Сказка о фамильяре (Essence)

      Сяо Чжань проснулся и, еще не открывая глаз, почувствовал, как поперек груди лежит тяжелая, крепко обнимающая его рука. Он лениво повернул голову и разлепил заспанные глаза. Ибо спал на боку, закинув на него не только руку, но и ногу. Сяо Чжань смотрел на расслабленное лицо и ловил себя на мысли, что хотел бы нарисовать его. Каждую черточку хотелось запечатлеть на холсте, а потом спрятать портрет, чтобы только для себя. Чтобы себе и никому больше. Сяо Чжань не удержался и легонько провел пальцами по линии бровей, затем по прямому носу, обвел пухлые губы. Ибо смешно причмокнул ими, чуть обхватывая палец, и медленно открыл припухшие со сна глаза.       — Доброе утро, Чжань-гэ, — тут же расплылся в улыбке и настойчиво потянулся за поцелуем.       — Фу, Бо-ди, что ты делаешь? — увернулся Сяо Чжань с притворно скривленным выражением лица. — Мы даже зубы не чистили, это мерзко!       — Ничего не знаю, с тех пор, как впервые поцеловал тебя вчера, хочу делать это постоянно. Утром, днем, вечером, ночью.       — Технически вчера не был наш первый поцелуй, — заговорчески шепнул Сяо Чжань и на вопросительно выгнутую бровь пояснил: — Ты целовал меня прямо в моську все тринадцать дней, что я жил у тебя в образе кота.       Ибо на это фыркнул и развернул Сяо Чжаня к себе спиной, тут же принимаясь выцеловывать ему затылок, щекоча дыханием под кромкой волос и гладя рукой его грудь и живот.       От этих действий стояк прекратил быть лишь обычной утренней эрекцией, тут же став эрекцией имени Ван Ибо. Сяо Чжань слегка притерся задницей к довольной большой выпуклости сзади и тихонечко простонал. Ибо в ответ на это действие довольно хмыкнул, шлепнул его по заднице и еще раз коротко поцеловал в загривок.       — Свидание, Чжань-гэ, мы идем на свидание. Держи себя в руках.       Сяо Чжань со вздохом и обреченностью посмотрел на собственный член, который и не думал опадать, и пошел в душ.       После Ибо предложил пойти погулять по городу, насладиться свежим весенним воздухом, а заодно и позавтракать в одном из местных кафе. Едва пройдя пару кварталов по узким, но уже и в это раннее время очень оживленным улицам, они наткнулись на маленькую кафешку, предлагающую венгерские лепешки лангош с разными начинками. Сяо Чжань втянул носом мучной аромат и с безапелляционным «туда хочу», потянул Ибо в приоткрытую дверь.       Лепешка оказалась невероятно вкусной: тонкая, хрустящая корочка и пористый мякиш обжигали руки и губы, а начинка из сметаны с сыром просто таяла во рту. Сяо Чжань в удовольствии прикрыл глаза, наслаждаясь неповторимым вкусом, поэтому не сразу заметил прикосновение. Ибо с нажимом провел большим пальцем по его губам, вытирая белый сметанный соус.       — Ты испачкался, гэ, — а потом облизал собственные пальцы, проталкивая их в рот намного дальше, чем это было нужно, чтобы собрать капли.       Сяо Чжань тяжело сглотнул, не в силах оторваться от представшей перед глазами картины.       — Ты был уже когда-то здесь? — поинтересовался Ибо, переплетая их пальцы между собой, когда они закончили завтракать и пошли гулять дальше.       — Один раз, это было... — Сяо Чжаню понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить. — В начале семнадцатого века. Тогда Будапешта как такового еще не было, было три отдельных города: Пешт, Буда и Обуда. В те времена, как ты понимаешь, так легко по шабашам было не поездить, как сейчас. Но приезжал я с ведьмаком сюда же на гору Геллерт. Да, тогда она уже так называлась.       — А до этого как? — спросил Ибо, заинтересовавшись историей города.       — До этого — холм Келен. Своё нынешнее название гора получила в XV веке в честь святого Геллерта. Он был католическим священнослужителем, пиарившим христианство в Венгрии по просьбе короля Иштвана I. Потом король умер, а язычники закатали Геллерта в бочку с гвоздями и спустили с горы.       — Вспоминается мем «раньше было лучше», — хмыкнул Ибо. — Слушай, а тот ведьмак, с кем ты приезжал сюда, — Ибо спрашивал неуверенно, то ли не зная можно ли, то ли боясь какого-то ответа. — Каким он был?        — Наверное нормальным, — пожал плечами Сяо Чжань. — По крайней мере не был фанатом черной магии и не заставлял меня...       Сяо Чжань замолчал, не зная как продолжить начатое. Была одна вещь, которую он должен был рассказать Ибо, тот имел право знать и потом уже решать, хочет ли он быть с таким, как Сяо Чжань.       — Послушай, Бо-ди, — нехотя, выдавливая из себя каждое слово, начал Сяо Чжань. — За сотни лет служения ведьмам были вещи, которые я делал… Ужасные вещи… Я ими не горжусь, но я, наверное, должен о них рассказать. И я пойму, если ты не захочешь после услышанного... — голос предательски дрогнул, и это было стыдно.       Ибо резко остановился, притягивая к себе Сяо Чжаня и крепко обнимая.       —Тихо! — он сжал футболку на спине Сяо Чжаня, а потом резко разорвал объятия, заставляя смотреть прямо себе в глаза. — Никакого если! Смотри на меня и запоминай, Чжань-гэ: ни одна самая ужасная история из твоего прошлого не изменит моего мнения о тебе настоящем. Ты здесь и сейчас — это то, что имеет для меня значение. Так что не смей переживать ни о каких «если».       Сяо Чжань замер в удерживающих его крепких руках и почувствовал, что внутри словно медленно отпускает ржавую натянутую пружину. От этих слов становилось легче.       — Чжань-гэ, — продолжил Ибо. — Я не идиот, я слышал, как затихал твой голос, когда ты упоминал о черной магии, я видел, как ты отводил взгляд, когда говорил о некоторых своих бывших хозяевах, и я чувствовал, как ты каждый раз закрывался от меня, вспоминая свое прошлое. Было что-то, что не дает тебе покоя, и это что-то, возможно, случалось не единожды. Если ты хочешь, то можешь рассказать мне всё, можешь только часть, которую посчитаешь нужной, или вообще ничего. Мне всё будет нормально, только не мучай себя мыслями, будто это что-то изменит, потому что — нет. Я рядом с тобой, насколько позволишь.       Сяо Чжань зацепился за последние слова: Ибо рядом с ним, не наоборот. Осознанно или нет, но он только что перевернул мир внутри Сяо Чжаня, поставив его в центр, а не придатком к ведьме.       — Чжань-гэ, смотри, экскурсионный автобус! Побежали! — Ибо схватил Сяо Чжаня за руку и потянул к остановке.       Наушники с гидом надевать не стали, предпочитая в тишине рассматривать красивые виды Будапешта, забравшись на второй этаж автобуса. После Сяо Чжань предложил посетить музей изобразительных искусств. Ибо, конечно, согласился, но без особого восторга, скорее чтобы угодить Сяо Чжаню, и тот оценил жест.       — О, а эту картину я видел, — Ибо указал на полотно венгерского художника Синьеи-Мерше «Майский пикник». — Репродукция же висит у Сюань Лу в гостинной над диваном?       — Эммм… Как бы это сказать, — заливисто рассмеялся в ответ Сяо Чжань. — Понимаешь, Бо-ди, репродукция — это то, что ты видишь сейчас перед собой. Точнее качественная подделка. У Сюань Лу как раз таки оригинал.       — Но как?       — Ну как голем, как сонный порошок, ой не спрашивай, — всё ещё смеясь, отмахнулся Сяо Чжань.       После музея, проголодавшись, они набрели на ресторан специализировавшийся в национальной кухне. Ибо чуть не волоком потащил туда Сяо Чжаня, так хотел попробовать знаменитый венгерский гуляш, который подали прямо в небольшой красной кастрюльке, заменяющей тарелку. Он даже в интернете о нем заранее прочитал и теперь довольный собой щеголял знаниями, что блюдо это изначально было традиционной едой местных пастухов, и даже само название означает слово пастух. Сяо Чжань это всё и так знал, но внимательно слушал и кивал.       Из окна ресторана открывался вид на потрясающую в своей красоте постройку — Рыбацкий бастион. И закончив обедать, они конечно же не упустили свой шанс посетить его.       