Форт из сахарных кубиков

      И вот наступил момент, которого Рем так боялась — Мидора открыла рот и заговорила.              — Ходят слухи, что ты и Рюк завели себе ручных людей. Зачем ты привязала себя к такому миру, как этот?              Рем продолжала смотреть прямо перед собой, стараясь не выдать ни малейшей реакции. Но Эл, к сожалению, уже что-то заметил. Он перестал беседовать с Соитиро и теперь, прихлёбывая кофе, проницательно смотрел на Рем. Это нехорошо. Если Мидора останется здесь, она может создать множество проблем, например, разгласить кое-какую информацию. Если Эл или другие члены команды узнают то, о чём им знать не следует, Лайт и Миса снова станут главными подозреваемыми, и их возьмут под стражу. Тогда Рем уже не сможет раздобыть для Эл улики, а значит, лишится шанса заключить сделку ради спасения Мисы.              — Рем, ты слышишь? — спросила Мидора. — Я прямо перед тобой.              Приподнявшись на своём толстом хвосте так, чтобы оказаться на уровне роста Рем, Мидора помахала перед её лицом своей короткой рукой. Рем внутренне напряглась. Мидора вполне может ударить её, чтобы добиться ответа. Шинигами, конечно, не могли причинить друг другу вред. Они вообще не способны были испытывать боль от физического воздействия, только от сверхъестественного — например, небольшая боль являлась наказанием за нарушение какого-нибудь простенького правила. Но если Мидора ударит Рем, любому станет ясно, что в зале находится кто-то невидимый.              — Не сейчас, — как можно тише прошептала Рем. — Все эти люди могут меня видеть.              Похоже, теперь Эл окончательно уверился, что что-то происходит. Рем знала, что человеческий слух не может быть настолько острым, так что Эл, скорее всего, заметил, как она шевелит губами. Или она говорила недостаточно тихо, и микрофоны смогли уловить её слова? Но даже если так, и ей предъявят запись, всегда можно будет оправдаться, что она говорила сама с собой.              Однако Мидора намёка не поняла. Она начала бродить по залу, разглядывая каждого из следователей по очереди.              — Все эти люди тебя видят? А это не против правил?              Рем накрыла волна паники. Разве Мидора не знает правил? Прежде чем спускаться в мир людей, ей следовало ознакомиться с ними хотя бы поверхностно! Конечно, правил не знали многие боги смерти: их интерес к людям ограничивался только их убийством, и изучать многочисленные тонкости, касающиеся какого-либо иного взаимодействия с людьми, им было совершенно незачем. Но ознакомиться с правилами перед посещением человеческого мира — это ведь здравый смысл! Если Мидора не знает, что ей можно делать, а чего нельзя — например, что запрещено разглашать имя владельца тетради смерти, — она легко может погибнуть или, того хуже, полностью разрушить все планы Рем.              — Не понимаю, как ты можешь спокойно на них смотреть, — продолжала тем временем Мидора. — Они такие уродливые. Хотя, пожалуй, вон тот, костлявый, с тёмными глазами и лохматыми волосами ещё ничего. Который из них твой?              Рем продолжала стоять абсолютно неподвижно, глядя прямо перед собой. Она не собиралась указывать на Лайта. Нужно, чтобы Мидора узнала как можно меньше, а потом и вовсе убралась восвояси. Рем запоздало сообразила, как ей следовало поступить с самого начала: нужно было выйти на улицу, в одну из слепых зон. Мидора последовала бы за ней, и тогда с ней можно было бы поговорить наедине. Теперь же Мидора явно была увлечена изучением людей и, в целом, окружающей обстановкой. Рем попыталась привлечь её внимание несколькими едва заметными кивками и начала отступать к стене, но Мидора снова не поняла намёка.              Тогда Рем подошла к ней и попыталась оттеснить назад собственным телом. Не получилось. Вариант схватить её и оттащить не годился — это сразу же выдало бы её присутствие, и с таким же успехом с ней можно было просто заговорить напрямую. Нет, пока что придётся немного её потерпеть.              