Заметки о Мифах Ктулху / советы по написанию фанфиков по Мифам Ктулху

      Один из моментов, на которые мне хотелось обратить внимание, это отождествление одних Древних с другими. Как вы заметили, в расширенных Мифах довольно много разнообразных существ. В том числе, имеет смысл поговорить об отождествлении Древних с персонажами из других произведений, которые сами по себе никак не связаны с циклами Мифов Ктулху и попадают туда на правах кроссоверов, в том числе откровенно фанфиковых в нашем понимании. Скажем, корректно ли отождествлять Азатота и Мана-Юд-Сушай из историй Дансени, Шуб-Ниггурат и Великого бога Пана из повести Мейчена?       Начну с того, что зачастую о сущностях Мифа известно крайне мало, так как они главным образом находятся за скобками повествования и вся информация сообщается из третьих лиц — ну написал какой-нибудь там сумасшедший третий культист в пятом ряду какой-нибудь богомерзкий гримуар. Может ли сей фолиант содержать объективную информацию с точки зрения внутреннего мира сеттинга? Тут надо ориентироваться на то, что непосредственно показано в кадре или озвучено высшими существами.       Ладно, давайте начну говорить о конкретных примерах.       Тирни решил отождествить Уббо-Сатлу и Абхота. Мол, они представляют собой бесформенных монстров, которые порождают бесформенных монстров. Корректно ли?.. Нет. Обоих монстров придумал Кларк Эштон и они всё-таки различаются. Уббо-Сатла назван глупым демиургом, в то время как Абхот умеет вполне интеллигентно и сознательно вести диалог с помощью телепатии. Но самое главное — Абхот подчёркивает, что он не может питаться земной формой жизни, так как является инопланетянином. Уббо-Сатла в свою очередь — источник земной органической жизни, спокойно, по всей видимости, может ею питаться. Этот факт указывает нам на том, что они не могут быть одним и тем же существом, хотя разумно допустить, что они родственники.       «Судьба Эноса Харкера» Лина Картера и Лоренса Корнфорда отождествляет Ллойгора и Зхара с Нагом и Йебом. Так как они оба монстры-близнецы, связанные друг с другом. Можно ли их отождествить? Вся информация о Наге и Йебе от Лавкрафта заключается в том, что в своей материальной и трёхмерной форме эти Древние отличаются очень маленькими размерами: As for little Nug and Yeb (only ten feet in diameter when in their average form), they are a bit destructive sometimes, though it's only a playful, good-natured roughness. I like to have the little fellows about (even though they sometimes do dissolve visitors and passersby, and cause occasional troublesome enquiries), for they are basically very friendly and companionable. Ллойгор и Зхар описаны в истории Дерлета «Логово звёздного отродья» как монстры очень внушительного размера, которые смогли породить друг от друга ещё третьего монстра, которого нарубили Старшие Боги и его труп потом вонял чуть не на всю Азию.       Отождествить их не получится — Наг и Йеб всегда упоминаются в компании со своей прародительницей Шуб-Ниггурат — у Ллойгора и Зхара Дерлетом не было заявно никакой связи с Шуб-Ниггурат.       Теперь рассмотрим такой пример — фанфик «Дети Древнего Бога» отождествляет Атлач-Начу и толкиновскую Унголиант. Корректно ли отождествление? Я не буду сейчас говорить про то, как могут соотноситься вселенные Толкина и Лавкрафта, а только о том конкретно можно ли отождествлять этих персонажей? Если хорошо подумать, то — нет. Атлач-Нача показан в «Семи испытаниях» как сравнительно небольшое существо, которое не может прокусить сходу даже обычно человеческий доспех и оно чрезвычайно увлечено плетением своей паутины и отказывается сожрать главного героя. Унголиант, напротив, большая и сильная и больше любит кушать, чем плести паутину. Паутина Унголиант создаёт тьму, про тьму Атлач-Нача ничего не сказано. В «Детях Древнего Бога», впрочем, Атлач-Нача показан гораздо более крупным существом, чем он был в оригинале, так как он может потягаться с Евангелионом — однако тут авторы сами запутались в размерах: у них там потом Евангелионы и Итаква махались вырванными деревьями как дубинками, хотя что Итакве, способному тащить на себе огромный ледокол и чьи красные глаза подобны звёздам в небесах, что восьмидесятиметровым Евангелионам, деревья были бы с палочку или даже с травинку.       