Готическое по виду здание, как оказалось, было построено не так давно: на стыке девятнадцатого и двадцатого столетий. Узнали они это, когда, следуя идее Сяо Чжаня, прибились к какой-то экскурсии и усиленно делали вид, что они члены собравшейся группы, кажется, немцев или австрийцев, а может швейцарцев, кто их разберет. В общем, Сяо Чжань, как мог переводил речь гида, а Ван Ибо периодически восклицал «вундербар» и «йа, йаа, дас ист фантастиш». Короче, старательно косили под Вольфганга Сяо и Ганса Вана.       И вот это «дас ист фантастиш» в исполнении Ибо, будило в Сяо Чжане самые пошлые желания, напоминая о небезызвестном жанре немецких фильмов. В очередной раз, когда Ибо произнес эту фразу, облизнул губы и, задумчиво разглядывая статую всадника на коне, ткнулся языком в щеку, Сяо Чжань понял, что его терпение лопнуло. Он схватил Ибо за руку и, ничего не объясняя, потащил удивленного парня за собой.       — Чжань-гэ, ты куда? А экскурсия?       — Бастион начали возводить в честь 1000-летия Венгрии, архитектором был Фридеш Шулек. Скульптура, на которую ты пялился, — памятник первому венгерскому королю Иштвану Святому. Все, остальное прочитаешь в Википедии.       Сяо Чжань уверенно тянул Ибо за собой, пока не набрел на какой-то абсолютно безлюдный закуток в виде балкона с высоким парапетом, достающим им обоим до груди. Толкнул Ибо к ограждению и впился в его губы поцелуем. Они были в общественном месте, и всегда оставался шанс, что вот-вот появятся какие-то шныряющие вокруг туристы, но сопротивляться своим желаниям не было никаких сил. Жгучие, безрассудные, ненасытные — они скручивались внутри комом возбуждения. Губы Ибо такие мягкие, пухлые, влажные, с готовностью отвечающие на ласку, сводили с ума. Сяо Чжань, постанывая от удовольствия, с усердием вылизывал рот Ибо. Гладил языком, посасывал нижнюю губу, чуть покусывая. Ибо застонал в ответ, зарываясь пальцами в пряди волос, прижался ближе, потираясь твердым возбуждением.       — Я, честное слово, очень пытался быть порядочным и дождаться хотя бы третьего свидания, — опалил дыханием его ухо Сяо Чжань, кончиком языка лизнув нежную кожу. — Но я безумно хочу твой член в свой рот.       С этими словами он расстегнул пряжку ремня на джинсах Ибо, дразняще-медленно потянул молнию и нырнул рукой в белье. Как же там горячо. Обхватив рукой плоть, он удовлетворенно хмыкнул, член крепко стоял и на кончике выступила вязкая капля. Хотелось поскорее слизать ее языком, чтобы узнать вкус.       Сяо Чжань опустился на колени и приспустил джинсы Ибо вместе с бельем. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы обеспечить себе доступ к вожделенному лакомству. Он не сомневался, что Ибо вкусный везде. Приоткрыл рот и вобрал в себя внушительных размеров член. Не обхватывая губами, просто положил на язык, чтобы почувствовать и насладиться его тяжестью. Ибо издал ласкающий слух стон и чуть толкнулся вперед, взглядом умоляя перестать дразнить. Сяо Чжань, смотря снизу вверх в глаза Ибо, медленно облизал головку по кругу, подразнил уздечку, а потом толкнулся языком в уретру, наконец пробуя солоноватую жидкость. Вкусный, какой же вкусный.       Сомкнув губы, Сяо Чжань стал двигаться, отсасывая с таким усердием, с каким, кажется, не делал ничего в своей жизни. С наслаждением он принимал член так глубоко как мог, мокро вылизывая и проталкивая его в горло, отчего глаза начали слезиться, и в конце концов по щекам полились слезы, а по подбородку слюна. Ибо сдавленно простонал и запрокинул голову назад, подчеркивая свой резко-фактурный кадык. Хотелось сосать не только член, но и впиться в это греховное адамово яблоко, поиграть языком с его розовыми сосками, вобрать в себя крупные пальцы, вылизать меж ягодиц. Хотелось его всего.       Ибо запустил руку ему в волосы и на пробу сам пару раз двинул бедрами. Сяо Чжань поднял на него заплаканные глаза и поощряющее улыбнулся. И в этот момент с Ибо словно слетели предохранители, он начал с придыханием вдалбливаться в послушный рот, не переставая при этом нежно гладить по волосам. Сяо Чжань от этого контраста сдавленно застонал, глотая слюну, и почувствовал, как в горло обильно ударила теплая струя.       