The Dark Prince

— Вы запомнили, принц Джекейрис? — Да, мейстер Ален. Благодарю вас за ваши уроки. — Всегда пожалуйста, мальчик мой, — как всегда фальшиво улыбнулся старик. Джейс знал, что Ален, в отличие от других его учителей, вовсе не жаловал его. Нельзя сказать, что старик открыто показывал свою неприязнь. Мейстер общался почтительно и вежливо, хвалил, когда мальчик правильно отвечал на вопрос или с лёгкостью писал новые сложные слова, но Джейс чувствовал лишь фальшь в его голосе, а голубые глаза старика казались бесчувственными и уж чересчур расчётливыми. Он не знал, было ли это связано со слухами, которые распускала королева Алисента, или же старик просто не любил детей — всё это оставалось под вопросом. По отношению к нему, скорее всего, действительны были сразу оба варианта. Ну и зачем тогда соглашался на эту должность? В любом случае, уроки его были до ужаса нудные и скучные, но роль «хорошего мальчика» обязывала принца всё записывать и внимательно слушать. Его голова всегда была переполнена различными датами и именами. Наконец, отзанимавшись с Аленом, Джейс покинул башню под карканье ворон в клетках и направился через внутренний двор к Твердыне Мейгора. Прошла практически неделя с момента его домашнего ареста, который, по большому счёту, и не был для Джейса наказанием. За это время в его жизни мало что изменилось, хотя, конечно, были и памятные моменты: на следующий день после происшествия вечером к нему на пару минут пришли Эймонд и Дейрон, которые решили поблагодарить за Хелейну. Он был приятно удивлён, увидев их в своих покоях. И если Дейрон чувствовал себя вполне комфортно в присутствии племянника и вёл себя дружелюбно, искренне благодаря за сестру, то Эймонд выглядел немного скованно и неловко. Возможно, Дейрон заставил брата придти, но уже сам факт того, что он стоял здесь, был удивителен и крайне приятен. А через день пришла и сама Хелейна, которая выглядела слегка взбалмошной. Опустив взгляд в пол, девочка стала робко, будто крадучись, подходить к Джейсу. Между ними возникло неловкое молчание, так как никто не решался заговорить первым. Оказавшись в паре сантиметров от племянника, Хелейна всё же смогла первой обратиться к племяннику: — Благодарю за моё спасение, Джейс, — тихо проговорила девочка, и, немного помедлив, протянула руку к Джейкерису. — Вот, это тебе. Она передала ему в руки небольшой платок с вышитым на нём пауком. Джейс улыбнулся и охотно принял такой скромный подарок, потому что знал, что для Хелейны даже такая мелочь ценна. И только юный принц собирался обратиться к Хелейне, как она, будто чего-то испугавшись, развернулась и быстро выбежала из покоев. Джейс опешил и понял, что даже не успел её поблагодарить. Однако этот момент определённо стал лучшим за прошедшие дни. Жизнь Джекейриса за эту неделю и правда мало изменилась. Хотя нет. Кое-что произошло в его семье, что заставило сердце парня по-настоящему трепетать. Его мать с отцом на ужине сообщили, что в скором времени ожидается пополнение в семье, то есть они ждут третьего ребёнка. Визерис был несказанно счастлив; Джейс был уверен: если бы не этикет, дедушка непременно поднял бы мать в воздух и закружил. Хелейна, сидевшая понурившись и смотря вдаль, вдруг воспрянула и заулыбалась, как и Люк, сидящий по правую руку от неё. Дейрон наверняка тоже обрадовался, однако не знал, какую выдать реакцию, чтобы не огорчить Алисенту; а сама она и старший сын Эйгон пытались сделать менее кислые лица, пытаясь таким образом изобразить, будто их совсем не волнует скорое пополнение. У Джейса в голове набатом билась мысль: от кого у него появится брат или сестра? Будет ли он или она иметь светлые волосы и пурпурные глаза? Или же и этого ребёнка распространители сплетен заклеймят бастардом из-за внешности? Принц любил и мать, и Стронга, но разве не должны они быть более благоразумны? Их с Люком итак двое тёмноглазых шатенов. Благо народ любит своего короля и принцессу, и поэтому принял их внуков и детей. Но ведь всегда есть недовольные, которые сидят в тишине и ждут своего часа. Рождение третьего «бастарда» может преподнести в будущем множество проблем… «Пожалуйста, пусть это будет ребенок отца Лейнора!» — думал Джейс, молясь богам, чтобы его надежды подтвердились. Несмотря на тревожные мысли, что никак не хотели оставить голову, Джекейрис сдержался и не дал негативным эмоциям проявиться на лице. Он мило улыбнулся родителям и вместе с Люцерисом обнял счастливую мать.