В «The Laundry Files» отождествили Хастура и Погребённого под пирамидой монстра Лавкрафта из его рассказа про Гудини «Погребённый с фараонами» — это вообще выглядит ни на чём не основанным. Хастур, очевидно, связан с Гиадами и находится за пределами Земли. Монстр под пирамидой — это вообще непонятно кто, возможно, даже вообще не Древний, а какая-то тварь со ртами-пальцами.       На Anime Characters Fight-вики Зелёную фосфоресцирующую Лилит из «Ред-Хука» отождествили с Гидрой (см. их профиль на Дагона [1]). Вообще у Лавкрафта сама Гидра просто кратко упомянута, так что это, если обращать внимание только на то что писал сам Лавкрафт, такое отождествление, конечно, возможно, но общее положение дел в Мифосе таково, что Гидра — это гигантская монстриха, а не голая лысая барышня размером с человека.       Рассмотрим теперь, как надо отождествлять.       Издательство Chaosium Б’мота из «Плети Б’мота» Бертрама Рассела отождествило с Ктулху, причислив его к аватарам. Б’мот — сущность, представляющая собой нечто вроде разумного влажного тумана, она контролирует сознание огромного количества существ, людей, животных и чудовищ, планируя восстание против человеческой цивилизации. Оно связано с водой, с глубиной и одновременно с коллективным бессознательным. В принципе на аватару Ктулху похоже, если только не придираться к мелким деталям (типа того, что один культист сказал, что толща воды глушат телепатические сигналы Ктулху, а потом едва ли приходится ему дружественной стихией, между тем Б’мот отождествляется со стихией воды и даже материализуются как дождь и влажный холодный туман).       Шуб-Ниггурат на Anime Characters Fight-вики отождествили с Демоном Жизни из «Ex Oblivione». Последний вообще упоминается как метафора, но оно может указывать на космологическую роль Шуб-Ниггурат как витальной силы, что очень логично.       Теперь рассмотрим вообще более сложные примеры. Хастуру, Королю в Жёлтом, Бледной маске, Первосвященнику Ленга, Призраку Истины я уже посвятил отдельную часть [2] — один и тот же это персонаж или разные — зависит от вашей интерпретации, но я всё же предлагаю ориентироваться на некую цельную концепцию. Чемберс, конечно, был автором одного шедевра — большая часть его писанины — это какая-то унылая мелодраматичная жвачка про любофф [3]. Сам Лавкрафт сетовал по поводу того, что после «Короля в жёлтом» не было никакого примечательного космического ужаса и все намёки на таковой появлялись лишь как некая фоновая отсылка. Скажем, в «Губителе душ» фигурирует такая тема — Мировая война начинается из-за того, что на Землю влияет в астрологическом смысле злая чёрная звезда / планета Имирид и её правитель — «жёлтый дьявол» Эрлик, он же Ангел Павлин, тёмный властелин монголов, ассасинов и езидов (сам Чемберс исходит тут из стереотипного образа, представляющего мусульман-низаритов и езидов мраккультистами — удивительно, как тут ещё не вспомнили злых катар). По всей видимости, тут некая ссылка на Жёлтые Мифы, но не понятно — Имирид у нас отсылка на мир Хастура (где в небе чёрные звёзды?), а Эрлик — очередной псевдоним Короля в Жёлтом? Эрлик — воинственный азиатский бог, в данном случае смешанный с астрологической тематикой и с образом архангела езидов, которого отождествляют с дьяволом или с гностическим демиургом все, кому не лень (привет, Крылов!), но можно ли его тождествлять с Хастуром, с Кайваном, с Королем в Жёлтом? Хрен знает — Чемберс лор не вынес, как я уже говорил.       Лично я, когда писал фанфики, не стал механически отождествлять Хастура с Эрликом, так как у них уж очень разные эстетики. Хастур — зловещий призрак оперы, готический ужас, да, он связан с безумием, распадом и разложением, но всё-таки это космическое и возвышенное существо, а вот азиатский Эрлик показался мне слишком приземлённым — олицетворяющим собой животную ненависть, ярость и воинственность. Когда я писал свой фанфик, то сделал так. По сюжету моего фанфика, Старший Бог Мелькор, он же Глю’хо, олицетворяющий собой волю к смерти Азатота, стремится спровоцировать самоубийство Султана демонов, чтобы положить конец всем бессмысленным страданиям во вселенной; Эрлик — первоначально бессознательная сущность, воля к жизни Азатота, инстинктивно бросающая вызов Мелькору. Изначально имея вид алой «кометы» в созвездии Дракона, Эрлик пытается обладать телом избранного, который мог бы стать его полным личностным воплощением, маджином Азатота. Сперва Эрлик вселяется во французского аббата Теофилья, став известным как Зверь Аверуана, но у него выходит всё через пень колоду — тогда в 21 веке Эрлик вселяется в Синдзи Икари из «Евангелиона», превращая его в похотливого монстра-насильника, похожего на гиперболизированного неандертальца, безумного, но в то же время крайне проворного, сильного и по-своему хитрого, интеллект которого полностью подчинён потребностям животного инстинкта — чтобы этот Синдзи-Эрлик мог брюхатить каких попало женщин для создания армии демонов жизни, способных бросить вызов Мелькору. Но снова выходит не очень — Синдзи оказывается идейным антинаталистом и его внутреннее нравственное начало перебарывает демона по крайней мере в возможности оставлять потомство. Тогда Эрлик предстаёт уже в качестве живой тёмной «планеты» Имириды, он «планирует» [4] посылать монстров, которые должны оплодотворить Угнолиант — чтобы она породила Супер-Угнолиант, способную съесть Мелькора. Тут я отождествил Имириду с Чёрной Звездой из японского сериала про Ультраменов [5]. Хастур не имеет, по моей версии, никакого отношения к Эрлику, «жёлтым дьяволом» он называется потому, что его наиболее грозным аватаром становится японец. Согласитесь, мой Эрлик, образ которого был взят из сюжета одной хентайной додзинси по «Евангелиону» [6] — сам по себе очень самодостаточен и, что самое главное, лишён привычных убитых штампов в духе того, что «у-у-у, езиды поклоняются дьяволу в форме павлина, у-у-у!»       В качестве ещё одного сложного примера рассмотрим Тысячеликую Луну, Гекату и Гидру Генри Каттнера и Малеванахкут Тирни («Трон Ахамот»). У Лавкрафта в «Кошаре Ред-Хука» присутствует фигура некого мрачного женского божества, на которую идут ссылки как на Лилит, Гекату и её спутников, вроде Горго, Мормо, кому приятен собачий лай. Больше ничего про это божество не сообщается ни разу и нигде. Каттнер в своём рассказе «Гидра» придумал концепцию ещё одного божества, которая путается с матерью Гидрой глубоководных из-за общего названия. Гидра Каттнера представляет собой разумное море ила в ином измерении, покрытое бесчисленными страдающими головами своих жертв, это существо эти головы отрывает и присобачивает к себе, чтобы питаться их страданиями. Она образно связана с Луной. У Тирни фигурирует Лунный архонт Малеванахкут, на которого идут ссылки, как на тёмную женскую божественную фигуру, связанную с Луной. Симон связывает её разом с Гекатой, Лилит, и, возможно, с Шуб-Ниггурат. Малеванахкут в астрале напоминает собой Лунную тварь, у неё лягушкооброзное тело и голова со щупальцами. Более поздние авторы, придумали такого персонажа как Мормо, названного в честь спутника богини Гекаты. Она обладает по крайней мере двумя формами — человеческой, напоминает собой вампиршу, одетую в духе викторианской Англии, и монструозной, напоминая собой Лунную тварь. Некая Лилит, возможно, не Зелёная, фигурирует ещё как связанная с Ноденсом, как его супруга. Упоминается некая Илит'ла, особая лавкрафтианская Лилит, созданная Ньярлатхотепом и Ктулху. Возможно, связь с Ноденсом пошла из-за отождествления Лилит и Хелен Вогэн. У Мейчена кратко упоминается брак Ноденса с какой-то невестой, которая, если судить по контексту, является сущностью, воплощением которой приходится Хелен. Сам Лавкрафт, надо думать, упоминал Ноденса как отсылку к Мейчену, без какой-либо связи с Лилит. Так у Тирни есть талисман Тысячеликая Луна, дающий Елене использовать силу Софии (по крайней мере она может стрелять магией из рук) и вроде как это позитивная сущность, не связанная с Малеванахкут.       Можно ли тут что-то с чем отождествить?       Лично я сделал так. Геката — безличностный метафизический архетип тёмной женственности, который прибывает в абсолютной бездне Йог-Сотота. Разными его гранями служат Мормо-Гидра-море-Малеванахкут, Зелёная Лилит-Илит'ла, Рей Аянами из всё того же «Евангелиона», Тёмная Ния из «Гуррен-Лаганна», Хелен Вогэн, эйдос Лати и ещё бесчисленное множество прочих существ и духов по всему бесконечному мирозданию. Каждая из них могла бы воспользоваться Серебряным Ключом, чтобы вторгнуться в сознание другой. Ритуалы к Гекате позволяют взывать к каждой из них по выбору и использовать ихнюю бабскую тёмную лунную магию.       