Сказка о фамильяре (Essence)

      Ибо бежал за Сяо Чжанем вдоль длинных коридоров. Они наивно решили, что ведьмы, оставят их в покое, поняв, что план провалился, но не тут то было. Не все из них, а по ходу самые упертые, выбежали вслед за Ибо, пытаясь остановить.       Добежав до комнаты с одинаковыми картинами, Сяо Чжань принялся заново осматривать одну за другой. Ибо вбежал следом, захлопнув за собой дверь и подперев ее комодом.       Сяо Чжань переходил от картины к картине, вглядываясь и силясь рассмотреть ту самую, скрывающую часы.       — Чжань-гэ, я тебя не тороплю, ты, конечно, созерцай, приобщайся к искусству, но все же давай как-то побыстрее, а то нам сейчас куча чокнутых баб бошки поотрывает.       «Вот она!» — наконец увидел Сяо Чжань.       Он обернулся к Ибо и положил одну лапу сначала себе на мордочку, закрывая глаза, а потом ткнул ей в сторону Ибо. Тот потупил какое-то время, прежде чем сообразил, что от него требуется и, настроившись на своего фамильяра, увидел то, зачем они сюда пришли. Ибо подбежал к картине, протянул руку прямо сквозь полотно и вынул искомый предмет.       Выбираться отсюда через дверь было невозможным, так как с той стороны тарабанили одуревшие от возможной халявы ведьмы. Пришлось выскочить в окно и рвануть со всех ног через озеро и лес к месту, где они вошли, чтобы снова открыть портал. Сяо Чжань посмотрел на Ибо в ожидании когда тот начнет читать заклинание открытия, но его ведьмак лишь растерянно шарил по карманам.       — Чжань-гэ, листок выпал где-то, его нет, — в панике объяснял Ибо.       Сяо Чжань оглядываясь на тропинку, пытался сообразить где и как можно написать лапой заклинание, так чтобы оно было читабельно, и сколько на это уйдет времени. Как жаль, что Ибо не может, как Сюань Лу слышать его мысли.       «Ostium aperiam mundo populus       Magia abscondam a populo.       Porta crescere de tenebris,       moveri, relicto pulverem».       Оба резко обернулись на голос.       Сибель!       Ведьма зачитывала заклинание, стоя около дерева и чуть жмурясь, пыталась сосредоточиться. Перед ними снова появилась мерцающая точка, разросшаяся до размеров двери как раз в тот момент, когда вдалеке послышались приближающиеся голоса ведьм. Сяо Чжань с Ибо не раздумывая шагнули в портал и тотчас оказались на горе в Будапеште, пытаясь теперь отдышаться и перевести дух. Их расчет на то, что по эту сторону портала никто привлекать внимание и продолжать погоню не станет — оправдался.       Сяо Чжань ещё при переходе мог обернуться человеком, но не стал. Не хотел разговаривать с Ибо. Он осознавал, что этим ведет себя по-детски, но ничего не мог с собой поделать. Жгучая обида, словно мерзкая гадюка, душила и жалила изнутри. Его предали, от него готовы были отказаться, отдать за поцелуи и ласковые слова. Мерзко и до горького обидно осознавать, что на самом деле нужен кому-то, как Женьюю пятая нога.       В отеле Сяо Чжань тоже предпочел остаться в своей животной форме. Ибо не понимал в чём дело, пытался расспросить, тянулся погладить, но в ответ получал лишь полный игнор.       — Чжань-гэ, ну что такое? — пробовал он, в очередной раз пытаясь достучаться до Сяо Чжаня. — Ты ведь можешь превратиться обратно? Это не что-то вроде того, что было, когда я тебя нашёл?       Сяо Чжань увернулся от тянувшейся к нему руки и прыгнул на подоконник, тупо уставившись в окно, оставляя растерянного и всё более обеспокоенного Ибо за спиной.       — Ясно, я понял, — тоже подойдя к окну, но не решившись повторить попытку погладить кота, не унимался Ибо. — Ты можешь превратиться обратно, но не хочешь. Почему? Ты обиделся на меня?       Сяо Чжань не реагировал на вопросы, лишь размахивал хвостом из стороны в сторону. Некоторые реакции его организма были, действительно, кошачьими, и он ничего не мог с ними поделать, хоть и самого раздражало.       — Это потому что я потерял заклинание открытия портала? — продолжая искать ответ на странное поведение фамильяра, спросил Ибо. — Чжань-гэ, я же не хотел, не знаю даже, как эта бумажка выпала. Прости, такого больше не повторится.       Сяо Чжань наконец повернул голову и посмотрел на Ибо. Тот говорил с искренним сожалением. Невероятно. Он действительно даже не понимал, на что Сяо Чжань мог обидеться? Для Ибо то, что он собирался отдать его одной из ведьм, вообще, ничего не значит?       Черный кот спрыгнул с подоконника и устремился к выходу из номера. Ибо, словно телёнок на веревочке, с виноватым видом, молча последовал за ним. Остановившись у входной двери, Сяо Чжань сел и уставился на замок.       — А? — Ибо растерянно и как-то очень печально смотрел на него. Смотрел так, что захотелось наступить на собственные чувства, гордость, обиду, обернуться человеком и обнять. Крепко-крепко, прощая всё на свете, лишь бы не видеть этот потухший взгляд.       Сяо Чжань закрыл глаза и остался сидеть у двери.       — Ладно… — тихо произнес Ибо и открыл замок.       Не давая себе времени передумать, Сяо Чжань перепрыгнул через порог и устремился прочь. Только потом ему пришла мысль о том, что Ибо мог просто приказать ему остаться, приказать обратиться человеком, приказать рассказать почему, он так ведет себя. И по крайней мере за то, что Ибо так его не унизил, Сяо Чжань был очень ему благодарен.       Далеко уходить не хотелось. На улице было довольно промозгло и темно, поэтому он просто взобрался по пожарной лестнице на крышу, сел на её край и уставился на полную луну, так холодно и безразлично отбрасывающую мутный свет на ночной город.       Неожиданно в голову пришел интересный вопрос: а сможет ли Сюань Лу услышать его на таком расстоянии? На самом деле слышать «зов» умели не все хули-цзин. Это было что-то вроде личной особенности его подруги, и вот так, из разных частей света, общаться они еще не пробовали. Но сейчас очень хотелось поговорить именно с ней.       Сюань Лу была, наверное, единственным близким ему существом. Они познакомились, когда Сяо Чжань ещё принадлежал своей последней ведьме. Примерзкой, кстати говоря, старушенции, которая терпеть не могла его человеческое обличие и считала, что фамильяры в первую очередь животные, поэтому при ней Сяо Чжань всегда должен был оставаться котом. И вот, когда он прохаживался с этой ведьмой от прилавка к прилавку по рынку магических товаров, кочующему по всему миру, он и встретился с Сюань Лу. Немного стервозная, веселая и очень самоуверенная хули-цзин сразу ему понравилась, а со временем стала для него кем-то вроде старшей сестры.       Сосредоточившись, Сяо Чжань попытался позвать её. К его искреннему удивлению, она быстро откликнулась и сразу же накинулась с вопросами: как долетели, как поселились, как всё прошло, достали ли они артефакт. Ну правда, как сестра. Чересчур сердобольная старшая сестра. И Сяо Чжань в подробностях рассказал все, начиная с морока в аэропорту и заканчивая тем, что он сейчас сидит один на крыше и еле сдерживается, чтобы не начать выть на луну.       — Ты подмечаешь важные детали, выстраиваешь логический рассказ, а потом делаешь какие-то абсолютно идиотские выводы, А-Чжань, напрочь игнорируя большого такого слона в комнате, — внимательно и не перебивая, выслушав Сяо Чжаня, наконец сказала Сюань Лу.       Тот как-то даже растерялся, услышав про слона вместо ожидаемых слов сочувствия и поддержки: «Добавь, пожалуйста, конкретики в свои метафоры, а то я никак не пойму в чем ты меня сейчас пытаешься обвинить».       — Да в том, что ты идиот, — ответила Сюань Лу. — О, смотри, прям как и просил: без метафор и конкретно. Потому что ты конкретный такой идиот. Да, допустим Ван Ибо не интересовался фамильярами, не знал про морок и иже с ним, но зато он знал, что его друг Сяо Чжань не ест баклажаны. Ибо знал, что ты не любишь кофе, зато хлещешь жасминовый чай литрами, поэтому в самолет, следуя твоему же рассказу, захватил для тебя именно его и заварил, пока ты спал. На треке Ибо, не сомневаясь, протянул тебе черный мотоциклетный костюм, зная о твоей маниакальной привязке к одежде этого цвета. Он знает, как тебя рассмешить и знает, как поддержать. Он слушает и слышит тебя, Сяо Чжань. И это только то, что я знаю из твоих же рассказов. Уверена, что копни и примеров найдется намного больше. На шабаше под воздействием ведьмовского хмельного зелья Ибо практически ничего не соображал и, разморенный отравленным вином, согласился отдать своего фамильяра. А потом ведьмы произнесли твоё имя, и он наотрез отказался лишаться своего друга Сяо Чжаня. Ван Ибо вряд ли уже помнит, что там происходило, когда он был под действием зелья, но судя по тому, что ты рассказал, он ищет где накосячил и готов извиниться за всё и сразу, лишь бы получить твое прощение. Я не знаю какие у вас там отношения, но совершенно точно могу тебе сказать, что для Ибо, возможно, действительно не особенно интересен слуга-фамильяр, но ему очень важен его друг Сяо Чжань.       Сюань Лу выговорилась и повисла долгая пауза. Сяо Чжань не знал, что ответить или что об этом всём думать. Его подруга полностью перевернула все с ног на голову, и по всему выходило, что она права.       — Ты там порефлексируй, дорогой, — отозвалась Сюань Лу, которой видимо надоело двустороннее молчание. — Обдумай все, а мне пора.       Сяо Чжань посидел еще какое-то время, глядя на ночной город, горящий тысячами огней и обдумывая то, что сказала Сюань Лу, а потом все-таки заставил себя слезть с крыши, и аккуратно, прыгая с лестницы на карнизы, добрался до окна в их номер.       Ибо сидел за столом, крутя часы с водой в своих руках. И от его позы Сяо Чжаню захотелось вернуться на крышу и скинуться с нее. Потому что выглядел Ибо очень подавленным. Плечи ссутулились, всегда горящие азартом, вызовом, жизнью глаза равнодушно осматривали необычный предмет, а уголки губ были опущены. Ибо было больно, и, кажется, виноват в этом Сяо Чжань.       Он поднял переднюю лапу и тихонько постучал по стеклу. Ибо вскинул голову, и его губы как будто дрогнули в улыбке, которую он тут же подавил, как если бы сам испугался своей реакции.       Сяо Чжань впрыгнул в открытое для него окно и тут же превратился в человека.       — Я рассматривал часы, — как бы между прочим бросил Ибо, садясь на кровать. — Там надпись затертая есть, но я её не совсем понял. А больше никаких подсказок, как ни искал.       Сяо Чжань виновато потупил взгляд. Выходит, что он, ничего не объяснив, бросил тут Ибо одного и ушёл обижаться на крышу, а Ибо в это время пытался разобраться с часами. Ради Сяо Чжаня.       Помявшись на месте несколько секунд, Сяо Чжань аккуратно присел на край кровати рядом с Ибо.       Сложно было начать разговор. В какой-то момент он почти передумал, собираясь наплести какую-нибудь чушь, вроде того, что его поведение было обусловлено долгим нахождением на шабаше и ничем более. Сяо Чжань уже готов был озвучить именно эту версию, спуская все на тормозах, но, как только открыл рот, Ибо поднял на него взгляд, в котором всё ещё плескалась неуверенность и вина. Не обида за то, что его игнорировали, не раздражение или безразличие, а вина. Он этого не заслуживал. Сяо Чжань сделал глубокий вдох.       — Ты нравишься мне, Ибо. И я устал гадать, как ты ко мне на самом деле относишься, — не давая себе шанса передумать, выпалил Сяо Чжань, глядя прямо в округлившиеся глаза напротив.       Весь вид Ибо говорил о том, что он ожидал чего угодно, возможно каких-то обвинений, нападок, но точно не такого вот нелепого признания. Но Сяо Чжань не жалел о сказанном, ему действительно надоели собственные метания.        — Тогда почему просто не спросил? — хмурясь, поинтересовался Ибо.       — Потому что... Потому что это не так просто, ладно? Но считай, что сейчас спрашиваю.       