого душа. Свежий и успокаивающий. Она не заметила, что они остановились, пока вид не стал слишком знакомым. Оглядев окрестности, Маринетт почти забыла, что прибыла на вершину Нотр-Дама не в красном костюме с йо-йо на бедре. Кот Нуар принес её на место их с Леди Баг встречи. Но почему? "Маринетт, - усмехнулся её партнёр, - теперь ты можешь отпустить меня. Но если тебе нравится прижиматься ко мне, то я не возражаю". "Ох", - вздохнула она, отпуская хватку и приземляясь босиком на крышу. Это охладило её кожу. "Прости". "Я удивлен", - сказал Кот, сидя и глядя на их любимый Париж. "Ты совсем не кричала. Я полагал, что тебе будет хотя бы немного страшно, но тебе было так комфортно там, на крышах. Ты не боишься высоты?" Маринетт покачала головой, усаживаясь рядом с ним и прижимая колени к груди. Она скучала по его объятиям. "Нет. Я никогда не боялась высоты. Я нахожу это захватывающим". "Разве это не прекрасно?" "Хм?" "Вид", - вздохнул Кот, заложив руки за голову, прислонившись спиной к крыше. "Это моё любимое место, прямо здесь. Я бы не променял его ни на что другое". "А как насчет вида с Эйфелевой башни?" спросила Маринетт, переведя взгляд на лежащего рядом с ней светловолосого парня. "Наверняка оттуда город красивее? Я так думаю". Кот кивнул. "О, конечно, но это не то, за что я люблю это место". "О? Тогда почему?" Кот Нуар выглядел почти ошалелым. Его глаза засветились, а грудь раздулась, когда он испустил долгий вздох, губы изогнулись в сентиментальной ухмылке. Маринетт знала этот взгляд. Это выражение было на её лице бесчисленное количество раз, когда она думала об Адриане. Это было выражение человека с чистой, без примеси любви. "Это моё любимое место, потому что именно здесь я встречаюсь с Леди Баг каждый второй день для патрулирования. Приходя сюда, я всегда испытываю удивительное чувство, потому что знаю, что увижу её. Честно..." Он снова вздохнул, закрыв глаза от голубого лунного света, который омывал его, как ласковая волна. "Она - для меня всё". Маринетт пришлось отвести взгляд. Её щёки пылали румянцем, и, чёрт возьми, она изо всех сил старалась не спрыгнуть с собора и не нырнуть прямо в Сену. Конечно, он был влюблён в Леди Баг. А кто бы ни влюбился? Все любят Леди Баг. Но что насчёт Маринетт? " Ты..." Она прочистила горло, чтобы растворить дрожь в голосе. "Она тебе действительно нравится, не так ли?" Кот чуть не рассмеялся. "Маринетт, я не думаю, что "нравится" - это правильное слово. Я люблю её". Его нежная улыбка померкла, а глаза стали тусклыми, когда в его голове пронеслась какая-то мысль. Маринетт не знала, что это было, но это должно было быть что-то, что причиняло боль его сердцу. Бедный Шатон. "Но не думаю, что она это знает. Я почти уверен, что она думает, что это просто глупый флирт. Но это не так, - вздохнул он, - это не так. Я флиртую с ней только потому, что люблю её и хочу, чтобы она это знала. Я хочу, чтобы она знала, как сильно она мне дорога. Я не могу перестать думать о ней, всё время, а ты... то есть, та девушка, другая девушка, с которой я провожу время в последнее время, она... Она заставляет меня пересмотреть всё. Это пугает, но в то же время успокаивает, потому что..." Его печальный взгляд обратился к небу, и на его лице появилась маленькая улыбка. "Я знаю, что у меня, по крайней мере, есть шанс с ней. Я думаю, мы оба нравимся друг другу. Я просто не уверен, как правильно поступить". Ревность. Чистая, кипящая ревность бурлила в груди Маринетт и сжигала её изнутри. Она ненавидела её. Она ненавидела эту ревность за то, что она заставляла её кричать, плакать и метаться в отчаянии. Глупый Кот Нуар, который не понимал, что Леди Баг сидит рядом с ним. Глупый Кот