По разные стороны экрана

      На улице было непривычно безлюдно, будто весь город вымер. Будто не стояли погожие летние ночи, выманивающие на променад запоздалых гуляк. В подворотнях тихо подвывал ласковый южный ветер, в чьей-то квартире разразилась лаем собака, по шоссе за поворотом пролетела машина, гремя басами из открытых окон. Антон не слышал ничего из этого. Гул в ушах поднялся моментально после того, как он услышал «Телефончик оставишь?». Вкрадчивое, но с плохо скрываемой усмешкой. Такое неожиданное, словно снег на голову в июле. Он смотрел на Олега широко распахнутыми глазами и понимал, что в этот самый момент все пошло по пизде. Работа, чертов проект, все его барьеры и щиты, которые он выстраивал весь день, весь он, Антон, пошел в этот самый момент по пизде. Гул в ушах никак не стихал, он пялился на Олега, не понимая, что он должен ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. Как вообще он может разговаривать с человеком, которого собирался вычеркнуть из своей жизни? — Я не… — вырывалось из него сухое, будто воронье карканье. Голос не слушался, ломался, спотыкался на буквах. — Не… Олег на секунду изменился в лице, в глазах появилась обеспокоенность, он аккуратно прикрыл за собой дверь и шагнул вперед. Антон шагнул от него и затряс головой нервно. — Дыши, — лишь коротко попросил Олег, замирая и поднимая вверх руки, словно подходил к испуганному, загнанному зверю. И Антон понял, что дыхание задержал. Что кислород в легких кончился, а голову сдавило сильнее прежнего. Выдохнул громко и набрал полную грудь, еле заметно кивая. Дышал на гребаные раз-два-три-четыре, кого-то это успокаивает. Ему помогало не сильно. Пальцы все равно подрагивали, сердце билось о ребра, будто вот-вот выскочит через глотку и шлепнется к ногам Олега. Вот оно — трепещущее, что с ним сделаешь? Поднимешь в ладонях или раздавишь? — Давай еще раз? По-другому попробуем, — предложил Олег, склоняя голову к плечу и опуская руки. — Меня Олег зовут, — представился, приложил ладонь к груди и посмотрел внимательно, будто Джейн, которая приручает Тарзана. Будто и ему Антона приручить тоже нужно. — Антон, — выпалил тот в ответ, понимая, что ситуация до ужаса абсурдная. Что не должно так быть ни в одном из сценариев развития событий. Но вот они, стоят у подъезда, среди спящих окон многоэтажки и припаркованных машин. И это происходит на самом деле, наяву. — Хорошо, Антон, — улыбнулся Олег своей широкой, красивой улыбкой и снова сделал шаг, а за ним еще один, более смелый, потому что Антон забыл, что надо пятиться. — Может, контактами обменяемся? Пообщаемся. — Зачем? — продолжил беспросветно тупить Антон. — Ну, зачем люди общаются, Антош? — сфамильярничал Олег, и от этого мягкого и непривычного обращения Антон оторопел сильнее, чем от всего происходящего. Спрятал глаза, убирая за ухо выбившуюся прядь, нахмурился. Потому что глубоко внутри дико понравилось, потому что захотелось, чтобы назвали так еще. — Я не знаю, — признался он негромко и обернулся, потому что за спиной зашуршало шинами приехавшее некстати такси. — За тобой? — спросил Олег и кивнул зачем-то опустившему стекло водителю: — Пять минут, шеф, с другом попрощаюсь, — вот так просто Антона и в друзья записал. Не думая ни секунды, не сомневаясь. Антон повернулся к нему и вздрогнул, потому что Олег вдруг оказался совсем рядом, как тогда на лестничной клетке, когда забирал ананасы. Снова смотрел на него немного сверху вниз со смешинками во взгляде. И под этим взглядом захотелось объявить полную капитуляцию, развернуть белый флаг, помахать перед чужим носом и кинуть к ногам. Наплевав на то, что с этим флагом впоследствии сделают. — Дай телефон, — попросил Антон глухо и, когда Олег протянул ему трубу, быстро вбил номер в контакты. Звонок себе сбрасывать не стал, номер Олега у него давно был, но не признаваться же в этом. Захочет, напишет или позвонит. — Только не звони, — опомнился он вдруг и смутился, — не люблю по телефону трепаться. — Понял, принял, — хмыкнул Олег и забрал смартфон, пряча его в карман шорт. Даже проверять не стал, правильный ли номер Антон вбил, поверил, выходит. — Иди, а то водила нервничает. Нервничал в данный момент только Антон. Потому что все происходящее в голове совершенно не укладывалось. Нервничал настолько, что мозги со скрипом обрабатывали поступающие запросы, а на выходе генерировали не самые остроумные ответы. — Ага. Ну, пока, — только и смог произнести он и развернулся, уходя к такси и залезая на заднее сидение. — Пока, Антош, — кивнул Олег и пошел к подъезду, покручивая в руках забытую черную кепку. Когда Антон ввалился в свою собственную квартиру, на часах было уже около полуночи. Телефон в кармане пискнул входящим сообщением. Олег написал ему в мессенджере. Скинул совершенно дурацкую фотку в черной кепке и подписал, чтобы Антон, который показал себя немного тупеньким, понял. «Кепку забыл»