***

Несколько месяцев спустя

— Что ты тут делаешь? — с недоумением, смешанным с небольшой долей любопытства и снисхождения, спросил Джекейрис сидящего за столом Дейрона. — Обычно в библиотеке читают. Этим я и занимался, — относительно спокойным голосом ответил ему принц, подняв голову и теребя уголок книги. — Должно быть, очень увлекательная книга, раз ты читаешь одну страницу уже минут пятнадцать, — слегка склонив голову набок, улыбнулся краешком губ Джекейрис, и с небольшой долей ехидства добавил: — Что-то ты печален, дядя… — Не более чем ты, племянник, — не менее ехидно ответил ему Дейрон, оторвавшись от попытки прочесть книгу и теперь пристально вглядываясь в него. Джекейрис обошёл стол, за которым сидел его родственник, и, подойдя к стеллажам, полностью заставленным книгами, ненадолго задумался о том, что именно он хочет прочесть. — Выглядишь неважно, — после минутного молчания раздался тихий голос Дейрона за его спиной. Джекейрис, зная, что его лицо не видно, поджал губы, осознав, что когда он отвернулся к стеллажу, неосознанно начал кусать губу. Плохо. Хотя по его мешкам под глазами все, кто видел его, могут сказать, что спал он мало и плохо. И пока мало кто находил веские причины этому. Только он сам. И Джекейрис знал, что ничего не может сделать, как бы ни хотел. Взяв первую попавшуюся книгу на интересующую тему, он прикрыл глаза, стараясь не кусать губу, и развернулся лицом к Дейрону. Тот молча похлопал по скамье, призывая родственника сесть рядом. — А что случилось у тебя? — присев рядом с Дейроном и положив на стол выбранную книгу, задал вопрос темноволосый. — Мне…мне… — мальчишка поджимает губы, и потуги подбора слов забавно отражаются на лице Дейрона. Но то, что жгло его внутри, внезапно вырывается наружу. — Мне страшно, Джейс. Я не хочу уезжать в Старомест! Дейрон Таргариен на самом деле был милым ребёнком. Конечно, для Джейкериса он не являлся таким очаровательным, как любимый брат Люцерис, но занял в его сердце определённое место. Поэтому новость о том, что младшего из сыновей Алисенты отправляют к родственникам зелёной королевы, стала для него безусловно неприятной. А юный дядя был одним из немногих, кому Джейс дарил свою искреннюю улыбку и с кем действительно приятно было поговорить. Услышав ответ, Джейс невольно тяжело вздохнул и приблизился к нему поближе. Он прекрасно знал, что переезд в другое место — всегда пугающий и волнительный момент в жизни. Не важно, шесть тебе лет или же восемнадцать. — Бояться неизвестного — это нормально. В этом нет ничего ужасного, Дейрон. — Тебе легко говорить! Ты остаёшься дома, а я… Что, если я им не понравлюсь? Что, если… — не успел закончить предложение мальчик, так как был перебит Джекейрисом: — Не говори глупостей! Я знаю, что ты очень смышлёный мальчик и со всем справишься. Уверен, что ты зря переживаешь, маленький дракон. — Что? Дракон? — лицо старшего принца приняло удивленное выражение. По-валирийски ведь практически никто не говорит в замке! Только некоторые слова используются как команды для управления драконом. — Над твоим валирийским стоит поработать. Но этим мы займёмся в следующий раз. Пойдём. Он хватает мальчика за руку, тянет на себя, отрывая от книги и, игнорируя удивленный вскрик, бежит к выходу из библиотеки. — Что ты делаешь, Джейс? — возмущённо спрашивает его дядя, который бежит следом, встречаясь с хищной улыбкой и искрой в карих глазах. — Бегу, глупый. И Дейрон начинает смеяться. Не скромно, или же ради вежливости, а громко и искренне, как несколько месяцев