Форт из сахарных кубиков

      Рем пребывала в мрачном настроении. Мацуда какое-то время безуспешно пытался развлечь её игрой, но в конечном итоге сдался и ушёл помогать команде. Правда, его компетенции в основном хватало только на то, чтобы готовить кофе, чем он в итоге и занялся. Сегодня было не до игр — они слишком сильно напоминали Рем про королевство шинигами. Ей нравилось играть, когда она была в хорошем настроении, но сегодня с самого утра она была расстроена, и от одной только мысли об играх настроение портилось ещё сильнее. Всё шло не так. Ожидание Мисы превратилось в самую настоящую пытку. Рем просто хотела поскорее со всем этим покончить. Вчера она искренне рассчитывала на то, что девушка придёт, однако этого не случилось, и ей невыносимо было думать, что Миса может отложить свой визит ещё на целый день. Рем теряла время. Эл был умным ублюдком и в любой момент мог что-нибудь предпринять.              В итоге Рем только и занималась тем, что летала вокруг штаб-квартиры, сидела на краю крыши, глядя вниз, а время от времени со всей возможной скрытностью перемещалась внутри здания: она почти целиком оставалась в стенах и только изредка высовывала наружу глаз, чтобы понаблюдать за следователями. Правда, старалась не оставаться в стенах надолго, боясь пропустить появление Мисы.              Вскоре Рем поняла, что Эл разгадал её трюк с глазом. Каждый раз, когда она пыталась тайком проследить за происходящим в главном оперативном зале, Эл через минуту-другую поворачивался и смотрел прямо на неё. Больше никто её не замечал. Как ему это удавалось? Может быть, Эл видел её отражение в мониторе своего компьютера? Рем поняла, что единственный способ не дать Эл себя обнаружить — это выглядывать из стены за его компьютером либо из пола под его креслом.              Наконец, ближе к вечеру, когда Рем в очередной раз сидела на краю крыши, она увидела, как к зданию подъехало такси, из которого вышла Миса. Секундой позже через крышу автомобиля просочился Рюк. Рем, внимательно следя за расположением камер наружного видеонаблюдения, спикировала вниз и у самой земли резко взмахнула крыльями — не за тем, чтобы погасить скорость, ведь даже удар о землю не причинил бы ей вреда, а чтобы привлечь внимание Мисы. Рем заранее обнаружила самую большую слепую зону, через которую Миса обязательно должна была пройти, и приземлилась именно там, однако девушка приблизилась к ней с каким-то нарочитым безразличием.              — Миса, — окликнула её Рем. — Это место не прослеживается наружными видеокамерами, и здесь нет жучков. Нам нужно поговорить.              Поведение девушки сразу же изменилось. Похоже, что до того она лишь делала вид, будто не замечает Рем, потому что сразу же подошла и посмотрела на неё таким взглядом, каким смотрят на старого друга после долгой разлуки. Рем ощутила, как её начинают переполнять эмоции, но нет, времени было слишком мало. Кроме того, будет лучше, если Лайт о планах Рем ничего не узнает.              — Миса, — снова заговорила Рем, — на других видеокамерах, конечно, отразилось, как ты вошла в эту слепую зону, и если ты задержишься здесь вместо того, чтобы торопиться на встречу с Лайтом, это будет выглядеть подозрительно. Иди к нему, а на обратном пути задержись здесь для короткого разговора. Обещай, что сделаешь это.              — Обещаю, — сказала Миса и помчалась по тротуару в сторону главного входа, почти сразу же скрывшись за углом. Рюк, однако, остался.              — Знаешь, я бы не отказался поменяться людьми, — заявил он. — Лайт мне больше по душе. Конечно, на яблоки эта девчонка не скупится, но мне ужасно надоела её болтовня. Не говоря о том, что она постоянно ходит в эти жутко раздражающие места, где половину времени тратит на то, чтобы одеться, а другую половину — на фотографирование. Клянусь, скучная школа Лайта и то была лучше, там мне хотя бы не приходилось отворачиваться от его наготы. Фу!              — Я предпочла бы Мису, — ответила Рем. — Когда Эл умрёт, мы должны заставить их снова поменяться тетрадями.              — А вообще, как там наши дела?              — Я расскажу тебе, поскольку абсолютно уверена, что ты не проболтаешься. У Лайта есть один план, но у меня другой, противоположный, так что пока что мы никуда не продвинулись.              — Хо-хо-хо! — завопил Рюк, сверкнув глазами. Однако через пару секунд спохватился: — Погоди, а какой у Лайта план? Миса все эти дни не занималась ничем, кроме убийств преступников, а я не припомню, чтобы прежде Лайт ждал твоего разрешения на какие-либо действия.               — Лайт планирует, что я покончу с собой, — вздохнула Рем.              — Ха! Становится всё лучше и лучше, — восхитился Рюк. — Сперва Миса забыла имя Эл, а теперь Лайт даже не знает, что тебе не слишком хочется умирать для него? Тогда я лучше придержу язык и посмотрю, как будут развиваться события. Лайт всегда так уверен, что всё идёт по плану.              С этими словами Рюк взмыл в воздух и понёсся к главному входу, срезая путь прямо сквозь угол здания. Рем поймала себя на том, что улыбается: ей пришло на ум, что Рюк, скорее всего, пролетит прямо через оперативный зал, и никто ничего не заметит. При желании Рюк даже мог бы подшутить над кем-нибудь из следователей, чтобы немного поразвлечься, но Рем знала, что он этого не сделает. Рюк прекрасно понимает, что если оставит Эл хоть малюсенькую зацепку, то его восхитительная игра закончится, и весьма быстро.              Рем терпеливо ждала. Она не могла позволить себе вернуться в здание, чтобы скрыть тем самым свои истинные намерения. Ей необходимо было ждать здесь, в слепой зоне, чтобы, едва Миса закончит с Лайтом, не терять ни единой секунды. Если всё будет сделано правильно, тогда даже у Эл не возникнет ни малейших подозрений.              Разговор с Мисой не занял у Лайта много времени. Единственное, что его заботило — это чтобы девушка выполняла все его указания, и поэтому он делал лишь тот необходимый минимум, который обеспечивал её послушание — но не обязательно счастье.              Обратно Миса шла очень медленно, по-видимому, рассчитывая, что так её намерение задержаться в слепой зоне будет менее очевидно.              Стоило им с Рюком приблизиться, Рем сказала:       — Я хочу, чтобы ты купила самую маленькую фотокамеру, такую, чтобы была не больше человеческого ногтя. Купи её и спрячь здесь, на земле у края тротуара. Я смогу незаметно пронести её в здание, если поднимусь на крышу и проберусь через вентиляционные отверстия, а потом сделаю несколько снимков и верну камеру тебе, положив на прежнее место. Убей всех, кто будет на этих снимках.              Миса озадаченно нахмурилась и качнула головой:       — Нет-нет. Если бы это было важно, Лайт сам поручил бы это Мисе. Почему ты действуешь за его спиной?              — Тогда у меня нет иного выбора, кроме как сказать тебе. Лайт планирует, что я убью тех следователей, имена которых ему неизвестны, и тем самым покончу с собой. Но мой план проще, чем у него, и так я смогу остаться в живых, чтобы суметь защитить тебя в будущем.              — Но планы Лайта всегда намного лучше, — возразила Миса. — Почему ты хочешь, чтобы Миса его ослушалась?              — Миса, Лайт хочет, чтобы эти следователи умерли, и мы сможем это обеспечить. Помнишь, как я не стала рисковать жизнью ради того, чтобы спасти тебя от Хигути? Если бы я это сделала, то сейчас уже не могла бы тебе помочь. Зачем мне впустую тратить свою жизнь сейчас, если её можно приберечь на тот случай, когда мне придётся по-настоящему защищать тебя?              Миса отступила на пару шагов назад, и на её лице появилось отвращение.              — Я знаю, о чём ты говоришь, Рем. Ты хочешь остаться в живых, чтобы и дальше угрожать Лайту. Ты будешь угрожать ему всю его жизнь и никогда не дашь полную свободу действий. Ты мешаешь ему быть Кирой.              Рем вздохнула. Ну почему с Мисой всегда так сложно?              — Миса, — попыталась она ещё раз. — Если бы я не угрожала Лайту, он убил бы тебя уже несколько раз. И вряд ли я сильно повлияла на его поведение, если не считать того, что этим сохранила тебе жизнь.              