Он поднял на Ибо лицо с дорожками высыхающих слез и стекающей по подбородку тонкой струйкой семени, довольно улыбаясь, словно кот, объевшийся сметаны. Ибо резко вздернул Сяо Чжаня на ноги, тут же впиваясь поцелуем, вылизывая языком остатки собственной спермы. Развернул к себе спиной, просунул руку ему в штаны и стал резко дрочить уже давно изнывающий от желания кончить член, закрыв при этом Сяо Чжаню рот, чтобы приглушить стоны. Нескольких движений хватило, чтобы Сяо Чжань, согнувшись от сильного оргазма, излился Ибо в руку.       Тело едва слушалось, а ноги подрагивали после такой мощной разрядки. Ибо уткнулся носом в кромку волос на затылке, прижимая к себе Сяо Чжаня, когда совсем недалеко послышались голоса, и они оба едва успели привести себя в порядок, чтобы не быть уж совсем очевидными, прежде чем на балкон протиснулась пожилая пара, желающая исследовать и запечатлеть на память каждый уголок достопримечательности.       Вечером Ибо предложил покататься на корабле. Виды с палубы были действительно прекрасны. Вечерний город представал перед проплывающими гостями, как декорации к сказке. Огни, отражаясь в воде, создавали эффект, будто ты находишься в мире, где все кажется более ярким и красивым. По мере того, как темнело, Будапешт преображался, становясь местом, где сбываются мечты и возможны чудеса.       Но для Сяо Чжаня было нечто более красивое и важное, чем прекрасный город за бортом, медленно погружающийся в мягкий, теплый полумрак. Он не сводил взгляда с Ван Ибо, ловил в его глазах отблески заката, спрятанного там только для него.       Ибо накинул на плечи Сяо Чжаня свою куртку и прижал плотнее к себе.       — Спасибо тебе, — шепнул он, нежно целуя в шею у кромки волос, вызывая табун мурашек.       — За минет? — удивленно уточнил Сяо Чжань.       Ибо засмеялся, легонько прикусил ему ухо и плотнее укутал в куртку, пряча от ветра.       — Глупый, за то что ты есть… И за то, что выбрал меня.       Сяо Чжань смущенно уткнулся в крепкое плечо, сердце билось, как оголтелое, и чувства внутри бурлили таким сумасшедшим потоком, что хотелось сказать так много, так пылко, но он лишь крепче обнял Ибо, прижимаясь всем телом, вдыхая такой знакомый, такой родной ему уже запах.       В отель вернулись за полночь. На столе так и лежали загадочные часы, но сейчас было совсем не до них. Ибо вжимал Сяо Чжаня в стену душевой кабины, жадно вылизывая шею, обжигая дыханием чувствительную кожу. Сяо Чжань плавился под ласковыми губами, под большими крепкими ладонями, сжимающими до легкой боли. Нежность губ и властность рук доводили его до исступления, рассыпали по телу мурашки, раскатывали по мышцам жар. Ибо мял его ягодицы, медленно и дразняще терся своим налившимся членом о его. Сяо Чжаню так хотелось ощутить весь жар этого человека внутри себя, тлеть, быть одним целым. Он не знал, предпочтений Ибо в сексе, но все сомнения отпали, когда горячая ладонь втиснулась меж упругих половинок и палец настойчиво закружил возле самого интимного места.       — В кровать, — резко скомандовал Ибо, за руку потянув Сяо Чжаня за собой.       В его словах не было ничего от приказа ведьмы фамильяру. После того эксперимента под деревом Ибо хорошо контролировал этот момент, и Сяо Чжань ценил его осторожность. Но сейчас, плескаясь в безудержной страсти, осознал, что ему безумно хотелось подчиниться этому мужчине, его голосу, наверно впервые на своей памяти по собственной прихоти.       Цепляясь друг за друга руками, хватая и сжимая в каком-то неистовом голоде, они наконец достигли кровати, спотыкаясь и то и дело врезаясь во что-то, потому что смотреть, куда они идут, совершенно не представлялось возможным. Ведь это означало бы оторваться друг от друга, перестать целовать желанные губы, означало бы перестать чувствовать вкус горячей кожи, когда эти самые губы словно в бреду соскальзывали на шею, скулы, ключицы.       