назад, когда они подсунули в кровать Эйгона несколько больших жуков и слышали его визги, или же две недели назад, когда Джейс не послушал его и свалился с дерева прямо в огромную лужу грязи (благо никто больше не видел) — дядя хохотал над ним минут десять, называя свиньёй, после же служанки охали и ахали в ужасе, увидев принца в таком виде. А о потрясённом виде родителей и говорить не стоит. Коридоры замка мелькают, слуги удивлённо расступаются перед королевскими особами. У Джейса уже начинает потихоньку колоть бок, а у Дейрона сбилось дыхание, но никто из них не отпускает руку друг друга и не останавливается ни на секунду. Два принца лежат под кронами чардрева, растрёпанные, помятые, и их пальцы слегка соприкасаются. Через несколько дней Дейрон уедет в далёкий Старомест, и неизвестно, когда они увидятся. Джекейрису хочется создать как можно больше приятных воспоминаний с Таргариеном. В нём просыпается чувство злости на зелёную королеву. Если ей так хотелось кого-то отослать к родственникам, то лучше бы отправила своего идиота-первенца на перевоспитание. Глядишь, и получилось бы из него что-то путное. Зачем нужно было отбирать его друга? — Ты будешь скучать по мне? — послышался неожиданный вопрос от Дейрона. — Не заставляй меня забирать назад свои слова о твоих умственных способностях, — Джекейрис повернулся к дяде боком. — А ты не груби старшим! — Ты старше меня всего-то на несколько месяцев! — Но всё-таки старше, — усмехнулся Дейрон, — так ты будешь скучать по мне? — Тебе не кажется этот вопрос очень глупым? После слов племянника губы Дейрона поджимаются, и, как кажется Джейсу, это смешно и мило одновременно. — Конечно, я буду скучать по тебе. Ты ведь мой первый лучший друг, — продолжил он, и его взгляд вновь стал ласковым, так что Дейрону захотелось улыбнуться в ответ и постараться запомнить этот момент, — и я постараюсь как-нибудь прилететь к тебе на Вермаксе. Тебе надо просто чуть-чуть подождать. Любые мысль и упоминание Вермакса приводили его в восторг. Ведь, чёрт возьми, у него был собственный дракон! Как-то раз мама в попытке поднять ему настроение решила взять его с собой в полёт на Сиракс, и это было просто невероятно! Он никак не мог дождаться момента, когда наконец-то оседлает своего мальчика. Правда, в последнее время дракон стал более раздражителен по отношению к хранителям драконов, ревёт и испускает небольшие вспышки огня всякий раз, когда они подходят слишком близко. Вермакс чувствует беспокойство и тревогу своего будущего наездника. В конце концов, они же разделили одну колыбель, поэтому с каждым днём их связь становилась всё сильнее и сильнее. — Обещаешь? — Обещаю, — Веларион протягивает ладонь к беловолосому. — Клятва на мизинцах! — говорит он, и когда Дейрон наконец протягивает ему ладонь, их пальцы снова сплетаются. Он не знал, сколько они пролежали и проговорили, прежде чем заметил аметистовые глаза, что внимательно наблюдали за ними. Эти глаза Джейс определённо мог бы узнать из миллиона таких же. Мальчик понял, что за ним и его дядей уже на протяжении по меньшей мере нескольких минут наблюдает его мать. Как только юный принц замечает свою маму, прежняя безмятежность тут же сходит с лица. Несмотря на то, что принцесса Рейнира находится на седьмом месяце беременности, её величие и стать не покидают её, а во взгляде прослеживается всё тот же знакомый внутренний стержень. Холодным взглядом принцесса проходится по своему брату, а затем и по сыну, заметив, что юный Джейкерис явно недоволен тем, что мать прервала их