А вот дальше идут уточнения. Первоначально Лилит является одной из Старших Богов, порождение Ноденса (не жена, в моей версии). Она прибыла на Землю и породила духовные сущности, захваченные в эктоплазму Уббо-Сатлы. Ктулху и Ньярлатхотеп создали суб-личность Лилит — Илит'лу. Илит'ла появляется следующим образом: во время ритуала в жертву приносится женщина, после чего её труп превращается в светящееся зелёное уродливое голое существо. Илит'ла своим излучением увеличивает плодовитость монстров и получеловеческих гибридов (уж не радием ли она их облучает?), так что армия слуг Ктулху и Ньярлатхотепа может умножаться стахановскими темпами, если Илит'ла тусит с ними.       Затем сумасшедшие каббалисты-гностики в XX веке раскопали под Японией гигантское чёрное яйцо основного тела Лилит и вывели из неё человеческую инкарнацию — Рей Аянами, которая, к слову, также имеют более чем одно эго.       Так, теперь к Тысячеликой Луне. Я отождествил Мормо, Гидру Каттнера и эту самую Луну в одну Древнюю. У неё есть триединое тело. Первое — Мормо — выглядит как оборотень, так же обладающий тремя формами — вампирская аристократка, медуза Горгона и лунная тварь. Мормо является дочерью Ньярлатхотепа и лунной твари. Малеванахкут — как у Тирни, планетарно-астральная сущность, которая помогает удерживать сильные души в земной экосистеме в интересах Древних. Выглядит как нечто среднее между лунной тварью и астральным прозрачным гигантским пузырём. Наконец — основное космологическое воплощение, само разумное иловое море из другого измерения, которое питается головами.       Если вы запутались, то я предлагаю подумать, во-первых, о том, какую функцию выполняют эти разные ипостаси: море — это основное божественное тело, Малеванахкут — вспомогательная астральная проекция, Мормо — носительница личности и осознанный агент Ньярлатхотепа. Во-вторых, можете подумать о том, как образуется это существо во время нисхождения эманаций от Единого. Есть Азатот, есть Йог-Сотот, есть его Бездна, в ней есть Архетип Гекаты, от неё есть Гидра-море, от неё есть Малеванахкут, от неё есть Мормо.       Если вам по-прежнему всё это кажется сложным, то я напомню, что Мифы Ктулху в принципе требуют определённого порога вхождения. Как минимум предполагается, что вы знакомы с античной и индусской философией и религией: там как там то и дело используются такие понятия и концепции, как Единое, эйдос, эйдолон, астральный двойник-ка и т.д. Дерлет, я напомню, сильно опошлил Мифы для того, чтобы понизить порог вхождения — вспомните, чем это закончилось: правильно, лучами любви с Ориона, которые растаскивают Ктулху и Хастура, дерущихся за дом культиста.       Дык, теперь я хотел бы пробежаться по смежным сеттингам — Мифы Ктулху в рамках всевозможных бесконечных продолжениях постоянно смыкаются с творчеством других авторов, которые, в общем, дописали вещи, происходящие в их собственных сеттингах, но которые так или иначе смыкаются на перифериях с Мифами Ктулху.       Начнём с Дансени, Кларка Эштона Смита и Роберта Говарда, так как они наиболее близки к Лавкрафту, но имеют собственные цельные сеттинги. В первую очередь можно ли отождествлять их сеттинг с сеттингом Лавкрафта вообще? Вопрос философский, то есть не имеющий точного ответа, это как посмотреть. У Дансени нет прямых отсылок по понятным причинам, он писал до него, но сам Лавкрафт очень много взял из его эстетики и оставил на него кое-какие отсылки, сам Мир Снов и сеттинг Пеганы могут быть отождествлены в какой-то степени, а Азатот может быть отождествлён с Мана-Юд-Сушай. В случае Кларка Эштона Смита и Роберта Говарда присутствуют прямые и осознанные отсылки — в первую очередь это бог-жаба Цаттогуа, рептилоиды и упоминание Валузии, а также некоторые другие более мелкие отсылки. Более поздние авторы наследуют эту традицию — скажем, у Тирни в цикле о Симоне Маге появляется меч короля Аквилонии, благословлённый жрецом Митры, из рассказа Роберта Говарда «Феникс на мече».       