Истинные шрамы

Ночные кошмары требуют серьезного утешения, и Адриану просто необходимы объятия.

***

Размыто. Это было единственное слово, которое пришло Адриану на ум, когда его зрение поплыло, в попытке сфокусироваться среди клубящихся облаков, заслонивших город огней. Мир превратился в зловещее серое пятно, когда угольное небо прорезала горячая полоса белого света, за которой последовал оглушительный раскат грома. На Париж опустилась ледяная тишина. Прохладный воздух трепал уличные вывески и срывал ничего не подозревающие листья с веток деревьев, посылая их в крошечных смерчах по пустынным дорогам. В тишине раздался сильный раскат грома, потрясший мир своим мощным грохотом. Запах дождя наполнил расширенные ноздри Адриана, когда он вдыхал воздух, инстинктивно следуя обонянию и слуху, в то время как его глаза были выведены из строя. Если не считать дергающегося черного уха, он застыл посреди улицы, а его разум пытался разобраться в ситуации. Направляя одно ухо назад, а другое вперёд, Адриан напряжённо вслушивался в поисках хоть какого-нибудь признака жизни; возможно, бродячего голоса или торопливых шагов, когда кто-то из гражданских бросился к ближайшему зданию, заметив бушующий над городом ураган. Хоть что-нибудь, кроме раскатов грома, успокоило бы его раскаленные нервы. Ничего. Тишина. Ни звука, кроме дьявольской мелодии летней грозы. Адриан зашипел от разочарования, извиваясь всем телом, пытаясь уловить любой шум, любой звук, любой вопль или крик. Он предпочел бы крики ужаса жуткой тишине в любой день, и леденящая тишина, установившаяся над обычно оживленным Парижем, не помогла успокоить его дрожащие руки. Мир был одноцветным черно-белым пятном, от которого глаза Адриана болели от расфокусировки. Любые попытки вернуть зрение к его нормальной кристальной чистоте были тщетны. Никакие попытки моргнуть, потереть глаза или прищуриться не могли облегчить его положение. Раздражение поселилось в его желудке и перекипело на руки, которые нетерпеливо сжимались и разжимались, когти кололи ладони. Ему было необходимо видеть. Он полагался в основном на зрение. Что же ему делать, если он не мог даже воспользоваться глазами? Дрожа от ветра, Адриан вздохнул и протянул дубинку, готовясь броситься в другом направлении. Нет смысла стоять и ничего не делать. Что-то было не так, проблему он не мог увидеть (очевидно), а Леди Баг, как и все гражданские, были вне зоны видимости и слышимости. Именно поэтому он вздрогнул, когда голос прозвучал в его ушах. "Наверное, это захватывающе - быть супергероем, - прошептал голос в воздухе, - но не лучше ли тебе быть злодеем?" Адриан повернулся, зрачки сузились до крошечных щелей, когда его взгляд судорожно искал пустые улицы. "Кто здесь?" позвал он, голос был враждебным, а уши прижаты к голове в тонком предупреждении. "Покажись". "Когти, клыки, природный инстинкт охотника", - шипел ему в ухо голос и смеялся; что-то в нём было таким невероятно знакомым, но Адриан не мог определить его происхождение. "Разве ты не думаешь, что представляешь опасность для жителей Парижа? Для Леди Баг? Для своих друзей и семьи?" Брови Адриана нахмурились в разочаровании. "Кто ты?" Дьявольский смех прорезал пыльный воздух, когда резкий ветер поднялся вокруг него, разбрасывая грязь и обломки по дороге. Адриан вздохнул. Где, чёрт возьми, Леди Баг? "Ты знаешь меня лучше, чем думаешь". Даже в реве воющего ветра великолепные уши Адриана могли уловить малейший стук ног по асфальту. Низкий рык поднялся в его горле, когда он повернулся, его зрение наполнилось оттенками красного и становилось все более размытым. Ничто не было в фокусе, а запах грязи и пыли был настолько сильным, что он не мог уловить никаких других запахов. Хотя его глаза были расфокусированы, он видел, как к нему приближается одно пятно; чем ближе оно подходило, тем более расплывчатым и красным становился его мир. "Разве ты не видишь? Ты бесполезен без Ледибаг. Ты не годишься в герои. Почему бы тебе не попробовать принять себя таким, какой ты есть на самом деле? Облезлый бродяжка". "Заткнись!" шипел Адриан, набрасываясь на фигуру, нанося удар дубинкой в живот и повалив её на землю. Женское дыхание вырвалось из расплывчатой фигуры, когда он прижал её к асфальту, чёрные когти впились в плоть, чтобы убедиться, что кем бы ни был этот человек, эта тварь осталась лежать, прижавшись спиной к шершавому полу. "Олицетворение неудачи". Уши Адриана прижались к золотистым волосам, пытаясь отгородиться от злобного шепота, звучавшего у него в голове. Рыча всё глубже, он яростно моргал, отчаянно пытаясь разглядеть лицо дразнящего его зла. "Почему я не вижу?" потребовал он, впиваясь когтями в кожу своего психического агрессора. В воздухе появился металлический запах свежей крови. "Почему я не вижу тебя?" "Ты животное". Сильные руки вдавили его в грудь и отправили кувыркаться по улице. Адриан издал тихий вскрик, когда его подбородок ободрался о гравийную поверхность дороги - несомненно, это оставило след от того, как сильно его ужалило. Вытерев подбородок тыльной стороной ладони, он зашипел при виде багровых пятен на костяшках пальцев и зарычал, поднимаясь с земли. Очевидно, что это пятно было ещё одним мирным жителем, ставшим жертвой Мотылька, но это мало объясняло жуткий голос или его неспособность видеть ясно. Выпустив тяжелый вздох, Адриан направился к неподвижной фигуре, рычание в его горле пронеслось по всей груди и ясно дало понять, что он собирается нанести удар. Удивительно, но фигура отступила на шаг, а затем потянулась к боку, вытаскивая