Мерзкий Ваня

Заваливаюсь я в Славе так, будто это он сейчас без приглашения в моей квартире, а не наоборот. Кидаю сумку в коридоре, Гришу выпускаю там же, пусть погуляет по знакомой квартире. Мы раньше со Славой вместе жили, не долго, буквально полгода или чуть больше. Оба нихрена не делали, иногда записывали треки, но чаще просто жрали таблетки и запивали дешёвым виски, всё как положено двадцатилетним. Как и ожидалось, в квартире целый цыганский табор, но даже в такой суматохе Славу отыскать мне труда не составило. Как всегда сияющий, пьяный и улыбчивый – Слава по жизни находится в центре внимания и если ищешь его – иди туда, где толпа слушает чьи-то бредовые россказни. Он болтает с какими-то девицами, которых сам, наверное, видит впервые. Очень жаль, но приходится вырвать его из общества дамочек. Вырвать – буквально. Доораться до него не выходит и остаётся только идти на пролом; я дергаю его за локоть и тащу в сторону, но он под шафе вообще ничего не вдупляет, а когда понимает, что это я – только смотрит пару секунд непонятливым взглядом и сразу вновь продолжает болтать о своей победе над Окси. О да Слав, давай поговорим об Окси. Заталкиваю его на балкон и выгоняю двух куряг, базарящих за жизнь. – Слава блять, трезвей давай, – тормошу его за плечи, но ему хоть бы что. – ты два дня уже бухой так нельзя Слав. – Да не бухой я, – смотрит на меня самым расплывающимся взглядом на свете. – отъебись Фаллен. Ты же вчера свалил, какого хера? – Какого хера свалил или какого припёрся? По первому не поясню, но второе щас обсудим, – приземляюсь на табуретку и Слава, следуя моему примеру, тоже садиться рядом. – попробуй вот щас максимально протрезветь. Мне друг нужен, а не бесформенная масса. – Давай уже к делу Вано. И я всё ему рассказываю. На моменте где из моего рта вылетает имя Мирон – Слава трезвеет мгновенно и начинает слушать в разы внимательнее; ржёт, когда я рассказываю, что Рудбой решил будто я решил вскрыться; становится серьёзнее, когда пересказываю ему всё, что Рудбой мне наговорил. – Это полный пиздец. А Мирону то блять, вообще нормально в роли любовницы-потаскушки? Слава так-то толком и не знал о наших с Ваней отношениях. То есть, конечно, он понимал, что я не от нехуй делать с мужиком живу, но фразы "я встречаюсь с Иваном Евстигнеевым" он от меня не слышал. Вообще стрёмно в рэперской тусовке это. Они не поколотят уж как гопники со двора, но отношение своё изменят. Поэтому я стараюсь не болтать. Да, с кем то мучу, с кем то живу, но не ваше дело. Такую позицию даже уважают. Кто-то ещё, помню теории начал строить, что я с женатой женщиной встречаюсь или с кем-то сильно старше. Короче в мамоёбы меня записали, но это в разы лучше чем клеймо "педик". Мы со Славой еще час базарили точно, а дальше он уже не вывез и лёг спать. И время то по сути было позднее, да он и не спал наверное с позавчера. Народ тоже стал рассасываться. А я что? А я вроде как спал уже, так что пошёл на кухню готовить хавчик когда всё уже ушли. У Славы во всех полках сейчас стояли только пустые банки и бутылки от алкоголя, но я откопал где-то бич-пакет и кое как, погрев воду в кастрюльке, заварил себе эту долгожданную пищу. Потом ещё порылся по задвижкам и нашёл сигареты. Сраный парламент аква. Так и позавтракал. Решил еще написать хозяйке квартиры, что "друг" теперь один там живёт, а я "съехал к девушке". Мы с Ваней за квартиру платили пополам, и хозяйка знала, что мы тут вдвоём живём, но договор подписывал я и деньги тоже перекидывал ей я, так что подумал, что стоит дать ей евстигнеевские контакты на всякий случай. Залог, вроде, даже Ваня сам оплатил, так что я считай отделался. Лоток надо Грише купить. Я когда уходил – подумал, надо бы взять с собой всякие гришины кошачьи приблуды, но решил, что всё-таки похуй – куплю новые. Сидел так и думал над своей новой-старой жизнью со Славкой в квартире, но в полном одиночестве. Так и в тот раз было: Слава всегда рядом крутиться, но я тем не менее всегда один. Главное на наркоту снова не подсесть, это пока основной соблазн. Мне бы и пить перестать по-хорошему, но в этом вопросе я своей жизнью не особо владею. Со следующего утра, всё вдруг стало так, будто из моей жизни с мясом выдрали два с хером года. Я поздно лёг, поспал пару часов и встал в 11:40. Слава ещё спал. Я вышел покурить на улицу, полистал ленту в твиттере, посмотрел какую-то дичь на ютубе, вспомнил, что мне так-то надо работать – глянул, что я там кому должен – теперь на повестке дня были четыре статьи, по которым надо было найти информацию, картинки, источники; написать, оформить, отправить – и всё это примерно до пятницы. Тяжёлая участь филолога. Так я и начал жить. Слава пытался меня расшевелить, покупал пиво, рассказывал истории, даже загорелся идеей вот прямо сейчас сесть и написать вдвоём новый альбом ежемесячных. А я изо всех сил выдавливал из себя привычный дурацкий смех и саркастичные приколы. Мне казалось, моя актерская игра гениальна, да я и вправду стал чувствовать себя лучше. – Да всё у меня нормально Слав, че ты вот со мной как с пациентом психбольницы? Соображаю я ещё. – Как знаешь братан, но