Истинные шрамы

Из-за грозы Сабина приглашает отряд остаться на ночь, а Адриан выглядит #свирепо

***

Пустые простыни и прохладная подушка встретили пальцы Маринетт, когда она провела ими по матрасу. Ощущение тепла, которым она так дорожила, проснувшись, исчезло, оставив вместо мягкого тела, лежащего рядом с ней, лишь пустой клубок одеял. Расстроенный, дизайнер приподнялась с подушек, прищурив глаза от резкого солнечного света, проникавшего через мансардный люк и заливавшего её кровать мерцающим желтым светом. Когда она осмотрела незанятое место, на котором накануне ночью лежал Кот Нуар, её плечи опустились от слабого вздоха. Его больше нет. Попрощался ли он? Она не могла вспомнить. От того, как сильно она скучала по мягкому прикосновению его когтей к её позвоночнику, Маринетт покраснела. Сон рядом с ним превратился в утешение, которого она позорно желала каждую ночь, и это случилось всего дважды. По тому, как прохладно было на ощупь брошенное постельное белье, Маринетт поняла, что он давно ушел. Должно быть, кот ушел на рассвете. Если он и попрощался с ней, воспоминание об этом вылетело из головы. Вздохнув, она зарылась лицом в розовое одеяло, открывая и закрывая глаза. Одеяло всё ещё пахло им. Как бы ни было заманчиво остаться в постели на весь день, Маринетт знала, что рано или поздно ей придется встать. Родители ждали её в пекарне, чтобы помочь с глазурью для довольно большого заказа кексов, который клиент заказал для какого-то мероприятия. По крайней мере, она не слишком возражала против глазирования кексов; иногда это было даже забавно. Если она была осторожна, то время от времени Маринетт позволяла себе попробовать. Её папа делал лучший масляный крем. С большим зевком она потянулась и поднялась с кровати, распутала пальцами колтун в волосах, надела чистую одежду и пошла расчесываться. Взглянув в зеркало у себя в комнате, Маринетт чуть не скривилась: её внешний вид, безусловно, переживал лучшие времена. Не смытая тушь перед сном всегда оставляла черные следы под глазами. Приведение себя в порядок не заняло много времени. Как раз когда она собиралась отправиться в пекарню, её внимание привлёк листок бумаги на столе. Смутившись, Маринетт наклонила голову и подошла к столу, с любопытством подняв брови. Разве они с Котом не убрали все разбросанные бумаги накануне вечером? При ближайшем рассмотрении глаза Маринетт расширились, когда они изучили удивительно аккуратный почерк, которым была исписана бумага. Это была записка от Кота Нуара. Пламя на щеках заставило Маринетт отвести взгляд, прежде чем она успела прочитать её полностью. В последнее время Кот Нуар частенько заставлял её краснеть, и ей не слишком нравилось, что кто-то, кроме Адриана, может довести её щёки до такого сильного покраснения. Единственный способ, с помощью которого она безошибочно определила, что записку написал именно Кот Нуар, - это кошачий рисунок внизу страницы. По крайней мере, Маринетт узнала кое-что новое о своём неуловимом партнёре из его записки: рисование определённо не входило в список его талантов. Она тихонько вздохнула и подняла взгляд, чтобы прочитать записку и не растеряться от его красивого почерка. Коту Нуару нельзя было позволять писать так красиво. Характер Кота Нуара не соответствовал его почерку! Кот писал идеальной прописью, словно какой-то бог романтики! Прежде чем окончательно очароваться его почерком, Маринетт быстро перечитала записку, бешено сканируя глазами бумагу. Она не хотела смотреть на него дольше, чем нужно. Красные щёки слишком часто появлялись в окружении парней со светлыми волосами и зелёными глазами. "Скоро мы снова увидимся, принцесса. Раньше, чем ты думаешь". Что это вообще может значить? "Раньше, чем ты думаешь". Что ж, это совсем не жутко. Насмехаясь вслух, Маринетт засунула записку в ящик стола и вздохнула, решив отправиться в пекарню, прежде чем углубляться в тайны знаменитого парижского чёрного кота. Этот паренек был слишком сложным для понимания, и она не хотела тратить свой день на головную боль из-за своего партнера, к которому она не испытывала никаких чувств. Отрицать. Отрицать. Отрицать. Это единственный выход. Спустившись вниз, она поцеловала мать и отца в щёку, прежде чем надеть свой фирменный розовый фартук и приступить к работе на кухне пекарни. Она отказалась от чёрной жакета на сегодня: не стоит пачкать его масляным кремом. Маринетт с нежностью улыбнулась, вспомнив, как папа учил её глазировать кексы в возрасте шести лет. Она была слишком мала, чтобы достать до прилавка, поэтому сидела на нём, держа в маленьких ручках кондитерский мешок, и беспорядочно покрывала мини-кексы чрезмерным количеством крема. Ей это нравилось; маленькой Маринетт нравились сладости. Большой Маринетт было всё равно. С тех пор она переняла всё от природы и была не хуже (если не лучше) отца в декоративном искусстве. Да, Том Дюпен был пекарем, но Маринетт Дюпен-Ченг была лучшим декоратором в пекарне. Никто не мог так аккуратно и быстро покрыть глазурью кексы, как она. Она даже вышила на своем фартуке кекс, только за звание "мастера кексов", которое ей дал не кто иной, как сам папа. Этот конкретный клиент заказал сто кексов каждого вида, поэтому у Маринетт было много кондитерских мешков и мисок с тремя разными вкусами масляного крема. Это не займет у неё много времени, но помощь, несомненно, будет оценена, хотя её нигде не было. Пока отец выпекал вторые партии, а мать работала за прилавком, Маринетт осталась одна украшать первые две дюжины красного бархата. Набив кондитерский мешок сливочной глазурью ( её любимый), она принялась за первую партию, двигая рукой быстрыми круговыми движениями, добиваясь идеального вихря на вершине вкусного лакомства. Один готов, осталось двадцать три. Пока что. Триста кексов - это очень много кексов. Она едва успела закончить первую дюжину, как ещё две партии кексов были готовы к остыванию и глазированию в духовке. Мягкий вздох прошел по губам Маринетт, когда она одарила отца широкой ухмылкой, полной уверенности. Он заглянул на минутку, чтобы поставить на прилавок недавно остывшие противни с ещё двумя дюжинами кексов, после чего поцеловал дочь в щёку и отправился печь дальше. В пекарне был напряженный день для всех. Клиенты у входа, заказы в подсобке, глазурь на столе для украшения. Маринетт даже не обратила внимания на знакомый теплый голос, прозвучавший вместе со звоном колокольчика, прежде чем он обратился непосредственно к ней. "Ты выглядишь занятой". Вскинув голову, Маринетт от удивления слишком сильно сжала кондитерский мешок, в результате чего ванильная глазурь залила ни в чем не повинный кекс. Адриан. Адриан пришёл раньше времени. Опять. Не то чтобы она возражала, но... Глазировать кексы и одновременно развлекать гостя будет сложновато. Мысль о том, что Адриан будет смотреть, как она глазирует и украшает кексы, не казалась самой захватывающей вещью, которая могла произойти с ней за всю неделю. "Д-да", - вздохнула Маринетт, проглатывая нервы и борясь с дрожащими руками. Она и раньше вела полноценные беседы с Адрианом, но всё же нервозность иногда возникала по непонятной причине. " Весьма... Сегодня большой заказ, это... Много работы". Адриан склонился над прилавком, наблюдая, как клубничный кекс задыхается под массой масляного крема. "Я думаю, ты убила одного из них". Маринетт фыркнула, глядя на несчастный кекс. "Это была твоя вина". "Моя?" Усмехнувшись, Адриан перевёл взгляд с лакомства на неё и издал небольшой смешок удивления. "Каким образом я виноват в смерти кекса?" Маринетт пожала плечами, уголок её рта дернулся вверх. " Ты напугал меня". "Мои извинения", - усмехнулся модель, взглянув на запасной фартук, висящий на стене. " Тебе нужна помощь?" "...