неопознаваемый предмет, который вращался и светился алым. Или, возможно, другого цвета; Адриан не знал. Всё, что он видел, было красным. Оба стояли прямо, хвост Адриана развевался, а красный светящийся предмет загадочного человека... что бы это ни было, вращался в воздухе. Подняв голову, Адриан сжал когтями дубинку, нетерпеливо постукивая по холодному металлу в ожидании следующего шага сгустка. Полномасштабная атака? Удар вращающейся светящейся штуковиной? Кто знал, что эта тварь попытается сделать! Возможно, если он подождет достаточно долго, появится Ледибаг, и они вместе смогут справиться с этим акумой. Адриан затаил дыхание, когда нечеткое изображение человека перед его глазами опустило оружие и положило его обратно на бедро. Что они задумали? "Кто ты?" прорычал Адриан, - "Чего ты хочешь?". Голос звучал так невнятно, что Адриан готов был поклясться, что он находится под водой. Оно говорило с ним, но... Он не понимал ни слова. Неразборчивое бормотание было единственным, что срывалось с невидимых губ. "Теперь у тебя есть шанс, мерзкий кошак". Глаза Адриана сузились, когда голос пронесся сквозь все его мысли. Его мышцы напряглись, а плечи затрепетали от желания вонзить когти в это злобное существо, чтобы показать Мотыльку, что он не боится одного из своих акумов. Ещё одно слово. Ещё одно слово от этого засранца, и я... "Ты жалок". "Вот оно." Прыгнув, Адриан приземлился на размытое пятно и хрюкнул, когда оно упало на пол, его вес удерживал человека прижатым к земле. Оскалив зубы, он поднял руку, готовясь нанести удар, полуночные когти блестели от дождя, который начал на них падать. Они перекатывались по лужам, сражаясь за доминирование; тот, кто был сверху, имел преимущество (в случае Адриана - когти) и мог нанести удар, если у него было больше секунды, чтобы зависнуть над другим. Ему удалось нанести царапину, предположительно на щеке, но он не мог быть уверен - плохое зрение, конечно, мешало в бою. Один писк боли и удивления заставил его вздрогнуть; хотя Адриан не мог видеть, он понял, когда почувствовал, как под гладкой тканью запульсировали мышцы, сопротивляясь его весу: этот человек не боролся, он пытался помешать ему причинить себе вред. Он пытался защитить себя. На самом деле, чем больше Адриан думал об этом, он вспоминал, что он даже не нападал на него. Он был единственным, кто атаковал первым. Адриан вздохнул, отпрыгивая от размытого черного пятна, и закрыл глаза, сердце колотилось в груди. Неужели он напал на невиновного? Был ли этот размытый человек обладателем зловещего голоса? "Кот Нуар..." Адриан болезненно сглотнул, услышав знакомый голос. Голос, в котором он никогда не слышал такой боли. Голос, который он знал наизусть с тех пор, как впервые встретил её в тот день, когда она упала прямо на него, когда он шёл по своей дубинке от здания к зданию. Голос, в который он влюбился, и голос, который он так отчаянно пытался забыть. Голос, который принадлежал его напарнику. Голос, принадлежавший его раненому напарнику. На глаза Адриана навернулись слезы, когда осознание этого факта обрушилось на него, как товарный поезд. Он практически чувствовал, как удар ударил его в грудь, разбив сердце, словно слабое стекло. " Леди Баг?" прошептал он, моргая, открывая повлажневшие глаза. Весь мир наполнился цветом и снова стал кристально чистым, но Адриан не был уверен, хочет ли он видеть в данный момент; он не знал, сможет ли он смотреть на то, как его партнер, его лучший друг, ранен из-за его собственной глупости. "Кот Нуар, ты... Ты ведь не знал, что это я?" Он повернулся и тут же почувствовал, как сожаление поселилось в его желудке, когда его взгляд упал на кровавые царапины на щеке Леди Баг. Оторвав взгляд от следов когтей, он посмотрел в её глаза, в которых блестели свежие слёзы. Слезы, вызванные им. "Прости, Ледибаг, я не... я не контролировал..." Она не ответила, прижав руку к тонким рваным ранам, и вздрогнула от прикосновения. Адриан знал, что это должно быть больно; он на личном опыте убедился, что его когти не самые тупые в мире. Когда она отдернула голую руку, кровь окрасила кончики её пальцев и капала из раны на чёрный жакет. Слезы собрались в её ярко-голубых глазах, и одна или две скатились по щекам, оставляя мокрые капли на розовых джинсах. У Адриана перехватило дыхание, когда он перевёл взгляд с её ног на белую футболку с цветочным рисунком, проследил изгиб её шеи, пока, наконец, не остановился на том месте, где должна была быть маска. Галактика веснушек заменила привычные ему черные пятна, а вместо красных лент в её шелковистых черных волосах были простые завязки. Тошнотворное чувство, поселившееся в его желудке, стало настолько сильным, что почти заставило его застонать. "Маринетт", - задыхался Адриан, - "Маринетт, ты... Это была ты?". "Адриан", - прошептала его одноклассница, вытирая щеку рукавом. "Ты дрожишь". "Я-я", - задыхался он, удивленный тем, что она каким-то образом узнала его настоящее имя. Быстро осмотрев себя, Адриан понял, что он не трансформировался, так почему же она называет его гражданским именем? "Н-нет, я Кот Нуар, Маринетт. Послушай, я не хотел..." "Адриан", - голос Маринетт приобрел слегка панический оттенок. "Проснись, тебе снится кошмар". "Что?" Быстро оглядевшись вокруг, он убедился, что всё это реально - всё выглядело реальным. "Нет, я..." Когда его одноклассница подошла к нему и положила свои руки на его плечи, одну окровавленную, а другую чистую, она встряхнула его, её глаза избавились от слёз и были полны только беспокойства и страха. "Адриан, пожалуйста..."

