Какого цвета твоя любовь?

      *****       Культурная программа Тэхёна включала в себя не только театры, музеи и клубы. Ещё они самозабвенно занимались любовью. Да, именно любовью, теперь смело можно было это сказать.       Чонгук долго не смог быть без Тэхёна, поэтому позвонил первым. Всё равно первым. Буквально через несколько дней после их первого сексуального опыта. Позвонил тогда, когда всё у него зажило и перестало болеть, и смог уже ходить достаточно прямо, как человек прямоходящий – «homo erectus» называется (не подумайте чего), а не как примат, скрючившись и отклячив свой многострадальный зад. Понимал ведь, что того ждёт новая порция «любви».       Да, впечатления после первого секса так и остались незабываемыми. Да только прошло немного времени, и Чонгук снова скучал по Тэхёну. Даже секс уже не пугал.       - Привет.       - Привет. Приедешь? – вот так просто, словно ждал его звонка.       - Конечно, - даже ничего говорить не пришлось. Тэхён явно ждал.       И они тут же потерялись в объятиях друг друга, стоило только Чонгуку переступить порог квартиры. Тэхён его так обнимал и прижимал к себе, словно они не виделись год, а то и больше. Ради такого Тэхёна Чонгук был готов на всё. А тот уже настойчиво тянул его в спальню. Чего зря время терять?       Руки обоих скачут друг по другу, словно зайцы, словно боятся, что не доласкают, не долюбят. Словно кто их во времени ограничивает. Да только и времени теперь полно. Пока ещё полно. Только всё равно никак не могут оторваться друг от друга.       Чонгук Тэхёна не узнаёт – неужели это тот парень, что только может шутками кидаться да сарказмом плеваться? Никаких шуток, никакого сарказма, даже улыбок нет. Тот на себя непохож – ловит каждый вздох Чонгука, каждый взгляд. А он и не поймёт: соскучился что ли Тэхён по нему? Вопросы, вопросы, одни вопросы. Знал ведь Чонгук, что непросто будет с Тэхёном. Не всегда понимал ход его мыслей, его желаний, его поступков. Только всё равно уже не откажется, нет сил отказаться. Не заметил, как влюбился, не заметил, как всю свою жизнь из-за него перекроил.       Но сейчас никаких вопросов Чонгук не хочет, да и ответов на них – тоже. Сейчас он в руках Тэхёна, и хочет в них утонуть, утонуть в нём до самого конца, чтобы не выплыть.       И даже не заметил, как сам стал ласкать его. Везде. А ведь не умеет, всё это впервые, только на эмоциях и собственных ощущениях, а всё равно хочется попробовать. А Тэхён и не против, и снова никаких подколок, никаких ухмылок. Принимает всё, что Чонгук даёт. Правильно ли, нет ли – непонятно, только Тэхён лишь стонет под ним, выгибаясь и вцепившись намертво в волосы парня, прижимая к себе слишком сильно и глубоко – не оторвёшься, даже если захочешь.       Но всё же Чонгук пока не сильно увлекается, понимая, что Тэхёну ведь ещё «номер отрабатывать». А ждать, когда тот снова настроится, не хотел, уже очень хотел Тэхёна. Всего. Аж где-то внутри всё засвербело.       Чонгук хотел всего лишь слегка поласкать, так сказать, настроить Тэхёна на нужную волну. Да только настраивать было явно нечего, тот уже был настроен капитально. Поэтому лишь слегка поводил по его органу языком и губами, слушая мелодию тихих, низких стонов и пробуя любимого человека на вкус и запах. И от этого возбудился сам. Но как только захотел прерваться, почувствовал, что тот сильнее сжал его волосы, не давая отстраниться. Ну что же, - Чонгук всё понял - до конца, так до конца. До победного. Ничего, он подождёт, пока любимый после снова настроится, и если что, он ему поможет.       И Чонгук с новой силой стал вбирать в себя уже готовый капитулировать член, всасывая максимально глубоко, почти упираясь им в стенки гортани, пуская слёзы и задыхаясь. Делать горловой не умел, но надеялся, что пока всё идёт как надо, ну, или хотя бы почти как надо.        И вдруг Тэхён, как и тогда, в прошлый раз, в их первый раз, утробно застонав на низких нотах, вдруг неожиданно просто улетел, выгнувшись буквально дугой. Неужели, и правда, настолько соскучился? – Чонгук не мог в это поверить. Да только вот он – Тэхён, лежит неживой, только пальцы ещё судорожно сжимают простыню.       А Чонгук наглядеться не может на эту красоту, он ни разу ещё не видел таким Тэхёна – расслабленным и тихим после оргазма. В прошлый раз ведь всё происходило за его спиной, когда сам стоял на коленях, да и свои ощущения, если честно, интересовали тогда гораздо больше. Поэтому сейчас не сдержался, просто мёртво вцепился в эти полуоткрытые губы, которые Тэхён постоянно облизывал, - не мог его не поцеловать. И целовал ещё долго, сладко, ведь тоже ужасно скучал все те дни, что не виделись. Даже своё возбуждение уже стало отступать.       