"Сюаньлун - сокровенный дракон"

      — Как он?       Ибо с Гун Цзюнем расположились в гостиной дракона на полу. Между ними стоял стол с доской для вэйцы. Молодой человек как раз занес над нею руку, высчитывая место, куда положить свой камень.       — С катушек съехал твой дракон, — ухмыльнулся Чжулун и отхлебнул приличный глоток кофе.       Он не то чтобы был любителем кофе, нет. Он, как и прежде, предпочитал свежезаваренный чай, особенно если этому предшествовала умиротворяющая гунфу-ча по всем ее правилам, с возлиянием на чачун. Но иногда хотелось выпить хорошего свежесваренного кофе. Не из кофеварки и не растворимого, а самому помолоть зерна, затем сварить их в турке. Наслаждаясь процессом в начале и затем приятным вкусом. Ему также нравилось экспериментировать со вкусами и добавками. Что-то он находил в интернете, а что-то, как рецепт турецкого кофе, привозил из своих редких путешествий. К сожалению, драконам нельзя надолго покидать пределы Поднебесной. Но Гун Цзюнь пользовался всеми благами современности и иногда просто сбегал на несколько минут куда-нибудь. Или на самолете, если подальше, или же своим ходом, например, на Тайвань или в Макао.       — Он не мой, — моментально взбрыкнул Ибо.       — Ага, как же… У самого небось сердечко екнуло, когда я его твоим назвал.       — У вас не получится меня отвлечь, — ехидно скривился Ибо, уверенно поставив камень в нужное место.       — Когда ты таким умным стал, — хихикнул дракон.       — Я всегда таким был, вообще-то, — довольно хмыкнул молодой человек.       — Ботан, — прыснул Гун Цзюнь, увидев, как Ибо поджал губы от возмущения, — Какой ты ребенок еще, демоны меня побери, — уже не сдержался дракон, откровенно захохотав, чем еще больше разозлил Ибо.       — Старпер, — выплюнул молодой человек, а дракон повалился на пол в истерике.       В очередной раз Ибо ошарашенно смотрел на своего визави. Красивый мужчина с озорными темно-карими глазами большую часть времени выглядел как человек, готовый в любую минуту рассмеяться над чьей-то шуткой или выходкой. Шутник и балагур — таким красного дракона видели окружающие. Но молодой человек, побывав в шкуре У Да, видел в нем с тех пор только хитрое и расчетливое существо, видевшее смыслом своей жизни заботу о своей истинной любви. Ставшего для Сюаньлуна братом, учеником, партнером, тем, кому тот доверял полностью и безраздельно. Доверившего ему свою жизнь и жизнь своего любимого человека. Готового пожертвовать ради этого всем и каждым.       И нельзя его за это винить. Ощутив на себе, каково это — любить, тем более дракона, Ибо прекрасно понимал Гун Цзюня. И не винил того за последние слова У Да. И тот тоже не винил. Ведь желание у них было одно — не дать исчезнуть чуду, дарованного миру Отцом Небес. Разве может сравниться с ним ничтожная человеческая жизнь?       — О чем задумался? — вернул в реальность голос красного дракона.       — Да так… Удивительная штука жизнь… Столько в ней неизведанного, — задумчиво ответил Ибо, мысленно хватаясь за остатки недавнего размышления.       — Что-то тебя в философию потянуло, малыш, — снова хохотнул только было успокоившийся дракон.       — Я вам не малыш, — фыркнул молодой человек.       Чжунлун снисходительно усмехнулся на это, так же взглянул на него, словно говоря: «Посмотри сколько я живу, для меня любой — малыш в этом мире».       — Тц, почему ты сказал, что Сяо Чжань с катушек съехал? — сменил тему Ибо.       — Закинул Ло Юнси в прошлое, расчехлил свое люэдао, — принялся перечислять дракон, выуживая камень из чаши рядом.       — В смысле закинул в прошлое? — офигел молодой человек.       — Как ты побывал в шкуре У Да, искупавшись в источнике, так и Байлун сейчас попал, скорее всего, в чьи-то воспоминания. Сочувствую ему, не хотел бы я снова почувствовать то же, что и тогда.       — О чем ты? Куда его забросил Чжань-гэ?       — В день, когда умер У Да, а шифу убил повелителя демонов.