Э-э-э..." Проследив за его взглядом, Маринетт моргнула, мысленно напоминая себе, что нужно ослабить хватку кондитерского мешка, пока еще один кекс не будет хладнокровно убит. "Я бы приняла твоё предложение, но... Ты умеешь глазировать кексы?". Адриан уже начал завязывать фартук за спиной, прежде чем ответить, его губы растянулись в возбужденной улыбке. "Давным-давно умел. Моя мама любила печь. Доверься мне в этом". Конечно, она доверилась бы ему. Маринетт доверяла Адриану почти так же, как Коту Нуару. Не мог же он быть настолько плох в деле глазирования кексов. "Хорошо", - сказала она, протягивая ему кондитерский мешок и кладя руки на бедра. "Покажи мне, на что ты способен". Честно говоря, Маринетт не знала, что и думать, когда Адриан начал выкладывать красивые розочки на кексах. Они были абсолютно идеальны. Хотя он был не так быстр, как она, у него определенно было мастерство, чтобы покрасоваться. Она полагала, что он либо ужасно, либо посредственно умеет глазировать кексы, может быть, даже хорошо, но уж точно не мастерски. Было ли что-то, чего этот парень не мог сделать? Скрестив руки в изумлении, Маринетт моргнула, подняв брови на лоб. "Что ж", - вздохнула она, как только Адриан закончил четыре кекса, которые были настолько идеальны, что она почти хотела поместить их в рамку. "Ты определенно знаешь, что делаешь. Когда ты делал это в последний раз?" Адриан почесал затылок, улыбаясь, очевидно, погружаясь в воспоминания. Его лицо смягчилось, а глаза стали отрешенными; должно быть, он думал о своей матери. "Около трех лет назад. Я ни в коем случае не профессионал, но..." "Мы можем продать их, вот что важно". Без лишних слов Маринетт схватила второй пакет с шоколадным кремом и усмехнулась, чувствуя, как с её плеч сползает тяжесть от необходимости работать в одиночку. Помощь Адриана, несомненно, сократила бы время работы вдвое, если не втрое. То, что они оба будут делать глазурь одновременно, было бы полезно. "Знаешь", - голос Адриана заставил Маринетт поднять глаза от своей работы. "Из всего, что я делаю, ни одна вещь не является моим выбором. Я играю на пианино, говорю по-китайски, фехтую, работаю моделью, но это не моя страсть. А вот это", - еще одна идеальная розочка на вершине клубничного кекса. "Мне это нравится. Это весело". "Может быть, ты добавишь выпечку к списку своих талантов", - предложила она, ухмыляясь своему влюбленному. Её щеки покраснели, когда он ответил ей доброй улыбкой. " Правда. Я могу научить тебя". "Хотелось бы", - вздохнула модель, проведя рукой по своим солнечным светлым волосам. "Я не думаю, что мой отец захочет, чтобы я прикасался к сладостям даже с десятифутового шеста, не говоря уже о том, чтобы делать их самому". "Это может быть нашим маленьким секретом", - глаза Маринетт загорелись при мысли о том, что она может научить никого иного, как Адриана Агреста, печь наедине. Возможно, она сможет подойти к нему сзади и взять его за руки, чтобы направлять его, пока они наносят на торты линии капель, что в свою очередь заставит Адриана повернуться и поцеловать её в знак благодарности. Его губы были бы на вкус как ваниль, потому что вместо работы они закусывали восхитительно сладким кремом. Она обнаружила бы, что на его губах он вкуснее, чем на кексах, когда её язык... "Маринетт?" О, Боже, как долго она была в отключке? Когда её щёки стали такими красными? Могут ли щёки так сильно гореть от одного только румянца? То, как Адриан смотрел на неё с глубокой озабоченностью на своих великолепных чертах, заставило ноги Маринетт превратиться в желе. Она вцепилась в кондитерский мешок до побеления костяшек, руки дрожали от одной мысли о том, чтобы взять его и научить его всему, что она знала о декорировании. В горле внезапно пересохло, когда образы Адриана, слизывающего глазурь с её носа, проложили себе путь в её сознание, вытесняя все связные мысли и заставляя её губы сомкнуться в плотную тонкую линию. В данный момент она не доверяла своему языку. "Маринетт, глазурь". "А?" Посмотрев вниз, Маринетт поняла, что погрузила ещё один кекс, на этот раз в шоколадный крем. Их процесс определенно замедлился, а не удвоился. "О..." "Ты убила ещё одного", - приветливый тон Адриана заставил жжение на её щеках усилиться. "Остальным кексам лучше остерегаться твоих злых рук". "Я... это было... Я не хотела... Случайность..." Её голос надломился, когда она судорожно оглядела комнату, дрожащими пальцами сжимая пластик пакета. "Я не знаю, что со мной не так". Адриан усмехнулся. " Всё в порядке, я не буду звонить в полицию кексов. Твой секрет в безопасности со мной". Mon dieu, эта улыбка может убить. Маринетт почувствовала, как сердце бежит марафоном в груди, когда он посмотрел на неё этими летними зелёными глазами, в которых плясали солнечный свет и луговые поля. Тепло пробежало по позвоночнику вниз и в живот, отчего в груди запорхали маленькие застенчивые бабочки. Ты с этим покончила. Ты можешь разговаривать с Адрианом. Ты можешь говорить с ним. От её лица к шее и ушам пошло тепло, когда она почувствовала, как рука Адриана легла на её руку, и его ладонь коснулась костяшек её пальцев. Чёрт. "Ты в порядке?" Его голос был таким нежным и мягким, что Маринетт могла поклясться, что он говорит на чистом шёлке. "Ты неважно выглядишь". "Прекрасно!" пискнула она, одарив его слишком широкой зубастой улыбкой. "Давай заморозим эти кексы, пока Нино и Алья не пришли! Устроим гонку! Тот, кто финиширует первым, получит, я не знаю, съест один из запасных или что-то в этом роде..." Её голос не трещал так сильно с начала полового созревания. "О?" Адриан вскинул бровь, уголок его губ дернулся вверх в ухмылке. "Я отчаянно нуждаюсь в одном из этих кексов. Я в деле". К тому времени, когда триста кексов были полностью покрыты глазурью, милые розовые фартуки Маринетт и Адриана были покрыты тремя разными вкусами масляного крема. Маринетт не посчастливилось выйти из боя без шрамов: на её щеке застыла сливочная глазурь, а на носу - ванильная. Лицо Адриана было идеально чистым (как обычно), но его белая рубашка, безусловно, почувствовала жар войны, испачкавшись шоколадом. Они не сражались так, как две недели назад с мукой, но Адриан, видимо, счёл забавным выводить слова или символы на её фартуке, когда она не смотрела. Маринетт просто вернула его боевое заявление, прежде чем её возлюбленный оставил свой победный флаг из ванильной глазури на кончике её носа. Затем их глаза встретились. Удивительно теплая летняя зелень Адриана так пристально смотрела на её голубые глаза. Он поднял руку и нерешительно потянулся вперед, чтобы оказаться перед её веснушчатым лицом. Когда его палец смахнул масляный крем с её кожи и отправил его в рот, розовый язык скользнул по коже, словно дразня, ноги Маринетт задрожали так сильно, что ей показалось, будто она вибрирует. Простое прикосновение вызвало у неё приступ обжигающего алого приступа. Адриану Агресту не следовало смотреть на неё так, словно он думал, что она окажется такой же вкусной, как и глазурь. Он определенно выиграл дополнительный кекс. "Маринетт сухо сглотнула и протянула своему сокрушителю один из слишком глазированных кексов, так как её щёки пощипывало. "Вот." "О, спасибо", - Адриан, казалось, не понимал, что он только что сделал с ней, когда взял кекс в руки. Внутри Маринетт всё горело, бабочки в её животе превратились в пылающих акум, которые бились своими зловещими крыльями о стенки её внутренностей. Она не была уверена, стошнит ли её или она закричит, когда вытирала глазурь со своей щеки; может быть, и то, и другое? "Ой, мой отец убьёт меня!" Тревожный тон Адриана испугал дизайнера, заставив её перевести взгляд с пола на своего возлюбленного, когда он стаскивал с себя верхнюю рубашку. "Если он увидит, что я испачкал это, он больше никогда не позволит мне прийти сюда". "Я могу его постирать", - Маринетт