И вдруг почувствовал чужую ладонь, что обвилась вокруг его уже почти спокойного члена. Да так обвилась длинными пальцами, словно лианами. От неожиданности охнул, сразу же возбуждаясь снова. Теперь уже Тэхён пришёл в себя и перехватил инициативу, лаская Чонгука и обцеловывая всего. И тот поплыл. В прошлый раз уплывать не давало напряжение, сейчас же его не было. Чонгук уже прекрасно знал, что его ожидает, поэтому сейчас просто наслаждался лаской Тэхёна и тихо млел.       Про себя лишь отметил, что вот оно – ещё одно его лицо: бесконечная ласка и нежность.       И вдруг:       - Иди ко мне, - тихо произнес тот и потянул парня на себя.       Чонгук навис над ним, не совсем понимая, что должен делать дальше. А Тэхён просто обвил своими длинными ногами его талию и придвинулся ближе.       - Давай, - и улыбается.       И Чонгук даже подзавис, ведь явно же неправильно всё понимает.       - Давай, не тупи, - тот повторил, беря с тумбочки бутылку со смазкой и презерватив. - Я уже подготовился, чтобы время на это не терять.       И только тогда до Чонгука дошло, что всё правильно понял: сегодня Тэхён будет снизу. В первый момент в нём всё вспыхнуло, будто костром загорелось, но сразу же заволновался, так как опыта и в этом нет.       А Тэхён, словно почувствовал его волнение.       - Не переживай, это практически, как с девушкой. Всё будет нормально. Давай.       Чонгук только что не трясся, хотя и правда, ничего сложного не оказалось. Да только понимал, что это оттого, что Тэхён заранее подготовился. Только всё равно в первый момент тот поморщился, похоже, всё же от болевых ощущений и запрокинул вверх голову, выдыхая через сомкнутые зубы.       Чонгук напрягся, но в следующую секунду почувствовал внутри Тэхёна такой же костёр, и сдерживать себя уже не стал. И не мог. И только теперь Чонгук в полной мере понял Тэхёна, который в прошлый раз чуть не растерзал его. Сейчас уже у самого не получалось сдерживаться. Он хрипел и что-то бормотал, не понимая, что именно.       Он просто улетал без возможности вернуться назад. Он врывался в это прекрасное, податливое тело, что позволяло ему делать с собой всё, что тот хотел.       Чонгук потерялся во времени, в пространстве и в самом Тэхёне. Никогда бы не подумал, что секс может быть таким. А каким? Чёрт его знает – каким! Он даже не чувствовал, что сейчас ощущает Тэхён, не контролировал, не мониторил. Не видел его глаз, не ощущал его дыхания. Он забыл самого себя, отключился от этого мира. Всё было настолько запредельно, что когда всё-таки сумасшедший звездопад под веками иссяк, и он смог открыть глаза, непонимающе и тревожно уставился во вдруг… смеющиеся глаза напротив.       - Вот теперь ты меня понял, почему я в прошлый раз не смог сдержаться?       И только тут до Чонгука дошло, что сейчас он сам уже просто терзал Тэхёна и рычал, словно зверь.       - Прости! – с паникой в голосе, приходя в ужас от себя такого. Потому что себя такого не знал.       - Успокойся, ты ничего мне не сделал.       - Как это – не сделал? Да я тебя просто насиловал.       - Не смеши, - Тэхён впервые хмыкнул. - До изнасилования ещё очень далеко, а ты всего лишь немного…, - он подбирал слово, покачивая головой, - забылся. Совсем чуть-чуть.       Чонгук ему не верил.       - Тебе же было больно, - это понимал.       - Совсем немного. Это не страшно. Между мужчинами такое бывает. Привыкай, - и снова смешок.       «Такое бывает»? Да у него никогда ничего подобного не было! Чонгук всегда всё мог контролировать в сексе, срывался лишь на последней стадии, позволяя и себе тогда расслабиться и оторваться. А тут совсем себя не помнил, мозг накрыло словно бетоном – глухо и вязко. Ни одна мысль сквозь него не смогла бы протиснуться. Почему так? Что это за ощущения?       - Что? Круто накрыло? – Тэхён продолжал усмехаться, водя легко пальцами по влажной груди, собирая мурашки в стройные ряды, и видя, что друг снова не здесь.       Чонгук приоткрыл веки, всё так же недоверчиво заглядывая в эти чертовски красивые глаза, которые всё ещё продолжали вспыхивать синими звёздами. Только Чонгук уже к этому привык.       - Почему? – только смог спросить.       - Что – почему? – не понял Тэхён, собирая морщинку на переносице.       - Почему такие ощущения? Потому что с мужчиной? – тот никак не мог в себе разобраться.       И вдруг с Тэхёна слетела враз вся весёлость.       - А может, потому что со мной?       «Потому что со мной»? И Чонгук снова надолго задумался, поэтому не видел, как все его эмоции внимательно и почему-то тревожно считывались глазами напротив.       *****       Чонгук за прошедшие несколько месяцев, что они встречались, смог уже разобраться, – а в чём не разобрался сам, то Тэхён подсказал, - что и как больше всего любит тот в сексе. Да как оказалось, вообще ничего запредельного.       И минет для Чонгука не стал камнем преткновения. Быстро научился и привык, да не просто привык, а уже и сам возбуждался, стоило только ему начать ласкать друга, чувствовать, как увеличивается от ласки его плоть да слышать, как тот своим низким бархатным голосом начинает такие рулады выводить, что хоть самому тут же кончить, что несколько раз и делал, удивляя этим Тэхёна безмерно. Удивляя и радуя. Ведь от того, что Чонгук ласкал именно его - Тэхёна, тот настолько возбуждался сам, что не мог сдерживаться.       Как оказалось, Чонгук был очень отзывчив в сексе, что удивило его самого. Нет, он, конечно, знал, что может сделать всё практически в полевых условиях, и всё у него получится, если нужно. Несколько раз такое проворачивали с Мышой, если той вдруг очень хотелось в разных неожиданных местах: например, во время шопинга, или во время похода в кино, или даже как-то просто в парке вдруг ей приспичило. Чонгук лишь на это посмеивался, но всегда соглашался, он умел себя настроить, если была на то нужда. Но именно – настроить. С Тэхёном же всё было по-другому: Чонгук сам часто возбуждался не ко времени и не к месту, только Тэхёну и самому это ужасно нравилось…       …Однажды они просто решили совершить небольшой шопинг в ближайший торговый центр. И ведь ничего не предвещало никакого пиздеца. Но вот Тэхён вышел в торговый зал из кабинки для примерки всего-то лишь в обычном, правда, жутко дорогом дизайнерском чёрном кашемировом пальто – таких у него было уже, наверное, штук десять – всего лишь чуть запрокинул вверх голову и опустил вниз уголки своих охрененных губ, от чего вид стал немного отстранённым и даже чуть высокомерным, будто он - уставшая за долгий день топ-модель или кинозвезда; всего лишь глянул как-то снисходительно на Чонгука, привалившись боком к стойке с одеждой, да так блядски глянул, что всё:… Чонгук уже больше ничего не видел и не слышал, он задышал неглубоко и шумно, и, схватив за запястье вмиг растерявшего весь светский лоск от столь неожиданного напора Тэхёна, утянул того назад в кабинку, где просто сорвал буквально в считанные секунды с него джинсы вместе с бельём, при этом всё же оставляя это сексуальное кашемировое пальто, что так возбудило Чонгука, на месте, сразу же впиваясь ртом в его пока ещё почти спокойный орган.       От столь резкого перехода с одного амплуа на другой Тэхён вдруг неожиданно громко простонал. И в ту же секунду из-за двери раздался обеспокоенный голос молодого и, кстати, очень симпатичного продавца-консультанта:       - Извините, господа, вам помочь? - оба тут же затихли. Тэхён прикрыл рот рукой, Чонгук же лишь перестал двигать губами, тревожно оглядываясь на дверь. Но вот снова раздалось вопросительное: - Господа…? – и дверь кабинки приоткрылась.       Конечно, ведь ни одному из них даже в голову не взбрело щёлкнуть замком. Не до того было.       А далее была немая сцена из спектакля, поставленного супер талантливым режиссёром: обнажённый снизу Тэхён, правда, в дизайнерском пальто, и Чонгук на коленях перед ним, да ещё и с его членом во рту.       Можно было ожидать любой реакции от столь неожиданно возникшего сотрудника в проёме двери: от смущения и быстрого ретирования из кабинки, до возмущённых криков и вызова администратора. Однако парень поразил. Он с несильным удивлением окинул взглядом мизансцену, лишь чуть вскинув вверх брови, затем усмехнулся одними уголками губ и вдруг выдал:       - Так, вам помочь, господа? – но тут же погасил улыбку и уже сдержанно и профессионально, а главное громко, добавил: - Да, Вы правы, пальто сидит безупречно. Брать будете? - на что Тэхён с голым задом и Чонгук с членом во рту дружно кивнули.       Парень же, даже не поменявшись в лице, произнёс:        - Отлично. Тогда я подожду вас на кассе.       И вышел из кабинки, тихо притворив дверь...       …И подобных случаев была масса. Туалетные кабинки, кабинки для примерки, технические кладовые и не только, в абсолютно разных заведениях были ими с удовольствием опробованы в качестве экстремального, так сказать, доступного места для быстрого снятия взаимного напряжения. Только вот и сам Тэхён не «настраивался» и не «подстраивался» под Чонгука, он тут же загорался спичкой, видя реакцию друга на себя.       