Форт из сахарных кубиков

      Следующим утром, когда Саю и Сатико начали убирать футон и одеяла, они были немало удивлены: местами на них всё ещё чувствовался холод.              — Рьюзаки, тебе удобно спалось прошлой ночью? — обеспокоенно спросила Сатико. — Не сквозило?              — Лайт, иди сюда, пощупай! — воскликнула Саю вслед за матерью. — Тут будто кубики льда лежали!              — Было очень тепло, — отозвался Эл. — Я не почувствовал никаких сквозняков.              Лайт, уже совсем было собравшийся отмахнуться от сестры, вдруг передумал, подошёл и потрогал то место, на которое она показывала. На его лице возникло удивлённое выражение, и он тщательней обследовал футон.              — Одеяла такие же холодные, как и центр футона, но только с одной стороны. Что ты сделал, Рьюзаки?              — Ничего я не делал, — отозвался Эл. — Можно мне, пожалуйста, чаю?              — Конечно, — кивнула Сатико и поспешила на кухню.              Лайт с подозрением прищурился.              — Рьюзаки, футон не мог стать ледяным просто так, — заявил он, а покосившись на отца, воскликнул: — Видишь? Папа явно смущён. Он знает, что ты что-то сделал!              Рюк расхохотался:       — Вот умора! Соитиро ничего не сможет поделать с тем, что Рьюзаки делил тут постель со своей девушкой, потому что та невидима!              — Хм-м… Тогда это, возможно, был розыгрыш, — задумчиво сказал Эл. — Маленькая тайна, которую ты никогда не разгадаешь.              Саю восторженно запрыгала на месте:       — Ой, Лайт, у тебя такой прикольный друг! Ты обязательно должен приглашать его к нам почаще. Пока я этого не добьюсь, я от тебя не отстану!              — О, я определённо буду чаще его приглашать, — ответил Лайт несколько зловещим тоном.              — Конечно, Лайт, — бесстрастно ответил Эл. — Как пожелаешь.              Соитиро воспользовался паузой в разговоре, чтобы обратиться к сыну:       — Лайт, нам нужно поговорить. В твоей комнате.              Лайт напоследок прожёг детектива сердитым взглядом — тот сделал вид, что ничего не заметил, — и вслед за отцом зашагал наверх. Рем увязалась за ними. Наверно, именно сейчас состоится тот разговор, который должен помешать Лайту бросить Мису в последний день своей жизни.              Пропустив сына вперёд, Соитиро вошёл следом за ним в комнату, закрыл дверь и посмотрел прямо на Рем:       — Лайт, я бы очень хотел, чтобы мы смогли поговорить наедине.              — Я беспокоюсь о счастье Мисы, — ответила Рем. — Я имею право это слышать.              Лайт посмотрел на отца:       — Это тот разговор, про который Эл намекал тебе за ужином?              — Не называй его Эл, — упрекнул Соитиро. — Я хочу поговорить о том, как нужно обращаться с женщинами. Нельзя просто использовать их, а потом бросать — это ужасный поступок.              — Я женщин не использую! — возмущённо воскликнул Лайт. — Это Рьюзаки хочет, чтобы я делал так в интересах расследования, но я считаю неправильным манипулировать чьими-то чувствами.              Он опустил взгляд в пол и тихо произнёс:       — Я не стал бы этого делать. Не стал бы.              Соитиро нервно прочистил горло, переступил с ноги на ногу.              — В общем… Я считаю, что… с Мисой…              — Что ты пытаешься сказать? Рьюзаки снова хочет, чтобы я притворялся, будто Миса мне нравится, чтобы выведать у неё какие-нибудь тайны? Я думал, нас обоих оправдали! Всё это какая-то бессмыслица. Папа, ты должен сказать мне правду.              — Об этом мы поговорим позже. Сейчас мне, как твоему отцу, важнее дать тебе понять, что… неправильно… заниматься с женщиной сексом, а потом сразу же разрывать отношения. Особенно, если ты при этом причинил ей вред.              Лайт покраснел:       — Рьюзаки что, и у Мисы камер понатыкал? Ублюдок! И много человек это видело? Вся целевая группа наблюдала, как мы занимаемся сексом? Мацуда у нас большой поклонник Мисы-Мисы, он, должно быть, кончил от такого зрелища.              — Нет, — покачал головой Соитиро. — Всё было не так. Никакого видео не существует.              Голос Лайта стал тихим и слегка опасным:       — Хватит мне лгать. В мою частную жизнь вторглись сотней различных способов, сама моя жизнь была разрушена, и вы продолжаете утверждать, что я не имею права знать о расследовании то, что затрагивает меня лично? Папа, сейчас ты как никогда должен мне правду. Мы одни. Он ни о чём не узнает. Просто расскажи мне.              Соитиро бросил взгляд на Рем.              — Это не тот разговор, который я хотел провести. Мы должны обсудить тебя и Мису, а не расследование.              — А я думаю, дело тут как раз в расследовании. Рьюзаки убедил тебя поговорить со мной. Он до сих пор нас подозревает, верно? И специально отпустил, чтобы посмотреть, не сделаем ли мы чего-нибудь предосудительного.              — Лайт, это касается только нашей семьи. Я знаю, что у тебя с Мисой были проблемы, и не хочу, чтобы эти проблемы испортили сегодняшний день. Твои мать и сестра много месяцев с тобой не виделись. Они заслуживают того, чтобы провести один день в радости, не тревожась о тебе и Мисе. Пожалуйста, будь мил со своей девушкой, хотя бы сегодня. Если хочешь, позже можешь её бросить, но я не позволю, чтобы какие-либо скандалы омрачали первый за долгие месяцы семейный отдых.              Лайт промолчал. В его хмуром взгляде отражалась напряжённая работа мысли, словно он анализировал множество различных теорий, пытаясь выбрать ту, что лучше всего подходит к ситуации.              Соитиро распахнул объятия:       — Иди ко мне, Лайт. Я люблю тебя.              Лайт подошёл к нему и обнял, но без энтузиазма — так, словно просто делал то, чего от него ждут, желая при этом, чтобы отец поскорее его отпустил.              — Лайт, — дрожащим голосом произнёс Соитиро, сжимая сына в объятиях. — Эта история с Кирой оказалась абсолютно опустошительной. Я хочу хотя бы на один день оставить её в прошлом. Только на один день. Ты можешь это сделать?              — Да, — ответил Лайт, и Соитиро разжал руки.              