Сказка о фамильяре (Essence)

      Сюань Лу сидела на подоконнике и рассматривала необычные часы, привезенные из Будапешта, задумчиво вертя их в руках. Горлышко внутри точно было полым, жидкость колебалась, но по соединяющимся сосудам почему-то никак не перетекала. На застаренной крышке часов виднелась гравировка, гласившая «в каждом начале скрыт конец, а в бесконечности начало».       — А к ним точно никакой инструкции не шло? — почесав затылок, поинтересовался Цао Юйчэнь.       Сяо Чжань отрицательно покачал головой.       — Точно, я бы заметил.       На самом деле где-то в глубине души Сяо Чжань переживал, что узнав об их с Ибо отношениях, Цао Юйчэнь начнет отпускать шуточки в своем стиле и всячески их подкалывать, но, к его удивлению, тот даже не ухмыльнулся. Принял к сведению, кивнул и переключился на более насущные проблемы, а именно выяснять как использовать находку.       — Может по ним постучать нужно? Или потрясти? — взяв часы, Ибо безрезультатно испробовал сразу и то и другое.       Сюань Лу тем временем подала обед, и Цао Юйчэнь снова завис, заторможено глядя на суп с корнем лотоса. Было в этом, по мнению Сяо Чжаня, что-то реально странное, даже криповое. Прям мороз по коже пробирал. Псих какой-то Юйчэнь этот.       В дверь позвонили, и Сюань Лу с радостным возгласом: «Это Минхо пришел вернуть одолженные капли» метнулась открывать, забавно шлепая по полу в пушистых тапочках в виде кроликов. Их ей подарил Сяо Чжань вместе с пижамой, украшенной принтом азалий, которые она так любила. Сюань Лу бойкотировала красные конверты на праздники, считая их абсолютно бездушным и безучастным подарком. Поэтому Сяо Чжаню каждый раз приходилось выдумывать ей «подарок с душой и участием». Он каждый раз ворчал, но в итоге все равно растекался счастливой лужицей, когда его цзе верещала от восторга и душила его в объятиях, переполненная благодарностью.       — Сяо Чжань, — обратился Цао Юйчэнь почти шепотом. — А между ними что-то есть? Они, ну... встречаются или встречались?       — Кто? — недоуменно моргнул Сяо Чжань, вырванный из собственных размышлений. — Лу-цзе и Минхо? Ха-ха, конечно нет. Они знакомы больше двух тысяч лет, просто приятели. С чего ты, вообще, взял, ха-ха?       — Ну... — как-то очень неуверенно для себя и явно стесняясь замямлил Юйчэнь. Какой сюрприз, оказывается он это умел. — Они вроде так ладят хорошо, и она его «дорогой, милый» называет.       — Во-первых, с Минхо не поладить довольно сложно, он же дружелюбный словно щенок лабрадора, во-вторых, кого она только не называет милым и дорогим, вон даже голема этого своего треклятого.       — Меня не называет.       — А тебе так сильно хочется что ли? — усмехнулся Сяо Чжань, но тут же осекся, взглянув на потупившего взгляд Цао Юйчэня. — Оу... Вот как…       Сяо Чжань с Ибо удивленно переглянулись. Не то чтобы они не догадывались раньше, но теперь все становилось и вовсе очевидным.       — Юйчэнь, тебе нравится Сюань Лу? — не ходя вокруг да около, в лоб спросил Ибо.       Цао Юйчэнь ответил не сразу. Он несколько раз перевел взгляд с Ибо на Сяо Чжаня и обратно, будто взвешивая в своей голове какие-то за и против и прикидывая не польется ли в ответ на его откровенность поток стеба.       — Я не знаю, как объяснить, — было видно, что он очень смущался, и говорить о таком ему давалось тяжело. — Но у меня ощущение, что я знал ее. Чувства, которые я испытываю, они как будто не новые, понимаете? Не было этого постепенного их разрастания внутри или внезапной любви с первого взгляда, это скорее похоже на то, что эти чувства уже были во мне, всегда, еще до того, как я ее увидел.       — Ты поэтому напросился с нами тогда? — выдвинул смелое предположение Сяо Чжань. — Чтобы быть с Сюань Лу, а не из праздного любопытства, как втирал нам?       