А ещё Тэхён оказался манипулятором в хорошем смысле этого слова. Он был элементарным секс-провокатором. Тот уже понял, что Чонгуку многого не надо: так легонько поласкать своей ногой его пах под столом в ресторане, или совсем чуть-чуть погладить внутреннюю сторону его бедра, при этом не отрывая внимательного взгляда от того действа, что совершалось в этот момент на сцене, или же просто вдруг внезапно плотно придвинуться к Чонгуку сзади посреди многолюдной улицы и поцеловать того в шею, обдавая настолько острым теплом, что Чонгук заводился тут же, с полоборота, и сразу же тянул провокатора к ближайшему туалету или... кусту, в зависимости от того, где те находились в данном конкретном случае.       А нефига приставать, расплата не заставит себя долго ждать! Только вот Тэхён даже не думал жаловаться.       Чонгуку даже иногда приходило в голову, что тот проводит с ним какой-то социальный эксперимент, потому что почти каждый совместный поход куда-либо заканчивался у них быстрым сексом - обычно минетом - чёрте где. Ну, а если уж совсем было невмоготу, то просто петтингом.       Дом родной – Тэхёнову квартиру - тоже не забывали, так как уже в ней можно было оторваться по полной, не торопясь, не оглядываясь и не переживая быть застигнутыми врасплох бдительными служащими тех заведений, в которых вдруг им приспичивало. Теперь уже всё между ними было легко и просто, но всё так же обоюдоостро и сладко.       Не сразу, но всё же Чонгук прочувствовал всю прелесть однополого секса, но, самое главное, что он для себя определил, запомнил и решил окончательно: неважно, конкретно от чего его уносит, самое главное, что уносило его именно от Тэхёна.       Чонгук всегда был решительным по натуре, наверное, именно поэтому и целоваться полез первым к Тэхёну тогда, под скалой; и в любви признался, хотя вообще между ними ещё всё было непонятно. Поэтому и сейчас всё то новое, что предлагал Тэхён, воспринимал, если не с восторгом, то спокойно и даже с некоторой долей предвкушающего ожидания.       Не всё разнообразие в сексе Чонгуку нравилось, если уж совсем откровенно. Однако понимал - для того, чтобы что-то отвергнуть, надо сначала попробовать. И честно пробовал в мельчайших подробностях ощутить на себе очередное новшество, но если уж совсем никак, смело говорил об этом Тэхёну. Тот же воспринимал отказы абсолютно спокойно, предлагая ему следующие аттракционы, на которые был способен его изощрённый, пытливый ум и опытное, любвеобильное тело.       Вот и сейчас с большим сомнением Чонгук разглядывал какие-то подозрительные шарики разных размеров, абсолютно не представляя себе, куда нужно будет пристроить эту гирлянду, и уже заранее понимая, что скорее всего это ему не понравится. Но, как и обещал Тэхену, сделает вывод лишь после применения данного новшества.       Но вот, что точно Чонгуку нравилось в Тэхёне, что тот без каких-либо вопросов и колебаний, спокойно ложился на спину, если вдруг понимал, что Чонгук сегодня просто не хочет быть снизу. Даже ничего не надо было говорить, тот чувствовал друга слишком хорошо, и Чонгук был ему за это очень благодарен. Настолько благодарен, что отдавал всего себя бесконечной лаской, любовью, нежностью и страстью до такой степени, что это шикарное тело под ним просто плавилось и расползалось по простыням мягким сливочным сыром, с трудом после собираясь в единое целое, и то только благодаря опять же Чонгуку и его мягкой ласке, возвращающей Тэхёна на грешную землю.       В такие моменты Тэхён долго и пристально глядел в его глаза, и этот взгляд отдавался в самой душе Чонгука чем-то неимоверно сладким, но в то же время почему-то эта сладость была приправлена определённой долей горечи, которую он видел в глазах напротив. Мысли об этой горечи гнал от себя, не разрешая думать о её значении. Думать старался лишь о том, что сейчас им с Тэхёном безумно хорошо вдвоём, поэтому пусть так и будет.       …За те месяцы, что они были вместе, Чонгук слишком привык. Слишком привык к Тэхёну, слишком привык быть с ним, слишком привык даже к этой холодной квартире, которая со временем перестала казаться такой уж холодной, или же та возможно вдруг чуть-чуть, совсем немного потеплела. И поэтому даже не удивился, когда однажды Тэхён бросил на диван ему связку ключей со словами: «Мне надоело всё время давать тебе свои».       А Чонгук продолжал влюбляться всё сильнее. Если только это было возможно. Про себя всё давно понял. Вопросов к себе никаких не было, как и более раннего непонимания самого себя. Вопрос был к Тэхёну. Чонгук не понимал, что тот к нему чувствует. Нет, то, что ему с ним хорошо, это видно - к гадалке не ходи. Но вот были ли они глубоки, эти чувства, уверен не был. Дело в том, что Тэхён умел прятать за всегдашними подколками и смехом свои истинные чувства.       