прочистила горло, чтобы избавиться от дрожи в голосе. "Дай мне посмотреть". Кивнув, Адриан передал предмет одежды в руки Маринетт, которая нервно усмехнулась. Не смотри на его руки. Не делай этого. Она сделала это. Её глаза встретились с его руками, изучая каждую деталь, от костяшек до серебряного кольца, которое он всегда носил на безымянном пальце правой руки. Когда она перевела взгляд с локтя на предплечье, у неё перехватило дыхание: идеально сияющая и мягкая кожа выглядела более мускулистой, чем она замечала раньше. Маринетт не могла заставить себя отвести взгляд, так как он был без рубашки и кроме тонкой черной футболки ничего не прикрывало его бицепсы. Эти руки завораживали. Возможно, если бы он позволил ей, она могла бы дотянуться до них и почувствовать... "Что мы пропустили?" Маринетт не знала, что за звук вырвался из её рта, когда она повернулась и встретилась с дразнящим выражением лица Альи. Скрестив руки и вздернув брови, журналистка одарила свою лучшую подругу ухмылкой и знакомым взглядом, говорящим обо всём на свете. Нино стоял позади своей девушки, глумливо ухмыляясь Адриану. Конечно, было бы странно держать рубашку Адриана и пялиться на его руки. Конечно, Нино и Алья решили явиться в тот самый момент, когда Маринетт разглядывала его руки. Она никогда не переживет этого! "Как долго вы двое там стоите?" пискнула она, опустив глаза к полу. "Достаточно долго, чтобы увидеть, как вы двое смотрите друг на друга, как будто вы аппетитнее кексиков", - фыркнула Алья, - "Вы, ребята, в полном беспорядке". Эмоционально или физически? Наверное, и то, и другое. "Я знаю", - рассмеялся Адриан, нервно почесывая шею. Алья не избавила его от ощущения пылающих красных щёк. "Она просто взяла мою рубашку, чтобы постирать её. Мы... мы глазировали кексы, и всё немного вышло из-под контроля". "Я вижу", - усмехнулся Нино. "Я сейчас вернусь", - Маринетт не была уверена, услышал ли её кто-нибудь. Её голос прозвучал так тихо, что, когда она выскользнула из комнаты, она боялась, что Алья последует за ней для дружеского допроса (если такое вообще существует). Вздох облегчения пронесся мимо её губ, когда она поднялась наверх и положила рубашку Адриана в стиральную машину с отбеливателем, её сердце с силой билось в груди. Что бы ни произошло между ней и Адрианом, что бы ни заставило её влюблённость вести себя подобным образом, она хотела большего. Сияние его зеленых глаз напомнило ей что-то почти странное, как у кошки, загнавшей мышь в угол и готовящейся к прыжку. Это был не Адриан, а скорее другой светловолосый зеленоглазый парень, о котором она слишком часто думала в последнее время. От этой мысли из её горла вырвался смешок. Адриан был абсолютно последним человеком, который мог бы скрываться за маской Кота Нуара. Слишком добрый, слишком застенчивый, даже слишком умный. И всё же... Кот Нуар проявил столько доброты по отношению к ней, когда помог убрать её комнату без всякой причины, просто потому, что она в этом нуждалась. Кот Нуар не постеснялся извиниться за свою неловкость. Кот Нуар точно знал, что делает, просто взглянув в домашнее задание по физике, и дал ей правильные ответы. В горле у Маринетт вдруг стало очень сухо. "Маринетт!" раздался голос Альи из другой комнаты. "Мы собираемся подняться в твою комнату, хорошо?" "Я сейчас приду!" отозвалась она, выбегая из прачечной, чтобы встретить своих друзей. Адриан ждал её у лестницы, засунув руки в карманы и глядя на неё мягкими глазами. "О, спасибо, Адриан". "Нет проблем", - ответил Адриан, улыбаясь, пока они поднимались по лестнице в её спальню. Четверо расположились в кругу на деревянном полу, разбросав принадлежности для своего проекта. Плакат, тетради, маркеры и ручки были разложены в беспорядке, а учебники по истории лежали в беспорядочной куче. Каждой проектной группе в классе была поручена отдельная страна для исследования, а им четверым достался Китай. К счастью, благодаря знаниям матери Маринетт и умению Адриана говорить по-китайски, проект не был таким уж невыносимым. Они едва успели открыть учебники, как Сабина выскочила через люк и вручила дочери и друзьям сэндвичи и печенье на обед. Маринетт была благодарна матери за заботу: из-за заказа кексов она забыла позавтракать, и её желудок просил чего-нибудь вкусненького. Пока они ели, все четверо по мере сил конспектировали учебники, что оказалось труднее, чем планировалось, из-за постоянных каламбуров Адриана и Нино, летающих туда-сюда. Каламбуры. Адриан любит каламбуры. Как только война каламбуров утихла, группа погрузилась в комфортную тишину, но Нино быстро нашел развлечение в бросании шоколадных чипсов в сторону своей подруги, чем вызвал довольно сильное замешательство. Маринетт фыркнула, когда Алья отмахнулась от него и швырнула шоколадные чипсы обратно. Их игра, похоже, привлекла внимание и Адриана, его зеленые глаза загорелись юмором, когда его друзья бросали шоколадные чипсы туда-сюда. Маринетт хихикнула, когда он проследил взглядом за маленькими кусочками шоколада. Когда он перевёл взгляд на неё, Маринетт застенчиво улыбнулась, приподняв любопытную бровь, когда губы Адриана изогнулись в дьявольской ухмылке, от которой по её позвоночнику пробежала дрожь. Если его внешность ещё не убила её, то взгляды, которыми он продолжал смотреть на неё, точно убьют. Она следила за его рукой, которая тянулась к печенью, выбирая большой кусок шоколада, и Маринетт была уверена, что он собирается его съесть, пока он не бросил его в её сторону. Оно попало ей прямо в кончик носа. "Эй!" Она засмеялась, бросая его обратно. "Нино, Алья, вы его провоцируете". "Не вини их", - сказал Адриан, ловя шоколад в свои руки с невероятными рефлексами, которыми обычно не должен обладать человек. "Я делаю это для удовольствия". "Не надо", - игриво предупредила Маринетт, когда он поднял руку, готовясь бросить в неё кусочек шоколада. Её предупреждение, похоже, не смутило Адриана: он бросил шоколадку в её сторону и рассмеялся, когда она отскочила от её щеки прямо на пачку записок, которые он так аккуратно написал. Решительно ухмыльнувшись, Маринетт потянулась за шоколадкой, но замерла, когда её глаза наткнулись на информацию, которую её возлюбленный написал на своей странице. Застыв как лёд, она долго и пристально смотрела на блокнот, её пальцы сжались в кулак так сильно, что она почувствовала, как ногти глубоко впились в кожу. Её зубы тревожно сомкнулись на нижней губе, а лёгкие затихли без поступления кислорода. Почерк Адриана был до жути похож на почерк Кот Нуара. Почти идентичны. Нет, это не странно. У многих людей похожий почерк. Она нервно сглотнула и медленно перевела взгляд на Адриана, который смотрел на неё с выражением почти такого же удивления, как и она сама. Конечно, он выглядел удивленным. Она просто испугалась его красивого почерка. Это могло показаться кому-то немного странным. "Маринетт?" Его голос смягчил её нервы. "Ты в порядке? "Д-да", - вздохнула она, отрывая взгляд от его записей. "Прости, просто... У тебя красивый почерк. Он... Красивый". Прежде чем она успела произнести ещё хоть слово и смутиться ещё больше, Маринетт запихнула бутерброд в рот и откусила большой кусок, чтобы потом долго жевать. Ты просто слишком много думаешь, сказала она себе, Адриан не Кот Нуар. Он никак не может им быть. Адриан не похож на него. Это два совершенно разных человека! Ни в какой вселенной, ни в какой форме Адриан Агрест не мог быть Котом Нуаром. Ни в какой. Никак! "Маринетт", - голос Альи вырвал Маринетт из её мыслей, вернув её к реальности. "Ты смотришь на этот учебник так, будто он только что убил твоих родителей. Что случилось?" "Н-ничего", - прошептала она, её голос был тихим и тихим, когда она бездумно перелистывала страницы. "А, на чём мы остановились? Императорский период?"

