Хочу, как в романе

      Всю дорогу до больницы Гермиона едет на заднем сидении под боком у Тео, положив голову ему на плечо. Он бережно обнимает ее за талию, и в коконе его теплых рук она, разомлев, начинает засыпать. Блейз, сидящий за рулем, бросает назад многозначительный взгляд и улыбается.       В палату к Малфою их не пускают, развернув со словами «приходите завтра», но Гермиона не унимается, уговаривая пропустить ее к мужу, в конце концов она решает заночевать в больничном коридоре. Естественно, верные рыцари не бросают свою королеву на произвол судьбы. Спустя полчаса она уже спит, голова — на коленях у Нотта, тело вытянуто на диване. Платье задирается, обнажая сложенные вместе ноги в лакированных лодочках. В глубоком вырезе видно аппетитную грудь, соски обозначаются под тонкой тканью. Гермиона совсем без белья.       — Если оставить ее здесь в таком виде, история повторится, — серьезно замечает обычно шутливый Забини.       Он стоит у стены, сложив руки на груди, и молча наблюдает за тем, как трепетно Тео поглаживает растрепавшиеся каштановые волосы, рассыпанные по его коленям. После его слов Нотт поправляет платье на бедре Гермионы:       — Ты прав. У нас же есть ключи от их коттеджа. У меня с собой. Надо отвезти ее.       — Опять мне за руль. Твоя тачка осталась у долбаного участка.       — Да, брат, — Тео пожимает плечами, — а потом тебе еще придется подбросить меня до дома.       — Нет, кто-то должен остаться с ней. Ты же обещал ей, что больше никто ее не тронет. Вот и…       — Драко…       — Он поймет. Еще спасибо скажет.       Осторожно подняв Гермиону на руки, Нотт выносит ее из больницы и аккуратно сажает в машину, при этом не разбудив. Теперь он — ее телохранитель. Сам себя назначил. И как человек ответственный, намерен служить ей верой и правдой.       Авто летит по трассе на бешеной скорости. Гермиона мирно спит, ни о чем не догадываясь. Нотт смотрит на нее с особым сочувствием. Бедная девочка, он бы все отдал, чтобы предотвратить ее страдания.       Блейз открывает дверь загородной резиденции Малфоев и пропускает Тео с Гермионой на руках вперед. Заходить в дом в отсутствие хозяина довольно странно и непривычно. Оба друга ощущают себя в какой-то степени домушниками, поскольку их никто не приглашал. Однако еще три года назад Драко вручил им по экземпляру ключей «на всякий случай», который так и не выдался до настоящего момента.       В спальне четы Малфоев стоит огромная кровать с балдахином, ибо хозяин любит роскошь и комфорт, а на рассуждения его жены о современном дизайне и прагматичности отвечает лишь одно: «Ты достойна лучшего, любимая». Поэтому в их постели, на которую Тео любовно опускает Гермиону, могут вольготно разместиться как минимум пять человек.       Как только Нотт отрывается от спящей, она тихо хнычет и приоткрывает веки.       — Тео, — прищуренные глаза силятся разом увидеть окружающую обстановку, дабы определить местоположение, — не уходи, — она тянет к нему руку. Оборачивается. — Ты тоже, Блейз, останься, — слабый сонный голос, настолько просительный и томный, что отказаться невозможно.       — Я… ммм… постелю себе в гостевой, — шепчет Тео.       — Нет, не оставляй меня, — почти умоляюще просит Гермиона. — Я не смогу одна…       — Хорошо, — сглатывает Нотт, снимая деловой пиджак.       — Блейз, и ты… пожалуйста, — ее жалобный взгляд действует безотказно, хотя Забини многого и не нужно. Он сбрасывает одежду и залезает под общее с Гермионой одеяло в одних боксерах.       Тео приподнимает брови, в замешательстве глядя на импровизированную пару, и застывает, раздумывая, снимать ли ему брюки.       — Что вылупился? Выключай свет, — ворчливо бросает Блейз.       — Ммм… хорошо, — выключатель щелкает, и Нотт раздевается под покровом ночи. По привычке складывает одежду в аккуратную стопку на тумбочке и забирается на кровать.       