Лицо Мисы полыхнуло яростью.              — Лайт никогда бы меня не убил, — прошипела она. — Он любит меня, а ты только и делаешь, что стоишь у нас на пути. Тебе нужно… исчезнуть. Исчезни, Рем. Если ты действительно меня любишь, ты уйдёшь и позволишь мне быть счастливой вместе с ним. Ты можешь сделать меня счастливой, Рем. Ты можешь это сделать.              А потом Миса отвернулась и зашагала прочь.              — Миса! — крикнула Рем ей вслед. — Ты принесёшь мне камеру? Пожалуйста!              В ответ девушка обернулась и сказала одно-единственное слово, которое разбило Рем сердце: «Нет», — после чего подбежала к ожидающему её такси и скрылась внутри.              — Не повезло, Рем, — посочувствовал Рюк, пролетая мимо. — Хотя, как по мне, богам смерти всё равно ни к чему все эти чувства. От них одни проблемы.              Рем осталась стоять на месте, не веря своим ушам. Миса только что приговорила её к смерти, и почему? Потому что Рем оскорбила Лайта? Из-за своей безумной, навязчивой идеи подчиняться Лайту всегда и во всём, за одним-единственным исключением — когда в случае опасности он приказывал ей держаться от себя подальше? А может, всё дело в том, что в Мисе снова начала проявляться её саморазрушительная натура? Создавалось впечатление, что у Мисы была аллергия на здравый смысл, причём настолько сильная, что это нельзя было назвать глупостью. Это могло быть только психическое расстройство.              Да, если разобраться, то Миса была ни в чём не виновата. Всё это — вина её разума, её сломанной психики. Рем захотелось достать тетрадь смерти и вписать туда имя Мисы, чтобы разом покончить с этим безрассудством, но в то же время она чувствовала себя ужасно виноватой за одно только желание это сделать. Бросить Мису, когда срок её жизни и так невелик, а все её действия являются результатом психической болезни, а не проявлением её собственной воли, было бы жестоко и бессердечно. Особенно, если сделать это в надежде провести больше времени с теми людьми, которые действительно способны испытывать счастье…              Стоп, откуда взялась эта мысль? Да, причина в них. Эл и Мацуда. Особенно Эл. Рем так изголодалась по вниманию, по людям, которые умели по-настоящему расслабляться, смеяться, улыбаться… Последние несколько дней вызвали у неё почти что привыкание. Рем так долго томилась среди глухого отчаяния Мисы, равнодушных манипуляций Лайта и беспринципной, подлой жадности Хигути, что теперь отчаянно нуждалась в счастливых и психически здоровых людях. Но эта мысль, эта робкая фантазия была неправильной. Отказаться от раненого в пользу здорового… после обещания заботиться о нём вечно… это было бы ужасным предательством. После всего, что Миса пережила, она заслуживала лучшего.              Эл, со своей стороны, наверняка уже прожил много счастливых лет. Он даже мог быть вполне доволен мыслью о том, что настали его последние дни. Он не нуждался в том, чтобы получить ещё больше лет ценой жизни Мисы. К тому же, это бы означало, что Джелас напрасно пожертвовал собой. Рем обязана была спасти Мису, чтобы знать, что Джелас умер не зря.              Мысли Рем лихорадочно метались. Что ей делать теперь, когда Миса отказалась помочь? Как Рем ни напрягала ум, она не могла придумать ни одного способа убить Эл, при котором не требовалась бы скрытая фотокамера либо её собственная смерть. А раздобыть фотокамеру самостоятельно она никак не могла. Привязь не давала ей отойти от штаб-квартиры слишком далеко, а все расположенные поблизости здания были жилыми домами и офисами. Рядом не было ни одного даже самого обычного магазина, не говоря уж о таких, где торговали бы миниатюрными фотоаппаратами.              Значит, план Лайта — единственный вариант. Но в таком случае лучше будет привести его в действие как можно скорее, пока Эл не предпринял каких-либо нежелательных шагов.              