***

Несмотря на то, что Маринетт большую часть второй половины дня провела в раздумьях, группе удалось добиться впечатляющего прогресса в работе над своим проектом. На город Париж начал накрапывать легкий дождь, который в конце концов перерос в летнюю грозу, полную ветра и резких капель, охлаждавших оживленные улицы. В последнее время дождь в городе огней и любви был почти постоянным явлением; ежедневно зловещие серые тучи заслоняли летнее солнце и делали воздух прохладным, а не приятно теплым. Все четверо улеглись на диван внизу, где Алья и Нино сражались в Ultimate Mecha Strike III, чтобы узнать, кто из них наберет больше очков. Они были совершенно потрясены, когда обнаружили, что на табло вместо имени Маринетт значится имя Адриана, отчего дизайнер покраснела, вспомнив, как именно это произошло. "Адриан - жулик", - усмехнулась она, глядя на блондина. Адриан оторвался от засовывания руки в пакет с чипсами, чтобы показать ей большой палец вверх, его губы растянулись в широкую ухмылку. "Грязный жулик". "Я выиграл честно и справедливо", - сказал он, проглотив свой кусок. "Я клянусь". "Только вчера ты признался, что жульничал", - Маринетт скрестила руки, сузив глаза, её ухмылка расширилась. "А в чём правда? Ты обманщик и лжец?". "Я ни то, ни другое", - он запихнул в рот ещё одну горсть чипсов. "Ты могла бы легко проигнорировать это". "Как?" Она пригнулась, когда в неё бросили чипсы, и Адриан недовольно поднял бровь. "Что это за манера у тебя бросаться едой?" Алья, вечно защищающая мама-подруга группы, обратила свой взгляд на Адриана как раз в тот момент, когда он бросил ещё одну чипсину в сторону Маринетт. "В этом вопросе я на стороне Мари, Адриан. Я знаю, что ты сделал, и я абсолютно уверена, что ты жульничал". "Что он сделал?" Любопытный тон Нино заставил Маринетт покраснеть от воспоминаний. Губы Адриана, прижавшиеся к её разгорячённой коже, казались нежными лепестками роз на её щеке от того, насколько нежным было прикосновение. И это был только первый раз, когда эти обжигающие губы встретились с её лицом. День назад под дождем был совсем другой историей. "Он обманул, поцеловав Мари в щёку, - усмехнулась Алья, - как раз когда она собиралась выиграть. Хорошенько отвлек её". "Это жестоко", - усмехнулся Нино, переведя взгляд на свою девушку, которая лидировала со значительно более высоким XP. Маринетт забавно наблюдала, как он наклонился, его губы сжались, когда он приготовился поцеловать Алью в щёку - но ему это не удалось. Прежде чем он успел осуществить свой план, Алья оттолкнула его, помахав пальцем перед его лицом. "Нет, малыш, на меня это дерьмо не действует". Ворчание Нино вызвало смех в горле Маринетт. Если бы только они с Адрианом могли разделить такую привязанность. В тот самый момент, когда Алья уже почти одержала победу, электричество замерцало и заставило телевизор выключиться, после чего он снова включился, оставив разочарованного и расстроенного журналиста вздыхать и раздраженно скрещивать руки. Маринетт прекрасно знала, каково это - быть так близко к победе, но так и не дождаться триумфа. Она посочувствовала своей подруге. "Шторм на улице усиливается", - голос матери Маринетт привлёк внимание группы, когда она вошла на кухню и начала рыться в холодильнике. "Мне было бы неприятно заставлять вас идти домой в такую погоду. Может быть, вы останетесь на ужин?" Адриан подскочил на своем месте, его голова завертелась так быстро, что Маринетт была уверена, что он получил удар хлыстом. То, как он с надеждой посмотрел на её мать при упоминании ужина, напомнило Маринетт котёнка, услышавшего звук открываемой консервной банки. Уши навострены, глаза расширены, хвост подрагивает. Для завершения образа ему не хватало только наряда Кота Нуара. Но Адриан определенно не похож на Кота Нуара. "Мне бы этого хотелось", - ответил блондин, одарив мать улыбкой. "Мне бы этого очень хотелось". "Нам тоже", - улыбнулась Алья, бросив взгляд на Нино. "Мы никак не можем отказаться от вашей стряпни, миссис Ченг". Маринетт хихикнула. "Я думаю, нам всем это по душе, маман". Приготовление ужина не заняло много времени. Группа отвлеклась на несколько видеоигр; в основном играли Нино и Алья, а Маринетт и Адриан наблюдали. Алья и Нино практически отказались даже попробовать сыграть против чемпионки с хвостиками из-за того, что знали о её удивительных навыках. Маринетт только ухмыльнулась и закатила глаза на это замечание, а Адриан рассмеялся. Он не понаслышке знал, насколько искусной она была в видеоиграх. Когда мама Маринетт позвала их на кухню, чтобы отведать домашней пасты, четверо подростков принялись за еду, болтая за столом (Маринетт сидела рядом с Адрианом!) на разные темы, такие как школа и предстоящие события. Каким-то образом в разговоре (тема которого менялась быстрее, чем Маринетт успевала вставить слово) всплыла тема Леди Баг и Кота Нуара. Алья рассказала о последнем нападении акумы и о том, как замечательно дуэт справился с разъяренным библиотекарем. Но больше всего её взволновал тот факт, что Леди Баг и Кот Нуар появились в одном и том же здании. В том самом кафе-мороженое, где Маринетт обедала с Адрианом во время их свидания (если это вообще можно было считать свиданием). "Ты видела кого-нибудь похожего на них?" спросила Алья, глядя на свою лучшую подругу, в глазах которой сверкнула искорка надежды. "Что-нибудь?" "Маринетт крутила вилку в макаронах, накалывая кусочек курицы, который лежал поверх спиральной лапши. "Не совсем, нет. Там был только один блондин, но он был слишком похож на болвана, чтобы быть Котом Нуаром". "Маринетт, следи за своим языком", - предупредила её мать, подняв бровь. На щёках Маринетт появился красный оттенок, когда она извинялась перед матерью. "Я имею в виду, нет. Прости, Алья". "Но это так странно", - продолжила журналистка, широко раскрыв карие глаза в замешательстве. "Они вышли из того же места, где были вы двое, и вы ничего не видели?" "Честно говоря, когда мы услышали крики людей, мы вроде как бросились бежать", - добавил Адриан, проглотив полный рот макарон. "У нас не было времени осмотреться". "Хотела бы я быть там", - вздохнула Алья, - "Не могу поверить, что вы двое были с ними в одной комнате. Думаешь, у них тоже было свидание?". "Возможно", - ухмылка расплылась по лицу Адриана. "Все в Париже знают, что они неравнодушны друг к другу". Маринетт чуть не подавилась макаронами. Она совсем забыла, что Адриан, как выяснилось, является поклонником Лединуара. Эта мысль почти заставила её содрогнуться. "Ты так думаешь, да?" "Конечно, - ответил блондин, - это видно по тому, как он на неё смотрит. Она практически весь его мир". Маринетт не могла заставить себя ответить. Она просто фыркнула и перевела взгляд на макароны, запихивая в рот кусок курицы, чтобы у неё был повод держать рот на замке. Если Леди Баг была всем миром Кота Нуара, то Маринетт, несомненно, захватила половину этой планеты и установила флаг, чтобы обозначить свою территорию. Моя территория? Она внутренне скривилась. "Что?" Тон Адриана выглядел так, словно он чувствовал себя... обиженным из-за её мягкого отказа от идеи, что Ледибаг и Кот Нуар - это "кое-что". У Шиппера всё плохо. "Ничего..." Свет погас. Вся комната внезапно стала абсолютно черной, так как завывающий ветер бил в стены пекарни, а дождь хлестал по окнам. Вспышка молнии осветила удивленные лица членов семьи, после чего комната погрузилась в черноту, а вдалеке загремел гром. Поднеся руку к лицу, Маринетт поняла, что не видит даже двух дюймов перед собой. "Перебои с электричеством", - вздохнул её отец, после чего послышался скрип стула о пол и тяжелые шаги. "Я возьму фонарик и пойду поищу свечи". "Гроза стала очень сильной, - вклинилась Маман, - интересно, можно ли вам четверым идти сегодня домой?" Голос Альи доносился с другого конца стола, приглушенный тем, что, по мнению Маринетт, было куриными макаронами. "Я думаю, маме будет лучше, если я останусь здесь на ночь. Вы не против?" "Ты же знаешь, я не против того, чтобы друзья Маринетт оставались у нас", - сказала