***

"- Проснись!" Глаза Адриана распахнулись, когда из его вспотевшего тела вырвался изумленный вздох. Он выпрямился, втягивая воздух через открытый рот и задыхаясь, когда вцепился в спутанные простыни своей кровати. Прижав дрожащую руку к груди, Адриан зажмурил глаза, чувствуя, как невероятно быстро бьётся его сердце; он поклялся, что если оно не замедлится, его срочно увезут в больницу с сердечным приступом. Сильная паника, всколыхнувшая его тело после пробуждения, начала утихать, когда его потные ладони освободили простыни, на которых он спал всего несколько минут назад, и пальцы погладили знакомый розовый узор. Облегченный вздох вырвался из его раздвинутых губ. Кровать Маринетт, а не его. Он по-прежнему находился в комнате Маринетт. Когда его панический взгляд переместился с расфокусированной точки на стене, он встретился с голубыми колокольчиками своей испуганной одноклассницы, которая смотрела на него с глубочайшей озабоченностью на своих чертах, которые, к счастью, были абсолютно невредимы. Ни царапин, ни крови, ни слез. Единственное, что его беспокоило, так это то, что бедная девушка выглядела обеспокоенной до невозможности. "Адриан?" робко спросил её тихий голос. "Ты... в порядке?" Он кивнул, сглотнув, чтобы избавиться от сухости в горле. "Д-да, я... я уже в порядке". "У тебя был очень плохой сон", - прошептала Маринетт, её рука нерешительно протянулась к нему, но потом отдёрнулась. Адриан нахмурился. Не бойся касаться мне. "Ты дрожал и что-то бормотал во сне. Ты чуть не разбудил Нино и Алью. Ты... Ты хочешь поговорить об этом?" Взяв её руку в нежный захват, Адриан вздохнул, его дыхание, наконец, достигло остальной части его измученного тела. "Нет", - сказал он, покачав головой, - "нет". "Ты уверен?" В ярко-голубых глазах Маринетт не было ничего, кроме заботы и доброты. Она не заслуживала того, чтобы он пугал её. Она не заслуживала, чтобы ей причиняли боль, даже если это был всего лишь страшный сон. Адриан не знал, какая сила заставила его обхватить её тонкую фигуру и притянуть её тело к себе. Положив руки ей на спину и уткнувшись лицом в её шею, Адриан вздохнул, вдыхая знакомый запах её тела. Лаванда и ваниль, успокаивающее спокойствие. Солоноватый запах крови выветрился из его сознания, как только его лицо прижалось к молочно-гладкой коже её шеи. Маринетт напряглась, и он почти отстранился, но прежде чем он смог разорвать их контакт, она обвила руками его талию и уткнулась носом в его взъерошенные светлые волосы. Адриан почувствовал, как напряжение, которое он держал в своих мышцах, рассеялось и перешло в расслабленное, удовлетворенное состояние. Зелёные глаза поникли, пока веки не закрылись. "Всё в порядке", - приятный голос Маринетт вернул его к реальности, приятная дрожь пробежала по его позвоночнику, когда её рука рассеянно погладила его костлявую спину. "Мне тоже снятся кошмары. Порой помогает разговор с кем-то о подобном, помогает понять, что это было не по-настоящему. Когда у меня действительно плохой кошмар, я звоню Алье или иду к кому-нибудь из родителей". Легкий вздох вырвался из её носа. "Ты хочешь рассказать мне?" Губы Адриана сжались в виноватую гримасу. Как он объяснит, что видел себя в роли Кота Нуара, причиняющего ей вред, как если бы она была Леди Баг? "Я... я не знаю. Это было странно". "Разве большинство снов не такие?" "Этот был другим", - его голос был едва выше шепота. "Могу я сначала воспользоваться твоей ванной?" Маринетт кивнула и разжала объятия, её руки терпеливо сцепились. Адриан был благодарен ей за утешение и в то же время чувствовал вину за то, что разбудил её. Она могла бы спать так мирно... Сбросив одеяла со своего дрожащего тела, Адриан спустился по лестнице и осторожно, чтобы не разбудить дремлющую пару, обнявшуюся в шезлонге, обошёл комнату. Голубые глаза Маринетт смотрели ему в спину, когда он выходил из комнаты, ступеньки лестницы холодили его босые ноги. Маленький ночник-бабочка отбрасывал тусклый желтый свет на жилое пространство внизу. Это была успокаивающая тишина, и слабый свет заставил его бурлящие нервы расслабиться ещё больше. В ванной комнате пахло мылом Маринетт и ароматическими свечами, которые были заготовлены ранее, и на плечи Адриана обрушилась волна усталости. Тяжелый вздох сорвался с его губ, когда он запустил кран, наблюдая, как вода стекает в слив, словно миниатюрный водопад, прежде чем он протянул руки под кран и плеснул холодную жидкость себе на лицо. По позвоночнику побежали мурашки, и это сразу же пробудило его от состояния после ночного кошмара. Вздрогнув, он вытер глаза костяшками пальцев и провел пальцами по грязным светлым волосам. Насыщенная ночька. Два невероятно ярких сна за одну ночь, после которых он чувствовал себя виноватым. По крайней мере, один из них был более приятным, чем другой. "Адриан?" Он вздрогнул от неожиданного движения, промелькнувшего в уголке его глаз. Маринетт стояла в дверях ванной комнаты, её рука нервно бегала вверх и вниз по левой руке, а взгляд переходил с пола на него. Усталые глаза Адриана остановились на её обеспокоенных голубых глазах, которые были такими же тусклыми от усталости, как и его. Конечно, она устала, ведь он разбудил её своими судорогами и стонами. "Прости", - вздохнул он, проводя рукой по волосам. "Я просто не очень хорошо себя чувствую". "Хочешь пойти домой?" Крошечная морщинка, в которую превратились её губы, сдавила его сердце. "Нет, - сказал он ей, - последнее место, где бы я хотел быть сейчас, это дом. Там было бы куда тяжелее. Не с кем поговорить". Маринетт кивнула в знак понимания, её чёрные волосы коснулись её плеч. "Оставайся здесь", - сказала она тихим тоном, возвращаясь к лестнице и без единого звука проскальзывая через люк. Адриан моргнул. Неужели она вернулась в постель? Как только он поставил ногу на первую ступеньку лестницы, Маринетт спустилась обратно, держа в руках розовое одеяло. Адриан улыбнулся, когда она прошла мимо него с усталой улыбкой, покачивая головой, чтобы он следовал за ней. Он повиновался без слов, наблюдая, как его одноклассница бросает одеяло на уютный диван перед телевизором. "Зачем это?" спросил он, зевая и потягиваясь, чтобы снять напряжение, которое всё ещё сковывало его мышцы. То, как Маринетт притворялась, что не смотрела на его живот, когда рубашка задралась, было восхитительно: её глаза задержались на его коже меньше чем на секунду, прежде чем она отвела их и включила телевизор, её щеки горели красным. Ему пришлось подавить смешок, который грозил подняться в его горле. "Ну, - начала Маринетт, проходя на кухню и открывая холодильник, чтобы свет проникал в кладовку. "Когда я была маленькой, меня часто мучили кошмары. Мы так и не выяснили причину, но... Сейчас они прекратились. В любом случае", - он услышал шорох в кладовой, когда она