Нуар, играющий с её эмоциями и заставляющий её краснеть. Глупый! Маринетт сглотнула комок в горле и заставила себя улыбнуться, потому что, чёрт возьми, не позволит Коту Нуару сделать её несчастной. Её сердце принадлежало Адриану, и то, что Кот Нуар влюблён в кого-то другого, не имело никакого значения, даже если это глупое чувство ревности жгло ей грудь. У неё не было причин для ревности. Она не любила своего партнера в этом смысле. Они были друзьями, и ТОЛЬКО. Как глупо. "Ну", - сказала она тихим голосом, притворно зевая, чтобы скрыть любой тон, который выдал бы её горечь. "Может, тебе стоит поговорить с Леди Баг о своих чувствах, а не флиртовать. Покупай ей подарки, пиши ей любовные письма, будь романтичным или что-то в этом роде. Девушки любят такие вещи". "Я пытался. Любовное письмо не сработало, и я не очень понимаю, как я могу купить ей подарок, если я вижу её только в костюме. У неё нет карманов". "Тогда просто поцелуй её". Она сама удивилась этому заявлению. Нет, нет, плохая идея, плохая идея, не слушай её совета, Кот, пожалуйста... "Нет, Маринетт. Я не буду её целовать, если она сама того не захочет. А я уверен, что она этого не хочет". Она хотела стереть с его лица этот хмурый взгляд. Может быть, поцеловать его. Нет, отшлепать. "Тогда попроси ее", - ответила она, - "попроси её поцеловать тебя. Даже если она откажется, ты всё равно рискнул, верно?". "Может быть, - вздохнул он, - может быть. Но сейчас я слишком растерян". Они пролежали на крыше церкви, казалось, несколько часов. Тело Маринетт наконец-то начала чувствовать, как сонливость подкрадывается к ней, захватывает её разум и начинает уговаривать её погрузиться в глубокий сон. Ей нужно было отдохнуть. Ей нужна была подушка. Придвинувшись ближе к Коту, Маринетт осторожно положила голову ему на грудь, её глаза стали такими тяжелыми, что закрылись в тот же миг, как она обрела опору. Рука Кота без колебаний обхватила её. "Расскажи мне об этом парне, который тебе нравится", - сказал он тихим голосом, прекрасно понимая, что она вот-вот заснет. "Зачем?" зевнула Маринетт, моргая, открывая увесистые глаза. "Я думала, тебе нравится Ледибаг". "Я не могу побороть любопытство", - усмехнулся Кот. "Ты сказала, что я могу быть твоим опекуном, так что я должен знать, что из себя представляет этот парниша на случай, если мне придется поставить его на место". "Я сказала, что ты можешь быть моим опекуном только на эту ночь", - напомнила она ему, приоткрывая второй глаз. "Мне не нужна защита от него. Он самый милый парень на свете". "Ты уверена знаешь его?" Его тон прозвучал резче, чем он хотел; она поняла это по тому, как он прикусил нижнюю губу и нервно отвёл взгляд. " Может... Может быть, он не тот, кем ты его считаешь, ну, знаешь? Может быть, он не такой замечательный, каким ты его представляешь". "Что это вообще значит?" Маринетт подняла голову с груди Кота, глядя на него с недоверием. Как он мог думать, что у него есть право говорить такое? "Я знаю его гораздо лучше, чем ты думаешь". "Тогда расскажи мне, какой он". "Почему это вообще имеет значение?" Маринетт насмехалась, сидя полностью. "Я не должна тебе ничего доказывать". "Ты и не обязана", - сказал Кот, сохраняя спокойный тон голоса. Маринетт могла бы поучиться у него, как оставаться спокойной в ситуациях, которые заставляли её покрываться мурашками. "Я просто прошу тебя". "Я знаю его", - вздохнула она, устремив взгляд на свой дом, мирно стоящий на берегу Сены. "Я знаю, что он притворяется счастливым, но я знаю, что внутри у него всё болит, я знаю, что он хочет только хорошей жизни, и я знаю, что он её заслуживает. Он прилагает слишком много усилий ради других, не думая о себе. Ему не нравится