Нирвана

Фута подумал, что сообщение — приглашение на второе свидание, от которого он не мог отказаться. Микото стоило научиться принимать «нет», а не давить и тянуть на бестолковые встречи, пытаясь, видимо, исправить отношения. Забавно. Неужели ничему не научил случай в кинотеатре? Он потерял карточку и наличные и даже не подумал на Футу? Ну, и неудивительно, что Микото опять его не послушал и после пар заехал забрать. Какой же он непробиваемо тупой. В одной машине с ним находиться невыносимо: жара душит, пахнет лимоном, играет до противного спокойная музыка. И каждый раз как на иголках. — Что будет в пятницу? — Операция. — Микото из всех троих будто вообще не интересовался делом. — У Шидо завтра последняя смена, и он займётся твоей подружкой. Подружкой... Они ведь со старостой вообще не близки. Микото бросил это резко, сквозь зубы, словно скрывая отвращение к девушке, хотя лично ему она ничего не сделала. Ревнует, что ли? — То есть, хочешь сказать, вы уже нашли реципиента? Микото немного помолчал, ошеломлённо глядя в зеркало. Судя по тому, как он сжимал руль, вопрос его напряг. — Да? — «И чего так неуверенно?» — Можешь не волноваться. У Шидо большой опыт работы. — И где вы всё собрались проворачивать? — Ну, как где. Он гараж под операционную переделал, прикинь? Не без помощи моего отца, конечно. Так вот откуда Микото с ним познакомился. Но зачем он оборудовал операционную в чёртовом гараже? Купить дом с гаражом, чтоб там резать людей? Звучит кровожадно. Хотя рано делать выводы: возможно, у него была машина, или он просто паркуется в другом месте. А вообще стрёмно, что даже дома тебя преследует проклятая работа. — Начнём пораньше, а ты примерно в десять или в одиннадцать приедь. Думаю, она проснётся к тому времени. — А мне обязательно там быть? — Не хочешь поддержать подругу? Мне лично было бы приятно. Звучало убедительно. Но во-первых, Фута и ***** не друзья, во-вторых, это лишний стресс для девушки. Она и так будет лежать нагой на столе перед незнакомым мужчиной, и если Микото тоже будет там, староста вдвойне распереживается. Ну, подумаешь, голых тел не видели; Микото, похоже, вообще перетрахался со всеми знакомыми и уже полез к случайным людям с улицы. Насчёт Шидо неизвестно, может, у него такая же история. Да и Фута не горел желанием смотреть на это всё... Неловко получится. Не ему об этом думать. Он там вообще никак не будет участвовать, просто хотелось убедиться, что с девушкой всё в порядке, и он наконец выплатит блядский долг. — Ну... Не знаю. Я могу просто подождать снаружи? — Как тебе удобно. Адрес скину. Показалось, что он уже потянулся за телефоном, однако Микото всего лишь достал новую пачку сигарет из бардачка и снял плёнку, ожидая зелёный свет на перекрёстке. — А вы обсуждали, что именно будет взято из органов? Странный вопрос, да и какая ему разница? Но раз есть возможность спросить, надо пользоваться. — Она не против продать почку. Можно было бы и лёгкое, однако вырезать его гораздо дольше. — Ну, а без почки жить сложнее. Микото на замечание удивился, словно Фута только что сказал «ты мне нравишься». Такого никогда не случится, понятное дело. Право, интересно, что они будут делать после; пройдёт операция, все останутся в плюсе, однако человеку без почки нужны необходимые лекарства и другое медицинское обслуживание. Вряд ли двое станут оплачивать лечение из своего кармана. — Курить будешь? — Он пропустил вопрос и вытянул сигареты. — Зачем ты меня травишь? — От одной плохо не станет. От одной таблетки мефедрона тоже, видимо, плохо не стало. — И всё-таки, зачем Шидо операционная в гараже? — Откуда мне знать?