Сабина, скрипнув стулом, когда она, предположительно, встала. "Нино? Адриан? А вы?" Маринетт сильно покраснела при одной мысли о том, что Адриан останется на ночь в её доме. Всю ночь. В её доме. Возможно, в её комнате. Она не осознавала, как сильно дрожат её руки, пока тепло не охватило их, большие пальцы обвились вокруг её собственных и вызвали приятную электрическую дрожь по руке и вниз по позвоночнику. С запозданием она осознала, что это Адриан сидит рядом с ней, а рука Адриана успокаивающе гладит её собственную. Нервный узел образовался в её горле и заставил отступить все слова, которые она могла вымолвить в своём гудящем мозгу. Адриан держит меня за руку. Адриан схватил меня за руку. Возможно, Адриан боится. Может быть, Адриан боится темноты или бури. "Эй", - его голос был тихим и теплым у её уха. "Ты дрожишь. Боишься плохой погоды?" "Н-н-н-" Она сглотнула. "Н-нет". "Ты уверена?" У него был такой мягкий и успокаивающий тон, когда он слегка сжал её руку. " Всё в порядке. Бури меня тоже пугают. Я уверен, что электричество в конце концов вернется". Маринетт кивнула, но быстро подбирала слова, вспомнив, что он не может её видеть. "Д-да, рано или поздно". Когда её папа вернулся с фонариком и зажёг несколько свечей на кухне, группа наконец-то смогла снова увидеть друг друга. Лица освещало тусклое оранжевое сияние, такое знакомое и успокаивающее, пока буря бушевала и осыпала Париж жалящими каплями дождя. Маринетт была невероятно благодарна за то, что оказалась в безопасности в своём тёплом доме вместе с группой людей, и, честно говоря, она была рада, что Адриан тоже был там; конечно, его дом был большим и, безусловно, имел необходимую защиту от жестокой бури, но он был бы один, если бы вернулся в особняк Агрестов. Пережить отключение электричества в одиночку в таком просторном доме было бы страшно даже для самых смелых людей. "Придется позвонить Натали", - вздохнула модель, почесывая затылок. Это была очаровательная нервная привычка, которую Маринетт заметила не так давно. "Надеюсь, она отнесется с пониманием. Лучше быть здесь, чем дома". "Ну, вы все можете остаться", - ответила её мать добрым и сердечным тоном. "У нас полно места". "Д-да", - Маринетт прочистила горло, чтобы избавиться от дрожи в голосе. "Моя комната достаточно большая для всех нас, я думаю..." Она подняла глаза, когда папа протянул ей нераспечатанную коробку с маленькими розовыми свечами и фонариком, которые с нетерпением ждали, когда их зажгут. "Маринетт, может, ты отнесешь свечи в свою комнату? Я не знаю, когда снова включат электричество". Кивнув, Маринетт взяла коробку и вышла из-за стола, поблагодарив себя за то, что успела закончить еду до того, как выключили свет. Быть быстрым едоком - одно из преимуществ. Чем дальше она уходила от кухни, тем труднее было видеть, и, поднимаясь по лестнице, она ударилась ногой о ступеньку и поскользнулась, упав на четыре ступеньки вниз. Это было не слишком сильное падение, но ей было неприятно удариться задом об пол, когда она приземлилась после полета. Голова слегка закружилась, Маринетт застонала, её щёки покраснели, когда она поняла, что её друзья стали свидетелями её фантастической акробатики. Неуклюжесть Маринетт всегда давала о себе знать в самые неподходящие моменты. Адриан видел её падение уже дважды. "Маринетт?" позвала её мать из кухни. "Ты в порядке?" " Может быть, тебе нужен кто-то, чтобы пойти с тобой?" спросила Алья. "Я пойду", - она увидела, как фигура поднялась со стула и задвинула его обратно (как вежливо), прежде чем подойти к ней и протянуть руку. Адриан, великолепный джентльмен, каким он и был, дружелюбно улыбнулся ей, взяв её руку в свою. "Лестница просто не твой друг, не так ли?". Из горла Маринетт вырвалось хихиканье, когда она встала, заметив, как Адриан на мгновение замешкался, прежде чем отпустить её руку. "Нет, это не так". С Адрианом, держащим фонарик, Маринетт было легче видеть, куда она ступает, и она с легкостью поднялась в свою спальню. Когда она открыла люк, волна черноты налетела на неё, как плащ с тёмными крыльями, и билась о её зрение, пытаясь сфокусироваться. Адриан передал ей фонарик, и когда она посветила им в спальню, тусклый желтый свет пронзил черноту, как нож, а сильный ветер заставил дом содрогнуться. Пока они расставляли и зажигали свечи, расставляя их на письменном столе, туалетном столике и подоконниках, она шла по комнате, руководствуясь в основном воспоминаниями. Они не освещали комнату полностью, но этого было достаточно, чтобы увидеть удивительно теплые зеленые глаза Адриана, смотрящие на неё с самым ласковым выражением, которое она когда-либо видела на его лице. "Твои родители очень добры, что разрешили нам остаться", - сказал он мягким голосом, зажигая последнюю свечу, которую они поставили на одну из ступенек её лестницы. " Ты не возражаешь?" Маринетт покачала головой в ответ. "Нет, я всегда хотела устроить большую ночёвку со всеми вами, но... Я представляла, что это произойдёт, когда электричество будет работать". Тихий смешок исходил от белокурого мальчика, стоящего рядом с ней, когда его пальцы погладили костяшки её пальцев. "Всё ещё дрожишь?" Её щёки стали горячими, и это было не только от мерцания свечей. "Н-нет, я уже в порядке". "Хорошо", - ответил блондин, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её руки. "Это хорошо".

***

Сдержать желание поднести руку Маринетт к своим губам было для Адриана непростой задачей. Каждый раз, когда их кожа соприкасалась, искра пробегала по его телу и заставляла сердце бешено биться. Её нежные руки были такими мягкими и шелковистыми на ощупь, как будто её кожа была бархатистой ванилью, вкус которой, несомненно, был таким же сладким, как и ощущения. Гладкая, веснушчатая и особенно розовая, когда она краснела, он хотел целовать каждый сантиметр её кожи, к которому мог прикоснуться губами. Прошло совсем немного времени, прежде чем Алья и Нино присоединились к ним в тусклой спальне. Пока электричество было отключено, у четверых было не так много развлечений: они не могли видеть достаточно хорошо, чтобы работать над своим проектом, а без электричества о видеоиграх, фильмах и музыке не могло быть и речи. Они расположились на полу в кружок, перебрасываясь идеями о том, как себя развлечь, пока поиски развлечений не стали казаться бесполезными. Что вообще делать подросткам без электричества? "Ну, - усмехнулась Алья, - свечи отлично подойдут для сатанинского ритуала, если мы действительно в отчаянии". Адриан фыркнул от смеха над её предложением, его глаза зажмурились. Думаю, что ответ получен. "Я не думаю, что это хорошая идея, Алья. Я уверен, что Маринетт не захочет видеть демонов в своём доме". "Не хочу", - ответила девушка со звонким смехом в голосе. "Придумай что-нибудь, что не разрушит мою жизнь, пожалуйста". "Разрушить твою жизнь" наводит меня на мысль", - все глаза обратились к Нино, который смотрел на Адриана с самой большой, самой придурковатой ухмылкой, на которую только был способен. "Мы могли бы поделиться друг с другом секретами. Может быть, что-то немного постыдное, о чем мы не хотим, чтобы знал другой человек? Или что-то, о чем мы хотим, чтобы другой человек узнал?" Алья хихикнула рядом с ним, её губы растянулись в ухмылке. "О, мне нравится эта идея, Нино. Думаю, первой должна стать Маринетт". "Почему я?" пискнула дизайнер. Даже в тусклом свете комнаты Адриан мог сказать, что она сильно покраснела. "У меня нет ничего такого, в чём можно было бы признаться!" "Конечно, есть!" пропела Алья, положив подбородок на ладонь, выражение её лица стало зловещим. "Конечно, есть что-то, что ты должна рассказать кому-то в этой комнате, верно?" Нино усмехнулся. "И тебе тоже, Адриан". Адриан нервно сглотнул, переведя взгляд с Нино на Алью, которые обменялись знающими взглядами. Взгляды, которые, как понял Адриан, означали, что они что-то замышляют. "Какой смысл признаваться в чём-то подобном, если мы не хотим, чтобы кто-то об этом узнал?" "Ладно", - вздохнула Алья, поправляя очки. "Я буду первой, но Маринетт