Засыпающая Гермиона лениво стягивает с себя платье под одеялом и швыряет его на пол, бормоча «ненавижу, все из-за тебя». Блять, она же теперь полностью обнажена. От этой мысли и от теплой близости ее тела член Тео твердеет и дергается.       — Вы нужны мне. Оба, — шепчет она и проваливается в сон, оставив мужчин мучиться из-за стояков.       Еще никогда Тео не был так близок к своей давней мечте. Еще ни разу ему не доводилось испытать заветную близость. И лежа рядом с девушкой, которую он безнадежно любит и хочет долгие годы, Нотт дрожит, ощущая дикий жар под кожей, от желания прикоснуться к ней, но боится шелохнуться.       — Блять, это пытка, — шипит Блейз за спиной Гермионы. — Я не усну так.       — Я тоже, брат, — Тео сжимает член в руке, согнувшись от ноющей боли в паху. — Я тоже…

***

      Новый день застигает Гермиону дома, но она не сразу осознает, как попала в свою постель. Открыв глаза, она охает, встретив смущенный взгляд Тео, и покрывается румянцем, осознав, что находится с ним в одной кровати абсолютно голой. Она поднимает голову и поджимает губы, давя улыбку. Он отвечает ей тем же.       — Доброе утро, красавица, — сонно выдает Блейз за ее спиной, и она, вздрогнув, оборачивается, натыкаясь на ехидную ухмылку. — Как спалось?       — Хм… — протягивает она, восстановив в памяти весь вчерашний день. — Драко! — Гермиона вскакивает, натягивая на себя одеяло. — Нам нужно в больницу.       Ее движения дерганые и порывистые. Стянув с мужчин одеяло, она замечает их утренние стояки и смешно зажмуривает глаза, вызывая заливистый смех Блейза и смущение Тео. Гермиона обматывается тканью, став, как улитка, и поспешно уходит в ванную. Нотт тяжело сглатывает, поправляя торчащий, натянувший боксеры, член.       — Надеюсь, она не скажет об этом Драко? — он с сомнением оглядывается на друга.       — Не дрейфь, тут все по любви, — хихикает Забини. — Мы лишь выполняли волю миледи.       — Ага, как же. Объясни это Драко после нападения на его жену.       — Не сравнивай нас с этим уродом, — огрызается Блейз, закрывая тему. — Даже не думай.

***

      Малфоя выписывают в тот же день: он слишком рад видеть Гермиону и слишком зол на ее обидчика, чтобы выяснять, где двое его друзей провели эту ночь.       Оставив больничные стены позади, не обращая внимания на собственную хромоту, которую врач назвал временной, он берется за дело, одержимый местью, подключая все свои связи, в том числе, обширную сеть знакомств Тео и Блейза в высших кругах. В рамках приятельского круга находятся судья и два прокурора, так что недонасильнику светит долговременная путевка в один конец.       Увлекшись расследованием, заранее щедро награжденные сыщики находят еще трех жертв подобных домогательств Лестрейнджа, однако в их случае все закончилось плачевно. Под угрозой расправы с его стороны каждая из девушек замолчала изнасилование, но под влиянием уговоров с обещанием включения в программу защиты свидетелей, пострадавшие соглашаются дать показания против маньяка.       Драко лично едет к миссис Лестрейндж, дабы просить ее свидетельствовать против мужа. В результате долгих бесед открывается жуткая правда: зарвавшийся полицейский годами избивает ее в состоянии алкогольного опьянения. Периодически насилует и угрожает убить, если жена сдаст его. Чтобы получить согласие запуганной женщины на выступление в суде, Малфою приходится нанять для нее психотерапевта. Ее состояние близко к суицидальному. Возможно, сам того не ведая, Драко спасает ей жизнь.       Судебное разбирательство полностью поглощает его. Предпринимая для благополучия и спокойствия Гермионы все возможное, он на деле ненароком отдаляется от нее, оставляя ее на попечении Тео и Блейза. Отныне она не должна оставаться одна — воля Драко. Пока он отлучается, с ней должен быть хотя бы один из его друзей, которые вовсе не против.       