***

Перед поездкой он бродил по комнате и поправлял вещи, что были «не на месте»; тут снимок в рамке повернул, там плакат перевесил заново, все книги поставил ровно корешком наружу, чтоб были видны названия. Не по себе. Фута пытался отвлечься и не думать о том, что будет в гараже; он не собирался заходить, даже будучи фанатом всякой жести и мерзости в интернете, он не перенесёт такое в жизни. Особенно страшно смотреть, когда близкий человек лежит на операционном столе, и все его внутренности просвечиваются лампой. Однако он уже здесь; пришёл по адресу и сел ждать у гаража, заранее написав Микото, что приехал. Шидо жил в спальном районе, где вечером улицы и переулки почти пусты, только люди возвращались из центра города и расходились по домам. Некоторые мельком глядели на Футу, как на бродягу или сбежавшего подростка, хотя он просто сидел на крыльце и лазил в телефоне. Он опоздал на час, однако никаких новостей от Микото. Фута не слышал, что происходило в гараже, и, честно, жалел, что поплёлся сюда на ночь глядя. Возможно, его надули, или он перепутал дом; просто надеялся, что скоро это кончится, и его отвезут домой. Руки замерзали, и осенняя куртка не спасала от холода, как бы он ни прятал ладони в рукава; сам не заметил, как обнимал колени и выгонял плохие мысли из головы. Глаза слипались. Если так продолжится, он точно свалится и заснёт от усталости. К тому же голова раскалывалась вторую неделю, благо давление перестало подскакивать в последнее время. Позади скрипнула входная дверь. — Фута? Я только сейчас увидел сообщение. — Микото растормошил его за плечи, заставив мигом «проснуться». — Так и заболеть можно. Сначала Фута отмахнулся, но затем схватил его за куртку и потянул к себе. — Да забей на меня. Что там? У вас вообще что-нибудь вышло? Докатился, конечно. Какая нелепая обстановка: Фута сидел на чужом крыльце поздним вечером, общался вообще не с хозяином дома, а приехал в этот район, чтоб узнать, как прошла операция по удалению почки. Его жизнь становилась всё комичнее, однако самому Футе хотелось только свернуться клубком на этом мягком ковре и заплакать. Почему он вообще думал об этом сейчас, глядя в полные замешательства глаза и дрожащую улыбку. Этот идиот... Микото. Микото впервые от волнения проглотил ком в горле. —...Ну? Ему не нравилось молчание. Выводило из себя настолько, что он уже ногтями цеплялся за рукав, желая так добраться до запястья и расцарапать кожу Микото. — Можем ли мы посидеть пока тут? — Нет. Фута ответил, не задумываясь. Сомнения накапливались на сердце, и он бродил взглядом по безлюдной улице, гостиной дома, что виднелась за Микото и была погружена в мрак. Такой же мрак блестел в пустых глазах, в бледном лице, что смотрело на Футу сверху. — Фута... Он вскочил с места и еле удержался на ногах — затекли. — Что случилось? — Спокойно, я расскажу. — Отойди. — Фута легко оттолкнул его и ворвался в чужой дом. Ещё одно преступление на его счёт, но у него была весомая причина. В темноте он растерялся и не сразу заметил дверь в гараж, что была приоткрыта; Микото успел схватить его за руку и остановить, заодно захлопнув дверь на улицу. — Тебе нельзя туда! — Голос звенел в ушах даже громче, и Фута не мог спрятаться или сбежать. За пару недель ему осточертело слушать этот писк и приторность, однако он ожидал объяснений. — Тебе может стать плохо... На такое нельзя смотреть. — И только поэтому не пускаешь? Фута не верил ни единому слову. Конечно, вид внутренностей мог выбить его из колеи и вывернуть наизнанку, но можно подумать, что он никогда подобного в интернете не находил. Больше напрягали наигранные тревога и беспокойство о состоянии Футы. Микото никогда бы не стал за него переживать. — Мне самому поплохело, если честно... — Если честно? Ты врёшь. Фута дёрнулся и наконец отворил дверь, сразу поморщился от яркого света. Микото не успел его остановить, и он всё разглядел: кучу медицинских аппаратов, Шидо в окровавленных перчатках и развороченное тело с надрезами и дырой, где будто ничего не было; не худшее, что видел Фута, однако его вмиг потянуло блевать, и дело точно не в ломке. Он бы и выдохнул спокойно, если бы врач не накрыл девушку простынёй, заляпанной красными пятнами. Зачем он... — Не смотри, говорю же! — На крик Микото оба обернулись, и вмиг дверь в «операционную» закрылась, а Футу прижали к стене. — Слушай, что тебе говорят! Даже в полной темноте его глаза горели пожаром, что почти душил и вынуждал спрятать лицо руками. — Что это? Что там было?... — Фута хотел исчезнуть здесь и сейчас. Надеялся, что ему показалось, что он не так подумал. Микото давил на плечи и на уставший мозг. Почему-то Фута думал, что станет следующим на очереди. — Я уже ничего не понимаю... — Мне жаль. Правда. Жаль... О чём он сожалел? Фута не смотрел на него, боясь осуждения за свою слабость, но ещё больше боясь услышать правду. Настоящую правду. И стоило ему закрыть глаза, как на шее оказались грубые руки и сдавили горло. Да, очевидно. Его просто так не отпустят, когда он всё видел. Видел это. Фута отчаянно хватался за чужие руки и слышал что-то неотчётливое, будто находился под водой. — Фута, успокойся. Резко очнулся из-за дрожащего голоса над ухом и тёплых объятий, невольно прижимался к чужой груди и прятался от пугающей действительности, хватаясь за Микото. Он бесконечно извинялся и гладил по волосам, будто сам отходил от увиденного, и осторожно опустился с Футой на пол, потому что у обоих подкашивались ноги. Только что... У него были галлюцинации? Микото долго пытался до него достучаться, и вряд ли бы, начав душить, вдруг передумал и стиснул в объятиях. — Она умерла.