***

«Кепку забыл» Антон пялился на сообщение Олега весь вечер. Просыпался среди ночи и заглядывал в телефон, чтобы проверить, не привиделось ли. Утром смотрел на фото Олега в его, Антона, кепке и все еще не верил. Тот глядел на него с экрана, задрав подбородок, нахлобучив головной убор козырьком вбок, даже не натянув по-нормальному. Будто солнышком подсвеченный, несмотря на позднее время, когда был сделан снимок. Весь контрастный серо-черному Антону. Противоположность. На шее новая нитка бус с мелкой серебристой бабочкой. То, что Олег любит вешать на себя всякие разные цацки, уже не секрет давно. Не удивляло даже. Ему шло. А Антону пошло бы? Он постарался представить себя с украшением на шее и нервно ухмыльнулся. Бред какой-то. Кофе обжег язык горечью, приводя спутанные мысли в порядок. Впереди последний выходной перед рабочей неделей. А Антон не мог думать ни о чем, кроме дурацкого фото в телефоне. Которое сохранилось автоматически. Которое он сохранил еще раз на всякий случай и залил в облако. Чтобы наверняка. К обеду от шатаний по квартире уже подташнивало. В горло не лез ни кофе, ни сигареты, ни даже чебупиццы из морозилки. В голове только Олег. Поселился там, занял полочку для мыслей дня, ноги свесил и сидит улыбается. Антон решился ответить, когда телефон предупредил о критически низком уровне заряда. Так часто он сегодня в него пялился. «Привет» «Выходит, что забыл» «Что делать?» Отправил и дышать как будто перестал. Сжал пальцы на глянцевых боках смартфона и смотрел пристально, пока экран не затух. И все. И тишина. А минут через пять его пробило разрядом, потому что телефон в руках ожил, пиликнул сообщением, завибрировал почти радостно. «Что же делать что же делать?)) Ну встретиться можно, Антош. Так люди обычно делают)» Издевается. Антон прочитал сообщение. Еще разок. И третий для закрепления. Фыркнул недовольно и губы покусал, набирая ответ. Стер все, конечно же. Начал заново писать. «Не знаю я, как там кто обычно делает. Я вещи обычно нигде не забываю. Олеж» Вот так вот. Нажал на кнопку отправить и выдохнул резко. Принял правила игры, которые Олег установил негласно, и будь что будет. «Забавный ты)» Забавным Антона никто и никогда не называл. И как это расценивать, он не понимал абсолютно. «Занят вечером?» — тут же следом за забавным. «Занят» — потому что видеть живого Олега не на плазме монитора два вечера подряд пока еще выше его моральных сил. «Ну завтра тогда? Вторник, среда, четверг, пятница? Когда у тебя там в твоих курьерских делах перерывчики?» Олег не унимался. Сдался ему Антон и кепка его. Странно все это было. Настораживало нелюдимого Антона, который так много не переписывался с кем-то со времен старшей школы. «Во вторник. Или себе оставь. У меня еще есть» Блефовал, конечно. Кепка одна была и почти любимая. Но интересно было посмотреть, как Олег отреагирует. Настоит ведь? Правда? «Мне чужого не надо) Но можем поменяться на что-нибудь» «На что, например?» «Увидишь» Интриган херов. И что вообще все это значит. Антон устало откинулся на подушку. Лежал на кровати, прижав телефон к губам, и думал. Прикидывал в уме, слиться все же, как планировал, или дальше в эти игры играть. Что он теряет, в конце концов? Дохера всего, на самом деле. И покой — самое меньшее из этого списка. «Во вторник» Сдался и отправил, получив в ответ ряд кривых скобочек. Вот и поговорили. «Я напишу место. Часиков в восемь тогда?» «Подходит» Труба улетела на одеяло, а Антон обнял подушку и тоскливо уставился в окно. Ну и зачем он все это заварил вообще? Хотелось отмотать время назад, спрятаться в свою раковину и не отсвечивать. Но вместе с тем в груди разгоралось неизвестное ранее чувство предвкушения и азарта. Вот он какой, Олег, оказывается, в реальной жизни. Весёлый, подъебывающий, глумливый. Легко идущий на контакт даже с такими закрытыми незнакомцами, как Антон. Настойчивый и интригующий. Потому что мотивы его совершенно непонятны. Хотя, может, и не стоит обманываться? Просто захотел выяснить, как Антон связан с гребаными ананасами. Просто понял, что наткнулся на какую-то загадку, которую ему непременно, кровь из носу, надо разгадать. Второе больше всего подходило под действительность. И от этого было горько.

