Свобода выбора.

*** К началу схватки все места вокруг размеченного на площадке круга уже были заняты. Майкл снял свою куртку, оставшись в майке и тренировочных штанах. Ха’Дир, наконец, увидела Ко’Шота, в окружении нескольких сопровождающих, он вошел в зал с другого хода. На офицере была расшитая узорами рубашка ярко-алого цвета специально для турниров по токти. Руки нарна были в традиционных перчатках с широкими отворотами. Что и говорить, появление офицера пятого круга произвело на окружающих гораздо большее впечатление, чем приход Майкла. Толпа нарнов одобрительно загудела, приветствуя своего воина. — Надери этому надутому индюку его пятнистую задницу! — услышала она крик на стандарте, несколько землян, уже изрядно подогретые выпивкой, все-таки решились поддержать соотечественника. — Майкл, будь осторожен. Не давай ему задавать темп… — Все будет хорошо, — улыбнулся ей Майкл и принялся разминаться за границей площадки. Либо Ко’Шот размялся до выхода на арену, либо он вообще решил не утруждаться этим процессом, но офицер просто вышел на другой край площадки и замер в ожидании. Лицо его не выражало никаких эмоций, и Ха’Дир поняла, что Ко’Шот настроен решительно и серьезно. По бокам от площадки с двух сторон расположились нарны с большими барабанами, которые использовались как ритмовые в тренировочных поединках, и как поддерживающие дух соперников — в боевых. Все это было конечно, на руку Ко’Шоту. В центр круга вышел нарн преклонных лет, так же одетый в церемониальную одежду бойцов токти, судя по вышивке, это был мастер высшего уровня. Скорее всего, преподаватель токти, приглашенный из Академии, которая после бомбардировки Г’Камазада теперь располагалась в Мокстоке. Он был назначен главным судьей, по бокам площадки встало еще двое судей, не менее квалифицированных и опытных, чем центральный. Видимо из уважения к землянину, а может быть просто, из-за коммерческого интереса (Ха’Дир заметила даже несколько видеокамер, снимающих поединок), традиционное объявление правил и представление участников происходило на стандарте. — Стандартный поединок длится три раунда токти-чара по две минуты каждый, но так как это поединок Чести, время его не может быть ограничено, победа по согласию сторон присуждается на основании отказа от продолжения схватки одного из соперников или невозможности кого-либо из них заявить о том, что он может продолжать сопротивление. Запрещенные удары: в пах и живот противника. Толпа одобрительно зашумела — подобные поединки в самой последней кровопролитной вариации были достаточно редки и ценились особо. Зачем Майклу понадобилось выбирать такой вариант проведения схватки, Ха’Дир понять не могла, ведь можно было ограничиться, скажем, выталкиванием с площадки. Барабан ударил в первый раз, и толпа как по команде смолкла. Спустя мгновение глухой ритм ударов барабана заполнил помещение, и к толпе вернулся ее голос. Майкл вошел в круг и принял борцовскую стойку. Ко’Шот слегка наклонился и выставил вперед руки, но Ха’Дир видела, что он совершенно не напряжен. Легкая улыбка скользнула по его губам, когда он встретился глазами с нарнийкой. Ха’Дир разозлилась: начальник службы безопасности прекрасно знал, что намного сильнее, и посмел устроить все это шоу с публикой, чтобы потешить свое самолюбие, а может и заработать пару сотен кредитов. Каков же лицемер! Ха’Дир была уверена, что он потянет время, для того чтобы всласть поиздеваться над соперником. Ну и оправдать сборище зрителей, конечно же. Звуки барабана задавали ритм, и Ко’Шот двигался в такт ему, мягким пружинящим шагом, чем разительно отличался от тяжелой походки пусть и гораздо более массивного, но медлительного землянина. Одно стремительное движение, неуловимое и четкое, и Майкл отшатнулся, получив ощутимый удар в челюсть. Толпа одобрительно взвыла, заглушив на миг звук барабана. Майкл не предпринимал никаких наступательных действий, в этом Ха’Дир была с ним солидарна, тактику землянин выбрал единственно верную в его случае. Нападать всегда сложнее, чем защищаться. Но даже и такая тактика была обречена на провал, если только у землянина не стальной череп и ребра. Еще несколько ударов достигли цели, некоторые вскользь пришлись по блокам землянина, парочка разбила ему губу и оставила под глазом наливающуюся гематому. Кровь залила майку землянина, но тот совершенно не замечал или не хотел замечать своих повреждений. Барабаны забили быстрее, и снова Ха’Дир подумала, что Ко’Шоту помогают в ритме его дружки. — Сбивай его с ритма, — крикнула она Майклу, — не давай войти в движение! Ее крик потонул в криках других стоящих рядом с ней зрителей. Ха’Дир было стыдно признаться, но ее тоже захватил дух боя. Полутьма, ритм барабана, двигающиеся будто в танце (ну не все конечно) тела… Что-то древнее, первобытное было во всем этом действе. Майкл, словно поняв, что ему хочет сказать Ха’Дир, замер посередине площадки, поймав еще несколько ударов по туловищу, закрывая голову и печень. Выглядело это весьма жалко, словно школьника избивают за углом. Но в один из ударов он неожиданно перехватил руку Ко’Шота и схватив его за грудки, ударил лбом в лицо. Нарн отлетел на другой конец площадки. Кровь хлынула у него из разбитого носа. Он тут же вскочил на ноги под удивленный возглас толпы. Никто