должна быть следующей ". Прочистив горло, она села прямо и усмехнулась, задумавшись на мгновение, прежде чем над её головой загорелась лампочка. "Нино, ты знаешь, что я в тебя влюблена?". "Как совпало!" ответил её парень, прижав руку к груди и изображая удивленный вздох. "Я тоже в тебя влюблен, Алья! Это похоже на то, что мы оба влюблены друг в друга, даже не подозревая об этом". Адриан обменялся неловким взглядом с Маринетт. Что эти двое задумали? "Вот видишь, разве это так сложно, Мари?" сказала Алья, взяв подбородок подруги в руку. "Признаться в секретах не сложно!" "Я понятия не имею, о чем ты говоришь", - ответила Маринетт, не в силах встретить дразнящий взгляд своей лучшей подруги. "Может быть, Адриан знает, а?" Все взгляды обратились к нему. Он почувствовал, что его кожа ползет и горит от жара их взглядов, а его щёки смущённо покраснели. "К чему ты клонишь?" Нино и Алья заметно сдулись и раздраженно нахмурились. Всё, что они сделали, это заставили его смутиться и чувствовать себя неловко. Когда его взгляд упал на Маринетт, он понял, что она чувствует то же самое. По крайней мере, они оставили эту тему. После короткого неловкого молчания группа вернулась к простой беседе, которая за полтора часа перешла от тайн акумы к их любимым блюдам. К тому времени, когда электричество снова зажглось, они узнали друг о друге несколько интересных фактов. Самым страшным страхом Маринетт была потеря тех, кого она любила. В свою очередь, она узнала, что его страх - это огонь. У Адриана голова шла кругом от новых знаний о его талантливой однокласснице. Она любила лето, презирала зиму (из-за неё она была слишком сонной, чтобы работать), наслаждалась мультфильмами и ненавидела кислые конфеты. Она также призналась в краже нескольких телефонов, и Адриан не мог не задаться вопросом, не она ли виновата в пропаже его телефона в начале года. Теперь, когда электричество было включено, а зрение восстановлено, Маринетт включила фильм и отправила Алью и Нино вниз за попкорном, оставив Адриана прогуливаться по своей комнате. Он делал это много раз, когда был Котом Нуаром, но теперь, когда Маринетт не присматривала за ним, как за маленьким непослушным котёнком, он мог гулять более свободно. После быстрого звонка Натали, и объяснив ситуацию и практически умоляя остаться на ночь с Нино (да, он солгал - если бы его отец узнал, что он остался на ночь в доме девушки, на него надели бы пояс целомудрия), его взгляд упал на сверкающий розовый футляр, прислоненный к деревянному столбу, на котором стояла кровать Маринетт. Задрав голову от любопытства, он легонько подтолкнул его ногой и наклонился, чтобы получше рассмотреть. "Что это?" "Хм?" Маринетт повернула голову, чтобы посмотреть на футляр, который вызвал его любопытство. "О, просто набор для макияжа, который мне подарили на прошлый день рождения. Я никогда им не пользовалась, поэтому планировала подарить его Алье, но..." "Боже мой", - вздохнул Адриан, открывая застежки и поднимая крышку, чтобы взглянуть на множество теней, туши для ресниц и разноцветных подводок. Это не шло ни в какое сравнение с дорогой косметикой высшего класса, которую он носил для фотосессий, но это, конечно, заинтересовало его больше, чем следовало. Даже взволновало его. "Давай воспользуемся этим". "Что?" Задорный смех Маринетт вызвал ухмылку на его лице, когда его глаза встретились с её глазами. "Ты же не серьёзно". "Я абсолютно серьёзен. Абсолютно." Когда Маринетт подошла к нему, он посмотрел на неё с надеждой в зелёных глазах, безмолвно умоляя её подчиниться. Если для этого Маринетт придется нанести грим на его лицо, чтобы она стала чуть ближе, то пусть так и будет. Он будет чертовски красив. "Сделай меня красавчиком". "Ты хочешь, чтобы я наложила на тебя макияж?" Она пискнула, глаза расширились от удивления. "Но ты же привык, что это делают профессионалы, верно?" "...Да", - признался он смущенно, - "но я думаю, это будет весело. Кроме того, если ты предложишь это Алье, Нино точно окажется с подводкой, и, честно говоря, я умираю от желания увидеть это." " Думаю, так оно и будет", - хихикнула его подруга, садясь рядом с ним на пол и проводя пальцами по сверкающему внешнему виду набора. "Хотя она может заставить меня применить его и на тебе". "Это сделает меня только симпатичнее", - усмехнулся он в ответ, когда двое других снова появились на ступеньках с миской попкорна в руках. "Разве не так поступают девушки на вечеринках с ночевкой? Наносят макияж и выглядят красиво? Поэтому я хочу в этом поучаствовать". "Это стереотипное предположение", - фыркнула Маринетт, обменявшись взглядом с Алей, которая сидела рядом с ней. "Она права, - сказала рыжая, - всё происходит совсем не так. Обычно мы с Мари просто раздеваемся до нижнего белья и деремся подушками". "Ещё один стереотип?" с ухмылкой спросил Адриан, отправляя в рот порцию попкорна. Смех Маринетт заставил его сердце забиться. Так мило! "Да, удивительно. Вообще-то, когда мы с Алей в последний раз оставались с ночевкой, она провела большую часть ночи в погоне за Леди Баг и оставила меня здесь". "Мне пришлось, девочка", - ответила Алья в свою защиту. "Эта злодейка была сумасшедшей! Она превращала всех в животных. Я никогда не видела ничего подобного!" Адриан едва не скривился при воспоминании. В той битве ему повезло не больше. Уменьшившись до девяти дюймов в высоту и бегая по Парижу на пушистых черных лапках, он принес больше вреда, чем пользы. Плач в виде крошечных писков и возгласов был не слишком полезен при попытке пообщаться с Леди Баг. Тем не менее, из него получился очаровательный черный кот. По крайней мере, к преображению прилагался симпатичный зеленый ошейник с маленьким звенящим колокольчиком и всё такое! "У меня всё ещё есть несколько фотографий", - продолжала журналистка, постукивая по своему телефону, прежде чем показать их Маринетт, которая хихикнула в ответ. "Я помню, - сказала она с крошечным смешком, - я видела. Настоящий кот Кот Нуар, да?" "Да, он..." Алья перевела взгляд со своего телефона на открытую косметичку, лежащую перед Адрианом, который одарил её робкой улыбкой. "Что ты собиралась с этим делать?" "Маринетт собиралась сделать меня красивым", - усмехнувшись, ответил он. "Красивым, да? Мы сделаем мальчикам макияж?". Когда Алья посмотрела на своего парня, он чуть не подавился попкорном, а его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит от того, насколько они расширились. "Пожалуйста, Нино?" "Я не смогу сказать "нет", да?" простонал диджей, приложив ладонь ко лбу и издав довольно драматичный вздох поражения. "Только для тебя, Алья, при условии, что я смогу смыть его сразу после". "Не до фотографий", - ответила его девушка, - "Иди сюда!". Когда Адриан повернулся, чтобы посмотреть на Маринетт, застенчивая улыбка, расплывшаяся по её лицу, заставила его сердце таять. Казалось, она так боялась прикасаться к его лицу дешевой косметикой, но Адриан нисколько не возражал; он остался здесь на ночь, и они заслуживали того, чтобы немного повеселиться после того, как их свидание накануне было испорчено! "Сделай меня красивым, Маринетт", - с робкой улыбкой Адриан придвинулся ближе к девушке с косичками, постукивая пальцами по блестящему футляру в знак приглашения. "Это будет несложно", - тихо сказала она, хихикнув, глядя на радугу теней для век. "Потому что ты уже". Тепло, распространившееся по лицам обоих, заставило их погрузиться в неловкое молчание из-за жгучего румянца. Застыв на деревянном полу, Адриан сделал небольшой вдох, прежде чем встретиться взглядом с глазами Маринетт, которые нервно двигались туда-сюда. Хотела ли она сказать это вслух? Вероятно, нет. Тем не менее, это был комплимент, который он не скоро забудет. "Что ж, - начал Адриан, издав легкий смешок. "Спасибо, Маринетт. Думаю, вместо этого я должен спросить, можешь ли ты сделать меня ещё красивее?" "Я могу попробовать", - пискнула Маринетт, её губы дернулись вверх в крошечной улыбке. "Чего бы ты хотел?" Адриан усмехнулся. "Сделай мне кошачий глаз. Пусть я буду выглядеть свирепо".