***

На работу Антон приехал совершенно разбитым. За выходные поспать удалось в общей сложности всего часов восемь. Под глазами залегли тени, делая его еще более жалким на вид, будто он до этого был красавцем писаным. Пришлось даже купить дополнительную порцию кофе в кофейне неподалеку. Девчушка-бариста на Антона смотрела с опаской, будто он нарик какой-то, который после ночи в притоне пришел обчистить ее кассу. Потому что бабло на дозы закончились. Митька встретился в коридоре. Свежий, одетый с иголочки и благоухающий каким-то горьковатым парфюмом. Скользнул по Антону нечитаемым взглядом, губы поджал и качнул головой на какой-то свой внутренний монолог. Понял все, засранец. Понял, что Антон изводил себя все эти дни. Тот в ответ ничего не сделал. Ни плечами не пожал, мол, ну что теперь, ну вот так; ни кивнул, ни даже взглядом нормальным не удостоил. Глаза в пол опустил, капюшон толстовки мятой надвинул поглубже и прошел мимо, скрываясь в кабинете. Прохлада, бледный синий свет и гудение привычно успокаивали. Настраивали на рабочий лад. Хотя о работе хотелось думать меньше всего. Потому что работа — это Олег. А думать об Олеге еще больше казалось невозможным. Потому что все о нем было последние дни и так. Антон поставил стаканчик с кофе на край стола, потому что места там совсем не было, и скривился. Неожиданно стали очень бесить плесневелые кружки, смятые комком бумажки, вываливающиеся из корзины для мусора, круглые пятна от чая и еще чего-то явно липкого на столешнице. Он достал из выдвижного ящика рулон мусорных пакетов, оторвал один и вытряхнул в него корзину, потом начал скидывать все остальное, что давно пора было утилизировать. Над кружками подумал немного, прикинул и оставил только единорожную, любимую. Потому что иногда легче выбросить, чем отмыть. В итоге на столе и осталось всего ничего — блокнот на кольцах, пластиковый стакан с парой пишущих ручек и огрызком карандаша, степлер, происхождение и назначение которого были загадкой. Антон ненавидел бумажные носители. Когда закончил, даже дышать как будто стало легче. Мешок за дверь выставил: уборщица будет проходить — заберет. Видимо, мешок был каким-то гребаным маячком, потому что не прошло и минуты, как в кабинет заглянула Любаша, удивленно присвистнув. — Кто ты и куда дел того парня? — пошутила она несмешно без тени улыбки. — Все хорошо, Антон, или ты помирать собрался? Антон поднял на нее тяжелый взгляд. Посмотрел пару секунд и сдался, потому что это не возымело абсолютно никакого эффекта. — Заебало все, — признался негромко, нарочито увлеченно клацая мышкой. Закрывая и открывая окна рабочих прог. Типа работает, типа занят, типа болтать не настроен. — Ага, — со знанием дела протянула Люба и все же шагнула внутрь, нагло в монитор заглянула и ухмыльнулась, увидев пустой рабочий стол. Что удивительно, на нем был идеальный порядок. Все ярлычки были рассортированы по типу, стояли ровненько в ряд, как на грядке. Антон покосился на нее, но ничего не сказал, руку с мышки убрал и замер, постукивая пальцами по столешнице. — Чего хотела-то? — не выдержал затянувшегося молчания. — Митька сказал, ты в отпуск намылился. Когда? — перешла она к делу. Вот же жук навозный. Растрепался уже. Да, Антон так заявление и не напечатал, потому что ни хера не решил. Решил, вернее, а потом ананасы случились. И Олег случился. — Ну и? — скучающе спросил он, дернув плечом. — Когда — не знаю пока, в ближайшее время. Митька дал срок до конца недели. Может, не такая уж и плохая идея — отвлечься, закрыться дома с приставкой или уехать куда-нибудь. — Либо на этой неделе вали, либо через три, — фыркнула Любаша деловито, — я за три месяца дату забивала. У меня апарты в Крыму сгорят, ниче не знаю. Вдвоем нас никто не отпустит. — Рад за тебя, — ухмыльнулся неожиданно Антон, — но не от всего сердца, Люб. — Ты меня понял? — с нажимом спросила Люба совсем не дружелюбно. — Я твое понял на хую пумпонил, — скуксился