Правда, Чонгук не особо и старался разбираться в этом, не собирался того «выводить на чистую воду», так, вдруг иногда посещала эта мысль, сжимая сердце, словно в кулаке. И, конечно же, не задавал никаких вопросов на эту тему самому Тэхёну.       Они вообще никогда не говорили о любви, Тэхён даже ни разу после не упомянул того откровения Чонгука, видимо, – так решил тот для себя – ему самому нечего было сказать об этом, нечего было предложить. Да и зачем им говорить о какой-то любви, если их отношениям жить осталось считанные месяцы, а может, и недели.       В глазах Тэхёна чаще всего сквозила лёгкая усмешка – к этому Чонгук уже давно привык. Но иногда из них прорывалась грусть, только Чонгук не позволял себе спрашивать о её причине. А иногда, совсем редко, вдруг поднимая взгляд, видел в глазах напротив нежность глубокую, искреннюю, и тогда просто с невероятной радостью погружался в неё, мечтая никогда не выплывать из этих чёртовых глаз.       В себя приходил лишь, когда Тэхён разрывал сам зрительный контакт. Тот после вдруг тяжело сглатывал, давя кадыком какие-то комки в горле, опускал голову и надолго задумывался. В такие моменты Чонгуку очень хотелось верить, что он думает о нём, а ещё, очень хотелось его поцеловать, прижать к себе, чтобы тот никогда больше не думал ни о чём плохом.       *****       Тэхён глядел во всё ещё мутные, расфокусированные глаза Чонгука, пока тот медленно приходил в себя после очередного сумасшедшего марафона со сменой не только поз и позиций, но даже, наверное, со сменой города, страны и планеты.       Тэхён улыбался, глядя на такого смешного в своей опустошённости и потерянности друга.       - Ты как? – всё же на всякий случай спросил, видя, что тот застрял где-то между Канопусом* и Альфа-Центаврой.*       Чонгук лишь тяжело сглотнул, обвёл абсолютно сухим языком такие же сухие губы и хрипло изрёк:       - До того хорошо, что даже плохо, - на что Тэхён лишь счастливо засмеялся, облизывая его сухие, сейчас безучастные губы, которые ещё совсем недавно судорожно скользили по всему телу Тэхёна, оставляя на нём свои несмываемые печати. И вдруг добавил: - И зачем я только согласился на секс с тобой? Ты меня однажды угробишь.       Тэхён снова глянул, прищуриваясь на друга, закинул за голову руки и, удовлетворённо потянувшись сытым котом, растягивая слова, произнёс:       - Нууу, наверное, потому, что ты тоже, как, в общем-то, и все мужчины, соглашающиеся на секс с себе подобными, относишься к одной из трёх категорий.       - Категорий? Каких ещё категорий: дураки, дебилы и идиоты?       Тэхён хохотнул.       - Ну, примерно, но с небольшой поправкой. Я не имею в виду конечно чистых, родных геев, таковыми родившихся. Так вот: первые – это латентные геи* либо би-сексуалы. Однажды они всё же переступают через себя, через принятые в обществе устои, и принимают себя такими, какие они есть, и только тогда начинают жить в ладу с самим собой. Вторые – это экспериментаторы. Ну, здесь, я думаю, всё понятно. Обычно эти надолго не задерживаются в нашей лиге, так, поиграл, получил новый опыт, можно и честь знать. Зато будет, что вспомнить в старости и чем похвастаться перед друзьями-натуралами. Они, как правило, даже не идут до конца, на сам секс не хватает духа, в лучшем случае всё заканчивается минетом, причём даже не с их стороны. И третьи – это когда любовь, - Тэхён сделал ударение на последнем слове. - И тогда становится абсолютно не важно, какого пола твой любимый человек. Так называемые пан-сексуалы.       - Какая интересная теория. Сам придумал? – Чонгук даже сразу пришёл в себя и повернул голову к Тэхёну, и сейчас внимательно разглядывал его профиль.       - Ага. У меня было много времени на «подумать» и на эту тему, и не только на эту.       - Тогда ответь – к какой из этих категорий относишь себя?       Ответом ему было долгое молчание, Чонгук уже даже запереживал – вдруг спросил что-то не то. Но через какое-то время вдруг услышал:       - Если честно, никогда не задумывался. Но, наверное, ко мне можно отнести все три категории, не единовременно, конечно. Но сейчас могу точно сказать, что я прошёл в своей жизни все три стадии. Сначала, это, действительно, было любопытство, интерес, и лишь со временем я понял, что мне нравятся люди обоих полов – никакой разницы, - Тэхён снова замолчал, затем продолжил: - А потом меня ещё и любовью накрыло так капитально, что не выкарабкаться.       