Теперь на Рем смотрел не только Эл, но и Лайт. Скверно. Если Мидора вскоре уйдёт, то внимание Эл не будет иметь особого значения, а вот если странным поведением Рем начнёт интересоваться Лайт, он вполне может решить, что Рем предала его и сговорилась с детективом за его спиной.              Мидора тем временем заметила разложенную перед Эл гору сладостей. В основном это были пончики, но также наличествовал кусок чизкейка и разнообразные фрукты.              — Это еда? — полюбопытствовала Мидора. — Пахнет очень аппетитно. Рюк говорил, что в мире людей есть невероятно вкусные вещи.              Она протянула руку к пончику. Рем, метнувшись вперёд, успела выхватить его буквально в последний момент.              Эл посмотрел на неё с удивлением:       — Рем, ты вроде говорила, что не ешь.              — О, я просто хотела посмотреть, — объяснила Рем. — Я ничего с ним не делаю.              Мидора сразу же возмутилась:       — Значит, тебе можно с ними разговаривать, а мне нет? Мне и с тобой нельзя говорить? Это нечестно. Что мне нужно сделать? Надо просто дотронуться до них своей тетрадью смерти, верно?              С этими словами Мидора достала тетрадь и потянулась к Эл, но Рем в ту же секунду обхватила её руками и с громким криком «Нет!» оттащила в сторону. Все присутствующие испуганно уставились на Рем, которая боролась с каким-то невидимым противником. Только Эл выглядел совершенно невозмутимым.              Рем понимала, что всё бесполезно. Ранить Мидору она не могла, а физическая сила всех шинигами была совершенно одинаковой независимо от их роста и комплекции. Если Мидоре взбрело в голову показаться людям, то она сделает это в самое ближайшее время, как бы Рем ни пыталась ей помешать. Но тогда, может быть, воспользоваться этим, чтобы заставить Эл подняться к себе? Рем намеренно толкнула Мидору к лежащей на столе еде, размазав по джинсам детектива чизкейк и опрокинув ему на рукав содержимое кофейной чашки. Однако Эл не обратил на это никакого внимания: его глаза были прикованы к драке.              — Рем, это ещё один бог смерти? — поинтересовался он.              — Да, — ответила Рем, ослабляя хватку, и низенькая шинигами тут же выскользнула из её рук.              — Этот бог смерти хочет навредить нам? — задал Эл новый вопрос. — Если да, попроси его, пожалуйста, воздержаться от этого.              — Мидора, — сказала Рем, — не убивай этих людей. Возвращайся обратно, прошу тебя.              — Но почему? Я думала, ты любишь гостей, Рем. Может, мне лучше пойти к Рюку и посмотреть на его человека, а потом вернуться сюда? Может, к тому времени твоё настроение улучшится?              Нет, это будет совсем скверно. Если Мидора узнает, что Рюк привязан к Мисе, то, вернувшись сюда и решив поговорить со следователями, она станет ещё опаснее. Как это ни противно, но лучше позволить Мидоре остаться здесь, пока её любопытство не будет удовлетворено. Этот план был ужасен, но ничего лучше Рем придумать не смогла.              — Хорошо, — сказала она. — Можешь остаться.              Мацуда нервно спросил:       — А как давно этот бог смерти здесь находится? Это он совершил нападение?              — Нет, Мацуда, — ответил ему Эл. — Ватари успел мельком увидеть Рем перед тем, как потерял сознание, и я могу твёрдо вас заверить, что узнал её прикосновение. К тому же, Рем отреагировала на появление шинигами лишь несколько минут назад. Рем, я бы хотел поговорить с… Мидорой, верно?              