Я затронул несколько примеров. У Роберта Говарда в рассказе «Чёрный камень» присутствует демонический жабабог. Манга «Легенда злого бога» отождествляет его с Цаттогуа, более того, изображает его, как запечатанного под тем самым чёрным камнем. Возможно ли такое отождествление? Сложно сказать, но я всё же не стал бы их отождествлять: Цаттогуа ленив и любит спать и больше интеллигентно общается со всякими интеллектуалами вроде Эйбона; Владыка монолита охвачен кровожадными первобытными инстинктами, его поклонники представляются собой ужасающих дикарей с варварскими ритуалами жертвоприношений. Цаттогуа показан обитающим под, предположительно затонувшей, горой Вурмитрадет. Владыка монолита якшается в современной Венгрии. В «Легенде злого бога» Цаттогуа и Владыка отождествлены с точки зрения Дойла, чтобы у Мадоры был солидный противник — сам Древний, а не какой-то левый отпрыск.       Лично я, когда писал свой фик, то отождествил Мастера монолита с Мозуи — персонажем из сериала про Ультрамена, мистическим ночным Кайдзю, который олицетворяет собой концепцию страха [7]. В рамках моего фанфика утверждается, что Мозуи — воплощение страха Цаттогуа перед тем, что съедят его собственные родители-каннибалы. Я решил также, что Цаттогуа в свою очередь слишком интеллектуален, чтобы провоцировать Мадору — так как она является маджином то ли Ньярлатхотепа, то ли Азатота, её тройной огненный глаз может взорвать рядового Великого Древнего с лёгкостью и она, как минимум, уже уничтожила одного из них в Корнуолле (а ещё этот глаз может взорвать пол планеты, что и происходит, когда Мадора его использует против Цаттогуа / Мозуи).       Теперь рассмотрим Сета — этот бог-змей наиболее примечательный верховный антагонист в сеттинге Робера Говарда и всей Конанины, покровител злобных рептилоидов и тёмных колдунов Сигии. В первую очередь на ум приходит мысль отождествить его с Йигом, вот у Лавкрафта есть бог-змей, обладающий властью над иллюзиями и проклятиями, и у Роберта Говарда. Но если приглядеться к ним, то становится ясно, что всё-таки Йиг — исключительно проходной и локальный персонаж. Он что-то делает только в своём дебютном рассказе и главным образом отвечает на провокацию — люди погубили его змеенышей. В свою очередь Роберт Говард приписывает Сету космологическую демоническую роль Змея Веков и даже намекает на его отождествление с пресловутым дьяволом-павлином езидов. В таком случае Сета лучше всего отождествить с Ньярлатхотепом, как это сделал я сам.       Кларк Эштон Смит характерен тем, что создавал свой собственный пантеон, который не совсем понятно как соотносится с пантеоном Мифа. Главная его проблема заключается в том, что его божества и демоны зачастую фигурируют лишь в каких-то отдельных рассказах и не очень понятно, какова у них цельная картина действий. Скажем, существует традиция ождествлять Афоргомона с Йог-Сототом, мол, они оба боги времени, чего ещё надо? Проблема в том, что Афоргомон может гневаться и проклинать человека на протяжении множества реинкарнаций за то, что он осквернил его алтарь и воззвал к помощи другого враждебного ему бога — Ксегзанота. Йог-Сотот описан как возвышенный каббалистический бог, который никогда бы не стал обращать внимание на такую ерунду, как осквернение алтаря. Можно конечно сказать, что Афоргомон — это какой-то n-ный аватар Йог-Сотота, чьё поведение может отличаться от его основного космологического естества, но, как я говорил выше, у нас мало данных. Я лично не стал прописывать в своей версии Мифоса роль Афоргомона, как и Ксегзанота. Последнего за эпитет «Таяющийся хаос» отождествляют с Ньярлатхотепом.       Мне показалось, что отождествлять божеств Эштона и божеств Мифа очень сложно из-за того, что они как-то плохо состыкуются — у первых отсутствуют какая-то интересная внятная возможность осуществить привязку. Эштон вводит противостояния между богами, но не объясняет, в чём оно заключается — Афоргомон vs Ксегзанот, Тасайдона vs Тамагоргос. Про Тасайдона известно, что он владыка демонов и семи адов, выглядит больше как стереотипный лорд демонов, чем как вселенский ужас, но как это можно привязать к какому-либо из божеств Лавкрафта? А ещё он — враг Тамагоргоса, живущего в некой потусторонней пустоте, он способен помочь в борьбе с Тасайдоном. Лично я отождествил Тасайдона с Ньярлатхотепом, а Тамагоргоса — сюрприз — с Эру Илуватаром.       Вот я разобрал некоторые примеры и показал свои собственные размышления, чтобы вы могли лучше сообразить что тут да как.