Чонгук молча слушал, Тэхён уже второй раз приоткрывал завесу над своей личной жизнью. Было очень интересно порасспрашивать об этой самой «накрывшей капитально любви», да только боялся, что тот может замкнуться, и тогда вообще больше ничего о себе никогда не расскажет. Он и так делился своим личным с Чонгуком очень избирательно. Поэтому и решил в душу со своими вопросами не лезть.       Однако один вопрос уж больно бередил...       … Дело в том, что Чонгук был очень близок со своей мамой. Та подружкой ему, конечно, не была, но все подробности жизни сына знала, да тот и скрывать что-то от неё не хотел. Она одна из первых узнала в своё время о том, что Чонгук перевёл дружеские отношения с Мышой в романтические. Ей можно было ничего и не говорить, мать все и так почувствует.       Просто однажды, меняя его постельное бельё, увидела на нём всё, что можно было. Однако Чонгук вдруг сам завёл разговор на эту тему, правда, безумно смущаясь и отводя взгляд. На что госпожа Чон просто ответила, что тот уже взрослый, и всё это естественно. Единственное, посоветовала предохраняться, да только – сама же себя и поправила - молодежь сейчас продвинутая, лучше взрослых всё знают. Чонгук на это лишь засмеялся, крепко обнял маму, и сказал, что она лучшая.       А совсем недавно у них состоялся разговор по поводу Тэхёна. Здесь всё оказалось сложнее, но опять же лишь со стороны Чонгука. Госпожа Чон просто как-то попросила сына поговорить с ней. Чонгук даже не мог предположить, на какую тему. Но та сразу же, безо всяких обиняков задала вопрос в лоб:       - Сынок, я правильно поняла, что вы с Тэхёном встречаетесь?       И Чонгук выпал в осадок, глядя на мать круглыми глазами и уже догадываясь, что за этим может последовать. Только, раз уж пошёл такой разговор, врать матери не хотел.       - Да, мам, встречаемся.       Та надолго задумалась, но вопросов о Тэхёне больше не последовало. Лишь спросила:       - Поэтому Мыша перестала к нам приходить? - Чонгук лишь кивнул. - И как она пережила ваш разрыв?       Только тогда Чонгук сумел поглядеть в глаза матери и даже усмехнулся:       - Лучше, чем можно было бы предположить. Она теперь встречается с Чимином. Представляешь, мам? С моим лучшим другом!       На что госпожа Чон лишь легко пожала плечами.       - Ничего удивительного, ему всегда Мыша нравилась.       Теперь уже Чонгук вылупился на мать.       - Ты знала?!       - Конечно, - та глядела на сына, как на нездорового. - Кто бы этого не увидел?       - Я, например.       Госпожа Чон фыркнула:       - Да ты вообще – крот слепой, ничего ближе своего носа не видишь.       Так что мама Чонгука если и не без сомнений, то во всяком случае без лишних вопросов приняла отношения сына с парнем…       …И поэтому сейчас Чонгука мучил один вопрос, который и озвучил:       - Тэ, я спрошу, а ты можешь не отвечать, если не хочешь.       - Ну, давай, - тому явно стало интересно.       - А твои родители в курсе твоих сексуальных предпочтений?       - Нет, конечно, - Тэхён удивлённо воззрился на парня. - А что, твоя мама разве в курсе?       - В курсе. Она сама меня спросила, и я ей честно сказал, что мы с тобой встречаемся.       - Ух, ты! – Тэхён несказанно поразился, но, спустя буквально несколько секунд, как-то горько поджал губы. - Дело в том, что мы с родителями не слишком близки, - Чонгук удивился, он помнил, с какой теплотой тот вспоминал то, как его успокаивала мама после того аттракциона, где его укачало и вырвало. Но он вдруг тихо произнёс: - У меня ведь мама неродная. Моя мама умерла, когда мне было десять. Отец уже через год привёл в дом новую жену. Я посчитал это предательством с его стороны, и стал её изводить. Закатывал скандалы, портил её вещи, выбрасывал косметику и духи. Однажды изрезал в лоскуты новую норковую шубу. Тогда отец в первый и последний раз поднял на меня руку – влепил пощёчину - и сказал, что ещё один такой поступок, и я окажусь в пансионе. Тогда я понял, что это не пустая угроза, отец вообще не любит много говорить. И решил вести себя нормально, хотя бы внешне. Так что внешне в нашей семье всё стало благообразно. Но, видимо, внутри меня горел такой пожар, который ребёнку было просто не потушить самому. И однажды у меня случился приступ. Сначала думали, что это просто простуда или вирус, но когда температура спала, и я как бы должен был выздороветь, то встать с кровати не смог, у меня отказали ноги. А дальше было длительное лечение, да только ничего не помогало. И лишь один из многочисленных приглашённых врачей, поговорив со мной, вынес вердикт: что дело вовсе не в моём теле, а в моей душе. И что пока я не смогу принять смерть матери, ничего не