Малфой не прикасается к жене с того злосчастного вечера. Словно боится, что она рассыпется, как только он ее тронет, и Гермиона медленно сходит с ума.       Она вновь ныряет в вымышленный мир, ограниченный лишь собственной фантазией. В книге, в отличие от реальности, все происходит так, как хочет автор. Здесь безопасно, поскольку каждый следующий шаг и поворот сюжета зависит лишь от нее. Гермиона выполняет контракт — заканчивает новую часть литературной серии раньше, чем было задумано.       Новость о том, что жена миллионера подверглась насилию, молниеносно разлетается по Лондону, несмотря на секретность дела. Журналисты откапывают и смакуют любопытный факт: Гермиона Малфой — на самом деле популярная писательница, творящая под псевдонимом Элиза Райс, которая специализируется на эротических романах. Этот пикантный момент тут же связывают с возможными преступлениями Лестрейнджа, раскручивая идею о том, что, скорее всего, автор порно-бестселлеров специально искала острых ощущений, чтобы использовать новый опыт в своем творчестве.       Абсурдный слух раздувается в обществе, обрастая новыми подробностями. Журналисты охотятся за грязным бельем четы Малфоев. Литературного агента Гермионы начинают терроризировать известные журналы с просьбами об интервью, но та стойко держится — молчит. Драко преследуют папарацци, из-за чего он нанимает себе секьюрити и усиливает охранную систему в загородном доме, из которого Гермиона теперь почти не выходит. Срочно возведенные вокруг коттеджа высокие заборы под напряжением и вооруженные бойцы с собаками на границах территории вселяют в нее больше тревоги, чем спокойствия. Однако муж непреклонен: ее безопасность — превыше всего.       Нужен ли ей весь этот балаган с заточением в доме, охраняемом не хуже военного объекта, — никто ее не спрашивает. Малфой настолько раздражен повышенным вниманием в сторону его обожаемой жены и одержим идеей огородить ее от этого, что в итоге ограничивает жизнь Гермионы, ее контакты и передвижения. Контролирует каждый шаг дистанционно, сам же не трогает ее, из-за чего она чувствует себя чуть ли не прокаженной.       Все ее живое общение концентрируется на Нотте и Забини, сменяющих друг друга на посту ее ангела-хранителя.       В очередной жаркий день Гермиона сидит на открытой веранде на плетеном диване с мягкой обивкой. Она по обычаю проводит большую часть дня с бутылкой ледяного лимонада и с ноутбуком в обнимку. Пишет. Новая книжная серия обещает стать культовой.       Рядом с ней на кресле обосновался Тео, работающий удаленно. Столик перед ним занят ноутбуком и стопкой документов, которые он временами пересматривает.       Уютная тишина между ними становится привычной. Временами перебрасываться парой слов, работая с ним бок о бок, получается легко и непринужденно. Гермиона чувствует комфорт и теплоту, но не только это. Тоска по мужу и отсутствие физической близости трансформируются в логичный повышенный интерес к мужчине рядом.       Временами она бросает на него практически плотоядные взгляды, разглядывая линию длинной мощной шеи, переходящей в широкие плечи. Темные кудри спадают на лоб, пухлые красивые губы поджаты, когда он сосредоточен. Лицо серьезное и напряженное, пока он с головой погружен в работу. Так и хочется протянуть пальцы и разгладить морщинку между густыми бровями. Застывший, словно античная статуя, божественно сложенный брюнет завораживает.       Гермиона облизывается, глотая холодный лимонад, не в силах отвести взгляд от Нотта в прилипшей к его поджарому телу белой майке. Как же он горяч, Боже. Она и так мается от жары, но рядом с ним внутри кипит преисподняя.       Она сводит руки и опускает плечи, отчего тонкие бретели короткого сарафана спадают до локтей. Он поднимает на нее карие глаза, застав в момент шалости, и она невольно улыбается ему, закусив губу.       — Может, пообедаем? — спрашивает она, чтобы скрыть свои пошлые мысли, отразившиеся на ее лице румянцем.       — Да, давай.       Они, как обычно, идут на кухню, разогревают заранее заказанный обед: сочные стейки с овощами, выносят еду на веранду и усаживаются за общий стол, отложив на время ноутбуки. Это любимый момент Гермионы в течение дня. Их колени на тесном диване почти соприкасаются, по ее бедру ползут мурашки, а пульс учащается.       Гермиона наслаждается вкусной едой, но больше того — обществом Тео, ловя каждый его взгляд, каждое слово и жест.       — У тебя тут соус, — он показывает на ее губы, и она подается вперед, чтобы он прикоснулся к ней.       Нотт замирает лишь на мгновение и медленно проводит подушечкой пальца по уголку ее губ, стирая гранатовый соус, и непроизвольно опускает взгляд на ее обнаженные бедра. Под тонкой тканью сарафана ничего нет, но ее тело горит как в огне. Гермиона берет бутылку лимонада и жадно пьет ледяной напиток из горлышка, чуть отклоняет его от рта и проливает себе на грудь жидкость лимонного цвета.       — Жарко, — бросает она беззаботно.       Тео машинально берет бумажную салфетку и начинает вытирать намокшую на ее груди ткань. Соски твердеют и выпячиваются, гипнотизируя его. Он встряхивает головой и немного отодвигается, откинув скомканную салфетку.       — Прости, — шепчет он, отворачиваясь.       — Тео, — зовет она тихо, — посмотри на меня.       Он возвращает к ней взгляд, полный неясного трепета и глубокого чувства, которое поражает ее и выбивает из колеи. Она видит что угодно, но не банальную похоть.       Гермиона осторожно берет Тео за руку и мягко целует в раскрытую ладонь. По его телу проходит ощутимая дрожь, он сжимает челюсти, чтобы не застонать. Она инстинктивно тянется к нему. Между ними остается буквально сантиметров десять, и он нехотя отстраняется от нее.       — Гермиона, пожалуйста, — его губы едва двигаются, звук тихий, но густой и тягучий, — не давай мне надежды.       — Тео, — она сама не знает, что хочет ему сказать, но ее сердце трепещет в груди, грозя вот-вот выскочить.       — Драко — мой брат. Я всегда так считал.       — Драко, мать его, — шипит Гермиона, вскипая от пропитанной горечью обиды, — у меня словно нет мужа. Я чувствую себя вдовой.       — У вас сложный период, но все наладится, — от грусти в его голосе ей становится не по себе. — Мы не можем вот так…       — Ты прав, черт бы тебя побрал, — она вскакивает и скрывается в доме.       В этот день Тео больше не может сосредоточиться на работе, а Гермиона не выходит на веранду.

***

      Малфой снова возвращается домой поздно. Под кожей кипит подавленная ярость: который день он сдерживается, вместо того, чтобы подать прошение на «свидание» с обидчиком его жены. «Это я виноват», — крутится в голове с утра до вечера, разум настолько накаляется из-за нескончаемого потока самобичевания, что из ушей чуть ли не идет пар.       Я не смог ее защитить. Слабак.       Если бы я вырубил ублюдка, она бы не пострадала.       Если бы я дотерпел до дома, ничего бы не случилось.       Сука, если бы не Блейз с Тео, подонок изнасиловал бы ее. Мою Гермиону.       Блять, блять, блять, какой я мужик после этого. Кусок дерьма. Ненавижу.       Негативные мысли роятся в его сознании, сжирая его изнутри. Сразу после выхода из больницы он бросил обычные силовые тренировки, позволяющие получить лишь тело мечты, и нанял заслуженного тренера по боксу. Через день Драко дубасит грушу, представляя на ее месте Лестрейнджа, но это не помогает меньше презирать самого себя. После выигранных у случайных соперников боев мышцы гудят, руки дрожат от напряжения, но на подкорке по-прежнему выжжено «Чмо позорное». Ему стыдно смотреть в глаза друзьям, и отношения с ними постепенно становятся более прохладными, несмотря на благодарность за спасение Гермионы.       Лучше пусть она будет с ними — с надежными и сильными мужчинами, способными на поступки, а не с таким тюфяком, как я.       