Внешне Сяо Чжань старался казаться как можно спокойнее, но внутри весь сжался, словно ожидая удара. Ван Ибо, несмотря на то, что они стали довольно близки, так и остался для него закрытой книгой. Иногда Сяо Чжаню казалось, что он ловит на себе заинтересованные взгляды, а порой Ибо и вовсе общался с ним на грани флирта, но никогда не пытался предпринять ничего большего. И сейчас Сяо Чжань сам раскрыл для него свое сердце, неуверенными руками вынул нежный, ранимый комочек чувств и протянул Ибо, до стука в висках, до спазма в желудке боясь, быть отвергнутым или того хуже поднятым на смех. Последнюю мысль он усилием воли вышвырнул из своей головы, чтобы Ибо ни чувствовал, на такую жестокость он не способен.       Тем не менее Ибо молчал. Внимательно смотрел на Сяо Чжаня, будто тоже пытался найти ответы на собственные вопросы, и ничего не говорил.       Сяо Чжань прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки и не выдать, что его сердце сейчас стучит так сильно, что готово пробить грудную клетку. Главное сохранить лицо, чтобы их отношения после его дурацкого признания могли остаться хотя бы на уровне приятельских. В конце концов, он хотел знать, как Ибо к нему относится и перестать изводить себя догадками. Что ж, кажется это молчание вполне можно считать за ответ.       Сяо Чжань вздрогнул, когда почувствовал, как его руки сначала несмело коснулись чужие пальцы, а затем теплая ладонь обхватила его собственную. Он открыл глаза и увидел, как Ибо подносит его руку к своим губам и нежно целует тыльную сторону.       — Чёрт, Чжань-гэ, я только надеюсь, что все правильно понял, и ты сейчас не пошлешь меня куда подальше.       Ибо касался губами по очереди каждой костяшки на руке Сяо Чжаня, а потом перевернул его кисть и нежно поцеловал внутреннюю часть запястья, там, где сквозь тонкую кожу были видны голубые венки.       — Я ответил на твой вопрос, Сяо Чжань? Так понятно, как я к тебе отношусь? — Ибо ещё раз поцеловал руку, а затем медленно подался вперёд и коротко коснулся губами губ, отстранившись после лишь на пару сантиметров, так что его дыхание всё ещё ощущалось на коже. — А так?       Это не был настоящий поцелуй, лишь легкое, секундное прикосновение, но оно взорвало в Сяо Чжане мириады атомных бомб, разрывая его душу ощущением, которое он кажется до этого никогда не испытывал. В книгах и фильмах это чувство называют простым и коротким «счастье».       Сяо Чжань чувствовал, как тепло разливается по всему телу, оставляя за собой след мурашек на коже. Он ничего не ответил Ибо, казалось, что если попытается, то просто захлебнется собственными эмоциями. Вместо этого он навалился сверху, обнимая и даря ответные поцелуи, ластясь, вжимаясь так крепко, как только мог. Ибо отвечал с той же страстью и желанием, что и он сам. Целовались до тех пор, пока у обоих не заболели губы, и не стало хватать воздуха, даже несмотря на кратковременные передышки.       — Почему ты не сказал? — спросил Сяо Чжань, нежно кусая мочку Ибо и играя языком с его сережкой.       — Потому что не один ты боялся спросить. Гэ, я ведь не знал, что будет после того, как ты освободишься от связи. Не знал даже нужен ли я тебе буду хотя бы в качестве друга, не то что в роли чего-то большего.       Сяо Чжань перестал облизывать ухо Ибо и положил ладонь на его щеку. Повернув лицом к себе, снова утянул в поцелуй, такой сладкий, такой долгожданный, что не было ни сил, ни желания прекращать впиваться в эти мягкие, податливые губы, с готовностью отвечающие взаимностью.       — Чжань-гэ, наш самолет только послезавтра утром. Давай завтра погуляем по городу. Можно пройтись вдоль набережной или поплавать на кораблике по Дунаю. Зайдем в местные ресторанчики, попробуем венгерскую кухню.       — Ибо, — Сяо Чжань лукаво улыбнулся, ну точно, как чеширский кот. — Ты так завуалированно зовёшь меня на свидание?       — Да, — утвердительно кивнул Ибо. — Я зову тебя на наше первое настоящее свидание. А теперь двигай сюда свою кровать, хочу касаться тебя всю ночь.