К завтраку Ватари привёз в дом Ягами огромный торт и несколько подносов с пончиками, чем весьма порадовал Сатико — женщина рассчитывала, что многое останется на потом. Однако половину торта и значительное количество пончиков Эл умудрился слопать в одиночку. К тому времени, когда завтрак закончился, от них почти ничего не осталось.              После завтрака настало время для семейной поездки. Местом отдыха был выбран туристический район, в котором имелся торговый квартал со множеством магазинчиков, торгующих всякой всячиной. Совсем рядом с этим кварталом располагался обширный, красиво оформленный парк, а за ним начиналась холмистая местность — своего рода уголок дикой природы, усеянный небольшими святилищами.              В течение нескольких часов Саю была неутомимым лидером, затаскивая всю компанию то в один магазинчик, то в другой. Всё, что она видела, приводило её в восторг, и она без умолку болтала с Эл и Лайтом, не обращая внимания на то, отвечают они ей или нет. Купив себе новый наряд и несколько безделушек, Саю явно задалась целью найти для Эл вещи, которые ему бы понравились. Детектив, однако, упорно отказывался от всего, что она предлагала ему купить, а когда Саю затаскивала его в магазины одежды и уговаривала что-нибудь примерить, он и вовсе начинал терять терпение, тем более что Рюк всякий раз начинал зубоскалить по этому поводу. В конечном итоге Саю оставила бесплодные попытки заволочь Эл в примерочную и, попросту подкравшись сзади, нахлобучила ему на голову шляпу.              — Вот, — сказала она. — Теперь посмотри на себя в зеркало!              Эл с неохотой подошёл к ближайшему зеркалу, и на его лице появилась гримаса ужаса. Шляпа была из чёрной кожи, с небольшими полями, и, если не брать в расчёт то, что она вполне сочеталась с его глазами и волосами, совершенно не подходила по стилю к одежде.              — Как по мне, ты в ней шикарно выглядишь, — снова подкусил Рюк, приблизившись сзади. — Тебе стоит носить её до самого вечера.              Эл с преувеличенной осторожностью снял шляпу с головы и отодвинул от себя подальше, держа двумя пальцами с таким видом, словно она была покрыта микробами и он боялся заразиться.              — Пожалуй, одежды на сегодня хватит, — сказал он.              — Хорошо, не буду больше мучить тебя нарядами, — кивнула Саю. — Но мы обязательно должны попробовать ещё раз. Я уверена, если мы сможем красиво тебя одеть, ты сразу обретёшь кучу друзей.              Верная своему слову, Саю начала обходить магазины одежды стороной, зато сразу же затащила всех в кондитерскую лавку. Эл, едва оказавшись внутри, ошеломлённо застыл на месте, прижав к губам палец, и его взгляд в некоем экстатическом восторге заскользил по полкам, где красовались десерты и конфеты всех мыслимых форм и расцветок. Саю, радуясь, что хоть чем-то сумела его пронять, взяла его за руку и поволокла за собой вдоль полок, взволнованно указывая на сладости и объясняя, что некоторые из них являются исключительно японскими. Эл тем временем нагребал себе в корзину всё больше и больше, и в итоге Саю пришлось его остановить.              — Я не смогу заплатить за столько, — сказала она. — Выбери то, что тебе понравилось больше всего.              — Я сам всё оплачу, — успокоил её Эл.              Один телефонный звонок, и к магазину подъехал Ватари, причём так быстро, что, наверное, всё это время дежурил где-то неподалёку. С его помощью Эл скупил почти половину магазина, после чего, оставив себе один большой леденец и пакет рисовых конфет, отправил Ватари с остальными покупками восвояси.              Саю, на лице которой всё ещё было написано изумление, проводила отъезжающий автомобиль взглядом.              — Ничего себе, ты богач, Рьюзаки!              — Дорогая, будь вежливой, — одёрнула её Сатико.              — Извини, мам. Но теперь Рьюзаки должен мне конфет. Он купил так много, что наверняка может поделиться со мной.              Эл позволил ей покопаться в пакете и выбрать себе несколько конфет, но едва Саю поднесла одну из них ко рту, Сатико снова вмешалась:       — Не перебивай аппетит. Мы сейчас идём обедать.              И действительно, стоило им выйти из кондитерской и пройти ещё несколько метров, как они оказались на небольшой, примыкающей к парку площади, с трёх сторон окружённой всевозможными торговыми лотками, закусочными и уличными кафе. Как только супруги Ягами ушли за едой, Саю ухватила Эл и Лайта за руки и потянула за собой мимо столиков.              — Теперь нам осталось найти Мису-Мису! — заявила она.              — Я уверен, что она давно здесь, — заметил Эл. — Она очень любит твоего брата.              Лайт в ответ на это лишь фыркнул и со скучающим видом поплёлся вслед за сестрой.              Рем приметила Мису раньше всех, но у неё было преимущество — она могла видеть имя девушки, плывущее над её головой. На Мисе красовался парик, шляпка и солнцезащитные очки, а её привычный наряд готической Лолиты был значительно смягчён. Не прошло и нескольких секунд, как Миса пронзительно завизжала от радости и начала размахивать руками. Саю, издав ответный девчачий визг, поспешила в её направлении. Эл и Лайт двинулись следом, но значительно медленнее.              Когда они подошли к девушке, у Рем потеплело на сердце: Миса выглядела почти вменяемой, почти нормальной. Она так хорошо умела притворяться, будто всё в порядке, что и сама начинала в это верить. Прямо сейчас Миса была всего лишь милой, легкомысленной поп-звездой, переодевшейся, чтобы тайно сходить на свидание со своим парнем. Она отлично умела разграничивать свой разум, отгораживаться от чёрных мыслей, выглядеть на людях милой и счастливой. Возможно, это последний раз, когда она действительно была счастлива, и Рем собиралась как следует этим насладиться.              — Миса-Миса! — радостно воскликнула Саю, добравшись до неё. — Я так рада тебя видеть! Жаль, что папа всё ещё сердится на Лайта за то, что он переехал к тебе, а то ты могла бы часто заходить к нам в гости. Мне так нравится твоё ночное шоу! А ещё я обязательно схожу на следующей неделе в кино, чтобы посмотреть твой фильм!              — Ш-ш-ш! — Миса многозначительно приставила палец к губам. — Мису постоянно преследуют фанаты, а сегодня она хочет хорошо провести время.              — Извини, — тут же понизила голос Саю.              — Вот бы её действительно окружили фанаты, а мы бы остаток дня провели без неё, — размечтался Рюк.              В этот момент, обогнув один из столиков, в поле зрения Мисы появился Лайт, чем вызвал очередной пронзительный визг.              — Ла-а-айт!              Вприпрыжку подбежав к парню, Миса повисла у него на руке, потираясь о неё щекой и почти мурлыча. В ту же секунду из-за соседнего столика поднялись двое мужчин и три женщины, все очень высокого роста, в деловых костюмах и тёмных очках, и незаметно переместились чуть ближе к Мисе.              Девушка махнула им рукой:       — Всё нормально! Можете понаблюдать оттуда!              Однако те не двинулись с места. Только когда Эл незаметно подал им знак, они отошли и сели за дальний столик.              — Новые телохранители Мисы ужасно приставучие, — вполголоса поделилась девушка. — Ни на секунду не оставляют Мису в покое.              — Да уж, трудно, наверно, быть знаменитостью, — посочувствовала Саю. — Бедная Миса!              Эл, приблизившись к ним, привычно взгромоздился на стул, что было воспринято остальными как приглашение сесть. Свободными остались только два стула — для супругов Ягами. Миса, конечно же, немедленно придвинулась к Лайту поближе, чтобы иметь возможность с ним обниматься. Лайт равнодушно терпел.              — Так приятно быть приглашённой на встречу со всей семьёй Лайта. Словно у нас с ним действительно всё серьёзно. Мисе это очень нравится! — тараторила девушка, в очередной раз повисая у Лайта на руке, после чего с обожанием заглянула ему в лицо и сказала: — Но после еды Лайт и Миса уйдут, чтобы провести несколько особенных минут наедине, а потом вернутся к остальным. Верно, Лайт?              — Да, Миса, конечно, — безучастно отозвался парень.              Миса вцепилась в его руку, как пиявка:       — Это будет так романтично! Наше первое настоящее свидание, без Рьюзаки!              — Что? — изумилась Саю. — Но ты ведь жила с ним вместе! Разве вы не ходили на свидания?              Миса показала Эл язык:       — Ходили, но это были самые дурацкие свидания в моей жизни, потому что Рьюзаки тоже сидел с нами и всё время наблюдал.              Саю перевела взгляд на Эл и вопросительно вскинула бровь, однако тот продолжил молча следить за разговором. Даже выражение лица не поменялось.              — Раньше Миса считала, что Рьюзаки — какой-то извращенец, который преследует Лайта. Они с ним спали в одной постели и даже вместе ходили в душ! Рьюзаки даже на минуточку не оставлял Лайта одного. Но потом Рьюзаки признал нашу любовь и теперь позволит нам быть вместе. Он даже сказал Мисе, что она самая подходящая и идеальная девушка для Лайта!              Саю ещё сильнее изогнула бровь и спросила:       — И ты не видела в этом ничего странного?              — Нет, Рьюзаки просто боялся. Он считал Лайта Кирой и думал, что если перестанет за ним следить, то Лайт убьёт его. Но теперь он знает, что это не так, и больше не будет мешать Лайту и Мисе.              — Конечно, это не так, — рассмеялась Саю. — Лайт для такого слишком крут! Ведь Кира — это просто какой-то больной психопат.              — Я был параноиком, — пояснил Эл. — Но теперь осознал свою ошибку. Саю, я буду очень признателен, если ты не станешь ни с кем это обсуждать.              Саю смотрела на него так, словно не могла решить, верить ему или нет. Её пытливый взгляд то и дело перебегал с Рьюзаки на брата и обратно.              — Саю, всё не так, — вмешался Лайт. — Рьюзаки в некотором роде сумасшедший параноик, у которого нет друзей. Я тоже не смог бы стать его другом, если бы отказался поддерживать его идеи. Но тогда он вообще остался бы один. Я просто старался быть любезным, жертвуя таким образом собственной свободой.              — К тому же, — добавила Миса, — Рьюзаки жутко богатый, и обеспечил нам отличное жильё. Оно было просто огромных размеров. Не его вина, что он всех считает Кирами.              — Всех? — удивилась Саю.              — Рьюзаки считает, что в мире полно Кир. Какое-то время он даже думал, что я одна из них.              — Вот блин! — Саю уткнулась лбом в стол и зашлась в приступе неудержимого хихиканья, а спустя несколько минут, задыхаясь от смеха, выдавила: — Миса-Миса в роли Киры… с ума сойти можно!              — Тут я с ней согласен, — заметил Рюк. — В роли Киры Миса слабовата.              — Саю, — снова заговорил Эл. — Думаю, ты понимаешь, что твоим родителям будет лучше, если ты не станешь с ними это обсуждать.              — Прости, Рьюзаки. Не подумай, что я смеялась над твоими страхами, просто… такое даже представить трудно. Ты что, и правда так думал? Или дело в другом?              — Я страдаю от множества психических заболеваний. Можешь спросить у своей матери. Она видела, как вчера вечером в ванной у меня случилась паническая атака.              Лайт бросил на него недоумённый взгляд.              Саю, наклонившись к Эл, сочувственно похлопала его по плечу:       — Не переживай. Если раньше у тебя были такие навязчивые мысли, а теперь ты перестал считать Кирами всех вокруг, значит, тебе уже гораздо лучше. А если ты просто притворялся, что боишься Киру, чтобы скрыть то, что ты гей или вроде того, то это тоже не страшно. Я уверена, ты без труда найдёшь себе парня. И друзья у тебя появятся. Если мы с Лайтом поможем, то всё обязательно получится. Мы с ним отлично умеем заводить друзей, и всему тебя научим.              — У меня есть девушка, — напомнил ей Эл. — Но если ты хочешь помочь мне найти друзей, я не против.              Саю, осенённая какой-то идеей, начала оживлённо подпрыгивать на своём стуле:       — Лайт! Давай ты позвонишь кому-нибудь из своих приятелей и позовёшь их сюда? Мы прямо сейчас могли бы помочь Рьюзаки! Он пошлёт за ними свою машину, так что им даже не придётся тратить время и деньги!              — Нет, — остановил её Эл. — Сегодня я хотел бы провести время в спокойной обстановке. Вокруг меня на данный момент вполне достаточно людей.              Он сжался на стуле в комочек, и его круглые, тёмные глаза жалобно посмотрели на Саю из-под лохматой чёлки.              — Я стесняюсь, — добавил он, прижав палец к губам.              — Минуточку! — встрепенулась Миса. — У Рьюзаки есть девушка? Почему я никогда её не видела?              Саю снова метнула испытующий взгляд на Лайта, но в эту минуту вернулись Соитиро и Сатико, нагруженные большим количеством еды, и все ненадолго отвлеклись. Теперь разговоры были в основном посвящены планам Лайта вернуться в университет и встретиться с приятелями, которых он давно не видел. Миса несколько раз порывалась расспросить Эл о его девушке, но тот упорно отмалчивался.              На протяжении обеда Миса всё больше липла к Лайту и висла на его руке, постепенно переставая обращать внимание на всех остальных. Она не уставала повторять, какой он замечательный, сюсюкающим голоском лепетала ему разные милые глупости, однако реакция Лайта на всё это была почти нулевой.              В какой-то момент Рем увидела, как Рюк стащил с соседнего стола яблоко, улучив момент, когда сидящий там человек отвлёкся на разговор с приятелем. Яблоко было съедено в три укуса, но никто из окружающих, по счастью, ничего не заметил.              Наконец, обед почти подошёл к концу. Эл занялся тем, что начал строить что-то вроде башни из небольших кусочков моти и печенья.              — Дети, почему бы вам немного не повеселиться одним? — предложила Сатико. — Мы прогуляемся чуть дальше, к пруду с утками. Когда захотите, можете нас догнать.              Едва Сатико и Соитиро отошли подальше, Миса вскочила на ноги и дёрнула Лайта за руку, пытаясь заставить его встать.              — Пора устроить кое-что романтическое, только для нас двоих, — сказала она.              Лайт остался сидеть на месте.              — Рьюзаки, ты ведь будешь здесь, когда я вернусь? — с намёком спросил он. — Ты знаешь, что я сделаю, если ты уйдёшь слишком рано.              Эл, не поднимая на него глаз, продолжил строить свою башню.              — Конечно, Лайт. Я буду здесь.              — Ла-а-айт! Ну что ты до сих пор о нём переживаешь?! Сейчас наше время! Пойдём! Нас ждёт чудесная прогулка по парку.              Лайт встал из-за стола и пошёл вслед за Мисой, терпеливо снося её болтовню, но почти ничего не говоря в ответ. По пути он несколько раз оглянулся на Эл. Когда парочка подошла ко входу в парк, следом за ними на небольшом расстоянии пристроились телохранители Мисы.              Саю, убедившись, что Лайт скрылся из виду, повернулась к Эл:       — Между тобой и моим братом что-то есть, да? Все так удивляются тому, что у тебя есть девушка, словно никогда раньше о ней не слышали. Она что, выдуманная?              — Можешь верить, во что хочешь, Саю, — равнодушно ответил Эл. — Меня это не волнует.              — А может быть, твоя девушка — Миса, а Лайт просто ревнует, и поэтому у вас столько проблем?              Эл не стал ничего отвечать, но когда Саю поднялась из-за стола и взяла его за руку, оторвал взгляд от башни и удивлённо на неё посмотрел.              — Пойдём! — Саю легонько потянула его за собой. — Ты ведь уже поел. Мы могли бы покормить уток вместе с мамой и папой.              Эл спрыгнул со стула и позволил Саю тащить себя в том направлении, куда несколько минут назад ушли её родители. На ходу он достал из кармана купленный в кондитерской леденец и принялся его облизывать.              Рем какое-то время смотрела вслед Лайту и Мисе, которые почти скрылись вдали, потом расправила крылья и последовала за ними. Очень скоро, миновав группу телохранителей, она догнала парочку и снизила скорость так, чтобы лететь прямо над их головами. Отсюда ей было прекрасно видно лицо Мисы, потому что девушка почти всё время шла, с обожанием глядя вверх, на своего возлюбленного. Рем старалась наслаждаться этим зрелищем, но в той преданности, что сияла в глазах Мисы при виде Лайта, было что-то почти больное. Это было неправильно, ненормально, и глядя на это, Рем невольно вспоминала все те ужасные вещи, которые Лайт делал и собирался сделать с Мисой. Если бы его последний план увенчался успехом, Миса бы сейчас вынуждена была отдаваться тому из следователей, кто остался бы в живых, и, скорее всего, охотно пошла бы на это только потому, что так приказал бы ей Лайт. Пока Лайт оставался рядом с ней, ей было плевать на всё остальное. Её даже не слишком заботил его план по изменению мира. Всё, чего она хотела, это проводить с ним время и быть ему полезной.              Рем никак не могла понять, почему до сих пор переживает о Мисе, почему продолжает хотеть для неё счастья? Но каждый раз, глядя на девушку, она что-то чувствовала. Словно смотрела на старого друга. И это было странно, ведь о Мисе такого точно нельзя было сказать. Рем знала — ей давно следовало охладеть к девушке. С ней у Рем не было ничего общего, тогда как с Эл всё было иначе. Он был очарователен, и вместе с тем отзывчив, а его темперамент подходил Рем как нельзя лучше: не вполне человеческий, но и не совсем такой, как у шинигами.              Лайт и Миса прогуливались по широкой, посыпанной гравием тропинке, петляющей среди рощиц и небольших прудов, и в какой-то момент вновь столкнулись с Эл. Детектив вдруг вывернул из-за растущего в небольшом отдалении дерева и направился к ним, держа одну руку в кармане, а во второй по-прежнему сжимая леденец.              Миса возмущённо фыркнула и скрестила руки на груди:       — Ты можешь хоть ненадолго оставить нас одних, а?              — Я только на минутку, а потом сразу же уйду, — пояснил Эл. — Миса, ты помнишь, о чём я тебя предупреждал? Несмотря на то, что тебя оправдали, ты не должна разглашать детали расследования.              — Но ведь сейчас Миса говорила о своей жизни и друзьях, а не о Кире! Тем более что Миса и Лайт не Киры! Разве Мисе вообще нельзя говорить о том, чем она занималась последние месяцы?              Эл повернулся к Лайту:       — Я не думаю, что кто-то станет всерьёз воспринимать то, что болтает Саю, особенно после того, что я ей только что сказал. Но я должен тебя предупредить. Существуют группировки, заинтересованные в том, чтобы отыскать подозреваемых по делу Киры, допросить их и провести над ними различные эксперименты. Под удар могут также попасть их семьи. Ты можешь заставить Мису молчать? Я знаю, как глубоко она тебя уважает.              — Уважает! — расхохотался Рюк. — Вот уж чего никогда не было! Ей главное, чтобы он продолжал подыгрывать ей в этом их маленьком притворном романе. Он же для неё просто объект. Пускай объект поклонения, но всё равно.              Миса в это время испуганно ахнула и прижала ладонь ко рту:       — Ужас какой!              — Рьюзаки, вообще-то это одна из тех вещей, о которых ты должен был сказать мне прежде, чем отпускать на свободу, — заявил Лайт. — Не думаешь, что пришла пора рассказать всё?              Эл склонился ближе к нему:       — Лайт, скажи, ты хочешь всю оставшуюся жизнь провести в секретной лаборатории, где каждую частичку твоего тела будут с утра до ночи подвергать исследованиям? Хочешь попасть в руки людей, которые с радостью замучают тебя до смерти из-за крошечного шанса на то, что ты можешь оказаться Кирой? Только потому, что будут надеяться получить от тебя силу? Хочешь, чтобы такое случилось с Мисой? Или с твоими родными, если эти люди решат, что сила Киры передаётся генетически, или что мучая у тебя на глазах твоих близких, они быстрее тебя сломают?              В глазах Лайта появилось жёсткое выражение, и всё же он сказал:       — Миса, ты больше никогда не станешь говорить об этом в присутствии других людей.              — Не волнуйся, Лайт, Миса будет послушной.              — В таком случае я, пожалуй, вернусь к пруду с утками. Наслаждайтесь своим свиданием, — пожелал Эл и с каким-то неприкаянным видом побрёл прочь.              — Он действительно понимает нашу любовь! — воскликнула Миса, глядя ему вслед. — Миса думает, он сожалеет о том, что так долго мешал нам.              Снова крепко ухватив Лайта за руку, девушка подвела его к небольшому ручью и усадила рядом собой на широкий, плоский камень, похожий на массивную полку. Чуть поодаль через ручей был перекинут ажурный арочный мостик в старинном стиле. Рем, подлетев к нему, устроилась на перилах.              Миса свободной рукой сорвала травинку и бросила в ручей, наблюдая, как ту уносит течением. Вторая её рука, казалось, была почти постоянно обвита вокруг руки Лайта. Рем пришёл на ум рыболовный крючок. Миса вцепилась им в Лайта и не хотела отпускать.              — Лайт дал Мисе обещание, — сказала вдруг девушка. — «В половине случаев». Лайт был очень щедр, а Миса долго ждала.              Лайт покраснел:       — Миса, я не имел в виду… Не хотел…              Девушка вскинула на него глаза, в которых полыхнул гнев:       — Значит, это снова, как в прошлый раз, когда ты поцеловал Мису, а потом сказал Рьюзаки, что это были односторонние отношения?              — Нет! Я не использую женщин. В смысле, то, что я с тобой делал в тот раз… и позже, в твоей квартире… это совсем на меня не похоже. Со мной что-то не так.              Миса прильнула к его руке, той руке, за которую цеплялась своим рыболовным крючком, и сказала:       — Ничего страшного, если ты используешь Мису или даже убьёшь её. Но ты должен быть с ней. Ты не можешь оставить её одну. Нельзя оставлять Мису совсем одну.              Лайт провёл рукой по лбу.              — Миса, не говори таких вещей. Не говори о смерти или о том, чтобы умереть за меня. Я знаю, ты мне очень преданна, но я совершил ошибку. Хотя это была не моя вина. Всё отчего-то пошло совсем не так.              — Ты не допускал ошибок. Ты дал мне обещание.              — Я не знаю, почему это сделал.              Миса вцепилась в его руку ещё сильней, чем раньше — так сильно, что Рем стало интересно, не помешает ли это кровообращению.              — Лайт, ты должен мне секс, — заявила Миса. — Ты должен мне хороший секс. Ты даже сам об этом говорил, а значит, так и есть. У меня забронирован номер в отеле неподалёку. Хороший отель, не какая-нибудь дыра. До него всего минут пятнадцать езды.              Рюк закатил глаза:       — Ну вот, опять начинается. Рем, я очень надеюсь, что на этот раз у Лайта хватит ума устоять. Он создан для чего-то лучшего, чем шашни с Мисой.              — Миса, — произнёс тем временем Лайт, — я не уверен, что нам стоит усугублять то, что и так ужасно.              — Видишь? — обрадовался Рюк. — У него всё же есть здравый смысл.              — Мне всё равно, чем они займутся, лишь бы Миса была счастлива, — отозвалась Рем. — Но если он попытается проделать то же, что в прошлый раз, я попросту оттащу его от неё.              Миса начала тихо всхлипывать:       — Значит, ты не хочешь заняться со мной любовью? После того, как мы столько месяцев ждали возможности избавиться от дурацкой слежки Рьюзаки только ради того, чтобы урвать пять минут на секс, а потом ждать ещё неделю? Лайт, я ведь красивая, правда? Меня хотят все мужчины. Почему ты не хочешь?              — Миса… — Лайт неловко погладил её по плечу свободной рукой. Жест получился очень сдержанным, неуверенным и немного боязливым, словно Лайт гладил собаку, способную в любой момент наброситься. Его глаза были широко распахнуты, взгляд смущённый. Лайт смотрел куда угодно, только не на Мису.              Наконец, немного помолчав, он всё же сказал:       — Миса, ты только не ожидай многого. Хорошо?              Она подняла на него глаза, вытерла слёзы:       — Но это будет приятно? Ты обещал, что в следующий раз это будет приятно.              — Вот дерьмо, — расстроился Рюк. — Он всё-таки собирается это сделать. Что с этими людьми не так? Все эти их дурацкие сексуальные влечения… Я пошёл.              