поможет. После этого со мной стали заниматься психологи, и постепенно я пошёл на поправку, заново научился ходить. Но на это ушло несколько лет, в школу я естественно не ходил, учился на дому. Растерял со временем всех друзей – кто захочет общаться с лежачим больным? В школу уже пошёл в старших классах, но друзей уже и там себе не приобрёл. Видимо, понимая, как легко можно их потерять, просто не хотел заводить новых. Поэтому моим единственным другом стал Мин Юнги, мы подружились ещё на первом курсе универа. Ну, ты его знаешь, я вас знакомил, - Чонгук кивнул…       …Да, Юнги он запомнил, потому что это был, наверное, единственный человек во всей компании, в которую как-то зазвал его Тэхён, кто не глядел на того с явно выраженным сексуальным подтекстом, а на самого Чонгука – с такой же явно выраженной завистью и неприязнью.       Мин долго и внимательно своими узкими полусонными глазами разглядывал Чонгука, настолько долго и внимательно, что тому даже стало некомфортно. Казалось, что он плохо видит из-за своих громадных квадратных очков, поэтому так всматривался в его лицо. Но вот он отвернулся с какой-то смесью жалости и разочарования на лице и уже, обращаясь к Тэхёну, изрёк, причем так, чтобы это было слышно и самому Чонгуку:       - Это он? – что тот имел в виду, не понял, но ни вопрос, ни выражение лица Мина Чонгуку не понравились.       Тэхён же лишь ярко улыбнулся своему другу:       - Он.       Тот на это не очернил, не отбелил, просто хмыкнул и скрылся в толпе гостей.       - Я ему не понравился, - Чонгук сразу запереживал.       - Не бери в голову, - Тэхён продолжал спокойно улыбаться. - Ему никто не нравится. Мне иногда кажется, что и я ему не нравлюсь, причём во всех смыслах, - и сам засмеялся, довольный своей шуткой...       …Тэхен ещё немного помолчал, глядя куда-то сквозь прошедшие годы, и продолжил:       - Но на самом деле новая жена моего отца не была такой уж плохой женщиной. Просто я был ей не нужен, она даже не пыталась наладить со мной отношения. Мы с ней все эти годы старались мирно сосуществовать рядом. Если честно, ей вообще были не нужны дети. Я думал, что у них не получается родить, но однажды подслушал разговор отца на повышенных тонах, в котором тот обвинял мачеху в том, что та не хочет детей. Она всю жизнь занималась только собой: своим здоровьем, внешностью, фигурой. Поэтому такая обуза и угроза для её фигуры, как ребёнок, ей точно была не нужна. Как-то так. Ну, а как только я окончил школу, она первая подняла вопрос о том, чтобы я съехал из дома. Она уговорила отца купить мне квартиру. Так что, да, с родителями я не слишком близок. Но не жалей меня, зато я получил свободу и отдельную квартиру, - и Тэхён улыбнулся, только вот улыбка получилась какой-то грустной.       Оба молчали. Чонгуку вдруг сразу стала ясна та пустота, которую он почти сразу почувствовал в душе парня.       А дальше Тэхён сам просто решил сменить тему.       - Гуки, я только сейчас вспомнил. Расскажи, почему у тебя в первый наш раз вызвала смех фраза «просто сделай это»? Ты обещал.       Чонгук сразу же заулыбался, вспоминая их первый раз, только вот не с Тэхёном, а с Мышой. Кто бы ему когда сказал, что сам будет говорить эту фразу, да ещё и мужчине, в жизни бы не поверил. Да только, видимо, эта самая жизнь намного многограннее, чем мы все думаем. Теперь уже знал точно, что та любит подкидывать различные сюрпризы, зарекаться ни от чего нельзя. Поэтому легко ответил, повторив всё то, что только что пронеслось в голове:       - Ту же самую фразу мне сказала Михён перед нашим первым разом, - снова задумался. - Никогда бы не подумал, что мне придётся ее кому-нибудь говорить, тем более мужчине.       Оба помолчали, и вдруг Тэхён, снова сверкнув смешинками в глазах, спросил:       - И как всё прошло у вас с Михён в первый раз?       Чонгук даже засмеялся:       - Да всё отлично прошло. Как сказала после Мыша, я всё сделал «как надо», то есть не облажался. Не то, что ты со мной.       Только Тэхёна уже этими воспоминаниями не проймёшь, даже извиняться снова не собирался.       - Ладно уже тебе вспоминать! Я почему-то думаю, что вернул тебе всё с лихвой. А? Как думаешь?       