достала из шкафа синий пакет и два прозрачных стакана. "Когда мне было очень плохо, папа брал самое теплое одеяло, которое мог найти, и укладывал меня спать с собой на диване. Он включал телевизор и давал мне печенье, чтобы я успокоилась. Так что", - послышался звук наливаемого в стакан молока, прежде чем Маринетт убрала его и закрыла холодильник ногой, подойдя к нему с двумя стаканами в руке и упаковкой орео в ложбинке. "Это то, что я собираюсь сделать для тебя". На губах Адриана заиграла теплая улыбка признательности. "Ты просто прелесть, Маринетт". Её щёки практически пылали алым цветом, когда она села на пастельно-розовый диван, поставив молоко и упаковку печенья на квадратный кофейный столик. "Ну, я знаю, какими страшными могут быть кошмары, а ты выглядел очень потрясенным, так что... Это самое малое, что я могу сделать". "Я серьёзно", - продолжил он, садясь рядом с ней и ласково улыбаясь. "Ты очень милая и добрая. Это одна из лучших черт в тебе". Она хихикнула, голубые глаза блеснули. "Ты тоже, Адриан. Спасибо." Теперь покраснел он. Щёки окрасились в розовый цвет, а губы изогнулись в улыбке, и Адриан вздохнул, протягивая руку за орео. Он изучал его с минуту, его глаза сканировали бугорки узора на печенье и крем в середине. Это напомнило ему о мороженом накануне (вернее, технически два дня назад, поскольку в три часа ночи считалось, что сегодня воскресенье), когда их свидание было прервано ещё одной акуматизированной жертвой. Когда он окунул печенье в молоко и надкусил его, его улыбка только усилилась. Почему-то простое поедание орео рядом с сонной Маринетт в глубокой ночи было лучше, чем свидание. Было что-то такое личное в пижаме и в глубокой ночи. Тишина, установившаяся между ними, была совершенно комфортной, пока по телевизору показывали старые новости. Адриан усмехнулся, съев второе печенье. И третье, и четвертое. Когда он взял пятое и собрался макнуть его, он уронил всё печенье в свой стакан, издав немного разочарованное мычание, которое только заставило его подругу хихикнуть в ответ. "О нет", - хихикнула она, - "похоже, ты его утопил". "Теперь у нас есть компромат друг на друга", - засмеялся Адриан, вылавливая пальцами орео из своего стакана. "Ты убила кексы, я утопил орео. Мы могли бы быть сообщниками в убийстве еды". "Конечно", - ему даже не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, что она закатила глаза. Таким тоном она обычно разговаривала с Котом, когда он произносил ужасную шутку, и её единственной реакцией было простонать и свернуть эти великолепные голубые колокольчики. "Почему бы и нет". Они оба почти съели всю упаковку орео, прежде чем чувство сонливости снова начало овладевать телом Адриана. Он зевнул, его веки плотно сомкнулись на краткий миг, а затем медленно поднялись, усталость ясно читалась на его лице. Если бы не тот факт, что Маринетт всё ещё бодрствовала и ела орео, он бы уже отрубился в удивительно сладком сне, положив голову ей на колени. Но она не спала, и инстинкт разминания когтей на удобной поверхности мог выдать его, если бы он начал делать это на её бедрах. Когда он перевёл взгляд на телевизор, зрелище на мгновение поразило его, прежде чем он понял, что это всего лишь повтор пятничного выпуска новостей. Леди Баг и Кот Нуар спасают Париж и побеждают злодея, который обесточил улицы. Адриан вздохнул, отрывая взгляд от Кота Нуара, бегущего по дороге с полицейской фуражкой на голове и синим свистком во рту. Он не мог смотреть на себя. На лице Адриана появилась гримаса, когда его взгляд переместился в угол комнаты и уперся в пятнистую подушку, лежавшую на другом конце дивана. Прежде чем он успел это пресечь, из него вырвался небольшой смешок. "Адриан?" Голос Маринетт даже не смог убедить его поднять взгляд. "Эта подушка оскорбила тебя?" "Ты можешь переключить канал?" прошептал он, его голос ломался от воспоминаний о щеке его одноклассницы, покрытой её собственной кровью. "Пожалуйста". Смущенная, но не спорящая, Маринетт переключила на детские мультфильмы, её взгляд не отрывался от его неловкого выражения. "Что-то случилось?" "Они были в моем сне", - слабо пробормотал он, поднимая свои тусклые зеленые глаза, чтобы встретиться с её любопытными голубыми. Ему было больно просто думать об этом. "Ну, я думаю, по крайней мере. Кот Нуар был". "О," - прозвучал ответ. Маринетт на мгновение отвела взгляд, а после вернула его обратно. "Ты хочешь поговорить об этом сейчас?" Адриан уклонился от ответа. "Думаешь - Кот Нуар плохой человек?" По тому, как расширились глаза Маринетт, он понял, что вопрос застал её врасплох. "Я... Нет, Адриан. Почему ты спрашиваешь об этом?" Адриан пожал плечами. " Адриан, - вздохнула она, - если тебе приснился страшный сон о Коте Нуаре, я могу тебя заверить, что он..." Она сделала паузу, нервно закусив нижнюю губу в поисках ответа. "Он один из лучших людей в мире, наверное. Он заботится о Париже и обо всех, кто в нём живёт. Он хороший парень, я обещаю". "Ты так думаешь?" Его голос выдавал ощущение осколков стекла в его сердце, которое он так старался скрыть. Маринетт кивнула, положив руку ему на плечо и слегка сжав его. "Я знаю это". "Ты не думаешь..." Адриан снова обратил внимание на телевизор, где показывали мультипликационный персонаж, извиняющийся перед своим другом за то, что случайно задел его чувства. "Ты не думаешь, что он когда-нибудь кого-нибудь обидит?" "Конечно, нет". "А что, если он не сможет себя контролировать? Что если он..." У него пересохло в горле, когда яркие образы размытых пятен и запах крови заполнили его нос. "Что если он причинит тебе боль?" "Адриан..." Голос Маринетт был спокойным и сочувствующим, когда она ещё раз утешительно сжала его плечо. Впервые это не вызвало в нём искры. "Твой кошмар был связан с тем, что Кот Нуар причинил мне боль?" Всё, что он мог сделать, это кивнуть, его глаза зажмурились в попытке отгородиться от звука её изумлённого вздоха, когда его чернильные когти соприкоснулись с веснушчатой кожей. Его тело покинул прерывистый вздох. "Адриан?" Он не мог на неё смотреть. "Адриан." Нежная рука на его щеке заставила его вздрогнуть. "Адриан, прошу, посмотри на меня..." Его грустные зеленые глаза встретились с огненно-голубыми, когда он повернул голову. Нежные пальцы погладили его разгоряченные щёки, их взгляды сосредоточились друг на друге, передавая слова только через ментальную связь. Маринетт в порядке, сказал себе Адриан, прислоняясь к её руке, наслаждаясь успокаивающим ощущением её пальцев на своей коже. Маринетт в безопасности. Маринетт невредима. У Маринетт... очень мягкие руки. От её электрического прикосновения по его позвоночнику пробежал холодок. Когда одна из его больших рук поднялась целиком окутав её, она улыбнулась, и он ответил крошечной улыбкой. "Со мной всё в порядке", - прошептала