***

      Ло Юньси не успел ничего понять, как погрузился в темноту. Его тело будто бы усадили на карусель, крутящуюся с бешеной скоростью, а еще точнее, запустили в центрифугу. Хотя он прекрасно ощущал, что продолжает стоять, но его просто выворачивало наизнанку. Попытавшись зажать рот рукой, дракон потерпел неудачу — его тело словно застыло, и только возможность дышать и моргать отличала его от статуи. Закрыв глаза, он начал глубоко дышать, стараясь унять тошноту.       — Бэй Фан, давай быстрее, — знакомый голос вывел Юньси из оцепенения.       Белый дракон открыл глаза и тут же попытался закрыть, но ничего не вышло. Теперь он не принадлежал себе. До него доходили разговоры о чудодейственном источнике его старшего собрата, Сюаньлуна. Будто он не только лечит любые раны и дарует неимоверную долгую и здоровую жизнь, но также способен показать человеку его прошлую жизнь. Это же и случилось недавно с Ван Ибо. Но это было явно не то. Он дракон, он не может оказаться в колесе Сансары, как и любое другое создание Отца Небес, помимо человека, он не имеет души. Так, по крайней мере, ему рассказывали с самого его рождения. Но невозможно поверить, что у драконов нет души, видя и зная, как они способны на жертвенность и любовь к другому существу. Взять к примеру того же Сюаньлуна, сходящего с ума от страданий, вызванных многочисленными смертями его истинной любви, а сейчас еще и его холодностью.       — Бэй Фан, — снова этот голос.       Названный дракон, а что это был он, Юньси понял сразу, открыв глаза, повернулся к тому, кто его звал. А белый дракон удивленно смотрел на второго — это был Ли Дайкунь, еще в бытность, когда повелевал Западом, как сейчас сам Юньси. Значит, тот в чьей памяти оказался он — Бэй Фан, — тогдашний Цинлун, лазурный дракон Востока. Все, о чем знал нынешний Байлун, что тот был Цинлуном и его пара Гу Мейли, демон-тигрица, стала предателем в последней войне между демонами и драконами. После того, как ее раскрыли и черный дракон самолично снес ей голову, Бэй Фан не смог жить с подобным позором и болью от утраты, как ему казалось, родного человека. Они ведь были вместе не год и даже не одну сотню лет.       И тигрица вовсе не притворялась в своих чувствах — это то, в чем были уверены все драконы, но вот ее демоническая сущность не смогла противиться инстинктам. Говорят, Бэй Фан не держал зла на своего старшего товарища и даже был солидарен в его решении, на то он и дракон. Но благородство не излечит бесконечную тоску и боль. Цинлун бросался в самые горячие сражения, ища погибели. И нашел, хоть и произошло это уже после того, как Сюаньлун впал в спячку, так же убитый горем от очередной потери любимого супруга.       Впрочем, для Ло Юньси все это было лишь историей, легендой, мифом, как Великий дракон, повелитель Севера, в свое время. А вот недавно стало явью. И теперь он заперт в чужом теле, точнее памяти. Никогда белый дракон не слышал, что подобное вообще возможно, но, кажется, для Сяо Чжаня вообще нет ничего невозможного.       А между тем Бэй Фан и Ли Дайкунь добрались до нужного места. Они находились у одного из подножьй хребта Куньлунь на Западе. Перед ним расположилась чистая площадка, огороженная густым лесом, в котором драконы и прятались за деревьями. Чтобы лучше видеть происходящее, они забрались на самые высокие. Несмотря на ночное время, видеть в темноте не было неразрешимой трудностью для любого из существа. Да и луна была яркая, полная и прекрасно освещала плато перед ними. Проблем с общением возникнуть не должно было, так как каждый дракон в превосходстве владел навыком телепатии, который был у них врожденным и помогал им общаться, будучи в обличье ящеров.       На площадке был сооружен огромный сдерживающий массив, в центре которого лежал, свернувшись кольцом, огромный черный ящер. Его огромные чешуйки, размером каждая с голову взрослого человека, имели глубокий цвет, поглощающий свет за счет своей матовости. Грудь существа мерно вздымалась, казалось, он мирно спит. Свежая рана на его левом боку выглядела неестественно. Юньси мысленно содрогнулся.       Что же это было за оружие, которое способно пробить прочный панцирь дракона?       Пару мгновений спустя рядом с Сюаньлуном обнаружился человек… Хотя нет, для человека он был слишком высок и массивен. Повелитель демонов? На удивление у него была приятная наружность, даже несмотря на свой возраст. Неизвестно сколько лет ему было тогда, но выглядел он лет на пятьдесят. Юньси не видел его глаз, но его губы были тонки и сжаты, а их опущенные уголки говорили о том, что их обладатель не часто улыбается. Демон сидел спиной к своему противнику, выражая уверенность в собственных силах и порядочности врага.       — Что теперь? — Бэй Фан мысленно поинтересовался у своего напарника.       