Форт из сахарных кубиков

      После того, как Лайт купил мини-камеру, пронести её в здание оказалось проще простого. Лайт попросил таксиста высадить его перед штаб-квартирой и, проходя через слепую зону, небрежно провёл рукой по стене, ведущей к ступеням главного входа, оставив мини-камеру на небольшом выступе грубой каменной кладки. Пока он всё это проделывал, Рем пряталась в соседнем здании. Минут через десять она последовала за ним, быстрым движением схватила камеру, спрятала в ладони и, взмыв в воздух, молниеносно поднялась на крышу.              Камера легко прошла через ячейку вентиляционной решётки, и Рем осторожно протащила её через весь лабиринт воздуховодов, сохраняя своё тело, за исключением пальцев, бесплотным, и стараясь держаться внутри стен. Таким манером она вскоре добралась до комнаты Лайта. Вновь спрятав камеру в ладони, Рем вошла в шкаф и, как было договорено, положила её Лайту в ботинок. Если он решит проверить её перемещения, чтобы убедиться, что они не вызывают подозрений, то на записи это не будет выглядеть так, будто Рем, передавая ему камеру, старалась, чтобы это увидели.              Она задумалась. План с песком сработал не так хорошо, как она надеялась. Рем почти ожидала, что Лайт наклонится и шепнёт Эл на ухо: «Я — Кира», но он лишь злорадно улыбнулся. Впрочем, это тоже может сгодиться: теперь Эл будет уверен в виновности Лайта на сто процентов. Хотя, если судить по их с Эл предыдущему разговору, этого может быть недостаточно. Знать о виновности Лайта и иметь тому доказательства — разные вещи.              Теперь оставалось решить только две задачи: сделать так, чтобы Эл в нужный момент поймал Лайта с камерой, и убедиться, что он точно знает — это доказательство получено благодаря Рем. Обсуждать этот план с детективом напрямую было небезопасно, даже в его спальне: там всё ещё велась видеозапись. Пусть даже доступ к ней был ограничен — вероятно, просматривать её мог только сам Эл и, возможно, Ватари, — но пока видеозапись существовала, Лайт мог найти способ до неё добраться. И ладно ещё, если он увидит там что-нибудь сексуальное — он будет шокирован и, возможно, обескуражен мотивацией Рем, но на её план это, скорее всего, никак не повлияет. Но если он увидит, как Рем и Эл сговариваются против него, то ни за что не даст поймать себя с уликами.              К сожалению, Рем не могла просто позвать детектива на крышу для ещё одного разговора, который заглушился бы шумом дождя: к этому времени ливень ослабел до редкой мороси. К тому же, было бы довольно странно, если бы Эл вдруг отправился на крышу посреди ночи. Но его как можно скорее нужно посвятить в новый план. Лайт, конечно, не сможет сфотографировать Эл, пока тот не вернётся, но потом события, скорее всего, начнут развиваться довольно быстро, а Рем не могла допустить, чтобы Эл сам поймал Лайта с поличным, потому что тогда она не сможет с ним торговаться.              Рем снова полетела по небоскрёбу, всё так же передвигаясь внутри стен, пока не оказалась в одном из неиспользуемых помещений. Видеокамеры непрерывно работали в каждой комнате штаб-квартиры, но их было так много, что просто физически невозможно было отслеживать их все, и потому записи из незанятых комнат не просматривались, если только не было причин полагать, что туда кто-то заходил. Если Рем всё сделает быстро, Лайт ни о чём не узнает.              Найдя на столе чистый лист бумаги, она быстро набросала записку:       Рьюзаки, это Рем. Трюк с песком сработал не так хорошо, как я надеялась, но хотя бы сорвал план Киры. Сейчас Кира приступает к осуществлению нового плана, и я думаю, что смогу достать для тебя доказательства. Кира по-прежнему верит мне и надеется на мою помощь. Я уверена, что в скором времени он попытается сфотографировать тебя и Ватари, но я не могу сказать точно, когда это случится. Если ты обыщешь Киру в нужный момент, то найдёшь у него фотокамеру размером в несколько миллиметров. Я всё ещё не могу сказать, что мне от тебя нужно, но эта услуга будет гораздо весомей, чем песок.              