Расправив крылья, Рюк взмыл в воздух и, поймав воздушный поток, неторопливо полетел в том же направлении, куда ушёл Эл.              — Миса, послушай, — начал Лайт. — Мне очень жаль, что так вышло, но я не знаю, получится ли что-нибудь исправить. Я не использую женщин. Скажи, что я тебя не использую.              Миса включила режим актрисы и заверила:       — Лайт, ты не используешь Мису. Миса сама хочет, чтобы это случилось.              — Тогда пошли, — сказал Лайт и встал.              Девушка восторженно взвизгнула, однако Лайт выглядел скорее смирившимся, чем возбуждённым. Почти любой на его месте был бы счастлив, если бы ему на шею вешалась красивая топ-модель, но Лайт уступил Мисе лишь из гордости или чего-то подобного, потому что хотел выглядеть в собственных глазах хорошим человеком, который выполняет обещания и не использует людей в своих целях.              Не успели они отойти от ручья, как к ним приблизились телохранители. Одна из них, блондинка, вышла вперёд:       — Миса, вы находитесь под наблюдением, как человек с суицидальными наклонностями. Вам прекрасно известно: вы не можете никуда пойти без сопровождения хотя бы одного из нас.              — Да можно подумать, я стала бы себя убивать! — возмутилась Миса. — Рьюзаки такой дурак, вечно всё контролирует! Что, думали, я не поняла, кто вас нанял? — она повернулась к Лайту и добавила: — Я уволю всех этих новых телохранителей сразу же, как только пойму, как это сделать. Рьюзаки каким-то образом завладел всеми моими банковскими счетами. Я ни шага не могу ступить без разрешения его людей!              Гневно сверкая глазами, Миса снова повернулась к блондинке:       — Халле, мне надоело, что ты повсюду за мной ходишь, даже в ванную. И ты не будешь смотреть, как я занимаюсь любовью со своим парнем.              — Миса, думаю, вы не станете убивать себя у него на глазах, — согласилась Халле. — Я могу позволить вам уединиться, но при условии, что Лайт пообещает не спускать с вас глаз. Мы будем ждать в соседнем номере, и у нас будут ключи. Если мы услышим что-нибудь подозрительное или увидим, как Лайт уходит, сразу же придём.              Миса раздражённо закатила глаза, но почти сразу потеряла интерес к телохранителям и снова прижалась к своему возлюбленному.              — Миса получит то, что хочет, — почти промурлыкала она и повлекла не слишком довольного Лайта к выходу из парка, где уже ожидали два автомобиля. Телохранители усадили парочку на заднее сиденье одной из машин, быстро разместились сами, и спустя несколько минут автомобили уже ехали по шоссе. Пока один из сотрудников Эл звонил боссу, чтобы ввести его в курс дела, Халле разъяснила Мисе, что их с Лайтом свидание будет проходить в другом отеле, потому что там более удобное расположение номеров.              Миса недовольно надулась, но не прошло и минуты, как она уже вовсю обнималась с Лайтом, пытаясь вовлечь его в серию страстных поцелуев. Парень был заметно сконфужен и поначалу слабо отнекивался, но очень скоро к его смущению добавилось возбуждение; по щекам разлился ярко-розовый румянец, волосы растрепались. Лайту это не нравилось, поэтому он то и дело отодвигался от Мисы и начинал поправлять причёску и одежду. Сидящие впереди телохранители не обращали на всё это ни малейшего внимания.              Когда они уже подъезжали к отелю, Лайт снова отстранился от Мисы и спросил:       — Ты ведь предохраняешься, да?              — Конечно. Миса давно этого ждала и готовилась, — заверила девушка и снова потянулась к Лайту за поцелуем, но тот вновь поспешил отодвинуться.              — А как насчёт презервативов? — спросил он. — Мы должны быть осторожны.              Халле тут же обернулась и бросила на их сиденье несколько фольгированных упаковок с презервативами. Лайт уставился на них в полном шоке.              Миса, однако, фыркнула и обняла его за шею:       — Миса уже знает, что здорова, а если у Лайта есть какие-то заболевания, тогда Миса тоже хочет их получить. Тем более что она наверняка уже подхватила их в прошлый раз. Миса хочет чувствовать Лайта.              — Лайт, — обратилась к парню Халле. — Нам поручено оберегать Мису, однако у нас есть результаты вашего медицинского осмотра, где сказано, что у вас нет никаких заболеваний, передающихся половым путём. Если Миса не хочет пользоваться презервативами, мы не будем настаивать.              — Рьюзаки вообще границ не знает! — возмутился Лайт. — Всюду суёт свой нос. Разыгрывает из себя порядочного человека, а на деле самый настоящий преступник.              Миса, воспользовавшись моментом, притянула его к себе и поцеловала, жадно скользя по нему губами, легонько покусывая. Лайт явно начал раздражаться, но терпел, и потому Миса не отрывалась от него весь остаток пути.              Прежде чем выйти из машины, Лайту пришлось потратить немало времени на то, чтобы в очередной раз привести в порядок одежду и волосы. По пути в номер он твёрдо пресекал все попытки Мисы целоваться или виснуть у него на руке.              Для них был забронирован просторный люкс с уютной гостиной зоной, за которой было расположено несколько спален. Миса, сразу же выбрав самую большую, взволнованно затащила Лайта туда и с грохотом захлопнула дверь. Рем поспешила за ними. Пройдя сквозь стену, она увидела, что Миса уже успела повалить Лайта на постель и, усевшись сверху, вновь его целовала, но теперь с куда большей страстью, чем в машине. Её волосы были распущены, и каскад светлых, слегка волнистых прядей ниспадал по обеим сторонам от лица Лайта, мягко щекоча его кожу. Парень отвечал на поцелуи, но выказывал вполовину меньше энтузиазма, выглядя заметно обескураженным и одновременно взволнованным.              Рем усмехнулась. Это определённо не походило на то, что происходило между ними в прошлый раз. По крайней мере, пока. Если бы Лайт снова обидел Мису, Рем даже не стала бы тратить время на то, чтобы оттаскивать его в сторону, но всё вышло скорее наоборот, и роли явно поменялись. Теперь Миса поступала с Лайтом по-своему, и в трудном положении теперь был он, а не она. Судя по виду Лайта, он изо всех сил пытался не наслаждаться происходящим, не терять контроль над инстинктами. Теперь с его лица почти не сходил яркий румянец, причёска пришла в окончательный беспорядок, а глаза, в которых полыхало безошибочное возбуждение, нервно метались по комнате, стараясь как можно меньше смотреть на Мису.              