Драко вжимает педаль газа в пол и летит по автостраде на запретной скорости. Плевать, если его остановят: тогда он вихрем вылетит из джипа и наконец-то выплеснет свой гнев, отрываясь на ни в чем неповинных полицейских.       Зарулив во двор, он резко тормозит перед родным домом, в который теперь возвращается со смешанными чувствами.       Тео выходит к нему навстречу. Дежурное приветствие, кивок и рукопожатие. Друг поспешно уезжает на своей спортивной тачке, отказавшись остаться на ужин.       Она не встречает его.       Драко понуро опускает плечи и тихо входит в пустой и неприветливый, как ему кажется, коттедж.       Ее нигде нет, сердце щемит от тоски. Он знает, что она в доме, но не собирается навязываться. Нехотя идет в их общую спальню, которая стала для него обителью холодного отчуждения.       Застав жену лежащей поперек кровати, Драко вздрагивает. При взгляде на нее внутри все отчаянно сжимается, но он не подает виду. Глубокие карие глаза смотрят на него изучающе. С укором, как ему кажется. Что в них? Пренебрежение? Равнодушие? Боль?       Он здоровается, словно для галочки, и ждет от нее, сам не зная чего. Тепла? Поддержки? Любви, которая неумолимо ускользает от них в последнее время. Драко читает это в глазах молчащей жены. Осознание прошибает его.       — Как прошел твой день?       Его вопрос повисает в воздухе, пока он медленно переодевается перед ней в домашние шорты и футболку, ощущая некую неловкость, которой раньше не было.       Она молчит.       Его пробивает озноб или это психологический эффект от ее игнорирования? Он оборачивается к ней, и, ее пристальный взгляд пробирает его до костей.       — Раньше я была просто затворницей, теперь же я — принцесса в крепости, охраняемой армией драконов, — выпаливает она, отбросив условности.       — Эм… но, любимая, все это, — он сглатывает, ощущая себя глупым школьником на экзамене, будто под проницательным взглядом строгой учительницы решается его судьба, — ради тебя.       — «Любимая», — выплевывает она с горечью, — ради меня, значит?       — Да, — Драко, как никогда, растерян, на его шее и скулах расцветают розоватые пятна, отчего ему хочется отстегать себя плетью. Чертовы слабость и уязвимость перед ней усиливаются стократно.       — А почему ты тогда относишься ко мне, как к соседке в долбаном общежитии? Хотя… нет, там отношения людей намного теплее.       — Зачем ты так?       — Я для тебя — скорее, декор, чем жена.       — Неправда! Никогда, слышишь, никогда так не думай и не говори мне больше подобного.       — Неужели? Драко, ты запер меня в доме, где сам появляешься только для того, чтобы переночевать, — произносит она взвинченно, повышая голос, поднимается с кровати и подходит к нему, тыча пальцем в его широкую грудь, обтянутую белым хлопком. — Оставил меня своим друзьям. Теперь они должны заменить мне мужа? Так что ли?       — Нет, я…       — Что значит «нет»? Ты не прикасаешься ко мне почти месяц, — кричит она, кипя от негодования. — Если ты не выполняешь свой супружеский долг, дай им добро подменить тебя, потому что без твоего разрешения ни один из них…       — Гермиона, — он нервно обхватывает ее подбородок, задирая вверх, внимательно смотря в горящие глаза, — о чем ты? Что-то было?       — Нет, но будет, — огрызается она, назло ему чеканя каждое слово с особым упоением, — разве ты против? Разве твое безмерное доверие к Тео и Блейзу не означает, что вы делитесь абсолютно всем. Твой дом — их дом. Твоя женщина…       — Моя женщина, — рычит Драко, хватая ее за плечи и прижимая к себе. — Ты моя.       — Они уже почти живут с нами. Со мной… — она упирается ладонями в его торс, чтобы отстраниться и заглянуть в потемневшие глаза, ее щеки нещадно пылают. — Разве это не значит, что они могут свободно трахать твою жену?       — Блять, Гермиона, ты доведешь меня… — он впивается в ее губы глубоким поцелуем, сминает ее тело и, донеся до кровати, опускает на нее, ложась сверху. — Я боялся, что ты будешь шарахаться от меня после… что мои прикосновения будут тебе напоминать…       — Ты не представляешь, как я скучала, чертов придурок.       — Ты ведь так и не сходила к психологу, — шепчет он, нежно поглаживая ее скулы пальцами.       — Тебе самому нужен психолог, Драко.       — Как только мы разберемся с судом…       — Нет уж, такими темпами я раньше разведусь с тобой…       — Не смей так говорить, — его глаза расширяются от искреннего испуга. — Я сделаю все, чтобы ты не думала об этом.       — Правда? — она ехидно улыбается, приподняв брови. — Все?       — Все, что хочешь, — обещает он.       — Тогда трахни меня, — она почти стонет, ерзая под ним, махом стягивает сарафан через голову и отшвыривает его на пол. — Сейчас же, Драко.       — Да, моя госпожа, — во время раздевания его движения непривычно порывисты и поспешны.       Оба отвыкли от близости и прикрывают образовавшуюся между ними неловкость страстью, словно подростки. Он отодвигается ниже и разводит ее ноги, приподнимая бедра, закинув ее ступни к себе на плечи. Облизывает и посасывает клитор, как мучимый жаждой путник. Драко отрывается только для того чтобы прошептать: «Я блядски соскучился по своей прелести».       Она хихикает, как каждый раз на протяжении всех лет совместной жизни, когда он называет ее лоно «прелестью».       Гермиона растворяется в остро-сладких ощущениях, оглашая спальню протяжными стонами, пока его язык творит с ее клитором магию, которую почти невозможно вынести земной женщине. Однако она сильная. И готова подвергаться таким пыткам целую вечность.       Ее кожа почти плавится, когда Драко рывком входит в нее, вытянув ее руки над головой, сплетя их пальцы вместе. Он с силой вдавливает ее кисти в кровать, погружаясь глубже в лоно, и Гермиона обнимает его поступательно двигающиеся бедра ногами. Они соприкасаются душами, теряя границы тел, сливаясь в одно целое бесконечное нечто, не имеющее очертаний и рамок. Ни начала, ни конца.       Оно ширится и разбухает, заполняя сознание, комнату, коттедж, примыкающий к домовой территории лес. Оно затопляет все вокруг, становясь больше этого мира, мощнее, чем можно представить, фантастичнее, чем можно объяснить.       Оно просачивается повсюду, проникая в каждую щель. Оно сливается с пространством и временем.       Оно порабощает и освобождает одновременно.       Оно пропитывает все слои атмосферы и охватывает все уровни близости: физический, эмоциональный, духовный и те, что еще не открыты. Оно связывает двоих влюбленных незримой нитью.       Оно вибрирует внутри него и внутри нее во время движений в едином ритме, и они дрожат и достигают оргазма вместе, стоная в унисон. Элементарное скользящее трение двух тел друг о друга, возносящее простых смертных к Богу — истинной близости, когда-то названной любовью.       Из ее зажмуренных глаз текут слезы, набегающие волнами подавленных чувств, словно прибой. Он приподнимается на локтях, тяжело дыша. Сердце его бешено стучит. Адреналин взрывается под кожей, как после сумасшедшей гонки.       — Я люблю тебя, — шепчет Драко, целуя ее в припухшие покрасневшие губы, — не смей сомневаться.       — Я тоже, — всхлипывает она, давая волю чувствам, и влага струится по лицу, затекая в волосы, — люблю тебя.       — Почему ты плачешь? — его голос становится мягким и нежным, таким знакомым и далеким — совсем позабытым ею. Когда-то, в начале отношений, он говорил с ней только таким образом, и она млела от этого.       — Я только что… я поняла, как сильно тосковала по тебе, Драко.       — И я… без тебя я сходил с ума.       — Ты нужен мне, слышишь. Не оставляй меня больше, — она пихает его в плечо, и он усмехается.       — Не дождешься. Тебе придется терпеть меня до конца жизни, Гермиона Малфой.