***

Фута хотел забыть. Желал больше никогда не вспоминать увиденное, не вспоминать, что убил человека. Запачкал руки в крови, даже не притронувшись к трупу, и легко забыл целых полторы недели; мозг отрицал даже то, что не относилось к убийству. Память медленно возвращалась к нему, но последнее, что он вспомнил, — это аппарат для наркоза, красные перчатки и белое покрывало, под которым спрятали труп. Только ступил на порог дома, как стены залились кровью и тяжёлым дыханием Футы, когда он, разбитый и подавленный, умолял Микото не бросать его здесь. Умолял отвезти домой и стереть память. И вмиг перед ним — обычная уютная гостиная в бежевых тонах, красивая ваза с цветами и свежий чай в кружках, а за столом всё так же приветствовал Шидо, закинув ногу на ногу. Однако Фута, несмотря на его гостеприимность, замер на месте. Кто из них троих виноват? — Прости, что заставил рано встать. — Микото сам не планировал задерживаться надолго, потому что не удосужился снять плащ, но всё равно сел на диван и подвинул к себе чашку. — Спешу, как видишь. — Мне не привыкать. Что насчёт денег? — Передадут позже. — Микото вдруг оторвался от чая и подозвал Футу подойти ближе, а тот всё так же стоял как вкопанный. — Да ладно, отдохни минуту. Сегодня долгий день перед выходным. — Нет. — Ну, как это... — Заткнись. Фута сам себе сделает хуже, если поругается с ним. Или с обоими. Потому что он оказался в незнакомом районе совершенно один, а сейчас находился в доме с двумя сумасшедшими. Может и не уйти целым. — Давай выяснять отношения не при людях. — Микото скромно сложил ладони вместе и виновато склонил голову перед Шидо, а затем поднялся с дивана. — Выйдем на улицу. — Не трогай меня, — Фута отмахнулся и отошёл подальше, но тот будто нарочно сокращал расстояние, — Я никуда не пойду. — Я тебе ничего не сделаю, хорошо? — Выставил ладони, пытаясь казаться спокойным, но во взгляде уже читалась кипящая злость. Сколько же в тебе демонов, мразь? — Остынь. — Почему ты это сделал? — Сделал что? Убил человека, наварился на его органах, а теперь улыбался, будто ничего не было, пока семья бедной девушки страдала от горя. Фута... Уже сталкивался с этим. Он уже был на месте Микото. — Ты её убил. — Фута твёрдо смотрел на него, совсем не чувствуя страха. За то, что его могли задушить на месте. — Почему? Чего ты добился? — Братец, — Микото наклонился ближе, чтоб сравнять рост, — воровать не хорошо. Сердце будто остановилось. Он знал. Он всё понял с самого начала. Но разве то, что Фута украл кошелёк, соразмерно с убийством дорогого ему человека? Да и человека в принципе? Или у него была иная причина? — Запомни раз и навсегда: что бы ты ни сделал, я об этом узнаю. Как... Каким образом он узнал? В кинотеатре были камеры? Или он пытался добиться признания лично от Футы? — С чего ты взял, что это я?! — Птичка нашептала. — Ты же не только поэтому...? Микото вскинул бровь и спрятал руки за спину, словно считал, что озвученной причины достаточно. Да, достаточно. Чтоб свести Футу окончательно с ума. — Кто знает, кто знает. — Микото, дай ему время прийти в себя. — Шидо наблюдал за ними, как за двумя детьми. С интересом, но настороженно. — Пусть проветрится и покурит. Никогда больше. — Одолжить тебе сигарету? Фута не ответил. Обида и злость застряли в горле, и он не мог ровно дышать. Прокручивал всё, что сейчас услышал, а на фоне мелькали воспоминания из операционной. Пристально смотрел в глаза напротив, полные насмешки и издёвки над его ничтожностью. И правда, что он мог сделать? Он лишь жалкий слабак. — Поговорим позже, хорошо? Микото