я вижу что тебе хуёво. – Мне нормально. Выкуривал по пачке в день – так и происходило моё "нормально". Потом от того, что хавал всякую бредятину гастрит обострился и я по поликлиникам стал шастать, но меня и это радовало – хоть какие-то процессы в жизни идут. Пропил месяц все таблетки – вроде прошло. Их еще и с алкашкой мешать нельзя, так что я и пить на месяц перестал полностью – всё таки честный комсомолец – тётю врача обманывать не стану. Слава с девушкой встречаться начал. Хорошенькая такая, высокая и смешная – ему под стать, и звали тоже Сашей, как бывшую. Я тогда и понял, почему он со мной так нянчился, когда я только-только от Рудбоя свалил. Вспомнил как сам Слава своё прошлое расставание пережил: и с собаками бродячими болтал и не мылся с месяц, да и вообще с кровати было не вставал, а если и поднимался и то шёл какой-то хуйнёй заниматься – на птиц глядеть или с деревьями обниматься. Потом даже в больничке отлежал и, вроде, выздоровел. Слава многим кажется бесчувственным со своими вечными приколами, но на самом деле, он куда более раним. Нет, он безусловно сильный человек, но очень уж восприимчивый. Я как-то полегче расставания переносил всегда, наверное, потому что мало с кем встречался и никогда болезненно не разрывал отношения. Был один парень в Хабаровске, но через время мы оба подумали, что Ромео и Джульетту разыгрывать не хотим и если кто-то прознает про наши обжимания по подъездам, нас потом всем Хабаровском сживут со свету. Был еще парень в Питере, когда я только переехал и устроился работать в салон связи. Мы "встречались", если это можно так назвать – пару месяцев. По факту же – пару раз перепихнулись в подсобке во время обеденного перерыва и трижды сходили в кафешку поболтать по душам. Потом он уволился и я как даже не захотел его искать. Были парни, с которыми был только секс. На один раз или на пару недель. Такие парни, которым можно позвонить, когда ты уже пьяный и они скорее всего приедут. Я иногда встречал их на улице и я знал, что они меня помнят. Они прячут взгляд, как будто я – их главная ошибка в жизни, а я всегда смотрю на них с ехидной улыбкой. Никогда у меня не было кризиса ориентации. Просто понял, еще в детстве, что мне, вроде как, нравятся парни. Я скорее боялся, что меня пизданут или еще чего похуже. Но внутреннего конфликта не было. А вот Рудбой был не таким простым как я. Он спал с мужчинами и до меня, но никогда не встречался. Он не представлял, как это – проявлять любовь и нежность к мужчине. Для девушек он был романтиком, чутким и милым, но мне – пришлось заново учить его как вообще строить отношения. Для него все парни – братаны и да, это вполне нормально, если ты гетеро, но не в его случае. Рудбой научился говорить "я люблю тебя", вместо "и я тебя" и с тех пор не затыкался ни на секунду. Научился быть чувственным, при этом не ведя себя со мной как с девчонкой. И я ощущаю свой вклад в его принятие себя, чего наверное делать не должен. Я ненавижу Мирона, за то, что не просто отнял у меня Рудбоя, но и за то, что пришёл на всё готовенькое и никогда не проходил того же, что прошел я с Ваней. Да, они с ним были знакомы дольше, но именно я стал для Вани любимым человеком в тот момент, а не он. И вот это тоже не правильно. Мирон вообще не сильно виноват. Он то мне в верности не клялся. Но тем не менее приходил к нам в гости и смотрел мне в глаза. Не знаю. Они оба для меня отвратительны. Мы подружились со Славиной женщиной. Она, как будто я его ребёнок от первого брака, приносит мне шоколадки, когда приходит в гости. Это забавно и мило одновременно. Мы иногда сидим все втроём, но чаще они зависают со славой вместе, а еще чаще выдворяют меня из дома, чтоб побыть наедине и я хожу по улице и пинаю сухие листья. В один из таких дней, когда прошло уже месяца четыре с нашего расставания, я, как обычно ходил по двору, но это быстро мне наскучило и я пошёл к автобусной остановке. Пока ждал, посмотрел какие бары неподалёку, хоть и знал, что близко тут из нормального только Семнашка. Тридцать минут на трамвае и еще пять пешком. Всё равно Слава с Сашей не впустят меня еще часа два, так что терять нечего. Наконец сажусь в автобус и еду. Накатывают дурацкие воспоминания с моего последнего появления в 1703 – баттл Славы и Мирона. Напротив меня стоял Ваня и подмигивал, когда ловил на себе мой взгляд. А через пару часов после баттла, пока я пил с друзьями – повёл Мирона к нам домой. В трамвае душно, но холодно – питерская магия. А еще воняет духами с жасмином и бездомными собаками. Обожаю транспорт в кировском районе. В наушниках врубаю какой то плейлист, который у нас со Славой на двоих, но я туда сто лет ничего не добавлял, поэтому играет Славина странная дичь, но с атмосферой стыкуется вполне. Время еще так то всего 20.00, так что в баре не сильно много людей и я легко выбиваю себе хорошее местечко. Заказываю "налей мне что-нибудь" и добавляю "покрепче". Кажется, со мной еще кто-то здоровается, но я не то чтобы кого-то готов слушать. Готов пока только напиться – впервые за столько месяцев прям в хлам. Это осознанное желание и я собираюсь ему последовать.