Антон. Грубовато получилось, но Люба в ответ только хохотнула негромко. — Придурок, — сказала уже менее строго и, махнув рукой, из кабинета вышла. Антон со вздохом откинулся на спинку кресла, помял в пальцах подлокотники, подумал и открыл вордовский файл с шаблоном заявления на отпуск. Вбил нужные даты. Неделька всего со вторника ебучего, с дня икс до Любкиного отпуска. Посидит дома в тишине, в игрульки поиграет, может погуляет даже по парку какому-нибудь, лето же, с Олегом встретится. С Олегом встретится. В последнее верилось с трудом. Не в сам факт предстоящей встречи, а в то, что Антон не сольется и притащится на нее. Он осознал, что делает, только когда на экране привычно открылось окно с видеотрансляцией из комнаты Олега. Натыкал на автомате по кнопкам и даже остановить себя не успел, настолько это выполняемое каждый день действие было доведено до автоматизма. Объект наблюдения на удивление не спал. Валялся на кровати среди белых подушек и одеял, еще немного сонный, расслабленный. Антон присмотрелся и увидел на низкой тумбе у постели свою черную кепку, а рядом банку с ананасами с торчащей из нее вилкой. Не съел, значит, еще. Или съел, но свинятничает, в мусор не убирая. На то, чтобы достать телефон и набрать сообщение, ушло меньше пары секунд. Антон не то чтобы обдумать это действие не успел, не осознал даже, что делает. «Как анананасы?» Отправил и ужаснулся, потому что мало того что с опечатками, так и нахуя вообще? У Олега на мониторе звякнул телефон. Не стандартным звуковым уведомлением, а пошлым женским стоном. Антон даже дернулся, настолько этот стон в тишине спальни был неожиданным. Пока собирал себя в кучу, заметил, как губы Олега расползаются в улыбке. Он его сообщению улыбался. Да так притягательно, что у самого Антона уголки губ дернулись вверх на мгновение. «Анананасы заебись» Прилетело в ответ издевательское, и Антон тут же скис. Потому что на этом диалог можно было заканчивать. Спросил и спросил, чего теперь. «Расскажешь, где взять такие? Еще хочу» Олег строчил сообщение все с той же улыбкой, а потом потянулся к тумбе, подцепил из банки желтый кругляшок, будто только вспомнил о том, что вот она рядом стоит. Отправил в рот, заглатывая все сразу, целиком и перекатываясь на живот. Теперь Антон смотрел на светлую макушку и голую спину, бедра, спрятанные под простыней, и торчащие пятки. Ракурс, конечно, не самый информативный, но что-то интересное в нем было. «Расскажешь» Ответил коротко в привычной манере и услышал в наушниках короткий смешок. «Ебать загадочно» — пиликнул телефон, и Антон не удержался. Потому что захотелось последнее слово за собой оставить. «Загадочно лучше не ебать» — набрал прежде, чем осмыслил. С Олегом все так было, действия шли вперед соображалки, пальцы своей жизнью жили на клавиатуре смартфона. «А как надо, Антош?» И смайлик ржущий следом. Видимо, чтобы понизить градус. Чтобы это не выглядело совсем уж откровенным пиздецом. Антон уставился на сообщение, сморгнул пару раз, будто надеясь, что оно пропадет. Да если бы он знал, как надо. В универе об этом не рассказывали, на планерке этот вопрос не поднимали, а в его жизни больше ничего и не было. «Как-нибудь» Ответил он, на этот раз стараясь дать себе время на подумать. Поэтому вышло не быстро. Поэтому Олег успел подняться, оказываясь перед камерой абсолютно голым. Подошел к шкафу, выудил оттуда боксеры и натянул на бледную задницу. Успел ведь где-то уже загореть. Это Антон отметил, потому что залип. Откровенно залип на обнаженном теле, увидел, что на поясе и бедрах есть переходы от бледной кожи к слегка потемневшей, карамельной почти. Олег тем временем вернулся к постели, поднял телефон и снова ухмыльнулся, качнув головой. Отвечать на этот раз ничего не стал. Антон наблюдал за ним, пока тот неторопливо одевался, убирал ананасы в холодильник, расправлял одеяло на своем лежбище. Пока он, подхватив поясную сумку, не покинул свой дом.