Маринетт, её голос был похож на мёд и ваниль, когда она заверяла его в своей безопасности. "Ничего не сломано. Я вся здесь". Адриан сопротивлялся желанию прижать её руку к своему сердцу и сказать ей, что она вся здесь. "Видишь?" Она вздохнула, продолжая поглаживать не прикрытым большим пальцем его щеку, которая становилась всё теплее. "Я в порядке". Слабо кивнув, Адриан вздохнул, его веки опустились от невинного удовольствия, получаемого от её прикосновений. "Ты в порядке", - повторил он едва слышным шепотом. Маринетт кивнула. "Я в порядке". "Ты в безопасности", - вздохнул он. Их лица сблизились, но никто из них не обратил на это внимания. "Я в безопасности". "Ты невредима". В жизни не было лучшего тепла, чем лоб Маринетт, прижатый к его лбу. Ещё один маленький кивок. "Я невредима". С губ Адриана сорвался тихий вздох, когда он слегка сжал её руку, его глаза на мгновение распахнулись, чтобы насладиться потрясающим видом его любимой Маринетт. Полуприкрытые детские голубые глаза глубоко заглянули в его собственные, наполнив его таким испепеляющим огнем, что он чуть не вспыхнул от этого зрелища. Почти. "Ты мне небезразлична", - сказал он ей, его голос был едва слышен. Он украдкой взглянул на её губы, розовые и, казалось, мягкие на ощупь. Он подумал, пользуется ли она блеском для губ. Ему стало интересно, каковы же они на вкус. "Я знаю, - прошептала Маринетт, - и ты мне небезразличен. Не забывай об этом". Неглубокое дыхание Маринетт было приятно горячим на его коже. Когда она рассеянно провела большим пальцем по его раскрасневшимся щекам, успокаивающе мягким движением, Адриан вздохнул, и его веки потяжелели, как гири. Даже когда сонливость пробралась в его тело и свила гнездо в голове, он не мог перестать смотреть: Маринетт была луной, и её веснушки украшали ночь в море звёзд. Мерцание телевизора на фоне её сверкающих бриллиантов глаз заставляло их ярко сиять при каждой вспышке разноцветного света. Бледная кожа, такая гладкая на его пальцах, когда он поднял другую руку, чтобы прижать её щеку к своей ладони. Он чувствовал тепло, исходящее от её кожи к его руке, мгновенно согревая её, словно она была всего лишь алыми углями в центре закатного пламени. Он никогда не замечал, какие длинные у неё ресницы и как они трепещут на розовых щеках при каждом моргании. Тихая мольба прозвучала в его глазах, когда его взгляд задержался на её бархатистых губах, которые растянулись в застенчивой улыбке, давая ему разрешение на ту часть её лица, которую он хотел прижать к своей собственной уже несколько недель. Его нос коснулся её щеки, когда он сократил расстояние между ними. Искры, огни, вспышки красного, розового и голубого цвета заполнили его голову, когда он закрыл глаза, ощущение поцелуя и поцелуев послало электричество по всему его телу. Ударная волна возбуждения пронеслась по его венам, от кончиков пальцев, которые гудели, когда он проводил по коже Маринетт, до пальцев ног, которые подергивались и изгибались от одной только мысли об этом. Адриан позволил дыханию проскользнуть мимо его носа, когда он наклонил голову дальше, чтобы достичь лучшего контакта, углубляя их поцелуй в невинное, но нуждающееся движение губ. Его глаза открылись лишь на мгновение, чтобы взглянуть на красивую девушку, чтобы увидеть, как смягчилось выражение её лица с покрасневшими щеками в середине первого поцелуя между двумя друзьями. Друзья, - усмехнулся про себя Адриан, - не думаю, что теперь нам дозволено использовать это слово. Поначалу было неловко, и никто из них не знал, куда деть руки, но после короткого момента легкой паники Адриан обнаружил, что его пальцы обвились вокруг тонкой талии Маринетт, а её руки, в свою очередь, обвились вокруг его шеи. Чем ближе сходились их тела, тем больше доз её сладкого аромата лаванды и ванили наполняли его нос. Он посылал маленькие счастливые пузырьки в его мозг и будоражил его руки, как шипучий наркотик, которым он никогда не мог насытиться. Зависимость - вот единственное слово, которым можно описать его ощущения. Её губы были клеймом, а он - ожогом. Раздавшийся снаружи раскат грома напугал Адриана настолько, что он отстранился. Широко раскрыв глаза и немного запыхавшись, он секунду-другую смотрел в окно, прежде чем перевести взгляд на раскрасневшуюся девушку, сидящую напротив него. Их глаза встретились, когда они перевели дыхание, груди медленно поднимались и опускались в комфортной тишине. Его пальцы, такие теплые от её кожи, погладили костяшки её пальцев в невинном прикосновении привязанности. Губы, которые до этого были прикрыты губами Маринетт, расплылись в глупой влюбленной улыбке, с которой могла сравниться только она. Из уст Адриана вырвался тихий смешок, его красные щёки горели от застенчивости и смущения. Разве плохо признаться, что это был его первый настоящий поцелуй? Конечно, он и раньше ощущал губы девушки на своих, но ни один из этих случаев не был приятным или по его выбору, и даже не был чем-то значимым, чем быстрый (и довольно неловкий) чмок. Кроме того, Хлоя, принуждавшая его к поцелуям в возрасте до десяти лет, однозначно не имела для него значения. Однако поцелуй Маринетт... Ну, это была совсем другая история. Поцелуй Маринетт был похож на весеннюю траву в поле. Солнечные лучи согревали его до глубины души, играли на его коже, покалывая каждый волосок его тела. Прекрасные цветы, переливающиеся тысячами ярких оттенков, танцевали на ветру и колыхались вместе с травой, их ароматы поднимались в воздух, наполняя его нос чудесами сладких запахов. Легкий ветерок овевал его кожу расслабляющей прохладой и посылал приятную дрожь по позвоночнику. Поцелуй Маринетт был тем волшебством, которое наконец-то наполнило его тусклый мир радугой красок. Её голос нарушил тишину, когда она захихикала, проводя нежными кончиками пальцев по только что поцелованным губам. "Ты... Ты поцеловал... Ты поцеловал меня. Ты поцеловал меня". Адриан рассмеялся, просто, но удовлетворенно кивнув в ответ. "Ты поцеловала меня в ответ". "Да", - её голос был придыхающим шепотом, как будто она не могла поверить, что действительно ответила на поцелуй. "Боже мой. Я.Поцеловала.Тебя". "Ты поцеловала меня", - подтвердил он с усмешкой. "И ты поцеловал меня". "Да, ...