На лице Мисы сияло какое-то благодарное предвкушение. Рем почти видела охватившее девушку облегчение от того, что долгие месяцы ожидания наконец закончились. О чём бы Миса всё это время ни фантазировала, в этих фантазиях должно было быть нечто подобное: Лайт, который позволял ей не торопиться и получать удовольствие так, как она хотела.              Наконец, Миса прервала затяжной поцелуй, приподнялась. Лайт лежал под ней, жадно глотая воздух и нервничая. Почти неосознанно он поднял руку и попытался пригладить всклокоченные волосы. Миса пошире развела колени и чуть сдвинулась вперёд так, что теперь её юбка раскинулась по животу Лайта, как палатка, чей приподнятый край был направлен прямо ему в лицо. Поняв, что парень туда не смотрит, Миса начала медленно сдвигать юбку вверх по бёдрам, постепенно открывая взгляду чёрные кружевные трусики. Теперь Лайт смотрел. Миса, всё ещё придерживая юбку, придвинулась ещё ближе, так, что её промежность оказалась у самого его лица.              — Я хочу, чтобы ты потрогал, — сказала она. — Почувствуй, как я теку для тебя. Я промокла насквозь.              На краткий миг у Лайта сделалось такое лицо, словно ему предложили потрогать дохлую рыбу, но потом это выражение пропало, сменившись похотью куда более сильной, чем он выказывал всё это время, хоть и всё ещё окрашенной смущением и нерешительностью. Протянув руку, Лайт кончиками пальцев погладил трусики, медленно спустился ниже, вдоль заметной складки к промежности; его дыхание стало частым и прерывистым. Миса заёрзала, и Рем увидела на её лице очень приятное выражение: смесь вожделения, любопытства и счастья. Она тоже задышала чаще, но очень тихо и женственно.              Лайт немного оттянул трусики в сторону, проник пальцами под чёрную, кружевную ткань, и Миса тут же прижалась к его руке, её глаза остекленели от желания. Внезапно Лайт полностью сдвинул трусики в сторону, изогнул запястье, и теперь не просто скользил пальцами под тканью — его рука была направлена прямо внутрь.              Почувствовав его пальцы в себе, Миса вздрогнула и начала чуть покачивать бёдрами навстречу его движениям; её руки задрожали, отчего всё ещё задранная юбка едва не выскользнула. Запрокинув голову, Миса приоткрыла рот; её полные, чувственные губы двигались так, словно она взасос целовалась с кем-то невидимым.              Лайт выглядел возбуждённым и вместе с тем почти сердитым. Он внимательно смотрел на Мису, отслеживая то, как она реагировала на его действия, однако не предпринимал ничего сверх этого: не старался ещё сильнее её завести или отыскать какие-либо чувствительные точки. Движения его руки были скорее механическими: втолкнул — вынул, втолкнул — вынул.              — Лайт, давай ляжем так, чтобы одновременно ласкать друг друга, — предложила Миса.              Казалось, Лайт собирался запротестовать, но Миса закрыла ему рот поцелуем, просунула обе руки под рубашку, и, не говоря ни слова, методично начала раздевать. Закончив с этим, она одним плавным движением стянула платье, расстегнула лифчик и отбросила его в сторону, после чего заставила Лайта медленно снять с неё трусики. Похоже, что это действие доставило ей немалое удовольствие — теперь Миса выглядела так, словно в любую секунду готова была наброситься на Лайта, прижать его к постели и сокрушить шквальным сексом.              Лицо Лайта никогда ещё не было настолько противоречивым, как в эту минуту: выражения невинности, смущения, ошеломления и жаркой похоти сменяли друг друга в непрекращающемся буйстве эмоций. Неужели он делал всё это только из гордости, чтобы поверить, что он не из тех мужчин, кто пользуется женщиной, а потом бросает её? А может, он старательно убеждал себя, что всё это нужно для того, чтобы исправить нанесённый его репутации ущерб и сдержать данное обещание, однако в глубине души по-настоящему хотел секса, и это пугало его? Лайт Ягами любил держать всё под контролем, и его, должно быть, сильно дезориентировал тот факт, что нечто настолько грязное, инстинктивное и глубоко личное, как половое влечение, смогло взять над ним верх.              Теперь Миса и Лайт лежали на постели, уткнувшись лицами друг другу в пах. Миса начала первой. Взяв член Лайта в рот, она после нескольких неудачных попыток смогла найти верный угол и ритмично задвигала головой, то на несколько секунд вбирая в себя весь член целиком, то начиная посасывать только головку, поглаживая остальную длину пальцами. Скользя вверх и вниз по стволу, она время от времени дразняще водила по нему языком, легонько щекотала зубами. Лайт глухо стонал, явно стараясь сдерживаться, и слегка толкался бёдрами навстречу её губам.              Через минуту Лайт ухватил Мису за задницу, стиснув ягодицы в ладонях для лучшей устойчивости, и потянулся ртом к её клитору, для чего ему пришлось чуть согнуть спину — у них с Мисой была слишком заметная разница в росте. Стоило ему заработать языком, как блаженство Мисы в разы усилилось, тело начало подрагивать.              Лайт на несколько секунд отстранился, чтобы перевести дыхание, но Миса тут же выпустила изо рта его член и попросила:       — Продолжай лизать, не останавливайся.              Он склонился обратно и с явной заминкой лизнул.              — Нет, быстрее, — пробормотала Миса.              Лайт недовольно скривился, однако ускорил движения языком. Отвращение на его лице то и дело сменялось сильным возбуждением: Миса неудержимо скользила ртом по его члену, то втягивая его в себя полностью, то обхватывая и поглаживая ствол пальцами, пока губы ласкали кончик.              