Гостья снова начала надвигаться на него, выставив перед собой тетрадь смерти. Рем очень хотела бы её остановить, но не могла придумать, что сказать или сделать. Если помешать Эл получить интересующую его информацию, он вполне может решить, что Рем не особенно желает сотрудничать и сдавать Киру, что, в свою очередь, уменьшит шансы заключить сделку для Мисы. Но если позволить Мидоре общаться с Эл, тогда уже Лайт может заподозрить, что Рем не на его стороне. И, наконец, если Мидора слишком многое разболтает, возникнет риск того, что Эл поймает Лайта и Мису без какой-либо очевидной помощи со стороны Рем.               Если бы только Эл поднялся наверх переодеться! Но нет, он был детективом до мозга костей и не мог позволить себе упускать улики, поэтому продолжал сидеть с насквозь промокшим от кофе рукавом и размазанным по коленям чизкейком. Время от времени он даже проводил по испачканным джинсам пальцами, после чего с удовольствием их облизывал.              В тот момент, когда Мидора дотронулась тетрадью смерти до его макушки, Эл слегка вздрогнул и с неподдельным интересом уставился на представшее его взгляду существо.              — Приятно познакомиться, Мидора, — сказал он. — Я был бы очень рад с тобой поговорить, и думаю, что все здесь присутствующие тоже этого хотят. Тебе не трудно точно так же прикоснуться к каждому из них, чтобы мы могли побеседовать?              Мидора обошла зал, поочерёдно дотрагиваясь до людей тетрадью смерти, и хотя следователи были к этому готовы, все, за исключением Лайта, отреагировали потрясением и страхом. Никто из них не обрадовался новому богу смерти. Лайт вообще выглядел так, словно всё шло вразрез с его планами, и он не мог с этим смириться.              Вот и всё. Разговор начнётся в любой момент. Мидора наверняка сейчас ляпнет что-нибудь нежелательное, а Рем не сможет ей помешать: Эл сразу решит, что она ведёт нечестную игру. Как Мидора вообще решилась сунуться в человеческий мир, не зная правил? Мало того, что неосмотрительные слова могут убить её саму, они наверняка повлекут катастрофический ущерб для планов Рем, и это уже нельзя будет исправить.              Стоп, вот же оно! Вот как можно заткнуть Мидоре рот, не вызвав при этом подозрений у Эл!              Только гостья собралась заговорить, Рем прервала её:       — Мидора, ты ведь не читала правил перед тем, как сюда прийти, верно?              — Ой, да сколько там тех правил? — отмахнулась Мидора. — К тому же я ничего не буду делать, просто посмотрю, чем вы с Рюком занимаетесь, и уйду. Ничего сложного.              — Находиться в этом мире без знания правил очень опасно. Нам мало что можно делать или говорить на глазах у людей. Лучше тебе сейчас уйти, изучить все правила, и только потом возвращаться.              — Но я и так едва нашла в себе силы сюда прийти! — заныла Мидора. — Если я вернусь обратно, то обязательно засяду за игру и забуду о мире людей на несколько лет! Может, ты просто скажешь, чего мне нельзя делать?              — Скажу, — кивнула Рем. — Но всё равно следи за языком. В частности, нельзя говорить людям их имена и то, сколько им осталось жить, а также почти обо всём, что связано с тетрадью смерти.              Идеально. Теперь, если Рем не зазевается, она сможет контролировать все слова Мидоры, и для Эл это не будет выглядеть так, будто она намеренно пытается мешать расследованию.              Судя по виду детектива, его это не слишком обрадовало, в отличие от Лайта, который едва не излучал самодовольство.              — Мидора, а чем это вам грозит? — спросил Эл. — Что происходит с богом смерти, если он нарушает правила?              — О, обычно смерть. Но за какие-нибудь мелкие провинности наказанием является боль.              Эл сразу же повернулся к Рем:       — Почему ты заявляла, что не можешь нарушить правила?              Рем вздохнула. Теперь ей не оставалось ничего иного, кроме как признать часть правды.              — Я не могу их нарушить, потому что что не хочу получить наказание. Кроме того, я не хотела давать людям ключ к возможности меня убить, когда меня могли обманом заставить нарушить какое-либо правило.              — Это вполне понятное умолчание, — согласился Эл. — Я не виню тебя, Рем. Я поступил бы так же.              Лайт, похоже, снова начал нервничать, хотя вполне успешно это скрывал. О его состоянии можно было судить лишь по тому, как едва заметно прищурились его глаза и напряглись пальцы.              Мидора начала с интересом копаться в пончиках. Что, если еда этого мира придётся ей по вкусу? Она ведь проторчит здесь несколько часов, и всё это время за ней придётся следить, в то время как Рем абсолютно некогда нянчиться с Мидорой, ей нужно как можно скорее осуществить свой план и договориться с Эл!              — Мидора, человеческая еда опасна, — предостерегла она. — У Рюка из-за неё всё тело скручивалось в узлы, и он переворачивался с ног на голову.              — Да, — кивнула Мидора. — Но по его словам, оно того стоило.              — Его словам не стоит придавать значения. Ты же знаешь, как над ним смеются.              К облегчению Рем, Мидора тут же выронила банан, который уже собиралась поднести ко рту.              Эл снял с коленей ещё немного чизкейка, облизал пальцы и спросил:       — Кто этот Рюк? Полагаю, он тоже посещает наш мир?              Рем быстро вмешалась:       — Правила запрещают говорить им о человеке, который владеет тетрадью смерти, если только они сами уже не знают. Ты можешь говорить о Рюке, но не о его человеке.              — Ладно, — беспечно отозвалась Мидора. — Я всё равно не знаю о его человеке, так что ничего не нарушу. К ним я собиралась слетать попозже. Рюк — высокий шинигами с чёрными крыльями и голубовато-белой кожей. Он любит яблоки. Его никто не уважает, даже играть с ним согласны не больше четырёх-пяти шинигами.              Теперь на лице Эл ясно читалась напряжённая работа мысли, в голове будто выстраивались одна за другой длинные цепочки умозаключений. Он сидел, чуть подавшись вперёд, его глаза блестели ярче, чем обычно. Эл даже забыл о чизкейке, и обе его ладони лежали на коленях, погрузившись в липкую массу.              — Значит, этот Рюк сейчас вместе с Кирой, а обе шинигами знают, как его найти! — воодушевился Соитиро. — Если мы зададим им правильные вопросы, то, возможно, сумеем раскрыть дело!              — Но, папа, — вмешался Лайт. — Вспомни, совсем недавно Рем напала на нас, потому что устала от наших вопросов. С этими шинигами нам следует быть очень осторожными, иначе мы рискуем не дожить до поимки Киры.              — Я держу это в голове, — сказал Эл. — У меня есть только два вопроса. Первый: на что похож труп шинигами?              Не успела Рем открыть рот, как Мидора брякнула:       — На песок.              — Любопытно. Рем в какой-то момент надеялась инсценировать свою смерть. Тогда последний вопрос: ты что-нибудь знаешь об этих правилах?              Эл выставил перед собой тетрадь смерти, открытую на последней странице, где были записаны фальшивые правила. Рем захотелось вмешаться, но она не стала: Эл и так уже был слишком подозрителен, а Мидора, скорее всего, ничего не знала.              Мидора пару секунд смотрела на страницу, потом ответила:       — Я ничего такого не помню, но я не знаю всех правил. Если я однажды сюда вернусь, и если не забуду сперва уточнить, то скажу тебе.              — Спасибо, Мидора, это всё, что нам было нужно. Мы больше не будем тебе надоедать. Но если ты хочешь рассказать ещё о чём-нибудь, с радостью выслушаем.              Мидора повернулась к Рем:       — Ох, эти люди такие занудные и уродливые! Я лучше пойду посмотрю, как там Рюк. Говорят, он занят чем-то очень странным.              Из спины Мидоры начали расти крылья, влажно блестящие, как куски лягушачьей кожи, растянутые между костями. Как только крылья полностью расправились, Мидора снова посмотрела на Рем:       — Сидо раздаёт всем листовки. Он думает, что его тетрадь смерти забрал Рюк, но ему никто ничего не говорит. Держу пари, он ещё несколько лет будет раскачиваться, прежде чем решится искать её сам.              