его работа, но он продолжает её делать, потому что на него давят, но всё, что он хочет это стать учителем. Ему нравится физика. Его любимый цвет - зеленый, не темно-зеленый, а теплый летний зеленый, который напоминает ему о солнечном свете. Его любимая еда - шоколадное печенье, которое мы делаем в пекарне". Маринетт сделала паузу, отводя глаза в сторону. "На самом деле, ему, наверное, не понравится, что я делюсь этой информацией". "Нет, нет", - Кот уже улыбался - улыбка была маленькой, но она была. " Продолжай. Очень мило видеть, как ты говоришь о парне, который тебе нравится". "Мило", - вздохнула она, - "мило". Это просто правда. Ему нужен человек, который будет рядом и поможет ему пройти через жизнь, и я..." Маринетт издала тяжелый вздох. Это было несправедливо по отношению к Адриану, что она делится его личной информацией с Котом Нуаром, даже если он супергерой. Это было просто неправильно. "Я хочу стать этим человеком". "Ты любишь его". Маринетт не могла вымолвить ни слова. Она чувствовала себя слишком уставшей, когда её голова снова оказалась на груди Кота, используя его как подушку. Биение его сердца успокаивало её. Единственное, что она могла сделать, это кивнуть, закрыв глаза. "Принцесса, давайте отнесем тебя домой", - сказал черный кот, когда Маринетт поднялась с прохладной крыши. "Тебе нужно спать в кровати, а не на крыше Нотр-Дама". Маринетт снова кивнула, зарывшись головой в тепло его груди. Запах напомнил ей об Адриане. Возможно, они пользовались мылом одной и той же марки. Она даже не заметила, как оказалась в своей постели, пока по её телу не пробежал холодок от того, что Кот начал выбираться из её комнаты. "Нет", - отчаянно прошептала она, протягивая вверх утомленную руку. "Останься". "Остаться?" Маринетт кивнула, но не открыла глаза. "Останься". Был краткий миг колебаний, но когда его рука в перчатке обхватила её руку, Маринетт улыбнулась. Движения Кота были осторожными, чтобы не потревожить её, когда он скользнул под одеяло, и его руки обвились вокруг её талии в невинном интимном объятии. Маринетт нашла успокоение, прижавшись лбом к его груди, ритмичное биение его сердца убаюкивало её, пока её тело не обмякло, полностью слившись с кроватью. По крайней мере, им не нужно было волноваться о том, что его трансформация закончится. Талисман не подавал предупреждающих сигналов, пока они не использовали свои особые способности, так что Кот Нуар мог лежать с ней всю ночь напролет не беспокоясь. "Хорошо", - вздохнул Кот, его голос был мягким и тяжелым от собственной усталости. "Я останусь". Маринетт усмехнулась и медленно потянулась вверх, нежными пальцами перебирая его беспорядочные светлые волосы. Она расчесывала все маленькие колтуны, образовавшиеся от дуновения ветра, пальцы успокаивающе и мягко касались его головы. Она точно знала, где его почесать, чтобы услышать это чудесное мурлыканье. Она почесала за его кошачьими ушами, которые подергивались, когда Кот наклонял голову вперёд в знак покорности. Спустя несколько мгновений из его груди раздалось мурлыканье, которое она так хотела услышать, гораздо тише и мягче, чем она привыкла слышать. Бедный котёнок, должно быть, очень устал. Его голова устроилась на её шее, вибрация его тихого мурлыканья щекотала её плечо. Маринетт бы хихикнула, если бы не была такой уставшей. Мурлыканье стало намного глубже, когда дыхание Кота замедлилось, сигнализируя о том, что её партнёр уснул. Прошло совсем немного времени, и Маринетт последовала его примеру, обхватив руками его грудь и растянув губы в теплой улыбке. "Спокойной ночи, Шатон", - прошептала она за мгновение до того, как погрузиться в дрему, её тело было неподвижным и абсолютно довольным.