не ждал ответа, а просто пытался вывести из себя. Но вот чего он точно не ждал — Фута сорвался и врезал ему в нос. — Без драк здесь! Шидо сразу ринулся разнимать, когда Фута уже схватился за воротник; еле оттащил его, держа за плечи, пока Микото испуганно вытирал кровь. — Порву тебя, ублюдок! Громкие слова для того, кому просто злость в виски ударила. Но Фута уже гордился тем, что поднял на него руку, пусть костяшки и ныли от боли. Он желал увидеть ненависть, испуг в глазах, а Микото всего лишь усмехнулся, сам не веря. — Исчезни из моей жизни, убейся, блять, — последнее, что Фута выкрикнул, и его вывели на улицу. Это он виноват. Вселенная, наверное, отыгрывалась на нём за травлю той девочки, заставляла пройти через такой же ад. Но Фута уже не справлялся. Сам того не осознавая, стоял на крыльце и сдерживал слёзы, цепляясь за Шидо. Это не тот человек, да и не те обстоятельства, что позволяли Футе заплакать. Однако незнакомый человек его не бросил, наоборот — ждал, когда тот хоть немного успокоится. Глаза и руки жгло от холода, а он всё никак. Никак. — Я попробую его вразумить. — Шидо даже сейчас сохранял безразличие в голосе. — Не надо... Я пойду домой. В его глазах — да и в своих — Фута выглядел как обиженный ребёнок. Шидо не впервые видел человека, что мучился от ярости и отчаяния одновременно; он всё-таки врач. — Разве вы не вместе приехали? — Пойду пешком. — Фута долго качал головой, что начала кружиться от осознания, от нахлынувшей злобы, в итоге наконец отпустил Шидо и пошёл, куда глаза глядят. — Фута, погоди. — Оклик заставил остановиться и обернуться. Фута на самом деле ожидал, что тот попросит поговорить с Микото и всё уладить или перебеситься обоим перед тем, как спокойно пообщаться. Но Шидо вздохнул и указал в противоположную сторону от Футы. — Там станция. Ты же далеко живёшь? Есть деньги? Он сжал в кармане куртки последнюю мелочь, которую как раз вытащил из чужого кошелька. Хотел порвать её в мелкие клочья, но это единственная возможность вернуться домой. — Понял. Спасибо. На этом и распрощались. Фута без понятия, удалось ли Шидо успокоить этого урода, или стоило в ближайшее время ждать ответный удар во всех смыслах. Он уныло доплёлся до станции, выбрал в автомате свою остановку и оплатил билет. Чёрт, потратил последние деньги. Однако с Микото в одной машине поехать бы не смог. В поезде мало людей, и Фута успел разглядеть каждого сотню раз. За любым человеком стояла удивительная или тернистая история, а для Футы они всего лишь незнакомцы в транспорте, что держались за поручни и молча смотрели в телефоны. Улыбались, распахивали глаза от удивления, задумчиво читали. После произошедшего он смотрел на них несколько иначе, думая, что любой мог оказаться на его месте. Или уже оказался. Что он натворил... Порочный круг дал оборот, и Фута вновь опустошённо смотрел в пол, пытаясь понять, где он ошибся. Он должен был оказаться на месте старосты. Пусть лучше бы его убили, тогда бы он сейчас не страдал от совести и не думал, что ему делать дальше. Он не был готов взять на себя вину. Подумать только: по глупости связался с криминалом и погубил человека. Всего лишь какое-то желание запить стыд водкой закончилось этим. Но стоило брать ещё раньше. Больше месяца назад, когда Фута издевался над невинной школьницей. Когда он слил её данные, в итоге доведя до самоубийства. Его руки давно запятнаны кровью, которая не оттиралась никакими слезами и извинениями. Возможно, ему было весело. Ведь всем друзьям было весело, верно? А, значит, и он был не против. Фута — ходячая катастрофа.