Рем смотрела на Мису в изрядном удивлении: обычно в отношениях с другими людьми, и особенно с Лайтом девушка вела себя очень покорно и самоотверженно. Был только один вариант, при котором Миса могла перечить Лайту или принуждать его к чему-либо — когда думала, что он пытается отказать ей в отношениях, которых она так жаждала. Так было, когда она угрожала убить других его девушек или в самоубийственно безрассудном упрямстве не желала выжидать установленное Лайтом время между встречами, не глядя на то, что Эл как раз шёл по их следу.              Теперь Миса поощряла и наказывала Лайта, начиная сосать сильнее и глубже всякий раз, когда он доставлял ей удовольствие, и замедляясь, если он вдруг делал что-то неправильно. Рем видела, что Лайт понемногу учится: теперь он чётко следовал намерениям Мисы, переживая как спад, так и усиление экстаза одновременно с ней.              Внезапно Миса вскинулась и так сильно стиснула бёдра, что голова Лайта почти скрылась между ними. Всё её тело несколько раз содрогнулось, голова откинулась назад, и на лице возникло то самое, идеальное, сияющее блаженством оргазма выражение. Закрыв глаза, она слабо вздрогнула, и с приоткрытых губ слетело тихое: «О, Кира!»              Лайт с некоторым трудом высвободил голову и чуть приподнялся.              — Ты что, думаешь о Хигути? — недовольно спросил он.              — Нет, Лайт. Миса всегда это говорила, с тех самых пор, как Кира только появился. И Миса всегда фантазировала, что Кира — это ты. Не Хигути. Он старый и противный.              Лайт задумчиво подпёр подбородок рукой.              — Миса, когда ты была с Хигути в машине, и он тебе признался, ты записала только вторую часть разговора. Ты помнишь, что было до этого?              Миса послушно начала рассказывать, при этом лениво поигрывая с Лайтом, чтобы удержать его возбуждённым. Впрочем, о том вечере она мало что могла сказать. Она даже не помнила, как делала запись, в её памяти отложился лишь момент, когда она показывала эту запись остальным, и объяснение, которое она дала.              Закончив рассказывать, Миса сделала попытку залезть к Лайту на колени, но парень оттолкнул её и продолжил подробно расспрашивать обо всём, что касалось их отношений и всего расследования в целом. Миса отвечала, продолжая при этом гладить Лайту эрекцию, и хотя это явно его раздражало, он терпел.              Наконец, Лайт закончил свой на удивление долгий и подробный допрос, после чего всё же позволил Мисе забраться себе на колени. Девушка потёрлась о его член промежностью, ввела его в себя и начала медленно, размеренно покачивать бёдрами, отчего Лайт вновь стал выглядеть так, словно испытывал возбуждение и в то же время боролся с ним. Спустя минуту он резко сменил позу, прижал Мису спиной к постели и начал толкаться в неё сам.              — Коснись меня! — вскричала Миса, умоляюще глядя на него снизу вверх. — Пожалуйста!              Лайт опустил руку и попытался нащупать клитор, но это получилось не сразу. В какой-то момент он случайно нашёл нужное место, и Миса, тихо ахнув, выгнула спину. Лайт вновь погладил её там, чуть надавил и получил ту же реакцию. Тогда, прижав к чувствительному месту подушечку большого пальца, Лайт принялся массировать его лёгкими круговыми движениями. Миса извивалась под его ласками, и на её лбу блестели мелкие бисеринки пота. Её вздохи были очень нежными и женственными, глаза, затянутые той пеленой, что бывает перед самым оргазмом, не выражали ни единой мысли. Сейчас Миса была целиком и полностью во власти своих инстинктов, своей физической стороны, и её разум больше не имел значения. Она была всего лишь извивающимся, задыхающимся от страсти телом, получающим удовольствие от ритмичных, глубоких движений члена и от пальца, который без устали ласкал её маленький, чувствительный бугорок.              В какой-то момент у Мисы перехватило дыхание, ноги напряглись.              — О, Кира… — выдохнула она.              Именно в эту минуту её лицо с сияющим на щеках румянцем экстаза и растрёпанными волосами стало тем самым, абсолютно идеальным лицом. Так мог бы выглядеть ангел или богиня, только что проснувшаяся утром и не успевшая умыться и привести в порядок причёску. Ещё несколько секунд её ноги продолжали ритмично напрягаться и расслабляться.              Лайт, однако, ещё не кончил. Продолжая вбиваться в Мису, он всё так же ласкал её большим пальцем, однако девушка, чуть придя в себя, оттолкнула его руку.              — Слишком чувствительно, — объяснила она, когда Лайт попытался вернуть палец на место.              Тогда он уперся обеими руками в матрас по бокам от неё и ускорил движения. Его толчки стали глубже и сильнее, но, по всей видимости, это не приносило ему особого восторга. На лице Лайта отражалось множество самых разных эмоций, однако самыми заметными были возбуждение и своего рода смирение. Спустя пару минут размеренных фрикций Лайт, не меняясь в лице, попросил:       — Миса, не смотри на меня. Закрой глаза.              Девушка подчинилась, и через несколько секунд Лайт достиг кульминации. Блаженство на его лице боролось со сдержанностью, хоть эта сдержанность и была гораздо менее выраженной, чем в прошлый его секс с Мисой. В момент своего оргазма Лайт выглядел немного наивным, подавленным дикой смесью необузданных эмоций, которых он не мог понять и с которыми предпочёл бы справиться более цивилизованным способом.              В конце концов его потное тело рухнуло на Мису. Частично обняв её, частично отклонившись в сторону, Лайт уткнулся лицом в простыни, подальше от её волос. Видно было, что он не слишком хотел обниматься, однако позволил Мисе делать всё, что ей заблагорассудится, и девушка, обвившись вокруг него, крепко к нему прижалась. Лайт едва ли это заметил — его взгляд был расчётливым и анализирующим, словно он сейчас раскладывал по полочкам всё, что Миса ему рассказала, сопоставляя это с собственными воспоминаниями и известными фактами, пытаясь восполнить недостающие части головоломки.              Через некоторое время Лайт, казалось, пришёл к какому-то выводу. Приведя себя в порядок и убедившись, что причёска и костюм выглядят прилично, он вместе с Мисой вышел из гостиничного номера.