***

Адриан не ожидал, что проснётся, свернувшись калачиком рядом с Маринетт, и её шелковистая чёлка будет гладить его лицо. Кто знал, как они оказались в таком положении. Было так поздно, что он едва помнил, как проскользнул в её комнату, когда она попросила его остаться. Его руки обвились вокруг её талии, он прижимался к её миниатюрному телу, в то время как она нашла утешение в том, что обхватила его торс. Её голова была прижата к его груди, когда она спала, и когда он переключил внимание на ощущение их ног, он понял, что его хвост тоже обвился вокруг неё. Спать рядом с Маринетт было так приятно. Приятнее всех ощущений на свете. Невинный, чистый сон с девушкой, в которую он начал так сильно влюбляться, стал его новым любимым занятием. Он никогда раньше не был в таких объятиях, и, чёрт возьми, он не хотел уходить, и ему было больно осознавать, что он должен это сделать. Её родители не должны были обнаружить его здесь. К счастью, его трансформация была по-прежнему в силе, и, окинув комнату быстрым взглядом, он понял, что ещё очень рано. Он мог уйти незаметно. Не хватало только фотографии, на которой он выходит из спальни Маринетт, едва взошло солнце. Леди Баг убьёт его. Вздохнув, Адриан отстранился от её тела, изо всех сил стараясь выскользнуть незамеченным. Он не хотел её будить: она выглядела такой очаровательно спокойной с развязанной косичкой и рассыпавшимися по плечам чёрными волосами. Как раз в тот момент, когда он думал, что успел, Маринетт зашевелилась, моргнув, открывая сверкающие голубые колокольчики. Ей понадобилось мгновение, чтобы сфокусировать на нём взгляд, и он замер, не зная, будет ли она недовольна, узнав, что он действительно остался. "Кот?" Она зевнула, потирая глаза. "Ты уходишь?" Mon dieu*, розовые лучи рассвета, проникающие в окно, играли с её великолепными чертами лица и освещали нежную кожу. "Да", - прошептала Адриан, наклоняясь, чтобы вернуть одеяло на ее плечи, так как оно сползло, когда он вставал. "Я должен идти, пока никто меня не увидел". Маринетт кивнула, медленно моргая глазами. В её голосе всё ещё чувствовалась тяжесть сна. "Ты вернешься?" Кошачье ухо Адриана дернулось, когда он усмехнулся, его взгляд был полон тепла и привязанности к девушке-дизайнеру, в которую он влюбился. "Ради тебя я готов на всё, принцесса". Его губы коснулись её лба, прежде чем он вышел из её спальни, тоска терзала его сердце всё сильнее, по мере того как он удалялся от пекарни. Да, он вернётся. Он будет возвращаться так часто, как только сможет, как Адриан и как Кот Нуар. Он был бы рядом с Маринетт весь день, если бы мог. Солнце начало рисовать на светлеющем небе идеальную картину из оранжевых и розовых оттенков, ярких и приветствующих свет нового дня. Роса делала крыши зданий скользкими, но Адриан к этому привык. Он знал свою точку опоры на память и мог без проблем ориентироваться в городе, даже если панели и черепица были мокрыми, а бетон немного скользким. Всю дорогу домой он разрывался между тем, чтобы полностью отдаться любви, которую он испытывал к Маринетт, и согласиться с тем, что она - его единственная, или с тем, что Леди Баг - та, кого нужно добиваться. Обе были одинаково прекрасны, и каждая обладала своими качествами, которые заставляли сердце Адриана трепетать и таять от каждого слова, каждого прикосновения; трудно было выбрать только одну. Однако с Маринетт у него появился шанс. Она знала его как Адриана, и если то, что она сказала прошлой ночью, было правдой, то она любила его как Адриана. У него было не так много времени, чтобы подумать об этом. Как только он забрался обратно через окно и трансформировался, Плагг начал скулить и просить сыр. "Плагг, уже шесть утра", - вздохнул Адриан, снимая ботинки и садясь на свою плюшевую кровать, которая слегка подпрыгивала от его прикосновений. "Неужели ты не можешь дать мне возможность немного поспать?" "Ну, ты бы не был таким уставшим, если бы не пошёл вчера вечером к своей подружке", - шипел Квами, - "принеси мне немного сыра". Адриан сузил глаза. "Но я так устаал", - ныл он, ухмыляясь, когда Плагг застонал от досады. "Видишь? Это не весело, когда другие люди ноют". "Я не ною". Плагг скрестил свои маленькие руки в знак неповиновения. "Ты можешь хотя бы сказать "пожалуйста"? "Ладно, любовничек, пожалуйста, перестань тянуть время и принеси мне сыр". Довольно близко. Скользнув на пол, чтобы покормить своего Квами, Адриан снова завалился в кровать и вздохнул, пытаясь украсть хотя бы ещё час или два сна, прежде чем его увезут на важную фотосессию. Скорее всего, день будет долгим; он не сомневался, что, когда они сказали, что съёмка начнётся в девять, она продлится до пяти или шести часов вечера. Именно к этому его и готовил отец. Новая линия требовала выдающихся фотографий, и разочаровывать отца было нельзя. Скатившись с кровати через час, Адриан застонал. Сегодняшний день будет совершенно отстойным.

