Форт из сахарных кубиков

      Нет! Миса пытается взять всю вину на себя, позволив Лайту избежать наказания! Но ведь никто не поверит в настолько глупую ложь, правда?              — Я сомневаюсь, что можно управлять кем-то с помощью тетради смерти так, чтобы этот человек остался в живых, — заметил Эл. — Но если предположить, что Миса говорит правду, то у нас пока нет возможности узнать, кто из них двоих является марионеткой, а кто — кукловодом.              — Это я, — снова настойчиво повторила Миса. — Клянусь, это я. Это же я всегда была увлечена Лайтом, а он никогда не выказывал ответного интереса. Конечно же, он моя марионетка.              — Чтобы я мог в это поверить, — сказал Эл, — Миса должна рассказать нам, как можно управлять человеком, не убивая его. После этого мы должны будем доказать, что этот метод рабочий, испытав его на подходящей цели, а потом всё равно придётся разобраться, кто из них находится под контролем — Миса или Лайт.              — Рьюзаки, но ведь и так понятно, что они оба Киры, — возразил Аизава. — Миса лжёт.              — Я согласен. Но я дам Мисе неделю на то, чтобы она предъявила доказательства своей версии. За это время нам нужно будет решить несколько других вопросов. Например, установить местонахождение второй тетради смерти и убедиться, что никаких других Кир не существует.              Рюк захихикал:       — Лайт, похоже, тебе осталось жить неделю. Если ты, конечно, не придумаешь, как заставить следователей принять версию Мисы или не сумеешь совершить побег. Хотя, если ты сбежишь, вряд ли Рем позволит тебе далеко уйти.              — Нам нужно поместить их обоих под замок и установить круглосуточное наблюдение, — продолжал тем временем Эл. — Перед тем, как запереть Мису, её также следует тщательно обыскать на предмет наличия обрывков тетради смерти. Для этой процедуры я вызову Веди, но пока она не прибудет, мне нужно, чтобы за Мисой постоянно наблюдали два человека. Не забывайте, что ей известны имена всех, кроме меня и Ватари, так что, если у неё есть при себе хотя бы один обрывок, несколько секунд невнимательности могут стоить кому-нибудь жизни.              Достав телефон, Эл быстро созвонился с Веди, после чего сказал:       — Она уже ждала вызова, так что это займёт не больше десяти минут. А пока что двое из вас должны отвести Лайта в одну из тюремных камер в подвале.              Аизава всё ещё продолжал крепко удерживать Лайта за локоть. Посмотрев на Соитиро, он быстро кивнул, и Ягами-старший зашагал к сыну. Лайт выглядел очень злым и немного испуганным.              — Миса, — сказал он. — Они не станут нас убивать до тех пор, пока у нас сохраняются воспоминания. Они не знают, где искать вторую тетрадь и будут надеяться узнать о её местонахождении от нас.              — Не может быть, чтобы Миса управляла им, — заметил Мацуда.              В тот момент, когда Лайта начали толкать к лифту, он повернул голову в сторону Рем и процедил:       — Ты чёртова извращенка. В скольких ещё людей ты собираешься влюбиться?              Соитиро и Аизава застыли на месте. Их лица, как и лица всех прочих, кто присутствовал в зале, за исключением Эл, приняли выражение шока и растерянности. Лайт скривил губы в злобной усмешке.              — Да, вы всё верно поняли. Единственная причина, почему Рем перешла на сторону Эл — потому что он её трахает.              Эл, ни на миг не утратив невозмутимости, ответил:       — Технически это не совсем так, поскольку Рем физически не способна заниматься сексом. Однако мы с ней действительно участвовали в том, что я склонен называть сексуальными экспериментами.              Сказать, что это заявление потрясло всех — значит, ничего не сказать. Соитиро и Аизава даже перестали удерживать Лайта, и их руки бессильно опустились вдоль боков.              — Не отвлекайтесь от своих обязанностей. Нам нельзя спускать с Лайта и Мисы глаз, — напомнил Эл и так спокойно сделал глоток кофе, словно только что сделанное признание его ни капли не волновало.              Соитиро и Аизава снова взяли Лайта под руки, оставив Моги и Мацуду следить за Мисой. На лицах всех четверых ясно читалось недоверие, изумление и отвращение.              Миса слепо крутила головой, словно надеялась таким образом суметь что-нибудь увидеть сквозь закрывающую лицо маску.              — Рем? — позвала она. — Это правда? Ты предала меня, чтобы Киру смогли поймать? Я думала… думала, ты меня любишь.              — Нет, всё не так, — возразила Рем. — Всё, что я сказала следователям, было ради твоей безопасности. Если бы я не договорилась с Эл, тебя могли бы убить. И сексуальные дела здесь ни при чём.              Лицо Мисы покраснело от ярости. Вот и всё. Отныне она будет ненавидеть Рем. Шинигами постаралась сохранить самообладание. Вчера ночью она достаточно долго плакала, чтобы выплеснуть хотя бы часть эмоций, и потому сейчас воспринимала всё более мужественно и стойко, но ей всё равно было тяжело. Рем продолжала считать, что защищает Мису. И даже если девушка этого не понимала, пусть лучше она будет ненавидеть Рем, оставаясь при этом в безопасности, чем умрёт или попадёт в руки Лайта.              — Я и не думала, что ты настолько поверхностна, Рем, — сказала Миса. — Джелас был гораздо лучше, чем ты. Он по-настоящему любил меня, и ему хватило храбрости сделать то, для чего ты оказалась слишком труслива. В чём дело? Я недостаточно красивая? Или Эл просто в твоём вкусе, потому что он жутко костлявый, уродливый и странный? Тебе следовало вначале подумать о моих чувствах. С чего ты взяла, что можешь трахаться с Эл?              В эту минуту Лайта завели в лифт, и прежде чем двери закрылись, он заговорил:       — Рем, разве Миса тебе безразлична? Ты должна спасти нас. Помоги нам сбежать и забери тетрадь смерти. Сорви с лица Мисы повяз…              Аизава ударил его локтем в живот, и Лайт, хрюкнув, согнулся пополам, подавившись остатком фразы. Ещё через мгновение лифт закрыл двери, увозя всех троих вниз, в подвал.              — Рем, тебе следовало убить меня, когда я просила, — снова заговорила Миса. — А потом ты могла бы убить всю целевую группу. Я была бы рада умереть за Лайта. Но ты с чего-то решила, что знаешь, что для меня лучше. Мне всё равно, станешь ли ты спасать меня или нет, но ты обязана спасти Лайта, или я навсегда тебя возненавижу.              — Да, Рем, похоже, ты в сложной ситуации, — заметил Рюк. — Я же предупреждал, что от чувств одни проблемы. Почему бы тебе просто не игнорировать желания всех этих людей и не наблюдать за развитием событий со стороны? Такой подход интересней всего.              Рем в ответ только вздохнула. Эл, всё это время внимательно за ней наблюдавший, проследил за её взглядом до пустого места у стены.              — Рем, там сейчас Рюк? Мы можем с ним поговорить?              — У Лайта всё ещё есть шанс освободиться, — качнул головой Рюк. — И я думаю, что ему будет проще это сделать, если никто из этих парней не сможет меня видеть или говорить со мной.              Рем повернулась к Эл:       — Рюк надеется, что если останется невидимым, это может помочь Лайту. Хотя, если ты дашь ему яблок, он может передумать.              Эл, нажав на кнопку интеркома, попросил Ватари принести в оперативный зал все яблоки, какие только у них есть, а также заказать несколько бушелей на ближайшие дни.              У Рюка отвисла челюсть.              — Бушелей?! — воскликнул он. — Этот Лайт всегда так скуп на яблоки. Ладно, может, не будет ничего плохого, если я пообщаюсь с этими ребятами. Лайт, наверно, всё равно не захочет со мной разговаривать, а от этой глупой девчонки я жутко устал.              — Эй, Миса всё слышит! — возмутилась девушка, заставив Моги и Мацуду обменяться озадаченными взглядами.              Через минуту Ватари принёс дюжину яблок и Рюк принялся поглощать их одно за другим, тратя на каждое не больше трёх укусов и съедая даже сердцевину. Полицейские изумлённо таращились на это зрелище — для них всё выглядело так, словно яблоки едят сами себя. К концу представления вернулись Соитиро и Аизава. Эл к тому времени уже успел настроить подвальное видеонаблюдение таким образом, чтобы на центральных мониторах в разных ракурсах отображалась тюремная камера Лайта.              Рюк доел последнее яблоко, удовлетворённо вздохнул и, достав из поясной сумки свою тетрадь смерти, поочерёдно дотронулся ею до плеча каждого человека, кроме Мисы. На этот раз следователи отреагировали не так бурно, как во время появления Мидоры, но всё равно напряглись. Эл, однако, продолжил спокойно прихлёбывать кофе, не сводя с Рюка изучающего взгляда.              — Интересно, — проговорил он спустя пару минут.              — Я не стану говорить ничего, что могло бы помочь или навредить Лайту, — предупредил его Рюк.              В этот момент открылись двери лифта, и оттуда вышла Веди. Эл, не мешкая, дал ей инструкции насчёт того, как правильно обыскать Мису, поручив также провести тщательный осмотр всего, что было изъято у Лайта. Веди скорчила гримасу, демонстрируя, что задание явно не привело её в восторг, однако увела Мису в комнату для досмотра. Рем с ними не пошла. Наблюдать за унизительным обыском Лайта было приятно, но она не хотела оставлять в памяти такие же воспоминания о Мисе.              Полицейские какое-то время неловко топтались на месте, то переглядываясь между собой, то косясь на Эл. Соитиро беспрестанно потел и вообще выглядел не лучшим образом. Эл, в свою очередь, был почти полностью поглощён наблюдением за Лайтом, отвлекаясь лишь на то, чтобы переставить с места на место мармеладки разного цвета.              Первым решился заговорить Моги:       — Рьюзаки, Рем хочет свободы для Мисы, верно?              Эл развернул своё кресло лицом к команде.              — Да. Согласно её словам, Мисе осталось недолго, и она хочет, чтобы остаток своей жизни девушка была счастлива. Рем запрещено называть точные даты смерти, но если она говорит правду, то, исходя из средней продолжительности жизни японцев, вряд ли у Мисы есть в запасе больше пятнадцати лет. Если мы откажемся выполнить условие шинигами, она убьёт, по меньшей мере, двоих из нас, либо сделает что-нибудь ещё более ужасное.              Аизава сердито сжал кулаки:       — Миса убила Укиту! Взяла и убила! А ты предлагаешь просто отпустить её?!              — Это не вопрос личного чувства мести, — осадил его Эл. — Нам важно закрыть дело. Но я согласен, недопустимо выпускать на волю того, кто убил столько людей.              — Рьюзаки, — подала голос Рем. — Что ты намерен делать с Мисой после того, как пройдёт её неделя?              Эл подцепил со стола зелёный мармелад, закинул его в рот и ответил:       — Я думал о том, чтобы поместить её в охраняемую психиатрическую лечебницу. Очень хорошую и комфортную, с высококвалифицированными сотрудниками и индивидуальным подходом к каждому пациенту. Возможно, даже с редкими экскурсиями за территорию клиники — разумеется, под надзором. Жизнь Мисы была бы приятной, и при этом она оставалась бы в заключении. Конечно, чтобы на долгие годы поместить в подобное место знаменитость, придётся устроить ей публичный нервный срыв. У меня уже есть несколько идей о том, как можно это сделать.              Эл уставился в свой кофе с таким видом, словно это была самая важная вещь на свете, а потом, приставив чашку к краю стола, одним движением смахнул туда весь мармелад.              — Кроме того, — добавил он, — изучив характер Мисы, я пришёл к выводу, что она может попытаться причинить себе вред. Даже если мы дадим ей уйти, это может привести её к гораздо большим страданиям. Я уверен, Рем бы этого не хотела.              Рем вздохнула. Похоже, это и в самом деле был лучший вариант. После потери Лайта Мисе потребуется очень много психологической и психиатрической помощи, прежде чем у неё появится хотя бы шанс на счастье. Возможно даже, что именно это ей было нужно с самого начала — вовсе не сила убивать людей с помощью ручки и бумаги, а психиатр, и очень срочно. Вдобавок, так Миса будет находиться под присмотром и уже не сможет себе навредить. Рем вдруг подумала о том, что девушка уже очень давно находится на грани того, чтоб перерезать себе вены. Теперь, оставшись без Лайта, она вполне может решиться на что-нибудь радикальное.              — Я согласна, — сказала Рем. — Для Мисы так будет лучше всего. Но это должно быть очень хорошее место, где ей смогут обеспечить максимум заботы и внимания.              — Решение о судьбе Мисы — это не наше дело, — возразил Соитиро. — Даже если шинигами в отместку убьёт нас, мы всё равно должны передать обоих Кир в Интерпол, и пусть там определяют, какого наказания они заслуживают. Это будет правильным решением. Неужели ради собственного спасения мы забудем про всех тех, кто стал жертвой Киры?              — В обычных обстоятельствах я бы с вами согласился, — сказал Эл. — Но произошли события, которые делают невозможным передачу кого-либо из них властям. Выбор того, что делать с Лайтом и Мисой, теперь ляжет только на наши плечи. Лайта, по всей вероятности, нужно будет казнить, но сделать это придётся нам самим. Это ещё одна причина, почему я отсрочил всё на неделю. Нам нужно время для принятия решения.              — Как это понимать? — удивился Аизава.              Эл уныло уставился в свою чашку с кофе; его глаза были такими же круглыми и тёмными, как напиток перед ним.              — С тех пор, как в видеообращении второй Киры было объявлено, что Кира может делиться своими способностями, со стороны всевозможных организаций, включая те, что стоят у власти в самых могущественных и демократических странах Земли, было множество попыток заявить, что они хотят заполучить эти способности. Я уверен, если мы передадим любого из Кир властям, его казнь будет инсценирована, а самого человека увезут в какую-нибудь секретную лабораторию, где подвергнут различным мучительным исследованиям, — Эл отхлебнул кофе и продолжил: — И тогда, если Кира упомянет тетрадь смерти, всех нас, как и наши семьи, точно также схватят, чтобы пытками заставить отдать тетрадь, даже если к тому времени мы её уничтожим. Нас будут мучить годами, прежде чем поверят нашим словам. В сущности, даже если мы передадим им Киру без воспоминаний, и им неоткуда будет узнать, что вся сила Киры сосредоточена в тетради, всё равно есть огромная вероятность, что произойдёт то же самое. Если они хоть на минуту заподозрят, что мы держали живого Киру под стражей достаточно долго, чтобы узнать его секрет, мы никогда не будем в безопасности. Единственная причина, по которой нас до сих пор не трогают — потому что полиция видела, как Хигути умер во время задержания.              — Но… — растерялся Мацуда, — разве они могли бы так поступить? Они ведь, ну, хорошие парни?              — Ты бы удивился, узнав о том, что происходит внутри таких организаций, как ЦРУ, — ответил Эл. — Каждая достаточно влиятельная страна уже не раз спонсировала ужасно аморальные вещи, и даже если не брать в расчёт безопасность нас и наших семей, мы обязаны защитить мир от тайны тетрадей смерти.              Руки Соитиро дрожали, когда он сказал:       — Для меня доказательств достаточно. Лайт — это Кира, и я не знаю, как смогу ждать ещё целую неделю. Если мы должны его убить, то, пожалуйста… просто… — его голос сорвался на всхлип, — просто убей его прямо сейчас. Это разрывает меня на части.              Эл встал с кресла, подошёл к Соитиро и неловко похлопал его по спине, словно не зная, как следует успокаивать расстроенного человека.              — Если вы опасаетесь, что можете сделать с собой что-нибудь, я понимаю вас. Если хотите, мы запрём вас, как прежде. Но в одном Лайт прав: мы должны сохранять им жизнь до тех пор, пока не отыщем вторую тетрадь смерти. Кроме того, мы должны быть абсолютно уверены в том, что в мире нет других тетрадей, и что они не создали какого-нибудь третьего Киру. Сейчас Миса думает, что есть крошечный шанс на то, что мы поверим её словам, но с нашей стороны это лишь уловка, чтобы не позволить ей слишком рано стереть собственные воспоминания.              Рем сказала:       — Я почти уверена, что в мире людей нет третьей тетради. Но вполне возможно, что существует некий план, согласно которому тетрадь Мисы кто-то должен найти и забрать в том случае, если сама Миса исчезнет. Я понятия не имею, где эта тетрадь может быть спрятана.              — Я знаю, где, — усмехнулся Рюк. — Но, думаю, будет намного интереснее посмотреть на то, как эти парни пытаются её найти. Однако, хоть я и не на вашей стороне, одну из ваших проблем я возьму на себя.              — Что? — удивился Эл.              — Я убью Лайта, как только его неделя закончится. Он — моя добыча. Даже не пытайтесь его у меня отобрать.              В зале воцарилась ошеломлённая тишина, пока все пытались переварить эту информацию. Соитиро опустил голову и начал тихо всхлипывать.              Эл снова забрался в кресло и обвёл команду взглядом:       — Итак, все согласны? Миса отправится в сумасшедший дом, Рюк убьёт Лайта, и у нас есть неделя на то, чтобы отыскать вторую тетрадь смерти.              Аизава недовольно вздохнул, Соитиро стиснул кулаки, но в целом все присутствующие выразили согласие. Ягами-старший действительно попросил запереть его, и Ватари проводил его в одну из подвальных камер, более просторную и удобную, чем у Лайта, с отдельной ванной комнатой и расположенную достаточно далеко, чтобы избавить Соитиро от вида и голоса своего сына-убийцы.              