Дописав, Рем сложила записку в несколько раз, пока не получился крошечный квадратик, и точно так же, как до того мини-камеру, протащила её через воздуховоды до спальни Эл. Прибыв на место, она ловким движением вытащила бумажку из вентиляционного отверстия, спрятала в своей ладони и огляделась по сторонам, ища место, куда записку можно было бы положить так, чтобы Эл её нашёл, но камеры бы этого не засекли.              Обувь Эл не носил, так что этот вариант отпадал. А что насчёт еды? Порывшись в прикроватной тумбочке, Рем отыскала там коробку кускового сахара и соорудила из него небольшой форт, аккуратно спрятав записку внутри. Готово. Теперь можно спускаться вниз. Лайт строго проинструктировал Рем, чтобы она не появлялась в оперативном зале сразу после его возвращения, но теперь времени прошло достаточно, и ни у кого не должно возникнуть никаких подозрений.              Тем не менее Рем на всякий случай продолжала прятаться внутри перекрытий, а добравшись до следственного зала, укрылась под одним из диванов под лестницей, высунув из пола только голову. Лайт уже был здесь, однако Моги до сих пор отсутствовал. Следователи переговаривались между собой приглушёнными, настойчивыми голосами, продолжая выдвигать те же версии, что и раньше, но теперь они, похоже, не были уверены ни в одной из них. Чем дальше, тем больше они погружались в самые невероятные теории, и выглядели всё более растерянными. Время от времени кто-нибудь из них звонил Моги, чтобы справиться о состоянии Эл и Ватари, но похоже, что новостей было немного. Либо их попросту утаивали. Однако Рем знала, что не могла нанести серьёзный вред: это явилось бы нарушением правила, и она уже была бы мертва.              Прошло довольно много времени, прежде чем Моги, наконец, позвонил сам и сказал, что везёт Эл обратно в штаб-квартиру.              — Откуда нам знать, что это хорошая идея? — засомневался Аизава. — Если их имена записаны, неважно, богом смерти или Кирой, значит, они находятся под контролем. Ватари уже стёр все наши данные. Рьюзаки, вернувшись сюда, может сорвать расследование и выдать Кире наши личности.              — И что ты предлагаешь? — поинтересовался Мацуда. — Выставить его из его собственного здания и прекратить расследование?              — Подождите, — вмешался Лайт. — Это не имеет смысла. Если они под контролем, то могут сорвать расследование и выдать нас Кире, где бы ни находились, а на то, чтобы их задерживать или сажать под замок, у нас нет достаточных оснований. Если уж на то пошло, зачем Кире вообще предупреждать нас таким образом? Все прочие жертвы, попадая под контроль, никогда не теряли сознание. Если бы Кира хотел, чтобы расследование было сорвано, он сделал бы всё так, чтобы мы ничего не заподозрили.              Разумеется. Лайту нужно, чтобы Эл и Ватари обязательно вернулись в штаб-квартиру, иначе он не сможет их сфотографировать. Не говоря уж о том, что если они окажутся вне поля зрения Лайта и Рем, то смогут без их ведома разрабатывать множество коварных планов. Однако Эл ни за что не оставит тетрадь смерти в штаб-квартире без присмотра, а Рем трудно было представить, что остальная команда позволит ему скрыться вместе с нею в неизвестном направлении, особенно сейчас.              Соитиро со вздохом потёр виски:       — Ничто из этого не имеет смысла.              Послышался нестройный хор согласных голосов, а после разговоры прекратились. Следователи молча накачивались кофе и нервно посматривали на мониторы, отображающие въезд в подземный гараж. Похоже, что видеокамеры снова работали. Впрочем, если данные действительно были удалены, то все видеозаписи, сделанные до сегодняшнего вечера, тоже пропали.              Наконец, на мониторе показался автомобиль с затемнёнными стеклами. Моги и Эл, выйдя из машины, начали проходить многочисленные уровни системы безопасности: сканировали сетчатку глаз, набирали соответствующие коды, прижимали пальцы к специальной панели, считывающей отпечатки, вынимали из карманов все металлические предметы, прогоняя их через специальные сканеры, чтобы можно было пройти дальше. Лайт, наблюдая за этим процессом, всё больше нервничал. Он пытался сохранять самообладание, но явно побаивался Эл. Никто из остальной команды этого, конечно, не заметил, тем более что все они тоже изрядно нервничали. Правда, в их случае нервозность была вызвана полнейшим непониманием того, что, чёрт возьми, происходит.              