***

Митька нашелся на кухне. Стоял у микроволновки, сосредоточенно хмуря брови и сложив руки на груди. Гипнотизировал светящееся окошко в дверце, где, по идее, должна крутиться тарелка с разогреваемой едой. Та почему-то крутиться не желала. — Опять эта хуета барахлит, — пожаловался Антону в дверях, кивнув на агрегат. — Ты ж программист, — типа пошутил Антон и подошел к холодильнику. Заглянул в морозилку и тяжело вздохнул. Чебупицц не было, кончились. Возможно, кто-то их кончил, история умалчивала. — Очень смешно, — фыркнул Митька, глянув на него искоса. — Люба предупредила, что ты сегодня стендапером подрабатываешь. Только образ хуевый подобрал, никто на твои концерты с такой рожей на афишах не придет. Антон поджал губы и щелкнул чайником, вставая рядом с Митькой. — Ты тоже хуево шутишь. Никто ж не умер, — пожал он плечами и потянул носом почти заинтересованно, когда Митя достал из микроволновки здоровенный контейнер с каким-то слоеным месивом. Пахло жженым сыром, ароматными специями и мясом. — Хочешь угощу? Лазанья, — предложил неожиданно Митя, видимо сжалившись — Ты мать Тереза, что ли? — Антон нахохлился весь, подобрался, но все же решил, что голод не тетка и сидеть до конца рабочего дня на одном чае ему вовсе не улыбается. — Если не жалко. — Садись уже, — отмахнулся Митя и дождался, пока Антон усядется рядом с ним за стол. Есть начали из одного контейнера прям, чтобы не пачкать малочисленные тарелки, поделили только пополам косой линией. — Рефыл фто? — спросил Митя, старательно упихивая в рот тянущийся сыром кусище. — Заявление написал, с завтрашнего дня, — хмуро буркнул Антон, получил кивок в ответ и зажмурился, когда язык обожгло горячим томатным соусом. Вкусно было, пиздец. Понятно, чего Андрей так в Митьку вцепился. Он поглощал лазанью и исподтишка поглядывал на коллегу. Пытался оценить его с точки зрения открывшихся горизонтов. Понять старался, что в нем такого особенного. Нос с горбинкой, глаза внимательные зеленовато-серые, как мутная речная вода, волосы темно-русые, модненько подстриженные, на висках поменьше, на макушке побольше, с косым пробором справа. Губы тонкие, бескровные, не то что у Олега. Вот на этом моменте он себя остановил, потому что катился куда-то совсем не туда. Опять к мыслям о том парне. В общем, по скромному мнению Антона, Митя ничем примечательным не отличался. А опера своего как-то склеил. — Спасибо, вкусно, — поблагодарил Антон, съев от силы кусочков пять. Лазанья была сытная, реально вкусная, но на голодный желудок тяжеловата. Дверь кухни неожиданно приоткрылась, и внутрь заглянул Андрей. Вспомнишь солнце, вот и лучик — подумал Антон с раздражением. Лучик смерил склонившихся над контейнером парней тяжелым взглядом, залип то ли на лазанье, то ли на Митьке и шагнул в тесное пространство. — Вы теперь типа две дружилки, что ли? — спросил, недовольно хмуря брови, помолчал немного и добавил, кивая на лазанью: — Оставишь? — У тебя своя такая же, и ты уже ее сожрал, — ухмыльнулся Митя, пропуская первый вопрос мимо ушей и облизывая испачканные томатным соусом губы. — И че? — парировал в ответ Андрей. — Оставлю, — сжалился слишком быстро Митька и кивнул поднимающемуся на ноги Антону на прощание. Вот же голубки ебливые. В последнем Антон уж точно не сомневался, слишком масляным сделался взгляд Мити, когда Андрей в зоне его видимости оказался.