Разместив шефа, Ватари вернулся в оперативный зал, толкая перед собой тележку, нагруженную кофе, чаем, пончиками и круассанами для всех желающих. Измотанные следователи, которые, за исключением Аизавы, всю ночь не сомкнули глаз, тут же столпились у тележки. Несколько минут спустя пришла Веди и, налив себе чашку кофе, доложила, что Миса полностью обыскана и помещена в относительно удобную камеру, где она не сможет причинить себе вреда.              Эл убедился, что на всех мониторах должным образом отображаются Лайт, Миса и Соитиро, и на какое-то время зал погрузился в тишину, нарушаемую только ленивыми разговорами полицейских, отдыхающих после напряжённых событий.              Но вскоре к детективу бочком придвинулся изнывающий от любопытства Мацуда:       — Слушай, Рьюзаки, э-э… а ты правда, ну, делал это с Рем? Ты сказал это не затем, чтобы обмануть Лайта? Я в том смысле, что… это ведь… она же не…              — Да, правда, — ответил Эл. — Но я ничего такого не планировал. Первый раз всё вышло совершенно случайно. Если бы ты в ту ночь не попросил Рем держаться от твоих комнат подальше, ты мог бы оказаться на моём месте.              У Мацуды сделался такой вид, словно он съел что-то очень противное и теперь не знал, блевать или нет.              Эл, не замечая его страданий, продолжил:       — А потом, после того случая, это стал один из способов, которыми я изучал шинигами. Плюс к тому, боги смерти, проникая внутрь человеческого тела, действительно могут делать удивительные вещи. Трудно было устоять. Я хочу сказать, это были по-настоящему бурные оргазмы, от которых сводило пальцы на ногах и закатывались глаза.              Веди подавилась кофе и закашлялась, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух и едва не задыхаясь. Моги услужливо постучал ей по спине. Веди, кашлянув ещё пару раз, восстановила дыхание и налила себе новую порцию кофе.              Мацуда не унимался:       — Значит… значит… Вот почему ты упал со стула?              — Да, — отозвался Эл так спокойно, словно речь шла о погоде. — Рем нужно было как-то повалить меня на пол, чтобы иметь возможность незаметно дотянуться до шеи.              — А Миса-Миса… она тоже?..              — По-видимому, она состояла в сексуальных отношениях сразу с двумя шинигами.              Веди издала ещё один громкий, захлёбывающийся звук, и кофе хлынул у неё из носа. Какое-то время она попеременно кашляла и чихала, после чего, схватив горсть салфеток, вытерла лицо и быстро зашагала к лифту. По всей видимости, чтобы найти туалет и привести себя в порядок.              Рем решила, что не станет уточнять про Мису. Ей не хотелось объяснять, что у них с Мисой ничего не было, и что Джелас даже никогда не был с ней в одной комнате. Говорить про отношения с Мисой было больно, про Джеласа — ещё больнее, а эти люди и так уже знали много личных подробностей.              К тому же, рассудила Рем, во всём этом не было никакой разницы. Она всегда была зрителем, а не участником. С точки зрения Рем, её взаимодействия с Эл и взаимодействия с Мисой были абсолютно равнозначными. Сексуальные занятия — это всего лишь то, на что можно смотреть.              Мацуда глянул на монитор, где отображался сидящий на койке Лайт, и спросил:       — И Лайт тоже?              Эл отрицательно качнул головой:       — Я устроил ему проверку, чтобы выяснить, знает ли он о таких вещах, и он её не прошёл. Так что, если только это не было притворством, у него с шинигами не было ничего сексуального.              — Мацуда, — не выдержал Моги. — Я думаю, на этом информации достаточно. Хватит его спрашивать.              Мацуда побагровел, отошёл к тележке с закусками и, взяв пончик, начал нервно его грызть.              Аизава обвёл взглядом многочисленные мониторы, транслирующие картинки из подвальных помещений, и устало вздохнул:       — Всё это выглядит слишком знакомо. Мы опять держим всех троих за решёткой, под круглосуточным наблюдением.              — Да, — согласился Эл. — Но на этот раз мы точно знаем, что двое из них — Киры, и знаем, что всё так или иначе разрешится к концу недели. Осталось лишь разработать план по поиску второй тетради.