Вскоре послышался звук прибывшего лифта. Из открывшихся дверей вышел Эл и, прежде чем кто-то успел открыть рот, сказал:       — Что ж, вот он я, воскресший из мёртвых. Скучали?              Пристальный взгляд Эл был направлен прямо на Лайта. На лице последнего долю секунды читалось нестерпимое желание наброситься на детектива с кулаками, но он сразу же стёр это выражение и присоединил свой голос к хору сочувствий и пожеланий здоровья.              Наконец, когда все умолкли, Мацуда спросил:       — Рьюзаки, мы что, умрём? Шинигами пропала, а потом мы нашли кучку песка, и…              — Моги уже рассказал мне о том, что здесь произошло в моё отсутствие, — перебил его Эл. — А шинигами, кстати, прячется вон под тем диваном.              Члены команды нагнулись, чтобы посмотреть, и в этот момент Рем решилась полностью показаться. Из всех присутствующих только Эл и Лайт не выглядели напуганными. Повисла тягостная тишина. Рем, не сводя глаз с команды, медленно опустилась на диван. Команда, в свою очередь, продолжала таращиться на неё. Наконец, Аизава не выдержал.              — Что происходит, Рьюзаки? Твоё имя записано или нет? А что насчёт нас?              — Я сомневаюсь, что хоть одно из наших имён было записано, в противном случае мы уже были бы мертвы или находились бы под контролем, выполняя волю Киры.              — То, что произошло сегодня, — вмешался Моги, — было прямой атакой шинигами, причём без использования ею тетради смерти. Мне Рьюзаки объяснил.              — Да, — подтвердил Эл. — Если шинигами намеревалась убить нас с помощью тетради, зачем тогда напала физически? Тем более способом, который не причинил нам никакого вреда?              — Но Рем не было рядом с тобой, когда ты упал, — возразил Соитиро. — Я знаю, что видеозаписей не сохранилось, но мы все при этом присутствовали и видели всё своими глазами.              Вместо ответа Эл схватился за край свитера и стянул его с себя, обнажая темнеющий на груди синяк точно такого же размера и формы, что и ладонь Рем. Синяк был не очень сильный, но на фоне бледной кожи детектива смотрелся крайне эффектно. Все ахнули.              — Значит, Рем и невидимой умеет становиться? — поразился Мацуда.              — Нет, это было в другой день. Я проводил с ней кое-какие эксперименты. Рем способна проникать внутрь человеческого тела и делать с ним некоторые вещи, — ответил Эл, глядя при этом на Лайта с весьма расчётливым выражением в глазах. Однако Лайт казался искренне растерянным.              Спустя мгновение Эл словно бы что-то понял. Что именно? Ах да, он проверял, знает ли Лайт о том, что шинигами способны вызывать оргазм. Замешательство парня было однозначным «нет».              По-прежнему глядя Лайту в глаза, Эл продолжил:       — Перед тем, как Ватари потерял сознание, Рем подлетела к нему и проникла рукой ему в шею. Он почувствовал под кожей холод и сильное сжатие, а через несколько секунд отключился. В моём случае Рем не имела возможности незаметно дотянуться до моей шеи, поэтому сделала кое-что, чтобы я упал со стула, а как только я оказался на полу, проделала со мной то же, что и с Ватари.              — Наверно, это было очень больно, — посочувствовал Мацуда. — Ты так сильно корчился.              На лице Лайта внезапно вспыхнуло понимание, а следом — гадливость; он уставился на Эл с какой-то нездоровой злостью. Ещё через мгновение выражение его лица изменилось. Теперь он выглядел униженным, испытывающим отвращение к самому себе. Похоже, до него только сейчас дошло, что он держал в объятиях мужчину на пике оргазма, причём не просто мужчину, а того, кто был одновременно его признанным другом и злейшим врагом. Видно было, что Лайту очень не по себе: эмоции на его лице то и дело менялись от желания задушить Эл на месте до желания заползти под ближайший камень и умереть со стыда. Через несколько секунд он взял себя в руки, и его лицо вновь стало маской невозмутимого спокойствия.              