Рем задумалась. Какое место лучше всего подойдёт для написания имён? Лайт наверняка уже продумал, как будет действовать, если станет очевидно, что Эл и Ватари погибли по вине шинигами. Но если их смерть станет загадкой, тогда у Лайта будет больше места для манёвра. Значит, лучше избегать попадания в поле зрения камер. Но каждое помещение в штаб-квартире находится под наблюдением, причём, предположительно, без каких-либо слепых зон.              Оставался также вопрос о том, что станет с её тетрадью смерти. Она упадёт на пол, где бы Рем ни умерла. При мысли о том, что Лайт завладеет ещё одной тетрадью смерти, Рем ощутила дурноту и злость, но вместе с тем ей было ясно, что это может пойти на пользу Мисе, ведь с помощью дополнительной тетради Лайт смог бы разрабатывать гораздо больше планов. Но опять же, если видеокамеры зафиксируют то, как тетрадь смерти падает на пол, а позже Лайт её подбирает, тогда его поймают.              Ну и, наконец, если Рем умрёт где-нибудь в здании, тогда её тетрадь вполне может достаться следователям, а тот из них, кто дотронется до неё первым, непреднамеренно станет её новым владельцем. Этот человек сразу же начнёт ощущать тягу опробовать тетрадь, и вынужден будет убить хотя бы раз, что, в свою очередь, создаст сложности как для него самого, так и для Лайта. Рем кольнуло сострадание, когда она представила, что первым её тетрадь найдёт Мацуда, представила его растерянность, когда необъяснимое любопытство начнёт подталкивать его к настоящему убийству, а после — его быструю поимку и то осуждение, что он получит от всех остальных. Рем никогда ещё не слышала о том, чтобы кто-то сумел противостоять проклятью тетради. Чем сильнее человек сопротивлялся, тем сильнее оно становилось, и в конечном итоге убийство совершалось.              Итак, если умирать вне поля зрения видеокамер, тогда у Рем есть лишь два варианта. Первый — сделать это в одном из соседних зданий, что может привести к тому, что тетрадь попадёт в руки совершенно постороннему человеку. Второй — спрятаться в стене или в корпусе какой-нибудь крупной техники внутри штаб-квартиры. Ещё один владелец тетради смерти с непредсказуемыми намерениями может в будущем создать для Киры проблемы, зато если тетрадь окажется спрятана в где-то в штаб-квартире, тогда Лайт будет знать, где искать и, возможно, сумеет обнаружить её раньше остальных.              Развернувшись, Рем вошла в здание прямо сквозь стену. Влетев в главный зал, она незаметно поймала взгляд Лайта, а затем спиной вперёд медленно ушла в стену, расположившись так, чтобы снаружи её не было видно. Прямо перед ней торчали какие-то трубы и провода. Так, теперь надо достать тетрадь смерти, открыть её, поднять ручку. Пришло время убить Ватари и Эл. Рем почти жалела о том, что не может стоять над Ватари в момент его смерти. После того, как он мучил Мису, на это было бы приятно смотреть. Но нет, Рем должна оставаться внутри стены.              Она замешкалась. Кого убить первым, если она не успеет записать второе имя? Эл был для Киры самым серьёзным препятствием, но ему наверняка хватило ума разработать какой-нибудь план с участием Ватари, чтобы создать Лайту проблемы в случае собственной смерти. Если же Ватари умрёт, а Эл — нет, тогда это должно произойти так, чтобы внести в расследование путаницу и дать Лайту ещё один шанс прикончить детектива.              Нет, лучше удостовериться, что она успеет убить их обоих.              Рем снова замешкалась. Перед смертью ей хотелось ещё хоть раз насладиться чем-то хорошим, и она попыталась представить себе счастливое лицо Мисы.              