Цао Юйчэнь согласно кивнул:       — Понимаю, что все это звучит, как бред, но с того самого момента, как вы появились перед моим домом, я почувствовал, что она нужна мне. Что ни в коем случае я не могу ее потерять, дать уйти. Реально бред. Можете ржать.       — Что-то не хочется, — чуть слышно ответил Сяо Чжань.       В комнату вошли смеющиеся чуть ни до коликов Минхо и Сюань Лу. Оказалось, что они вспомнили что-то очень забавное из прошлого и теперь не могли остановиться хихикать и заговорчески переглядываться.       Минхо отсмеявшись и плотно пообедав, присоединился к разгадыванию тайны часов. Им было известно только то, что с помощью этой штуки Ибо должен отказаться от сердцевины или центра, и таким образом освободить Сяо Чжаня.       — Шабаш был создан просто как потусторонний портал, где ведьмы могли найти убежище, место отдыха. Он не статичен, и маги могли менять его облик, что и делали на протяжении веков, но тем не менее часы оставались спрятаны, — рассуждал Сяо Чжань. — Значит ли это, что они сами по себе обладают такой силой, что всегда подстраивались под обстоятельства и скрывались от глаз?       — И зачем вообще было их так прятать, если, я так понимаю, часы никто и не искал особо? — спросила Сюань Лу, убирая со стола. — Что они такое делают? Только помогают фамильярам обрести свободу?       Все снова погрузились в молчание, пытаясь подобрать хоть какую-то жизнеспособную идею, пока Цао Юйчэнь держал часы на открытой ладони и всматривался в воду в них. Единственная надпись на крышке никак не помогала.       — А ну-ка, подожди! — вдруг воскликнул Минхо и вскочил со своего места. Подойдя к Юйчэню, он взял из его рук предмет и поставил точно так же на свою открытую ладонь. — Смотрите на воду внутри. Когда он держал часы, она никак не реагировала, а в руках Сюань Лу она будто приходила в движение, колебалась в стекле. И в моих тоже.       Все внимательно всмотрелись в подрагивающую внутри часов жидкость, а Минхо передал их обратно Юйчэню. Вода внутри сразу успокоилась. Следом часы взял Ибо, и вода вновь будто ожила, но только по-другому. Теперь она едва заметно раскачивалась. Гораздо более плавно. Когда часы в свои руки взял Сяо Чжань, вода в них едва заметно стала приподниматься и опускаться. Было очевидно, что она реагирует на всех кроме Юйчэня, а значит на всех в ком есть магия. Причем по-разному на каждый из ее видов.       — Это не просто волшебная мерцающая водичка, — завороженно смотря на часы произнес Минхо. — Это Aeterna!       Ибо с Юйчэнем единственные, кто вопросительно вскинули брови и явно ждали пояснения. Остальные точно понимали, о чем речь.       — Aeterna — легендарный фонтан, источник всей магии, — объяснил Сяо Чжань. — Любая магия берет начало из его вод и находит в них свой конец, чтобы впоследствии снова дать новое начало другой силе. Так гласит легенда.       — Теперь надпись «в каждом начале скрыт конец, а в бесконечности начало» обретает смысл, — продолжила его мысль Сюань Лу. — Значит эти часы… Что?       Все снова зашло в тупик.       — Дракон! — вдруг выкрикнул Минхо, нарушая почти гробовую тишину. — Если кто-то и сможет дать ответы на наши вопросы, то он.       Из всех магических существ драконы были самыми обособленными и древними. Они существовали задолго до остальных и почти никогда не вступали в контакт с другими. Идея была, действительно, хорошая, вот только с пустыми руками к драконам идти было нельзя. Нужны были дары, подношения, чтобы это величественное, могущественное существо хотя бы снизошло до разговора со вторгнувшимися на его территорию.       — Так, что у нас есть из даров? — стал вслух рассуждать Сяо Чжань. — На вскидку только голем. Можно его отдать в дар?       — Я сейчас тебя кому-нибудь подарю, — тут же зашипела Сюань Лу.       — Может быть подойдет то, что хранится в сундуке моего деда? — предложил Цао Юйчэнь. — Там много всего, мне оно без надобности.       