Эл, в свою очередь, выглядел очень довольным. Почему? Может быть, ему нравилось смотреть на то, как Лайт теряет самообладание и нервничает? Ведь Эл, в конце концов, брался только за те дела, которые были ему интересны, а значит, ему наверняка нравилось издеваться над Кирой и смотреть на его реакцию.              Затем Эл снова заговорил:       — По моему мнению, то, что сделала шинигами, в боевых искусствах носит название «удушающий захват». С той лишь разницей, что она пережимала сонные артерии изнутри шеи. Это не больно и обычно приводит к потере сознания примерно через десять секунд. Но это может быть опасно: если удерживать захват двадцать секунд или дольше, то могут наступить необратимые повреждения мозга. Врачи не обнаружили у меня ишемии мозга, однако у Ватари до сих пор периодически случаются приступы слабости и двоения в глазах. Если эти симптомы не исчезнут в течение суток, это будет означать, что его мозг повреждён. До тех пор он останется в больнице.              — Ватари не пострадал, — сказала Рем. — Я не способна серьёзно ранить человека прямым воздействием. Я могу это сделать, лишь вписав соответствующую травму в тетрадь в качестве обстоятельства смерти, и тогда позже человек умрёт от этой травмы или же по иной причине.              Эл снова надел свитер и спросил:       — Рем, все эти правила, на которые ты всегда ссылаешься. Что с тобой случится, если ты вдруг нарушишь одно из них?              Лайт дёрнул уголком глаза, но потом его лицо стало ещё более нейтральным, чем раньше, совершенно невыразительным — маской неестественного спокойствия.              — Я не могу нарушить правила, — ответила Рем.              — Откуда нам знать, говорит ли шинигами правду хоть о чём-нибудь? — вмешался вдруг Аизава. — С помощью тетради или нет, со смертельным исходом или нет, но она всё равно может напасть на нас в любой момент. Откуда нам знать, может, наши имена уже записаны?              — Если Рем хочет нас убить, тогда остаётся загадкой, почему она не сделала этого раньше, — заметил Эл. — А если её физические атаки не могут нас убить или ранить, зачем тогда вообще нападать? Рем, ты не против, если мы пойдём посмотрим на твой песок?              — Конечно, — не стала возражать Рем. — Я просила, чтобы о песке никто не знал, но поскольку все его уже видели, смысла в этом больше нет.              — Погодите, — встрепенулся Аизава. — Значит, это шинигами попросила оставить на полу кучу песка?              — Да, — ответил Эл. — Ватари поместил его там по её просьбе.              Следователи дружно двинулись в направлении аппаратной.              — Рем, — с любопытством спросил Эл, шагая вместе со всеми, — а в песке вообще был какой-то смысл? Зачем ты его просила?              Хотя бы отчасти, но Эл должен был знать ответ на свой вопрос. Песок был связан со сделкой, которую Рем ему предложила, и должен был спасти ему жизнь. Но зачем спрашивать об этом при других? Должно быть, это сделано для Лайта. Если бы Эл не спросил о песке, Лайт наверняка удивился бы такому равнодушию. Эл должен хотя бы делать вид, что расследует этот случай. Впрочем, это и вправду могло быть расследование. Эл по-прежнему выглядел несколько растерянным. Он не знал, зачем Рем на него напала и почему всё это произошло. Как детектив, он просто обязан был хотеть разобраться.              — Это свойственно шинигами, — ответила Рем. — Мы любим, когда у нас есть личный песок.              Эл кивнул, но ничего не сказал.              Как только вся команда подошла к аппаратной, Эл изящным жестом длинных пальцев приказал остальным держаться в стороне. Очень медленно и осторожно он приблизился к куче, низко опустив голову и сутулясь больше обычного. Затем резко присел рядом на корточки, положил руки на колени и какое-то время изучающе разглядывал пол перед собой.              — Ватари насыпал бы одну аккуратную кучку, — сказал он, наконец. — Но сейчас довольно много песчинок разбросано по всему полу. В песке наличествуют следы чьих-то пальцев, но эти пальцы, судя по размеру и расположению, никак не могут принадлежать богу смерти. Кто-то опускался на колени возле кучи песка со стороны двери, и рылся в ней. Вот здесь есть след, похожий на отпечаток колена — под ним нет ни единой песчинки. Да и в целом то направление, в котором песок разгребался, сразу же говорит о человеке. Кто-то вошёл в эту комнату и сразу же начал ворошить кучу песка.              — Первым здесь был Лайт, — вспомнил Аизава. — Потом он позвал нас, а когда мы все ушли, то снова заперли комнату. Это мог быть только он. Больше никто не оставался наедине с песком.              — Лайт, — окликнул Эл, не оглядываясь. — Что ты надеялся здесь найти? Зачем так энергично копался в песке?              — Я думал, что ты мёртв, и это совершенно выбило меня из колеи. Я подумал, что здесь могут быть какие-нибудь подсказки. Конечно, я обыскал песок. А потом я испугался, что сам скоро умру, поэтому поспешил к своей девушке, забыв сказать про осмотр песка остальным.              Эл обернулся к Лайту, вперил в него очень проницательный взгляд и вкрадчиво, почти шёпотом спросил:       — Лайт, если ты думал, что я умираю, почему ты улыбнулся мне, когда обнимал?              Все сразу почувствовали себя немного неловко, и Лайт в том числе.              — Я улыбнулся тебе, потому что подумал, что ты бы этого хотел. В конце концов, это ты первым начал меня обнимать.              — Это было непреднамеренно. Я себя не контролировал, — быстро оправдался Эл. Впрочем, теперь в его глазах появились сомнения. Возможно, улыбка Киры оказалась не стопроцентно убедительной. Был крошечный шанс на то, что она действительно явилась искренней реакцией на объятия. Хотя Рем помнила эту улыбку — она была злобной, торжествующей. Но, несмотря на это, Эл явно утратил часть своей уверенности. Это было видно по его лицу и движениям, по тому, как он крепче обнял свои колени.              — Почему шинигами решила напасть на нас именно в тот момент? — вслух подумал Эл. — Это подозрительно, не так ли? Мы как раз собирались проверить то единственное, что могло бы вновь вернуть Лайта и Мису в список подозреваемых, но Рем нам помешала. Хотя проверка, вероятно, будет отложена не более чем на один день. Какой цели это могло послужить?              Аизава и Моги одновременно метнули на Лайта подозрительные взгляды, после чего переглянулись между собой. Тот стоял к ним спиной, поэтому ничего не заметил.              — Может быть, Рем не хотела, чтобы тетрадь использовали подобным образом? — предположил Мацуда.              — Нет, дело не в этом, — опроверг Лайт его слова. — Она не возражала, когда Кира убивал преступников сотнями, значит, не может быть против того, чтобы мы убили гораздо меньшее их количество. Думаю, это просто совпадение. В то же самое время произошло короткое замыкание. Шинигами не хотела, чтобы мы увидели её атаку, иначе напала бы на Рьюзаки более очевидным способом.              И вновь уверенность Эл словно бы пошатнулась. Лайт отлично умел придумывать убедительные альтернативные объяснения на любой вопрос. Эл наверняка до сих пор считал, что Кирой является Лайт, но теперь, после разговора с ним, его убеждённость уже не была такой крепкой.              — Рем, — повернулся он к шинигами. — То, что ты сделала, было крайне опасно, и мы все будем признательны, если это никогда больше не повторится. Не желаешь ли объяснить, зачем ты это сделала?              Лайт бросил на Рем быстрый взгляд, намекая на то, что ей лучше следить за словами. Не в силах с ходу придумать подходящего объяснения, Рем поднялась во весь рост, для пущего эффекта расправила крылья и сказала:       — Я не обязана отвечать на вопросы людей. До сих пор я очень терпеливо относилась к твоим допросам и экспериментам. Считай, что тебе повезло. Большинство людей, которые сталкиваются с богами смерти, воистину несчастливы.              