***

Вторник начался для Антона в обед. Недосып последних дней и отсутствие необходимости раннего подъема сделали свое дело, и он проспал до середины дня. Не помешали ни яркое солнце в окна даже сквозь опущенные рулонные шторы, ни гомон детских голосов на площадке у подъезда, ни перфоратор соседей с вечным ремонтом. Он просыпался долго, неохотно. То открывал глаза, то снова закрывал, проваливаясь в дрему. Наконец нашарил телефон под подушкой, глянул на время и ухмыльнулся. Просыпаться так поздно в обычный будний день было удовольствием. В вотсапе высветилось непрочитанное сообщение. Олег прислал адрес и еще раз напомнил о времени. «Часиков в восемь, Антош» Антоша на это лишь тихо фыркнул и зарылся глубже в подушку, пряча в ней лицо. Встречу назначил в парке. В том, где колесо обозрения и пара стареньких аттракционов для любителей острых ощущений. Не потому, что драйвово, а потому что они того и гляди на гайки разлетятся. До самого вечера он старался отгонять мысли о предстоящей встрече. Играл в новую игрушку на приставке, пил кофе, курил на балконе и заставлял себя не лазить то и дело в телефон. К восьми приехал на нужное место и завис у самого входа в парк. Потому что о конкретном месте встречи не договорились. Да и вообще, по-хорошему, стоило развернуться и уехать домой. Похуй на кепку, на Олега и чертов парк с его каруселями. Ладони вспотели, а сердце начало работать усерднее, стуком отдавая в виски. Антону даже нарядиться не во что было, как ни старался из шкафа выудить что-то приличное. Остановился в итоге на привычных черных джинсах и черной толстовке с глубоким капюшоном. Не на той, в которой на работу гоняет обычно, эта почти новая без ебучих катышков по бокам. Он выудил телефон из кармана, открыл мессенджер и собрался было написать, что не сможет приехать, слиться по-тихому, но на голову неожиданно приземлилась кепка, а сзади раздался насмешливый голос. — Даю этому образу семь из десяти, — Олег стоял прямо за ним и, как обычно, улыбался, скалился даже, словно ему видео с бесноватыми котами показывают смешное. — Че так мало? — фыркнул Антон, оборачиваясь и сдергивая кепку с головы. Причесывался же, волосы в низкий пучок завязывал так, чтобы паклей не торчало во все стороны, — все по пизде. — Недостаточно аксессуаров, — подсказал Олег и шапку из рук Антона забрал. Сам стоял в бежевых бермудах и белой майке, на шее ебучка с бабочкой, на пальцах пара колец из желтого и черного металла, на макушке очки солнцезащитные. Последние он снял и перевесил на ворот, натягивая кепку Антона на себя. — Руку дай. Антон старался изо всех сил не выглядеть сильно охуевшим, но брови все равно предательски поползли вверх. Подумав немного, он все же протянул вперед руку, отводя взгляд и тяжело вздыхая, будто с умалишенным разговаривал. С ними, говорят, соглашаться надо. Олег шагнул еще ближе, вторгся без раздумий в личное пространство и пошарил в сумке на поясе, доставая оттуда тонкий браслет из черных и белых мелких бусин через одну. Обхватил сухими пальцами влажную ладонь Антона, зачем-то переворачивая тыльной стороной вверх, и легко застегнул аккуратную застежку. — Браслет дружбы, — объяснил ему, недогадливому, и ухмыльнулся лукаво, — я всем новым знакомым дарю. Антон заторможенно кивнул, чувствуя себя совсем пришибленным и пялясь на украшение у самого края черного рукава. Оно смотрелось на нем на удивление органично, даже не бесило почти. А Олег продолжал зачем-то держать в руке его запястье, скользнул указательным по венке, где пульс бился бешено и, наконец, отпустил. — Спасибо, — шепнул Антон, пугаясь собственного голоса, и поднял на него взгляд, встречаясь с карими глазами. Чувствуя, как по загривку поползло нервно мурашками. — Тебе идет, — пожал плечами Олег беззаботно и обошел его, шагая спиной вперед и пряча руки в карманах шорт. — Пошли, мороженого хочу. И Антон пошел.