***

Адриан был уверен, что это была самая долгая фотосессия в его жизни. Часы затянулись до изнурительной смены одежды, и ему было трудно сохранять на лице то выражение, которое требовал фотограф. Обычно Адриан хорошо справлялся со своей работой и мог без проблем выдержать любую фотосессию, но желание свернуться калачиком в постели и уснуть было настолько невыносимо сильным, что он заснул в лимузине по дороге домой. Съёмка, безусловно, длилась дольше, чем он ожидал. Теперь, с приливом энергии, пульсирующей в мышцах, Кот Нуар прыгал со зданий и носился по переулкам, издавая удовлетворенные вздохи и радостные крики при каждом прыжке. Ветер трепал его дикие волосы, а ночной воздух овевал его кожу, и Адриану хотелось кричать от радости. Наконец-то он был вдали от этого проклятого фотографа и своего отца, и это было так здорово - бежать, прыгать и просто сбежать! Но сегодня вечером он не будет навещать Маринетт, но вскоре его встретит другая голубоглазая и черноволосая девушка. Как всегда, он приземлился на месте встречи первым, щелкая каблуками по крыше Нотр-Дама и сцепив руки за спиной. Ожидание Леди Баг никогда не было проблемой. Он всегда приходил рано, а она редко опаздывала. Она прибыла точно по расписанию, положив йо-йо на бедро и встав рядом с парнем, который возвышался над ней. Адриан усмехнулся. Она была такой крошечной, а он всё ещё продолжал расти. "Над чем ты смеешься?" Алая супергероиня посмотрела на него с ухмылкой, положив руку на бедро. "Что-то смешное?" "Ты очень маленькая", - сказал он с триумфом. "Это восхитительно. Ты планируешь вырасти ещё немного?" Леди Баг хмыкнула, сдувая челку с лица. "Наверное, нет. Тебя это забавляет, котик?" Адриан кивнул, с ухмылкой глядя на свою партнершу. "Немного. Я могу вырасти до шести футов, знаешь ли. Я уже близок к этому. А ты всегда будешь милым маленьким жучком". "Может быть, я и невысокая, но я могу надрать тебе задницу", - напомнила она ему, слегка подтолкнув его. "Не провоцируй меня, Кот". " Даже не мечтай. Ты ведь можешь убить меня этими руками". Леди Баг рассмеялась и покачала головой, протягивая ему коробку, которую он не заметил, пока она не вручила её ему. Логотип на лицевой стороне был слишком знаком. "Что это?" спросил он, открывая коробку, и его зрачки превратились в черные затмения при виде четырех глазированных кексов. "Кексы?" "Это для нас". " Нас?" Леди Баг кивнула, одарив его робкой улыбкой. Она никогда не стеснялась его раньше, у неё не было для этого причин. Так почему же она казалась такой нерешительной, когда дарила ему угощения? "Зачем?" Он взял один из ванильных кексов, покрытый, как он догадался, сливочно-сырной глазурью. По крайней мере, таким он казался на вкус, и это было потрясающе; родители Маринетт никого не разочаровывали его. "Леди Баг покачивалась на пятках, сцепив руки вместе, как только он взял в руки коробку. "Я обычно прохожу мимо пекарни по пути на встречу с тобой, и я думала о том, что ты сказал мне той ночью, и... И решила, что ты заслуживаешь чего-то особенного. Я взяла их по дороге. Ты бы видел их лица, когда Леди Баг вошла и попросила поесть!". Адриан рассмеялся, представив себе очень удивленную и взволнованную Маринетт, спешно собирающую кексы для супергероини Парижа. Ах, Маринетт. Его сердце затрепетало. "Держу пари, она была удивлена", - усмехнулся он, заметив, что его щёки пылают, только