Налетев на кровать, Сяо Чжань упал навзничь, утягивая Ван Ибо на себя, от чего резко выдохнул и выругался.       — Ты чертовски тяжелый! — неосознанно он стал извиваться, пытаясь выползти из-под придавившего его тела.        — Ты куда собрался? — хрипло выдохнул Ибо в ухо Сяо Чжаню, крепче вжимаясь и протискиваясь между длинных ног, тут же скрестив и обхватив оба запястья одной своей ладонью, завел его руки за голову. — Не крутись!       Сяо Чжань мог бы поклясться, что от Ибо все еще не исходило той ведьмовской силы, что заставляет беспрекословно слушаться, но отчего-то ноги разъехались шире, а сам он и вправду перестал вертеться и извиваться, повинуясь властному взгляду. Это было что-то иное. Какое-то другое сжирающее желание подчиниться, отдать контроль и просто принимать, все что Ибо ему даст.        — Перевернись, — низкий голос колыхнул сгустившийся вокруг воздух.       Сяо Чжань смотрел на тяжело дышащего Ибо над собой, глаза которого были подобны самой мгле. Они затягивали, шептали из ее глубин тысячью голосов с одной просьбой — обладать. И у Сяо Чжаня не было ни единой мысли ослушаться.       Он перевернулся на живот и невольное смущение вспыхнуло на лице, заставило спрятаться в сгибе локтя. Ибо затих, зависнув над обнаженным телом.       Сяо Чжань едва успел подумать все ли в порядке, как большая горячая ладонь скользнула по его бедру вверх к ребрам, и снова вниз, лаская, растапливая смущение. Ибо громко вдохнул воздух через стиснутые зубы, жарко и по-хозяйски впиваясь пальцами в ягодицы, разводя их чуть в стороны. Сяо Чжань выгнулся в спине и жалобно застонал, его стояк крепко упирался в кровать. В следующую секунду Ибо всем весом навалился на него, впечатываясь кожей к коже.       — Чжань-гэ, гэ. Ты пиздец!       Ибо жарко льнул, вжимался в Сяо Чжаня, будто хотел слиться в одно целое, раскачивался, потираясь крепко стоящим членом между ягодиц. Широкие ладони гладили по всему телу, очерчивали мышцы, изнывающие от вожделения, впивались длинными пальцами.        — Бо-гэ, говори. Скажи что я должен сделать для тебя, — едва не скуля, просил Сяо Чжань.       Ибо на мгновение замер над ним, услышав такое обращение.        — Хм, Чжань-гэ, такой порочный.       Он протянул пальцы к распахнутым в тяжелом дыхании губам Сяо Чжаня, вталкивая их во влажный жар рта.        — Соси.       Громко застонав, Сяо Чжань обхватил длинные пальцы и принялся жадно посасывать их, слегка прикусывая костяшки, щедро смачивая их своей слюной.        — Какой послушный Чжань-гэ, мне нравится.       С этими словами Ибо отстранился от изнывающего тела и вытащил мокрые пальцы изо рта. Сяо Чжань издал едва слышный, расстроенный скулеж, но тут же ощутил мокрое прикосновение между разведенных ног. Ибо мягко потер подушечками нежную кожу колечка мышц, от чего Сяо Чжань совершенно разнузданно застонал и прогнулся еще сильнее, подставляясь, выгибаясь навстречу, стараясь поелозить членом о постель.        — Такой нетерпеливый. Лежи смирно, — рыкнул Ибо, открывая бутылек со смазкой.       Сяо Чжань послушно замер, удерживая бедра на месте и перестав крутиться в желании насадиться, но тут же резко выдохнул, ощутив, как в него скользнул палец. Он застонал еще громче и может слишком чувственно, когда Ибо прижал свою вторую ладонь между его лопаток, придавливая, вжимая его в постель. Ибо осторожно массировал пальцем кожу, растягивая, расслабляя. Провернув кисть он нащупал набухшее место и слегка потер его, вырвав еще один громкий стон.        — Еще, Ибо, пожалуйста! Мне мало…       Хмыкнув, Ибо осторожно ввел еще один палец, водя уже двумя внутри, то разводя их, то потирая чувствительную точку.       