поцеловал." И тогда она рассмеялась, прекрасным заливистым смехом, который пронзил его сердце и наполнил его искрящимися лучами солнечных дней и вкусом клубничного мороженого, потому что это был её любимый вкус. Все её любимые блюда вдруг стали его любимчиками. Розовый цвет заполнил все его мысли. Розовые губы, которые так мягко прижимались к его жаждущим губам, обжигающе розовые щёки, которые он разрумянил, уютное розовое одеяло, готовое и ждущее, чтобы обернуться вокруг двух румяных подростков, сидящих на розовом диване. Адриан решил, что он мог бы жить в розовом до конца своих дней. "Это был хороший поцелуй?" спросил он с ухмылкой, протягивая руку, чтобы поиграть с шелковистыми прядями волос, которые она заплела в косичку. Хотя Маринетт с собранными волосами была восхитительна, ему больше нравилось, когда она распускала их по плечам, словно великолепные черные волны. Маринетт кивнула, её щёки побагровели, когда она застенчиво хихикнула. "М-м-м-м. Потрясающе." "Хочешь узнать секрет?" прошептал он, наклоняясь к ней, когда она с любопытством моргнула. Его щёки покрылись приятным румянцем, когда он коснулся губами её уха, слегка задев прохладный материал серёжек, которые он никогда раньше не замечал. "Это был мой первый поцелуй". "Ч-Что?!" Надтреснутый голос Маринетт, когда она удивленно отпрянула назад, заставил Адриана рассмеяться. Конечно, она была шокирована; мало кто знал, что Адриан Агрест, известная парижская подростковая модель, которой восхищались и обожали тысячи девушек, никогда не был по-настоящему поцелован. "Т-ты хочешь сказать, что я была твоим первым поцелуем? Я? Я был... Я твой первый поцелуй? Я. В самом деле. Я?" Он кивнул, слегка фыркнув от смеха. Она бы удивилась ещё больше, если бы узнала, что это был и первый поцелуй Кота Нуара (насколько он знал). "Ну, то есть, да... Настоящий поцелуй, во всяком случае. В детстве Хлоя заставляла меня целоваться, но это было так давно, а поцелуи в детстве, когда ты боишься заразиться, не считаются, не так ли?". Румяные щёки Маринетт покраснели от осознания этого. "Я... я полагаю? О, ничего себе. Не могу поверить, что я..." Он никогда раньше не слышал, чтобы её голос так пищал. Она удивлена немного больше, чем я ожидал. И всё же, даже с нервно потрескивающим и высоким голосом, Маринетт была совершенно и абсолютно очаровательна. Пленительное и прекрасное сияние света, укравшее его сердце и спрятавшее ключ. Ему было абсолютно плевать, куда делся этот ключ, лишь бы он был у неё. Слова растворились в мирной тишине, пока они бездумно смотрели мультфильмы по телевизору, их тела были разъединены, но руки слегка касались друг друга. Несколько раз Адриан замечал, что почти погружается в сон, его голова то и дело откидывалась в сторону, и ему приходилось яростно моргать глазами, чтобы не упасть окончательно. Бросив сонный взгляд на Маринетт, он понял, что она тоже отчаянно борется за то, чтобы не заснуть. Ни один из них не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Ласково улыбнувшись, Адриан без колебаний потянулся к ней, слегка провел пальцами по костяшкам её пальцев, а затем взял её руку в свою. Когда их пальцы переплелись, он нежно сжал её руку, проведя большим пальцем по её гладкой коже медленными круговыми движениями. Вздох расслабил его тело и избавил от любой затянувшейся нервозности, которая могла быть спрятана в глубине его души. Он поцеловал Маринетт. Маринетт поцеловала его в ответ. Желание попросить поцелуя на ночь было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Когда голова Маринетт опустилась на его плечо, его щеки пылали. Бедный дизайнер слишком устал, чтобы продолжать держать голову. С сонной улыбкой он провел губами по её мягким волосам, а затем поцеловал её в макушку. Его сердце разрывалось от любви к своей очаровательной подруге, которая сумела очаровать его и полностью завладеть его сердцем. В этот раз сон пришел легко. Они оба задремали сидя, привалившись спиной к дивану, руки обхватили друг друга, любовно сцепив пальцы. Однако положение было не очень удобным, и Адриан обнаружил, что моргает, открывая тяжелые веки, ещё до того, как солнце показалось над горизонтом. Нащупав пульт дистанционного управления, он выключил телевизор и бросил пульт на другую сторону дивана. Сидеть, положив голову Маринетт на плечо, было приятно, но... Это было не то, чего он хотел. Медленно, осторожно, он откинулся на мягкие подушки дивана и вздохнул с облегчением, когда Маринетт последовала за ним без помех, её голова нашла его грудь и стала подушкой, к которой прижалось её спящее лицо. Новая позиция была удивительно удобной. Лежа на спине, Адриан усмехнулся при виде спящей Маринетт: прижавшись щекой к его груди и обхватив его торс руками, она выглядела просто очаровательно. Даже в темноте комнаты он мог разглядеть звездный пейзаж веснушек, усыпавших её румяные щёчки и крошечный носик. Проводя рукой по спине Маринетт успокаивающие круги, Адриан вздохнул, наслаждаясь теплом, которое исходило от её тела и наполняло его до такой степени, что под толстым одеялом становилось почти жарко. Она была как маленький космический обогреватель, излучающий теплые лучи, чтобы заполнить пустые дыры в его сердце, которые он приберег специально для такой девушки, как она. Адриан знал, что он принадлежит ей. Абсолютно, полностью, и без остатка. Хотела ли она его как Кота Нуара или Адриана Агреста, ему было всё равно; пока она любит его до конца, он всегда будет рядом с ней, и ничто не сможет этого изменить. Тиканье часов где-то в комнате успокаивало его больные глаза, когда расслабляющая волна темноты обрушивалась на него и смывала все остатки сознания в его теле. И он прекрасно спал, что было большим улучшением по сравнению с двумя последними попытками заснуть. Это был чистый, омолаживающий сон, наполнивший его кости положительной энергией и унесший все виды беспокойства, которые он испытывал до этого. Удивительный, идеальный, прекрасный сон, за который он мог только благодарить Маринетт. Щекочущее ощущение её губ на его коже в течение ночи лишь напоминал ему о том, что он чувствует себя по-настоящему довольным. Звуки тихого хихиканья и слабое шарканье босых ног по деревянному полу заставили Адриана раздраженно скривить лицо. Разве люди не знают, что невежливо шуметь, когда кто-то пытается заснуть? Ноги Маринетт, прижавшиеся к его ногам, вызвали блаженный вздох с его губ. Её теплое дыхание обдувало его шею, её нос касался его кожи, маленькие руки лежали на его животе, а цепкие и сильные руки обхватывали его тело. Она тихо зарычала ему в ухо, раздраженная тем, что её разбудили, как он предполагал - кстати, что это за глупое хихиканье? Звук телефонной камеры, снимающей фото, заставил глаза Адриана распахнуться, как от повязки. "Чёрт", - прошептал безошибочный голос Альи, а затем послышался топот торопливых ног, стучащих по полу, когда она убегала. "Чёрт" - это точно, - мысленно нахмурился Адриан, его глаза сузились, когда он проследил за убегающим подростком. Тебя поймали. "Алья", - простонала Маринетт, зарываясь лицом в его плечо, скорее всего, чтобы спрятаться от солнечного света, проникающего через окна. "Что ты делаешь?" Тихий смех Нино заставил Адриана вздохнуть. Он слишком устал, чтобы разрывать контакт с Маринетт, и, честно говоря, ничто в мире не могло вызвать у него желания распутать их ноги или освободить