Бирюзовый дракон изначально находился в другом месте, когда внезапно явился Ли Дайкунь и потребовал следовать за ним, практически ничего не объяснив. Все, что от него удалось добиться, — это Чжунлун послал их на поиск Сюаньлуна. Бэй Фан был очень раздражен, что его отвлекли от битвы. У него чесались руки убить побольше ренегатов и демонов, а еще лучше было бы, если бы его самого уничтожили.       После казни Лу Мейли, которой на его глазах отсек голову черный люэдао, Цинлун не мог спать и даже дремать. Что там, стоило ему прикрыть глаза, и перед ним вставала она. Его тигрица. Она не плакала, не просила пощады, как и прощения за совершенное ею. Она не сводила с него своих, цвета пламени, глаз все время. Они ничего не выражали, и, казалось, все вокруг леденело от их холода. Только когда черный клинок взвился вверх перед ударом, любимые губы прошептали: «Прости».       За что она просила прощения? За свое предательство? За погубленные по ее вине жизни? Или, может быть, за боль, что он пережил, когда все открылось? Или, быть может, за ту, что он будет чувствовать до самой смерти, лишившись любимого существа, своей истинной пары? За что же?       — Гун Цзюнь сказал, что мы должны его сдержать и не дать натворить глупостей, — послышался ответ в голове Цинлуна.       — Сдержать? Его? Он вообще понимает, о ком говорит? И чего он такого может натворить? Почему? Что вообще происходит? — эта недосказанность и постоянная таинственность выводили Бэй Фана из себя.       — Я знаю не больше твоего.       — Любит он таинственности нагнать, — ворчал Цинлун, — Сказать все прямо, без этого прям выше его сил, хитрая тварь.       Ли Дайкунь ничего не ответил, только усмехнулся, не спуская глаз с дракона на плато.       Ждать долго не пришлось. Прошло около часа, черный ящер сначала поднял голову, настороженно всматриваясь в сторону леса, а затем, в мгновение ока оказавшись на ногах, огласил окрестности ревом.       Ло Юньси, до этого ощутивший боль и тоску синего дракона по утраченной паре, сейчас почувствовал другую, более глубокую и оттого сильную. Она будто бы жила давно в его сердце, затихая на какое-то время, забытая. Но периодически ее, словно застарелую рану или перелом, бередили, ломали, снова и снова, раз за разом. Казалось, еще один вздох — и легкие лопнут, не в силах гонять воздух, а сердце остановится от тяжести, давящей на него. Вместе с болью пришло понимание — У Да, возлюбленный Сяо Чжаня, умер. А потом на все это наложился гнев. Тут-то драконы поняли, о чем говорил Гун Цзюнь.       По плато вновь разнесся рев, вызвавший сильный камнепад. Вскочивший на ноги Повелитель демонов, размахивающий мечом, был отброшен на несколько сот метров силой дракона. Он упал почти рядом с деревом, на котором сидел Ли Дайкунь. В то же мгновение Юньси почувствовал себя лягушкой, надуваемой воздухом через соломинку, которую одновременно расплющило горой.       — Он нас всех убьет! — Бэй Фан проигнорировал мысленную связь, крича своему товарищу во все горло.       — Его можно понять, — донесся до него ответ Дайкуня.       — Впрочем, я не против, — пробубнил себе под нос бирюзовый дракон.       «Так вот какова его полная мощь», — думал Юньси, переживая снятие защитных барьеров Великим драконом.       Будучи мифическими существами, он с товарищами и Повелитель демонов сами по себе являли мощные сосуды с духовной энергией и вполне привыкли к ее ощущению, находясь вдали от человеческих городов и деревень. Но перед мощью Сюаньлуна они напоминали нерадивых ящериц. Она давила, сминала и подчиняла. Ощутив ее, хотелось пасть ниц, распластаться по земле и уповать на милость сильнейшего.       Впрочем, не все, похоже, ощущали подобное. Повелитель демонов, вскочив на ноги, снова поднял меч и рванул к массиву.       — Ты забыл?! — кричал он на бегу, — Я уничтожу твоего человечишку, глупая ящерица! Только дернись!       Дракон не ответил, только снова задрал голову и заревел еще сильнее. В этот раз массив, не выдержав напора, лопнул, рассыпаясь алыми искрами. Демон остановился, застыв на ходу, меч выпал из его рук. Из глубины леса раздались крики боли других демонов, призванных стоять на страже. Неизвестно, каким был радиус поражения, но драконам досталось тоже.       Неведомая сила растягивала позвоночник, отделяя каждый позвонок, играя на нервах, словно на струнах, болью отдавая в мозг. Эта же сила отрывала мясо от костей и, кажется, разделяла его на волокна. Она же сдавливала внутренние органы, и когда у Бэй Фана лопнула селезенка, на плато упал красный дракон, ревом оглушая всех вокруг.       — Остановись! — кричал мысленно Чжунлун, — Ты убьешь Бэй Фана и Ли Дайкуня! Сяо Чжань!       Кровь рванула из всех цицяо. Как только лопнуло легкое у Бэй Фана, Ло Юньси погрузился в темноту.

***

      Холодный ветерок охладил, казалось бы, горящее огнем тело, Байлун, жадно глотнув воздуха, с радостью ощутил наполненность легких.       — Вернулся, — раздался голос сбоку.       Дракон резко сел и, открыв глаза, вперился ими в говорящего. На камне, сложив ноги в позе лотоса, сидел Сяо Чжань. Юньси отпрянул и пополз назад, прочь от чудовища, что только что чуть не убило его.