Сяо Чжань извернулся и взглянул через плечо. Ибо взъерошенный, с абсолютно диким взглядом, смотрел на то, как пальцы двигаются в расслабленном теле. Он резко поднял мутный взгляд на Сяо Чжаня, ухмыльнулся своей чертовой полуулыбкой, а потом склонил голову ниже, к пальцам, чуть приоткрыл свои распухшие красные губы, и вниз, к раскрасневшемуся анусу Сяо Чжаня, потянулась вязкая ниточка слюны, попадая точно на него. Это было так неожиданно и возбуждающе, член Ибо крепко стоял, тяжело качаясь между ног, от этого вида рот у Сяо Чжаня наполнился слюной. С влажным звуком Ибо вставил еще один палец и продолжил растягивать пока еще тугое отверстие.       Дождавшись, когда четыре пальца будут свободно скользить в теле, Ибо наконец вынул их, лег на Сяо Чжаня и, обхватив его запястья одной рукой, вытянул над головой. Другой рукой он направил свой член к растянутому входу, уперевшись в него головкой, от чего Сяо Чжань начал снова ерзать в нетерпении.       — Лежи смирно, гэ. Будь послушным.       Сяо Чжань под ним застыл в ожидании, Ибо стал медленно входить, с осторожностью толкаясь. Ощущая как входит головка, как член Ибо глубоко погружается в лоно, растягивая тугие стенки, Сяо Чжань застонал, попытался расслабиться и чуть подался назад, стараясь принять больше, от чего они уже стонали оба.       Войдя до основания, Ибо крепче перехватил тонкие запястья, находя в них точку опоры, и плавно качнулся бедрами, чуть выходя, а затем тут же снова толкаясь между вздернутых бедер. Ускорившись, он глухо рыкнул и упал всем телом на Сяо Чжаня, вдалбливаясь глубже и глубже под его надрывные стоны.       — Такой красивый. Такой громкий Сяо Чжань, — Ван Ибо горячо шептал во взмокшую шею, кусал, тут же проходясь широко языком, слизывал вкус тела и пота. — Идеальный!       Отпустив одну руку, он вплел пальцы во взмокшие волосы Сяо Чжаня, потянул за них, продолжая вбиваться, втрахивать в кровать, пока вдруг на секунду не замер.       — Твои ушки? Бля, Чжань-гэ, — Ибо жадно потер черные треугольнички у самого основания, почувствовав как под ним от этого еще больше задрожал Сяо Чжань.       Поднявшись на колени и чуть вздернув его задницу, Ибо впился в талию, член быстро погружался в тело, ободок ануса вокруг органа наверняка раскраснелся и был растянут. Сяо Чжань выгибал спину, качался навстречу, жадно насаживаясь.        — Ибо, Бо-гэ, пожалуйста…       — Пожалуйста что, Сяо Чжань?       — Мне нужно.       Ибо потянул Сяо Чжаня на себя, поставив его на колени и прижав взмокшей спиной к своей груди, оплел крепко руками. От смены позы Сяо Чжань взвыл, член Ибо в нем ощутимо давил на простату. Он натурально зашипел и, крепко прижатый к телу Ибо, стал еще сильнее подаваться назад бедрами, принимая член глубже, чувствуя как он распирает его, как становится еще тверже в подступающем удовольствии.       — Ты мой Сяо Чжань, мой, — рычал Ибо.       Движения стали хаотичны и чуть судорожны, Ибо вбивался глубоко и все сильнее. Сяо Чжань почувствовал как у него удлинились клыки, и как тугой узел внизу живота был готов вот-вот взорваться. Снова громко зашипев, он потянулся рукой к своему члену, но Ибо грубо оттолкнул её и сам стал дрочить в такт своим толчкам. Сяо Чжань почувствовал накрывающий с головой яркий оргазм и, кажется, он долго и громко стонал, сжимая член внутри себя. Следом застонал куда-то в его шею Ибо, и горячо излился внутрь Сяо Чжаня.       Тут же обмякнув, оба упали на кровать все еще сцепленные и долго лежали, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.       А утром Сяо Чжань проснулся от пряного запаха свежих «кюртешкалач» — традиционной венгерской выпечки, ароматом которой пропитаны все улочки Будапешта. Пока он спал, Ибо сбегал за ними в пекарню на соседней с отелем улице и принес вместе с кофе и чаем. Растрепанный, все еще не до конца проснувшийся Сяо Чжань, уминал прямо в постели сладкое тесто и думал о том, что у него кажется лучший бойфренд на свете.       — Я растолстею, если буду есть столько сладкого и мучного, — пожаловался Сяо Чжань, слизывая с калача промазку из нутеллы. — Мои щеки станут пухлыми, как у хомяка. Что ты тогда будешь делать, а, Ибо?       — Буду обожать и целовать их.       Лучший бойфренд на свете.