руки Маринетт из их объятий. Сначала он не совсем понял, в каком положении они находятся, но когда он почувствовал, как его подушка прижалась к его заду, осознание того, что они обнимаются, залило его огненным румянцем. Он никогда не ожидал, что будет маленькой ложечкой. "Я просто делаю снимки, пока вы не поняли, что обнимаетесь, и не взбесились от этого", - ответила Алья, щёлкнув фотоаппаратом. "Ты делаешьснимки!" завопила Маринетт, размахивая руками и ногами, пытаясь выбраться из-за его спины. Адриан заскулил. Тепло, скопившееся на его теле, сменилось холодом, как только Маринетт встала с дивана. Вернись, - внутренне взмолился он, выражение его лица было как у котёнка, отчаянно нуждающегося во внимании. "Алья, кому ты это послала?" потребовала Маринетт, положив руки на бёдра. Рыжая фыркнула. "Разумеется, Нино". Маринетт не была удовлетворена её ответом. "И только?" "Возможно, я отправила его кому-то ещё". "Например...?" "Например..." Голос Альи приобрел нервный, но безусловно довльный собой тон. "Большинству из нашего класса, кроме Хлои и Сабрины. Да ладно, Мари, все болели за вас с Адрианом, чтобы..." "За что?" влез он, приподняв любопытную бровь, сидя и поправляя свои чёрные треники, которые за ночь немного спустились. Маринетт посмотрела на его живот. "Ничего", - проскрипела Маринетт, её лицо вспыхнуло тем очаровательным розовым оттенком, который Адриан так полюбил. "Точно, ничего". Алья закатила глаза. " Так или иначе, голубки, вставайте. Я очень голодна, и я ждала, пока ваши ленивые задницы приготовят мне завтрак". "Завтрак?" Теперь Адриану было интересно! Если речь шла о еде, и эта еда готовилась Маринетт или её семьёй, он сразу же проявлял инициативу. "Могу я помочь?" "Конечно." Когда Маринетт вытянула руки вверх (и издала восхитительный звук, который Адриан не пропустил), её белая пижамная рубашка поднялась над пупком на мгновение, открывая бледный и довольно рельефный живот. Сердце Адриана учащенно забилось, когда она натянула пижамные штаны и побрела на кухню, а его глаза уперлись в пол, чтобы не смотреть на её зад. Ох... го разум визжал, как пубертатный тринадцатилетний мальчишка. Ох, она горяча.. "Думаю, Адриану нужно попить", - хмыкнула Алья, заставив его отвести взгляд от Маринетт с красными от смущения щеками. Сейчас именно он был тем, кого поймали! "Могу догадаться", - с усмешкой ответил Нино, поднимая бровь на своего друга. "Кто-нибудь, принесите ему водички". "Ха-ха", - ровно ответил Адриан. "Очень смешно". По крайней мере, во время этого обмена Маринетт рылась в холодильнике. Группа решила приготовить блины, и пока Маринетт готовила тесто, Адриан выполнял порученное ей задание по сбору фруктов и начинок из кладовой и холодильника. Он нарезал бананы, достал шоколадные чипсы, клубнику, взбитые сливки и нутеллу - от такого разнообразия у него разболелись зубы. Он хотел, чтобы всё это было собрано в одном огромном, пышном блине. Обучение приготовлению блинов было для Адриана очень интересным. Замешивать тесто было гораздо интереснее, чем наливать его на сковороду - он на собственном опыте убедился, что тонкие блинчики легко ломаются. После нескольких неудачных попыток он отошел, чтобы дать возможность Маринетт заняться этим делом, а сам решил развлечься, подбрасывая в воздух шоколадные чипсы и ловя их во рту. Когда он жевал их, на его лице расплывалась широкая улыбка от чудесного шоколадного вкуса. Как только еда была приготовлена, урчащий желудок Адриана потребовал, чтобы он наполнил свой блинчик чрезмерным количеством фруктов и взбитых сливок, добавив сверху слой нутеллы и шоколадных чипсов, словно замысловатый бантик к презенту, в котором ему не терпелось покопаться. Один только запах заставлял его желудок ныть и просить. Завтрак прошёл за кухонным столом, четверо подростков поначалу больше интересовались едой, чем друг другом. Несколько слов было сказано то тут, то там, но вкус завтрака был слишком восхитителен, чтобы откладывать его даже на мгновение для разговора. Адриан убрал свою тарелку раньше всех, заслужив улыбку веснушчатой девушки, сидевшей рядом с ним. Он осторожно потянулся и сжал её руку под столом. "Гляжу кое-кто очень проголодался", - усмехнулся Нино, едва доев свой блинчик. "И ты заглотил это?" Адриан издала небольшой смешок. "Практически. У меня нет возможности есть такое дома, дай мне возможность передохнуть". "Ты не ешь блины дома?" Алья удивленно подняла брови, проглотив клубнику, которую жевала. "Как это вообще возможно? Мы живем в Париже". "Я ем блины, - ответил он, - только не такие. Ты видела, сколько шоколада я в него положил?". Алья пожала плечами, тихонько хмыкнула в ответ, откусывая торчащий ломтик банана. "Справедливо. Модельная диета, верно?" "...Да", - глаза Адриана потухли от этой темы. Это было не то, о чем ему нравилось говорить, и не та тема, на которую он мог дать ответ на все интересующие вопросы, не испортив себе настроение. Неприятное чувство зародилось в его груди, и он крепко сжал руку Маринетт в молчаливой мольбе о помощи. Маринетт, казалось, поняла его беспокойство. "Алья, не ты ли говорила мне на днях, что думаешь, что приблизилась к разгадке настоящей личности Леди Баг?" "О!" В глазах блоггера зажглась заметная искра, и она возбужденно защебетала, вынужденная закрыть рот и сглотнуть, чтобы не выплюнуть еду. "Да! На этот раз я так близка, Мари, я уже чувствую вкус. Я начинаю видеть детали, и я..." Пока Алья болтала о своих безумных теориях о Леди Баг, и Адриан благодарно улыбнулся своей подруге. Маринетт ответила ему розовым румянцем на щеках, её большой палец легонько провёл по коже его руки. Он медленно моргнул в знак благодарности, не в силах смыть улыбку влюблённости со своего покрасневшего лица. Они не поговорили о поцелуе. Момент так и не настал. После завтрака он помог Маринетт помыть посуду ( это была его первой настоящей работой) и переоделся во вчерашнюю одежду, за исключением, разумеется, белой кофты. Он не знал, куда она подевалась, но не мог найти в себе желание побеспокоится об этом. Маринетт постирала её, и она могла оставить её себе, если хотела; он ничуть не возражал. Часть его души хотела, чтобы она оставила его себе. Он не стал просить её обратно. В то утро после трапезы у четверых было не так много времени, чтобы провести его вместе. Адриан издал тихий стон разочарования, когда получил сообщение от Натали о том, что его машина уже едет к Нино. Он быстро придумал ложь, сказав помощнику отца, что они с Нино зашли в пекарню позавтракать и всё ещё находятся внутри. По крайней мере, это сняло бы подозрения о том, почему он оказался в доме девушки, да ещё в каком месте. Когда машина подъехала к дому, Адриан почувствовал, что его сердце тянется к Маринетт, которая, казалось, тоже была немного опечалена известием о том, что