***

Честно говоря, Адриан не ожидал, что будет выглядеть настолько хорошо. Маринетт определенно обладала скрытыми талантами в области макияжа. Он и раньше пользовался подводкой для глаз, но даже профессионалы не могли добиться того, чтобы "кошачий глаз" выглядел так четко и сексуально, как это удалось ей! Алья заметила, что его вид был практически греховным; подводка в сочетании с темной тушью и дымчатым макияжем подчеркивала ярко-зеленый цвет его глаз, и они как будто светились. Чтобы завершить образ, Маринетт нанесла на его губы красную помаду, идеально подходящую к его скинтону, - матовую, которая, конечно, выглядела лучше, чем он думал вначале. Когда он наконец посмотрел в зеркало, то сначала сильно рассмеялся, но чем дольше он смотрел на своё отражение, тем больше восхищался собой. Адриан никогда не был противником макияжа; будучи моделью, он регулярно наносил его. Однако этот макияж наполнил его уверенностью в себе. Он был готов выйти на подиум. Нино не был так очарован своей внешностью, как Адриан. Алья была неплоха в макияже, конечно, но бедный Нино чувствовал себя так неловко со своим "тяжелым" лицом, что сразу же побежал в ванную, чтобы смыть его, не дав никому шанса объяснить, что простой водой его не убрать. Адриан был сильнее этого. Он позволил Алье сделать столько фотографий, сколько она хотела. Когда время сократилось, и группа успокоилась, чтобы посмотреть второй фильм на компьютере Маринетт, Адриан опустился в знакомый удобный шезлонг, вспоминая прошлую ночь, когда он заснул на этом самом месте. Он не мог не поглядывать на Маринетт время от времени; его маленькая влюбленность оказалась интереснее фильма, когда она возилась с обрывками ткани, которые, должно быть, вытащила ранее в течение дня. Её постоянное движение напоминало ему жужжащего жука, полного энергии, которую ей нужно выплеснуть. Постукивала ли она ногой или проводила пальцами по гладкой поверхности ткани, она никогда не переставала двигаться. Возможно, это был СДВГ?* Он не знал, но, боже, это было восхитительно. Он отметил одну вещь, которую она делала чаще, чем что-либо другое, - это украдкой поглядывала на люк. Каждые пятнадцать минут или около того он обращал свой взор на нее, и она смотрела на крышу со смесью страха и надежды, искрящейся в этих прекрасных голубых глазах. Он точно знал, почему она продолжает это делать. Она ждала его. Точнее, как Кота Нуара. Адриан вздохнул. Она боится, что я приду и выдам её тайну. Около полуночи его глаза начали слипаться, и вскоре сцены фильма проскакивали каждый раз, когда он моргал; борьба за то, чтобы не заснуть, была не в его пользу. В последней попытке избавиться от неизбежной сонливости он потер глаза, но замер, вспомнив о темном макияже глаз, который, к сожалению, был размазан. Он задохнулся, увидев черные полосы на костяшках пальцев, когда он отстранился, его губы растянулись в крошечную хмурую гримасу разочарования. "Чёрт", - пробормотал Адриан, когда группа переглянулась. "Похоже, у меня теперь дымчатое лицо". Усталое хихиканье Маринетт раздалось в нескольких футах перед ним. Она сидела в одном из своих кресел-каталок, пока шёл фильм, и теперь смотрела на него с забавным, но сонным выражением лица. "Ты знаешь, где ванная". Спустившись вниз, Адриан нашел ванную и вымыл лицо, пока оно не очистилось от косметики. Чувство облегчения, наступившее после этого, лишь напомнило о том, насколько он устал. Когда он потянулся, из его тела вырвался большой зевок, и он почувствовал, что волны усталости обрушились на него, как грузовик. Он знал, что как только он откинется на шезлонг, то сразу же уснёт. И так оно и было. Как только его тело плюхнулось на удобную мебель, он свернулся калачиком и погрузился в такую глубокую дрёму, что даже тот факт, что он спал в джинсах, ничуть его не беспокоил. Во сне образы его ног, обтянутых черным спандексом, спутанных с голой кожей другой - заставляли его сердце биться, а ноги подергиваться. Удивительно теплый и успокаивающий аромат ванили, смешанной с лавандой, наполнял его ноздри и мог бы вызвать глубокое мурлыканье из его тела, если бы на нём были кошачьи ушки и развевающийся черный хвост. В голове Адриана был полный сумбур мыслей; он не был уверен, что происходит и кто прикасается к нему, но черные волосы и пижама, драпирующаяся на его коже, казались такими знакомыми, что он не мог заставить себя оттолкнуть это тело. Розовые губы прикоснулись к его щеке, мягкие и сладкие. Улыбаясь, Адриан встретился взглядом с ледяными голубыми глазами, которые смотрели на него с такой нежностью, а её рот переместился к его лбу, целуя его так нежно, как будто он был единственной ценностью в мире в данный момент. Дрожь, пробежавшая по его телу от этих глаз, была не единственным, что заставило его затаить дыхание; из его рта вырвался звучный вздох, когда он почувствовал, как её губы нерешительно прижались к его шее. Ему стоило большого труда держать глаза открытыми, но когда он встретился взглядом с морозными голубыми колокольчиками, сердце Адриана замерло в груди. Он знал эти глаза. "Леди Баг", - прошептал Адриан, чувствуя восхитительное волнение, когда его неуловимая партнерша провела голой рукой по его облаченной груди. Подождите, но... Голая рука, с бледными пальцами и ногтями, выкрашенными в пастельно-розовый цвет. Нет, это была не Ледибаг. Когда лицо, от которого исходил восхитительный запах, оказалось в фокусе, дыхание Адриана перехватило в горле от осознания того, что обнаженная рука принадлежит Маринетт. Рот, который так нежно целовал его, принадлежал Маринетт. Шелковистые чёрные пряди, которые свисали на его раскрасневшееся лицо, принадлежали не кому иному, как Маринетт. "Адриан", - неуверенно прошептала Маринетт, уткнувшись лицом в его шею. "Я давно хотела тебе кое-что сказать..." Её обжигающие губы прижались поцелуем к его ключице, наполняя тело Адриана чудесным теплом, которое распространялось от его щёк к шее и груди. "Обещаешь мне, что не будешь смеяться?" "О-обещаю", - голос Адриана ломался от смеси нервов и желания, когда он мысленно готовился к её признанию. В последний раз поцеловав его пульс, который вызвал фейерверк в его гудящем мозгу, губы Маринетт разошлись, и она заговорила самым шелковистым, самым нежным голосом, который он когда-либо слышал: "Чувак, двигайся". Адриан вскрикнул, когда большие руки тряхнули его за плечи. Они не принадлежали Маринетт. Открыв глаза, он уставился на незваного гостя, который посмел грубо разбудить его от того, что могло стать началом самого лучшего или самого постыдного сна в его жизни. Нино. Угххх. Одетый в розовые пижамные штаны, которые, казалось, были слишком коротковаты для его ног и определенно ему не принадлежали. "Что?" простонал Адриан, поднимаясь со своего удобного места на шезлонге. "Который час?" "Время спать", - ответил диджей, опускаясь рядом с ним и занимая почти всё место, на котором Адриан так мирно спал всего несколько минут назад. "Я занял шезлонг до того, как ты уснул, а сейчас почти два часа ночи. Алья и я готовы лечь спать". "Почему мы не можем просто поделить?" ныл Адриан, не слишком довольный мыслью о том, что ему придется спать на полу, где попало. "Потому что, - ответила Нино, - ты любишь обниматься. Я больше никогда не буду спать с тобой в одной постели. Просыпаться, когда ты всем телом прижимаешься к моему, крайне неприятно". Румянец залил щёки Адриана, когда он встал с шезлонга. Он не был прав, но... Пол? "Ты собираешься заставить меня спать на полу, Нино?" Нино рассмеялся. "Если только ты не предпочитаешь спать внизу, чувак". "Знаешь", - усталый голос Маринетт привлек его внимание. Почему она ещё не заснула? "Если ты придирчив к спальным местам, то моя кровать достаточно большая для двоих". "И шезлонг тоже", - вставила Алья, повернувшись к Нино. Адриан предположил, что белая пижамная рубашка, украшенная