когда он собрался вытереть глазурь, которая осталась от его кекса. "Кто?" "Маринетт", - его голос был приглушен, когда он откусил ещё кусочек кекса. "Держу пари, она была удивлена, увидев тебя". "О! О, да", - Леди Баг издала смешок, который казался довольно принужденным. "Она точно удивилась". "Какой хочешь?" "А?" "Кексы, глупышка", - усмехнулся Адриан, протягивая ей открытую коробку. "Какие ты хочешь?" "Кексы "Красный бархат" всегда были моими любимыми", - сказала Леди Баг, взяв из коробки симпатично украшенный кекс и вгрызаясь в него. "Не только потому, что они красные". "Я думал, что розовый - твой любимый цвет". Адриан сидел на крыше, воспоминания о прошедшей ночи снова заползали в его голову. Сидеть на том же месте с Маринетт было невероятно расслабляюще, и он надеялся, что ей это тоже понравилось. "Да, но розовый — это оттенок красного. Точнее, цвет. Я знаю свои цвета. Ты говоришь с художником". Леди Баг заняла место рядом со своим партнером, который ухмыльнулся и придвинулся ближе с ухмылкой на губах. "Почему ты так смотришь на меня?" "Потому что", - вздохнул Адриан, обратив свой взгляд к небу. "Лунный свет действительно делает тебя похожей на богиню. Ты удивительная, понимаешь? Красивая и необыкновенная". "Я удивлена, что ты делаешь мне настоящие комплименты, а не флиртуешь", - хихикнула Леди Баг, отделяя обертку от кекса, по мере того, как она его ела. "Спасибо". "Что ж, - Адриан вспомнил совет Маринетт: будь романтичным и прекрати бесполезный флирт. Или, по крайней мере, попытайся. О том, чтобы полностью остановиться, не могло быть и речи. Кот Нуар в душе был прирожденным флиртуном. Это стало очевидным, когда он откровенно заигрывал с Маринетт и привел к неловкой ситуации. "Я отложу флирт для тебя, насколько это возможно". "Правда?" Божья коровка неуверенно подняла бровь, откусывая очередной кусочек лакомства. "Мне кажется, что это слишком амбициозно с твоей стороны. Кроме того, если бы ты полностью остановился, то я могла бы немного и соскучиться по ним". "Неужели?" Адриан ухмыльнулся и потянулся за вторым кексом в коробке. Это была "пища дьявола" - один из его любимых. Его мама часто покупала ему миниатюрные кексы с этим вкусом. "Ты впадешь в де-пурр-ессию, если я перестану?". "Этот каламбур - единственное, что угнетает". "Оу, Багабу, мне больно. Я так стараюсь. Не затыкай мне рот". Адриан ухмыльнулся, когда она подтолкнула его, и рассмеялся, когда его лицо врезалось в кекс, который он собирался откусить. "Ты же это не нарочно!" Осмотрев его рот и щёки, Леди Баг фыркнула, а затем разразилась хохотом, рухнув на крышу собора. "'Ого, - задыхалась она сквозь приступ хихиканья, — вот теперь ты точно стал глазурью на торте моей ночи". Сердце Адриана замерло, прежде чем его покрытые глазурью губы расплылись в ухмылке. "Ты сделала каламбур! Ладно, теперь ты должна поцеловать меня". "Не раньше, чем ты вытрешь своё лицо". "Может, ты сделаешь это за меня?" Он одарил ее заманчивой ухмылкой и вздернул брови, что вызвало у его партнерши ответный смех. Это было определенным "нет". "Конечно, нет. Почему ты не удивлен, что я не отказалась от твоего поцелуя? Слишком отвлекся на каламбур и возможность пофлиртовать?" "Я-" Глаза Адриана расширились от осознания, когда он слизывал глазурь, которая покрывала его рот. " А ты хочешь?" Леди Баг бросила на него взгляд притворно глубокого раздумья, её глаза