ему пора уходить. Поднявшись на ноги, Адриан вздохнул и бросил тоскливый взгляд на свою возлюбленную, после чего попрощался с друзьями. "Позволь мне проводить тебя", - Маринетт чуть не споткнулась о ковер на полу, когда устремилась к нему, заслужив смех и улыбку в ответ. Как мог один человек быть таким неуклюжим и очаровательным одновременно? Быстро попрощавшись с родителями и поблагодарив их за то, что они разрешили ему остаться, Маринетт повела его к лестнице, ступая босыми ногами по голубому ковру, который тянулся вдоль коридора. Было досадно, что единственным временем, которое они смогли провести наедине в то утро, было то, что Маринетт провожала его по лестнице, перед тем как он должен был уйти. Цвет стен в коридора напомнил Адриану о её глазах. На самом деле, всё голубое напоминало ему об этих сверкающих драгоценных камнях. Его рука задержалась на ручке двери. Пальцы обхватили прохладный металл, и Адриан вздохнул, решая между желанием просто попрощаться с ней и желанием притянуть её к себе для второго поцелуя, прежде чем уехать на выходные. Он смочил губы, вспоминая вкус клубничного блеска её губ. "Маринетт", - его голос прорезал тишину, как нож. "Прежде чем я уйду, я... я должен спросить. Тот поцелуй что-нибудь значил для тебя?" Щёки Маринетт запылали красным, когда она опустила взгляд от его и посмотрела на свои руки, которые сцепились в нервном шарканье пальцев. "А для тебя это что-нибудь значило?" Он ответил без колебаний. "Да", - сказал он ей, его зеленые глаза безмолвно умоляли, чтобы она взглянула на него снова. Губы Маринетт (которые он так сильно хотел поцеловать снова) изогнулись в крошечную, довольную улыбку привязанности. "Да." Адриан почувствовал, как его щёки разгорелись, когда её глаза встретились с его глазами. Боги, эта девушка. "Могу я пригласить тебя на обед в понедельник? Только ты и я?" В ответ он получил робкое хихиканье и кивок. "С удовольствием, Адриан". Улыбка, которая украсила его лицо, была той, которую он будет вспоминать всю неделю. В семье Агрест, улыбки подобные этой, случались не часто, и Адриану хотелось насладиться ею как можно дольше. Когда была Маринетт рядом, это было несложно. "Тогда увидимся в понедельник", - сказал он ей, поглаживая рукой костяшки пальцев. "Д-да", - вздохнула она, позволяя своим пальцам пробежаться по его пальцам, прежде чем они разошлись. "До понедельника". Помахав напоследок рукой, Адриан повернул прохладную ручку двери и вышел, разочарование стекало с его тела, как печальная волна. Он был слишком застенчив, чтобы поцеловать эти губы в последний раз перед уходом. Сожаление зародилось в его желудке, когда он открыл дверь машины, но когда Маринетт позвала его по имени, его сердце пропустило удар, прежде чем бешено заколотилось в груди. "Адриан!" раздался её голос из пекарни. "Ты забыл свою рубашку!" Адриан ухмыльнулся, издав тихий смешок в ответ: "Оставь себе!". Даже со своего расстояния он мог видеть жгучий румянец, опаливший щёки Маринетт. Она не стала спорить или отказываться от его предложения, что только усилило интерес к этой мысли. То, что Маринетт сохранила его одежду, разожгло в нём пламя, которое сжигало его тело изнутри. Как только он пристегнулся на заднем сиденье машины, Адриан почувствовал, что его телефон вибрирует на бедре. Одно новое сообщение от: Нино Когда Адриан открыл сообщение, он ожидал увидеть обычный обмен сообщениями, но когда выяснилось, что друг прислал фотографию, что ж... Лицо Адриана вспыхнуло таким глубоким алым цветом, что ему пришлось отвести взгляд, как только он открыл файл. Он не мог. Он не мог вот так просто послать мне эту фотографию. Быстрый взгляд назад на изображение убедил его в том, что Нино действительно сделал это. Он действительно послал мне эту фотографию, внутренне закричал Адриан, его зеленые глаза чуть не выскочили из орбит. Он действительно только что прислал мне её. Фотография была похожа на то, что можно было увидеть на обложке пошлого романтического романа. Идеальный снимок, на котором изображены два подростка, полностью влюбленные друг в друга, обнимающиеся на диване, как будто они встречаются уже много лет. Его фотографы убили бы всех, чтобы сделать такой очаровательно нежный снимок. Ранние желтые лучи, омывавшие их, словно золотые ленты, плясали по их коже и каким-то образом делали веснушки Маринетт ещё более очаровательными. Маленькие крапинки солнца веером рассыпались по её щекам, как красивые декоративные пятнышки. Её губы, такие розовые и свежие от поцелуев, касались его шеи, когда она спала, прижавшись лицом к теплу его кожи. Руки, которые так идеально вписывались в его собственные, исчезли под одеялом, но он с нежностью вспоминал, как кончики её пальцев скользили по его животу, когда его рубашка слегка задралась вверх. Адриан не сразу понял, что ему нравилось быть маленькой ложечкой. Мы очаровательны, подумал он с задорной усмешкой, его губы дернулись вверх в улыбке влюбленного. Он не мог перестать смотреть на фотографию. Подумать только, эта фотография была отправлена более чем половине их класса. Адриан не знал, почему он был настолько счастлив. Он хотел, чтобы его одноклассники знали, что всю ночь он провёл рядом с Маринетт. Он хотел, чтобы его одноклассники знали о маленьком секрете, которым они поделились накануне вечером. Он хотел, чтобы все его одноклассники, включая Хлою, знали, как он жаждет только одного - заключить Маринетт в свои объятия и целовать её так, словно её губы нужны ему, чтобы дышать. Улыбка Адриана только усилилась, когда он установил фотографию в качестве обоев своего телефона. Когда машина подъехала к его дому, Адриан так засмотрелся на свой телефон, что чуть не споткнулся, поднимаясь по ступенькам. Он не знал, что делать: написать Маринетт о поцелуе или подождать с разговором до понедельника, когда они останутся наедине, отправить Маринетт фотографию, переслать фотографию Хлое или просто никому не писать об этом. Возможно, лучше было подождать, пока Маринетт напишет ему, чтобы он не выглядел слишком нуждающимся или отчаявшимся. Возможно, так оно и было после того поцелуя. Он не поднял глаз, когда вошёл в пугающие парадные двери. Не следя за тем, куда идет, он глупо ухмыльнулся, когда Нино послал ему несколько эмодзи "большой палец вверх" и начал печатать ответ, полный краснеющих кошек, но телефон выпал у него из рук и разбился о мраморный пол, столкнувшись с другим телом. Адриан замер, его глаза проследили за линией идеально сшитых красных брюк вплоть до полосатого галстука. Он тяжело сглотнул, задержав взгляд на пуговицах пиджака своего отца. Ему потребовалось дополнительное мужество, чтобы взглянуть ему в глаза. "Адриан", - голос отца звучал спокойно и настороженно. "Есть ли причина, по которой ты солгал о своём местонахождении прошлой ночью?"