идиллию с дядей. Рейнира подмечает в такой черте характера сына себя, ведь она тоже не любила, когда её покой так неожиданно прерывали. Однако ей вовсе не прельщали такие тесные и, можно сказать, близкие отношения сына с Дейроном, поэтому принцесса поспешила забрать сына. Она коротко поздоровалась с братом, после чего сказала сыну: — Сынок, пора возвращаться в покои. После чего мать и сын удалились. — Вижу, ты близок с сыном Алисенты. — Его зовут Дейрон и он твой младший брат, мама. Ты против нашего общения? Рейнире пришлось приложить усилия, чтобы сдержать смешок. Брат? Её единственный брат был сожжен вместе с матерью много лет назад, а эти дети не вызывали у неё никаких тёплых родственных чувств, кроме, пожалуй, Хелейны. Она не ненавидела их, нет, всё же они были связаны одной кровью, но разумно опасалась. И в этом нет ничего предосудительного. Принцесса старалась отгородить своих детей от интриг и сплетен королевского двора, и старалась делать это так долго, как могла. Но принцесса понимала, что рано или поздно дети вступят в эту опасную игру за престол. Дороги чёрного и зелёного принца разойдутся, а потому всё это ребячество останется лишь горьким воспоминанием. Как когда-то давно произошло и с ней самой. — Нет, мальчик мой, — наконец-то ответила Рейнира, прогоняя воспоминая о былой дружбе с королевой, — Я заметила, что мы немного отдалились друг от друга и переживаю, Джейс. Что-то случилось? Вот ещё одна причина её беспокойства. Она чувствовала, что с сыном что-то не так. В последнее время он всё чаще сторонился общества и замыкался в себе. Такое поведение никогда не было характерно для её первенца. И Рейниру не могли не волновать такие явные изменения в поведении сына. Материнское сердце изнывало от переживаний. — Ничего. Просто у меня много занятий, вот и устаю быстрее обычного, а ты... Ты занята будущим ребёнком. — Но ты же знаешь, что можешь подойти ко мне в любое время! Она заметила отблеск печали в его карих глазах, прежде чем он отвернулся от неё. Ребёнок? Неужели дело в этом? Её маленький принц ревнует к собственному брату? — Ты же знаешь, что я люблю тебя, Джейс. И рождение малыша ничего не изменит. — Дело не в этом, мама. Просто… просто я не знаю, смогу ли защитить его или её… Я боюсь за него, мама. Что будет, если я не справлюсь? — Джейс с болью в голосе проговорил эти слова, печально смотря на мать. Рейнира почувствовала, как сердце туго сжалось от его заявления. Её ответственный мальчик, будущий король, как он заботится о своей семье уже в таком юном возрасте… В отличии от неё самой, Джейс был назван наследником сразу же после своего рождения и по праву мог претендовать на престол. Когда он был чуть младше, однажды её отец посадил совсем маленького Джейса к себе на колено и сказал: «Когда-нибудь, малыш, и ты воссядешь здесь». В этот момент Рейнира подумала, что её первенец мог бы стать достойным королём. — Мой маленький дракон, сколько раз тебе говорить, что это моя обязанность — заботиться о тебе и твоём брате, а не наоборот? — улыбнулась Рейнира и с нежностью обхватила обе ладошки сына своими. Карие глаза Джейса засверкали, а на лице мальчика появилась самая невинная и неотразимая детская улыбка. — Какой девиз нашего дома? — спросила Рейнира, безмолвно ища ответ и понимание в глазах старшего сына. — Пламя и кровь, — уверенно и с явной гордостью в голосе заявил Джейс. — Вот именно. Любой, кто посмеет причинить вред мне и моим детям, познает это, — сказала Рейнира, после чего её лицо вмиг преобрело серьёзное выражение.