розовыми зайчиками, тоже ей не принадлежит. Неужели все носили какую-то часть пижамы Маринетт? "Так пусти меня туда". "Подожди..." Маринетт в ужасе смотрела, как её лучшая подруга проскользнула внутрь рядом со своим парнем, который принял рыжую с распростёртыми объятиями. "Алья, я хотела, чтобы ты спала со мной". "Прости, Мари, - извинилась Алья с виноватым видом, - но у меня практически нет возможности обнимать Нино, когда рядом наши родители. Ты же знаешь, какие они. Позволь мне это на одну ночь". Адриан наблюдал, как пара устроилась поудобнее, оставив застенчиво бормочущую Маринетт смотреть на него сквозь ресницы. Её пальцы нервно перебирали пальцы, а взгляд нервно метался по комнате, в конце концов, задержавшись на световом люке на мгновение дольше, чем она собиралась (Адриан мог это заметить; то, как она отводила взгляд, и её щёки розовели от смущения, почти заставило его сочувствовать ей). " Всё в порядке, Маринетт", - сказал он успокаивающим тоном, неловко потирая затылок. "Я могу спать на полу, правда. Всё в порядке." "Н-нет!" пискнула дизайнер, зажав рот руками. "Я имею в виду, нет, пол не... У меня достаточно места. Я буду чувствовать себя виноватой, если ты... У меня много..." Её голос прервался, прежде чем она успела закончить предложение. Если бы она знала, что я Кот Нуар, она бы не возражала, чтобы я спал в её кровати, - мысленно рассмеялся Адриан, благодарно улыбаясь своей подруге. Спать рядом с Маринетт было бы лучше, чем на полу. "Ты уверена? Я не хочу вторгаться". "Всё в порядке, я обещаю. Ты..." прошептала она, заправляя за ухо выбившуюся прядь полуночных волос. Она так мила, когда нервничает. "Ты хочешь что-нибудь поудобнее для сна? Я знаю, что моя пижама тебе не подойдет, но, может, и подойдет. Нижняя часть, то есть. Они будут коротковаты, но у меня есть запасные, если ты..." "Было бы неплохо", - ответил он, прежде чем она успела нервно затараторить в смущенной тишине. "Если ты не возражаешь." Кивнув, Маринетт бросилась к комоду и достала пару черных тренировочных штанов, сунув их ему в руки, как только она подошла. "Они мне великоваты, так что тебе должны подойти. Ванная комната внизу - да, ты знаешь, где это". Маринетт была права: треники сидели относительно хорошо, за исключением длины. Ткань уютно и мягко прилегала к ногам, когда он поднимался по ступенькам обратно в спальню одноклассницы, и от одного этого ощущения Адриану уже хотелось свернуться калачиком в постели с ней. Когда он снова заглянул в комнату Маринетт, то обнаружил, что свет уже погашен, а она уже забралась в постель. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на него; когда он проснулся, она выглядела точно так же: тусклой, но полной тепла. Как и Кот Нуар, Адриан взобрался по лестнице к её постели (той самой, в которую она уже дважды охотно пускала Кота) и заглянул через матрас. В поле его зрения попала лампочка телефона, и, поднявшись чуть выше, Адриан разглядел тонкие черты Маринетт, освещенные мягким белым светом. Она ещё не заметила его - или заметила, но просто делала вид, что его здесь нет. "Привет", - прошептал он, его губы растянулись в застенчивой улыбке. "Можно мне подняться?" Она кивнула, когда белый свет померк. "Д-да." Ему не нужно было ждать, пока она скажет это снова. Забравшись на её чудесную плюшевую кровать, Адриан на мгновение замешкался, прежде чем подойти; постоянно он напоминал себе, что сейчас не Кот Нуар забирается в кровать Маринетт, а Адриан Агрест, и ему нужно вести себя так, будто он не привык обхватывать руками и ногами её миниатюрное тело. "Привет", - вздохнул он, когда наконец набрался смелости и лег рядом с ней. Он ещё не натянул на себя одеяло. "Ты в порядке? Не привыкла, к парням, спящих в твоей постели?" Ладно, возможно, это было не то, что нужно было сказать. Да, определенно не то, что нужно было сказать. Бедная, ничего не подозревающая Маринетт практически захлебнулась воздухом, её лицо наполнилось оттенками розового и красного, голубые глаза расширились до размеров блюдец. Рука закрыла ей рот - та самая рука, чьи ногти были окрашены в манящий пастельно-розовый цвет, и та самая рука, которая провела по его животу во сне, за который Адриан вдруг почувствовал себя виноватым. "Прости", - извинился он, нервно отводя взгляд. "Это было не по правилам, я..." "Всё в порядке", - прозвучал приятный ответ. "Я отвечу на этот вопрос "нет", я не привыкла к тому, чтобы в моей постели были мальчики". Адриан хихикнул. Она даже лжёт хорошо. "Ты не испытываешь дискомфорта?" Маринетт покачала головой, накидывая одеяло на его фигуру. Он даже не подумал о том, как зябко ему было без него. "Не очень. Я просто больше привык к тому, что Алья спит в моей постели". "Хм, - хмыкнул он, - она оставила тебя ради какого-то парня. Как жаль". "Я знаю, я окончательно порвала с ней. Я считала, что то, что было между нами, было особенным". Маринетт с улыбкой повернула голову. "Ты слышишь меня, Алья?" Адриан рассмеялся, когда голос Альи раздался снизу. "Ты всегда будешь в моём сердце, Маринетт. А теперь замолчи и спи, я устала". "Да, маман", - хихикнула Маринетт, - " Как скажешь". "Не позволяй Адриану обнимать тебя слишком сильно, - позвал Нино, - он очень крепко обнимается во сне. Как только он вцепится, то уже не отпустит". С застенчивой улыбкой Адриан издал нервный смешок и робко встретил взгляд Маринетт. Она не казалась смущённой, но даже в тусклом свете ночника он заметил, что её щёки покраснели. "Ааа, да, я... Вроде как не могу удержаться. Это немного смущает. Обычно я просыпаюсь обхватив руками подушку". " Всё в порядке", - сказала Маринетт, бросив последний взгляд на стеклянный люк, её глаза сверкали, как звёзды в полуночном небе. "Я действительно не возражаю. Я и сама люблю обниматься..." Усмехнувшись, Адриан позволил удовлетворенному вздоху проскользнуть мимо его губ, когда он расслабился на знакомых подушках, которые он с такой любовью хранил в своем сердце. Мягкие, как облако, пахнущие сладостями и цветами, напоминающие ему о том, что его снова утешает постель Маринетт. Постель Маринетт. "Твоя кровать очень мягкая", - прошептал он, чувствуя, как тяжесть в глазах пытается убаюкать его. "Мне нравится твоя кровать больше, чем моя". "Да?" зевнула Маринетт, потирая сонный глаз. "Мне тоже нравится". Адриан хмыкнул в ответ, чувствуя себя так, словно к его векам были прикреплены стофунтовые гири. "Я... устал". Его однокласснице потребовалось мгновение, прежде чем она смогла открыть глаза и ответить, её голос был низким и тихим. "Ммм... Я тоже..." "Я прибью вас двоих подушкой, если вы не заткнетесь", - снизу проворчал голос Альи . "Прости", - усмехнулся Адриан, когда они с Маринетт ответили в унисон. "Думаю, это наш сигнал спать". "Да", - хихикнула покрасневшая дизайнер, её детские голубые глаза ярко блестели в тусклом свете комнаты. "Спокойной ночи, Адриан". "Спокойной ночи, Маринетт". С последним зевком Адриан позволил себе сдаться, густая молочность сладкого сна волнами накатывала на его мышцы. Его тело затихло, руки и ноги стали единым целым с кроватью, погрузившись в облако матраса. Последний гул покинул его тело, и вздох вырвался из ноздрей, побуждая его разум погрузиться в чудесную темноту, которая наполнила его до краев чувством удовлетворенности. Он не осознавал, что ночью его руки обвились вокруг талии Маринетт. Он не заметил, как его ноги запутались в её ногах. Он не заметил, как его лицо уткнулось в её шею, а губы коснулись бледной кожи ключиц. На самом деле, он был так глубоко погружен в дрёму, что когда в его груди раздалось урчание, он был слишком поглощен своей прекрасной одноклассницей, чтобы открыть глаза. Он также не заметил, как нежные руки перебирали его волосы и чесали за ушами, а мурлыканье вибрировало в его горле так сильно, что он не был уверен, на самом ли деле Маринетт назвала его "котёнком".