Единственное, что пришло ей на ум — это воспоминание о том, как она видела Мису перед гибелью её родителей. Девушке тогда было лет семнадцать, но казалось, что ей не больше тринадцати. Стоял тёплый осенний день, с деревьев только начали опадать первые листья. Миса качалась на качелях в парке и ела мороженое. Рожок в её руках был очень большим, и казалось, что она не успеет доесть его прежде, чем мороженое растает. В тот момент она выглядела самой счастливой девушкой в мире. А потом один из её младших кузенов бросил в неё горсть песка, попав прямо на мороженое. Миса на секунду опешила, но потом спрыгнула с качелей, повалила кузена на землю в песочнице и с радостной улыбкой размазала по его лицу весь свой испорченный рожок. Кузен, так же радостно ухмыляясь в ответ, снял со щеки горсть подтаявшего лакомства и швырнул им в Мису. Спустя минуту они оба были по уши измазаны «песочным» мороженым, хохотали и боролись на земле. «Миса! — сказала её мать, наклоняясь над ними. — Он же на пять лет младше тебя. Я думала, ты будешь вести себя взрослее».              Впрочем, женщина вовсе не сердилась, и они втроём дружно рассмеялись. Раньше Миса отличалась каким-то беззаботным оптимизмом. Она не плакала, не принимала неприятности близко к сердцу. До смерти родителей она так уверенно умела защищать себя. Теперь же всё было наоборот. Она попросту отказывалась защищаться.              Рем прижала стержень ручки к бумаге, но её руку будто парализовало. Станет ли Миса когда-нибудь защищаться от Лайта? Нет, не станет. Если рядом с ней не будет того, кто заботился бы о её благополучии, счастье Мисы, сама её жизнь и смерть будут полностью зависеть от прихотей Киры. Рем придётся довериться Лайту.              Вздрогнув, она опустила ручку. Должен быть другой путь. Обязан быть. Может, получится украсть что-нибудь подходящее у прохожих или в соседних зданиях, находящихся в пределах досягаемости? Стоит попробовать. В ближайшие несколько часов Эл вряд ли станет что-либо предпринимать.              Пройдя через несколько стен, Рем оказалась на улице и тут же влетела в один из многоквартирных домов. Спустя три часа на крыше соседнего здания у неё скопилась небольшая кучка мобильных телефонов. Украсть их оказалось до смешного просто. Перебрав мобильники, Рем рассортировала их на те, в которых была встроенная камера, и те, в которых её не было. Телефоны были маленькими, но не настолько, как ей бы хотелось. В итоге Рем выбрала среди них один: тонкий, как бритва, почти такого же цвета, как её рука, не дающий во время съёмки ни звука, ни вспышки. Перелетев вместе с мобильником на крышу штаб-квартиры, Рем тщательно запомнила расположение всех установленных там видеокамер, после чего попыталась незаметно обследовать вентиляционные отверстия.              Нет, нет, из этого ничего не получится. При строительстве этого здания Эл, должно быть, испытывал крайнюю степень паранойи, потому что каждый воздуховод был снабжён решёткой с очень маленькими ячейками. Их величины, вероятно, оказалось бы достаточно, чтобы просунуть внутрь миниатюрную фотокамеру, о покупке которой Рем просила Мису, но мобильник оказался слишком большим. Можно было бы попытаться выломать одну из решёток, но эти действия наверняка попадут в поле зрения видеокамер, и станет ясно, что Рем пытается пронести что-то через охранный периметр. Неужели ей всё же придётся покончить с собой? Нет, пока не стоит опускать руки. Эл время от времени поднимается на крышу, чтобы подышать свежим воздухом. Рем нужно только следить за ним и ждать.              Отыскав на крыше место, куда можно было спрятать мобильник, Рем аккуратно выключила его, чтобы он невзначай не зазвонил, и полетела в здание, на поиски. Отныне ей придётся следить за Эл ещё пристальней.              При удачной реализации плана Лайту придётся самому разбираться с Ватари, но он, вероятно, сумеет это сделать. Если у Рем получится передать Мисе имя Эл, показав фотографию в мобильнике и объяснив всю серьёзность ситуации, девушка вынуждена будет действовать. Даже если Миса продолжит упрямиться, она не сможет держать язык за зубами и обязательно проболтается Лайту о том, что знает имя Эл. И тогда, поняв, что Рем не желает совершать самоубийство, Лайт прикажет Мисе записать это имя. Он не может позволить себе выжидать долго, потому что его нежелание покидать штаб-квартиру вскоре начнёт вызывать подозрения. Лайт здесь не единственный, кто может оказывать давление. И если он собирается надавить на Рем, она готова оказать ему ответную услугу.