Отвечать Чонгук не стал, просто сгрёб в охапку мирно отдыхающего Тэхёна и впился в его губы настойчивым поцелуем, вырывая из парня удивлённый вздох…       …Тэхён полулежал, откинувшись на спинку кровати, закрыв глаза и растворясь в ласке Чонгука. Тот самозабвенно, упиваясь собственными эмоциями, скользил пальцами и губами по всему телу любимого, удивляя самого себя тем, что ему просто не хочется отрываться от него. И лишь одна мысль вертелась в голове на повторе: что ему безумно мало того времени, что он проводит с Тэхёном. Что он не успевает, и скорее всего, не успеет отдать ему всю свою любовь, всю ласку, что видимо, слишком долго копились в нём, и теперь, не зависимо от того, что в каждую их встречу, Чонгук отдает любимому всего себя полностью, без остатка, всё равно, всё то, что клокотало в парне, словно вулканическая лава, постоянно норовило выплеснуться бесконечным, неконтролируемым потоком, готовым просто смести с лица земли их обоих.       Чонгук даже сам себя уже боялся, сам себя не узнавал. С Мышой у них были тихие, спокойные, с нечастыми взрывами отношения, похожие скорее, на семейные. С Тэхёном его сжигала постоянная страсть, постоянное желание. Он уже даже стал переживать, что тот заразил его, выработал и в нём зависимость от секса, или же – сам себя поправлял – зависимость от самого Тэхёна. Потому что его хотелось целовать постоянно, ласкать бесконечно, получая и от парня всю его неистраченную нежность, отдавая снова в ответ свою. И это был нескончаемый калейдоскоп, круговорот чувств, однажды захвативший обоих и не отпускающий ни на день.       Теперь уже Чонгук понимал Тэхёна, он наконец понял, что тот пытается в сексе спрятать своё одиночество или найти что-то, чтобы скрасить это одиночество.       И они нашли друг друга. Только одного секса им было мало, обоим хотелось друг от друга большего. Хотелось этого человека, что был рядом, целиком себе. Завоевать, забрать, поглотить.       Тэхён уже знал, что если парень уж дорвался до его тела, то лучше даже не пытаться того от себя отлепить, он, словно пиявка, вцеплялся и не отпускал его, пока не насыщался полностью – блеском его таких странных сине-карих глаз, его безумно сексуальным ароматом, сиянием его нежной кожи.       Поначалу даже искушённый в любовных делах Тэхён искренне поражался и даже тушевался, когда Чонгук вдруг утыкался ему своим носом в самый низ живота и просто дышал им, явно наслаждаясь и почти умирая, заставляя тем самым от столь сексуальной ласки подрагивать этот нежный живот, вызывая тут же неконтролируемое возбуждение у Тэхёна. Однако со временем он научился расслабляться и получать безмерное удовольствие от такой нежности, которой не мог себе даже ранее представить. А ведь думал, что в сексе испытал уже всё, да только Чонгук умел преподносить сюрпризы, даря их доверчиво и искренне.       И сейчас Чонгук снова дышал Тэхёном, дышал, словно в последний раз, наслаждаясь им до слёз, до перехватывания дыхания. И Тэхён в очередной раз не выдержал этого, не сдержался, возбуждение слишком крепко уже держало его, поэтому непроизвольно хрипло застонал, тем самым, выдёргивая Чонгука из его нирваны.       А дальше он просто накрыл своими губами уже крайне возбуждённый и готовый излиться орган любимого человека, после слизывая всё до единой капли и целуя, целуя, не переставая, не отрываясь от подрагивающего, такого нежного, такого тёплого и сладкого низа живота, снова утыкаясь в него носом. Тэхён же просто вплёл свои пальцы в густые чёрные пряди, перебирая и мягко поглаживая их.       И они ещё долго так лежали, наслаждаясь друг другом и той аурой нежности и любви, что окутывала их…       …А после они смотрели… «Красотку», да, да, ту самую, что невольно вспомнил Чонгук тогда в их первый день вдвоём. И, конечно же, не столько смотрели, сколько снова целовались до одури, а ещё и дурачились, бросаясь чипсами, подушками и щекоча друг друга до икоты.       В общем, благообразной квартире хозяина был дан достойный бой, и что-то тот больше не заикался, что «не любит беспорядок и лишние вещи», даром что эти Чонгуковы «лишние вещи» теперь громоздились на всех горизонтальных поверхностях его квартиры.       - Ничего так сказка, - подытожил просмотр фильма Тэхён. - Сам понимаешь, правды здесь – ноль.       - Ну и что? Зато всем девушкам нравится. Они готовы смотреть её по десятку раз.       Тэхён глядел куда-то поверх плеча Чонгука, о чём-то на миг задумавшись.       - Знаешь, Гуки, мне очень хотелось бы твою жизнь превратить в сказку. В такую сказку, какой ещё не было на земле.       - В страшную что ли? В сказку ужаса?       - Не-а, в хорошую, в которой были бы только мы с тобой.       Чонгук на это только глубоко вздохнул и опустил глаза, чтобы Тэхён не увидел в них мгновенно проступившую грусть. * Канопус - ярчайшая звезда в созвездии Киля и вторая по яркости после Сириуса. * Альфа-Центавра - ближайшая звёздная система к Солнечной системе. * Латентный гей - скрытое влечение к лицам своего пола, испытываемое на бессознательном уровне.