не ожидал, что землянин сможет хотя бы дотронуться до своего соперника. В воздухе замелькали кредиты, переходящие из рук в руки. Ха’Дир не была уверена, сделал ли эту ошибку офицер специально для поднятия ставок, или на самом деле стал жертвой своей самоуверенности, но Ко’Шот, зарычав, бросился на соперника. «Теперь пощады не жди», — пронеслось в голове нарнийки. Удары сыпались на Майкла со всех сторон, землянин просто не успевал блокировать их, но удивительно стойко держался на ногах. Оба его глаза заплыли гематомами, из носа и рта текла кровь, над бровью было как минимум два рассечения. Наконец Ко’Шот выполнил ряд молниеносных ударов ногами и почти все они достигли цели, Майкл рухнул на колени под вой и улюлюкание толпы. Ха’Дир рванула было к площадке, чтобы прекратить все это, но землянин все же поднялся на ноги, его сильно шатало, и он уже с трудом видел, где находится соперник. Это был уже не бой, а избиение! И все вокруг выглядели довольными происходящим. А ведь Майкл поставил свою жизнь под угрозу всего лишь ради ее благоволения к нему, подумала с досадой Ха’Дир. Ну что за странные существа эти земляне! Можно подумать, она ожидала какого-то другого исхода этого боя… Но в этом поведении землянина было и что-то на удивление для нее приятное. Майкл успел только повернуться к офицеру пятого круга, как Ко’Шот в прыжке нанес сокрушительный удар ногой в голову землянина, тот тяжело рухнул навзничь, уткнувшись носом в песок, похоже, бой был завершен. Нарн снисходительно усмехнулся, встретившись глазами с Ха’Дир, вытер нос рукавом и развел руками. Судья уже вышел на площадку, чтобы зафиксировать нокаут, но тут случилось немыслимое. Майкл вскочил на ноги, издав какой-то полурык-полурев, в это свое движение он вложил последние силы, и прыгнув, навалился всем телом на не успевшего среагировать нарна. Это было сделано некрасиво, неэстетично, но действенно. Оба соперника упали на площадку, и Майкл оказался снизу, но Ко’Шот лежал на нем спиной, а землянин захватил шею соперника в удушающий захват, ногами обхватив того за талию, словно клещ. Офицер попытался было нанести удары по лицу и голове Майкла, но тот вообще не реагировал на них, сжав зубы и зажмурив глаза. Его мощные бицепсы напряглись, сдавив шею нарна словно домкратом. Землянин закричал, все более наращивая давление. «Вот чего он ждал», — пронеслось в голове Ха’Дир. Единственный шанс — это преимущество в весе и силе. И Майкл нашел способ им воспользоваться. Сердце ее забилось от восторга, такого не ожидал никто в этом помещении, даже она сама. Но увы, это был не конец схватки. Ко’Шот в ответ так же издал какой-то первобытный рев и одним движением сорвал с себя руку землянина. Он вскочил на ноги, и толпа вокруг восторженно начала скандировать «локвар, локвар». Ха’Дир увидела, как расширены зрачки офицера пятого круга, и замысел землянина пронзил ее мозг. — Держись, Майкл! Держись! — закричала она изо всех сил, и он услышал ее. Ко’Шот вихрем набросился на землянина, удары посыпались на Майкла с новой силой, Ха’Дир увидела, как распухли его ребра под майкой, голова представляла собой сплошной синяк, а правое плечо похоже вылетело из сустава в тот момент, когда Ко’Шот вывернулся из захвата. — Не успеет, нет, не успеет, — губы Ха’Дир сами шептали эти слова, она понимала, насколько велик риск, но план был прост… и гениален. Жаль, землянину не хватило совсем чуть-чуть, чтобы его осуществить. Майкл лежал на песке, поверженный и почти побежденный, когда Ко’Шот рыча, в очередной раз занес для удара кулак, но внезапно лицо его скривилось от боли, рука замерла в воздухе, и нарн со стоном рухнул рядом со своим соперником, все его тело затряслось от судорог, он попытался подползти к Майклу, но уже не мог контролировать свои движения и захрипел. …Локвар для офицера пятого круга был слишком высоким уровнем. Лишь около двадцати процентов всех учеников в токти могли овладеть им — Майкл поставил на то, что Ко’Шот не входит в эти двадцать процентов, и оказался прав. Спустя пару секунд на площадке остались лежать двое поверженных бойцов, ни один из них не был готов сказать, что сдается, но и продолжать бой ни тот ни другой уже не могли. Судья вышел на арену и бросил на песок специальную, расшитую вручную ленту, означавшую, что поединок закончен. — В этом поединке не выявлен победитель, — громко и строго произнес мастер токти. — Соперники могут повторить свой бой, если захотят, или могут пересмотреть причины своих разногласий. Бой завершен! Толпа заорала на разные лады: кто требовал вернуть поставленные на соперников деньги, кто восторгался хитрым планом землянина, а кто-то презрительно плевал в сторону начальника охраны. Ха’Дир бросилась на арену, одновременно вызывая медицинскую бригаду. Землянин лежал на спине, тяжело дыша, кровь застывающей коркой покрывала его лицо и грудь. Передние зубы были выбиты, но несмотря на это, Майкл все еще находился в сознании и улыбнулся, словно ждал именно ее. Она взяла его за здоровую руку, сев на колени рядом. И снова Ха’Дир не знала, что сказать. Но то, что она испытывала, было гордостью за него. И чем-то еще, возможно. — Неотложная помощь сейчас приедет, — произнесла она, подкладывая куртку ему под голову, — какой же ты дурак, все же, землянин… Гениальный дурак.