Сяо Чжань недоверчиво скосил взгляд на говорившего:       — Серьезно?       — Если ты ну очень вежливо попросишь и будешь обращаться ко мне «ваша милость, великий Цао Юйчэнь».       — Не провоцируй меня на непредумышленное убийство, павлин! — Сяо Чжань сощурил глаза и поднял руку, угрожающе выпустив острые когти на ней.       — Ой, ладно-ладно, шуток вообще не понимаешь, — пошел на попятную Цао Юйчэнь.       — Просто они у кого-то тупые, — убирая когти, парировал Сяо Чжань.       — Наверное, для кого-то мой юмор слишком тонкий.       — Такой тонкий, что почти плоский.       Цао Юйчэнь закатил глаза, а Сяо Чжань повернул голову и увидел, переместившихся на диван Ибо, Минхо и Сюань Лу. Даже голем сидел рядом на полу и вместе с остальными внимательно следил за ним и Юйчэнем. Им всем разве что попкорна не хватало.       — Закончили? — сквозь сдавленный смех спросила Сюань Лу. — Если серьезно, то предложение неплохое. Там правда куча странного барахла, но есть и весьма занимательные вещицы, которые можно принести в дар дракону.       Даже Сяо Чжань не мог с этим не согласиться.       — Тогда я съезжу за ними, — вызвался Цао Юйчэнь, а потом на секунду замялся и как-то смущенно добавил. — Сюань Лу, ты… Ты не съездишь со мной, чтобы… ну, чтобы там на месте выбрать, что подойдет, а что нет.       Сюань Лу на это просияла и тут же согласилась. Вообще, у Сяо Чжаня сложилось впечатление, что она только и ждала этого предложения и как-то уж очень сильно обрадовалась, услышав его. Сюань Лу, которая сто лет рассказывала Сяо Чжаню о том, что отношения и любовь — это яд, боль и полная глупость, на которую только идиоты и способны, выглядела в последнее время подозрительно влюбленной. Сяо Чжань резко тряхнул головой и решил, что позже подумает о том, почему его подруга из всех людей и не людей этого мира выбрала такого напыщенного павлина, как Цао Юйчэнь. У него были дела поважнее.       Как только за всеми захлопнулась дверь, Сяо Чжань тут же притянул к себе Ибо, впечатываясь в его губы жадным и мокрым поцелуем, вздрогнул, когда сильные руки подхватили его под бедра, вздергивая вверх. Он оплел Ибо за талию своими ногами и шепнул: «Хочу на кухне».       Ибо нельзя было насытиться, Сяо Чжаню все время хотелось касаться его, обнимать, целовать. Он чувствовал себя не пятистолетним фамильяром, а пубертатным подростком с разбушевшимися гормонами. Ибо сладко целовался, крышесносно трахался, а потом нежно и уютно обнимался, сгребая Сяо Чжаня своими огромными ручищами и буквально укрывая собой. От каждого прикосновения у Сяо Чжаня трепыхались бабочки в животе, и он осознавал, как глубоко и бесповоротно падает в эти отношения.       Ибо послушно отнес его на кухню и разложил на кухонном столе, вылизывая шею, шепча на ухо разные пошлости и попутно сдергивая штаны и белье с бёдер.       — Как мне тебя взять, Чжань-гэ? — низким голосом спросил Ибо, нависая сверху и смотря почерневшими глазами.       Этот взгляд был отдельным кинком для Сяо Чжаня. Никто никогда не смотрел на него так. С похотью, желанием — да, но никогда с таким обожанием и голодом. А ещё нежностью. Всегда нежностью. Сяо Чжань не заслуживал Ибо.       — Так как?       — Хочу чтобы ты сосал мне, пока трахаешь своими пальцами.       Ибо поставил ноги Сяо Чжаня пятками на поверхность стола и развел шире его колени, а затем сплюнул себе на пальцы и приставил их к сжатому входу.       — Мне идти за смазкой?       Сяо Чжань отрицательно покачал головой. Ибо брал его сонного сегодня утром в кровати, потом еще раз в душе, Сяо Чжань не сомневался, что до сих пор достаточно открыт. Он почувствовал, как в него вошли сразу два пальца, безошибочно упираясь в чувствительное место, вызывая волну удовольствия и развратный стон. Он выгнулся, пытаясь насадиться сильнее.       — Ты такой ебливый, Чжань-гэ, такой жадный, как думаешь, сколько раз сможешь кончить?