Сказав это, она мощно взмахнула крыльями и пропала в потолке. Оказавшись в помещении этажом выше, Рем остановилась и задумалась. Судя по тому, что она слышала, тетрадь смерти перевезут куда-то в другое место, где будет проведена проверка правила тринадцати дней, однако её не начнут до возвращения Ватари. Лайт, скорее всего, хотел бы, чтобы Эл и Ватари умерли до того, как тетрадь покинет здание штаб-квартиры. Возможно, он предпримет попытку сфотографировать Эл прямо сейчас, пока Ватари ещё в больнице.              Было крайне важно, чтобы Эл как можно скорее прочитал записку, которую Рем ему оставила. Но он редко поднимался к себе в комнату до того, как наступала поздняя ночь, а если Рем попытается намекнуть ему, что пора идти наверх, Лайт это непременно заметит. Однако сам Лайт в любой момент может подняться к себе, взять фотокамеру, сфотографировать Эл, после чего вернуть камеру на прежнее место. И если Эл не обыщет Лайта в тот момент, пока камера будет при нём, тогда никаких улик вообще не будет. Хуже того, несвоевременный обыск может побудить Лайта пустить в ход другой план, вследствие чего Рем уже не сможет так ловко передать Эл улики. Словом, Рем ничего не остаётся, кроме как продолжать таскаться за Эл по пятам. Это вряд ли вызовет какие-то подозрения.              Рем вернулась в комнату с песком, но там уже никого не было. Тогда она проверила главный зал, где и обнаружила всю команду, ведущую жаркие споры. При виде Рем некоторые из следователей явно занервничали, но заговаривать с ней не решились.              Спор шёл о том, как теперь восстанавливать полностью стёртые данные. Особенно разорялся Аизава, возмущённый тем, что механизм стирания вообще был установлен.              Эл вынужден был дать пояснения:       — Я исходил из того, что, если умру, Ватари сможет поймать Киру сам, но если бы Ватари тоже умер, это означало бы, что Кира победил. Я не предусмотрел ситуацию, при которой Ватари будет ошибочно думать, что умирает.              — Рьюзаки, — вступил Соитиро. — Обстановка в последнее время очень нервная и запутанная, а теперь, когда нам заново предстоит проделать огромный пласт работы… Думаю, каждый из нас сейчас на грани срыва. Возможно, нам не повредил бы небольшой отдых.              Эл отхлебнул кофе и сказал:       — Я прошу прощения, это был мой просчёт. Я буду работать всю ночь, чтобы минимизировать нанесённый мною ущерб. Все, кто хотят остаться, могут мне помочь, но тем, у кого есть семьи, как например, Аизаве, лучше пойти домой и немного отдохнуть.              Если Эл всю ночь собирается работать… значит ли это, что он вообще не пойдёт к себе? Он уже попросил Мацуду сварить ему кофе и принести сладости. В его комнатах нет ничего, что могло бы ему понадобиться.              Аизава стоял, гневно сжимая и разжимая кулаки.              — Ты всегда думаешь, что раз у меня семья, то я не в состоянии справиться с работой! — выпалил он, после чего, что-то злобно ворча себе под нос, зашагал к лифту. Остальные провожали его глазами, боясь сказать хоть слово.              Стоило Аизаве уйти, разговор вернулся к тому, как лучше всего восстановить утраченные данные и особенно ту обширную базу, которая была уничтожена почти сразу после создания. Рем, улучив момент, слетала наверх, чтобы проверить мини-камеру. Да, она по-прежнему лежала там, где Рем её оставила — в шкафу Лайта, в носке его ботинка. Успокоившись насчёт того, что Лайт пока не начал действовать, Рем быстро вернулась в оперативный зал. Теперь ей просто нужно следить одновременно за Эл и за Лайтом, но так, чтобы казалось, будто следит она только за Эл. Всё получится. Должно получиться.              И тут Рем почувствовала, как её захлёстывает ужас: в оперативном зале, медленно просочившись сквозь стену, появилась ещё одна шинигами! Рем попыталась вспомнить её имя. Да, это Мидора — невысокая шинигами, похожая на саламандру с непомерно раздутой головой. Рем сделала вид, что не замечает её, но та уже приближалась, явно желая поговорить. Нет, сейчас совсем неподходящее время! Ситуация может усложниться в разы, а план Рем настолько хрупок, что его способна разрушить любая мелочь.