сузились, прежде чем она покачала головой. "Мм, нет. Для настоящего поцелуя обстановка должна быть более романтичной". "Я могу сделать её романтичной", - предложил он, придвигаясь ближе к ней и ложась на бок, подперев голову ладонью в наиболее привлекательной позе. "Ты сказала, что ты художник? Нарисуй меня, как одну из своих француженок. Дошло? Потому что мы французы". "Ладно, теперь я точно не буду тебя целовать", - фыркнула Ледибаг, подталкивая его. "Кстати, у тебя по-прежнему шоколад на лице". "Я потерял свой шанс поцеловать Ледибаг, и у меня шоколад на лице. Какая ужасная ночь. Знаешь, что заставит меня чувствовать себя лучше?" "Что?" "Объятия. Иди сюда." Леди Баг завизжала, когда Адриан заключил её в объятия, намеренно прижав уголок рта к её щеке только для того, чтобы она могла испытать на себе всю тяжесть того, что на её лице появилась глазурь. "Эй!" Она хихикнула, и он откровенно удивился, что она ещё не оттолкнула его. "Нет, слезь, котенок!" "О, нет", - притворно вздохнул он, позволяя себе упасть на нее сверху. "О, мои мышцы! Ноющая боль, они перестали работать. Я слаб. Мне так жаль, я упал и не могу подняться. Если бы только нашелся кто-нибудь, кто подарил бы поцелуй истинной любви, чтобы исцелить мое разбитое тело!" Леди Баг, теперь уже сидевшая над ним, обхватила его щёки своими нежными руками и ухмыльнулась так заманчиво, что у Адриана чуть не случился сердечный приступ. Почему она смотрела на него, как лев, загнавший добычу в угол? Её большие пальцы поглаживали его щёки, пока она наклонялась к нему, приближаясь к его губам, казалось, в замедленной съёмке. О... Боже, подумал Адриан, когда его сердце забилось в груди. Она собирается поцеловать меня. Она действительно собирается поцеловать меня. Я не думал... Когда их носы столкнулись, ухмылка Леди Баг усилилась, её губы разошлись, когда она прошептала самым шелковистым и сладким голосом: "Нет". Затем она улетела, выскользнув из-под него, и со смехом покатилась по крышам Парижа. "Эй!" вскрикнул Адриан, спотыкаясь и вставая на ноги. "О, миледи! Вернись!" Когда он мчался за ней, смех, бурлящий в его груди, был не чем иным, как чистым блаженством. Он дорожил её дружбой больше всего на свете и не отказался бы от неё ни за что на свете, даже ради отношений. Если она не хотела большего — это было прекрасно. Он будет рядом с ней, независимо от её решения. К тому же. У него всегда была Маринетт. Когда он пересек её террасу, чтобы догнать свою пылкую партнершу, его сердце заколотилось в груди от воспоминаний о том, как он спал здесь накануне вечером. Если и было место, где он хотел бы проводить каждую ночь, так это свернувшись калачиком в постели Маринетт, не делая ничего другого, кроме как самозабвенно спать рядом с ней. Может быть, это и есть настоящая любовь. Не тоска по девушке, которая почти ничего о нём не знала, а девушка, которая умоляла его остаться, когда им обоим нужно было поспать. Талантливая, милая и уверенная в себе Маринетт была той девушкой, в которую он влюбился. Леди Баг всегда будет его лучшим другом, но он не мог принудить её к чему-то, чего она не хотела. Маринетт любила Адриана. Маринетт призналась, что влюблена в Кота Нуара. Маринетт была для него особенной девушкой, и он не мог нарадоваться этому решению. Единственное, что Адриану требовалось сейчас обдумать, так это то, как он собирался признаться ей в этом.