С этими словами Мидора поднялась в воздух, несколько раз хлопнула крыльями, набирая высоту, и исчезла в стене. Эл, не теряя ни секунды, начал раздавать приказы.              — Моги, шеф Ягами, следуйте за этой шинигами к Кире. На всякий случай возьмите разные машины. Поторопитесь, но как только определите местонахождение Киры, не входите внутрь и не делайте ничего подозрительного, или вас могут убить.              Не успели мужчины умчаться, как Эл уже подносил к уху телефон.              — Веди, прямо сейчас шеф Ягами и Моги следуют к укрытию Киры. Будь готова немедленно отправиться туда и установить видеонаблюдение. Приказы будешь получать от меня или от них. Если я не перезвоню тебе через десять минут, свяжись с ними сама.              Нет! Если так пойдёт и дальше, они поймают Мису! Время приближается к полуночи, и Миса наверняка дома. Как только Мидора влетит в дом, где живёт Миса, и не появится с другой стороны, последние сомнения в том, что Миса и есть нынешняя Кира, практически отпадут. Рем задумалась, не догнать ли Мидору и не отговорить ли её лететь к Рюку, но поняла, что ничего не получится. Мидора наверняка уже за пределами длины привязи, да и сама попытка догнать её будет выглядеть подозрительно. К тому же Мидора всё равно не станет ничего слушать.              Рем оглядела зал, отчаянно пытаясь найти выход, ухватиться хотя бы за тоненькую ниточку надежды, за какой-нибудь доступный вариант действий. Лайт выглядел так, словно едва держал себя в руках, Эл, напротив, был очень и очень спокоен. Одновременно поднявшись с мест, они зашагали к лифту, и в зале остался только Мацуда.              — Рьюзаки, — позвал он. — Я хочу помочь. Что мне делать?              Эл, не останавливаясь, ответил:       — Аизава на меня очень зол. Я хочу, чтобы ты подумал, правильно ли будет просить его вернуться сегодня ночью. Если ты решишь, что его стоит позвать, позвони ему.              А потом двери лифта закрылись, и Эл с Лайтом остались внутри. Рем успела пройти сквозь двери и занять место рядом с ними как раз в тот момент, когда лифт начал движение. Лайт честно старался сохранять самообладание, и в основном ему это удавалось. Его лицо было настолько невыразительным, что даже пугало. Пальцы на одной руке слегка подрагивали, но это была та рука, которую Эл видеть не мог.              И тут Рем вдруг осознала, что, если не считать Мацуды, Эл и Лайт были в здании одни. Есть ли шанс, что Лайт физически нападёт на детектива? Рем видела, что кое-кто из следователей носил при себе оружие, а где-то в здании наверняка хранятся пистолеты и ещё что-нибудь в этом роде. Лайт сейчас, должно быть, в отчаянии. Рем и сама почти отчаялась. На секунду у неё даже мелькнула мысль всё-таки убить Эл и Ватари, оставив Лайту разбираться со всем остальным. Нет-нет, она уже отвергла этот план, и не без причины: ей пришлось бы довериться Лайту, а доверять ему было плохой идеей даже при самых благоприятных обстоятельствах.              Эл снова вытащил мобильник, связался с Айбером, потом с Ватари, проверил, как идут дела у Моги и Соитиро. Лайт вышел на своём этаже посреди разговора, а вскоре после этого Эл прибыл к себе и сразу зашагал в спальню. Ни на секунду не прерывая разговора с Моги, он принялся стаскивать с себя грязную одежду, бросать её на пол и неуклюже, не выпуская телефона из рук, переодеваться в чистое. Рем стояла у форта из сахарных кубиков, пытаясь привлечь его внимание. Может быть, как раз сейчас Лайт взламывает видеотрансляцию, чтобы понаблюдать за ними?              Не сразу, но Эл заметил сигналы Рем, однако подходить не спешил, лишь изредка бросал в её сторону быстрые взгляды. Тогда Рем решила, что нужно быть предельно очевидной.              — Рьюзаки, это очень важно, — сказала она, указывая на сахарную крепость.              Эл, по-прежнему ведя разговор, приблизился, окинул крепость взглядом, пару раз осторожно ткнул в неё пальцем, а потом резко опрокинул. Среди кусочков сахара торчал сложенный в несколько раз листок бумаги. Эл, не пытаясь прикрыть его ладонью или ещё как-то спрятать, развернул его и начал читать. Рем вздохнула. Она приложила столько усилий, чтобы сохранить всё в тайне, и если Лайт это увидит… Что ж, Эл, должно быть, твёрдо уверен, что видеотрансляцию из его комнат взломать невозможно.              — Подожди, Моги. Я перезвоню, — сказал Эл в трубку, после чего, убрав мобильник в карман, повернулся к Рем: — Итак, теперь ты готова пойти на сделку.              — Я пыталась передать тебе это сообщение несколько часов назад, но ты всё не поднимался сюда. Ты уверен, что Кира не сможет взломать видеокамеры и узнать о нашем сговоре?              — Уверен, потому что исходящее соединение физически отключено, и только я знаю, как его восстановить. Кира может взламывать всё, что хочет.              — Тебе нужны улики на главного Киру, так? Новый Кира — всего лишь пешка, и если ты поймаешь нового Киру слишком рано или заставишь главного Киру поверить, что он загнан в угол, ты можешь упустить этот шанс.              — Я знаю, — сказал Эл. — Но теперь, когда ты рассказала мне о мини-камере, я смогу разобраться с этой проблемой.              Достав мобильник, Эл настроил его так, чтобы вести разговор одновременно с Соитиро, Моги и Веди.              — В этом деле замешан Лайт. Он рылся в куче песка так, словно надеялся найти там нечто ценное, причём не хотел, чтобы остальные узнали, что он это нашёл. Видеокамеры не работали, и он никого не звал до тех пор, пока не закончил свои поиски. Лайт явно ожидал найти в песке тетрадь смерти Рем, которая должна была упасть туда после её смерти. Никто из нас и подумать не мог, что труп шинигами может выглядеть, как песок. Если Лайт знал об этом, то он либо Кира, либо замешан во всём этом сильнее, чем мы думали.              Рем было хорошо слышно, как на другом конце телефонной линии Соитиро с болью в голосе воскликнул: «Мой сын!»              Эл, сделав короткую паузу, продолжил:       — Возможно, у Лайта был некий план, согласно которому он обманом заставил бы шинигами нарушить правило, и какое-то время он был уверен, что этот план сработал. Если мы хотим получить хоть какой-то шанс доказать, что Лайт — это Кира, то должны позволить ему поверить: слежка за Мидорой не удалась. Где бы вы сейчас ни находились, скажите, что потеряли её из виду. Несколько раз повторите друг другу эту легенду, чтобы уточнить все детали перед тем, как рассказывать Лайту. Веди, тебе лучше вообще не появляться в штаб-квартире, актриса из тебя никудышная. Соитиро, я понимаю, как всё это для вас болезненно, но вы не должны терять надежду и убивать себя. Очень важно, чтобы вы оставались в живых, как ради вашей жены и дочери, так и для того, чтобы у нас был шанс узнать всю правду.              После этого Эл созвонился с Ватари, пересказал ему всё, о чём только что говорил со следователями, раскрыв при этом гораздо больше подробностей, а также посвятил его в ситуацию с Рем, рассказав обо всём, что она сделала ради заключения сделки. Далее Эл приказал старику покинуть больницу и отправиться в «другое место», где бы оно ни находилось, и использовать его в качестве временного штаба для сбора какой-то информации из магазинов.              Наконец, убрав телефон в карман, Эл обернулся к Рем.              — Сейчас ты расскажешь мне всё, что сможешь. И если ты не станешь утаивать информацию, кроме тех случаев, когда это будет грозить тебе смертью, я предложу тебе самую разумную сделку, какая только будет в моих силах.