Заметки о Мифах Ктулху / советы по написанию фанфиков по Мифам Ктулху

      Я довольно яро критиковал Дерлета, Ламли и Тирни за их попытку вогнать в сеттинг Мифов Ктулху богов добра и райские миры. Между тем доброжелательные божества и даже райские области мироздания были у самого Лавкрафта. Его-то я не критиковал. Здесь в первую очередь мы должны обозначить несколько моментов. 1) Силы добра не должны быть слащавыми. Ктанид, который излучает любофф, в том числе по этой причине выглядит по-дурацки. Это не тот сеттинг, где подобное вообще возможно. 2) Силы добра не должны быть всемогущими. Лучи добра, которые легко могут растащить в разные стороны Ктулху и Хастура, сраный Тардис Титуса Кроу, постоянно карающий беспомощного Итакву, именно поэтому дурацкие. Это вообще полностью уничтожает в ноль все образы Великих Древних. 3) Силы добра не должны быть антропоцентрическими. Человек для них — всего лишь одна из бесчисленных форм жизни. Добрый феникс Кефри у Тирни, который олицетворяет прогресс именно в человеческом понимании, выглядит поэтому по-дурацки. Старшие Боги, которые в «Логове звёздного исчадия» Дерлета не убивают людей просто в момент схождения, выглядят инородно для сеттинга. Даже библейские Ангелы, которые разрушили Содом, не могли спасти избранных людей в момент схождения божьего гнева, если те находились в эпицентре или хотя бы просто оборачивались.       У Лавкрафта доброжелательные божества присутствуют, во всяком случае в таком духе показаны Ноденс, Нептун, некоторые другие божества Мира Грёз, Тавил-ат-Умр и окружающие его Великие Древние. Более того, в мире снов есть территории, которые соответствуют определению рая в буддизме. Сам сеттинг Лавкрафта соответствует идеалистическому пантеизму индуизма и буддизма. Согласно этой концепции, существует первичное божественное сознание, которое путём создания внутри себя независимых ячеек-наблюдателей порождает весь остальной мир. В Мифах роль мировой души выполняет Азатот, который породил прочих богов, по мере снисхождения эманаций возникает весь прочий миропорядок. Соответственно в рамках такого мироздания могут существовать отдельно взятые могущественные умы, способные своими мыслями и чувствами создать и поддерживать райские области мироздания (наиболее известное из них — Западный рай). Туда бодхисаттвы, творцы этих мест, могут забирать избранных последователей. Это мы наблюдаем в мире снов, где есть Селефаис и Сона-Нил — места, вполне соответствующее определению рая в индуизме-буддизме. Куранес вон смог попасть туда после смерти, прямо как просветлённый адепт. Рэндольф Картер, заняв трон Илек-Вада, добился этой же цели. Соответственно добрые миры добрых Старших Богов (к лику бодхисаттв мы причислим, естественно, Картера с Куранесом) должны напоминать именно буддийский рай — это места умиротворения и отсутствия сильных страстей, мещанские царства спокойного повседневного комфорта, где нет разрушительной силы времени; с одной стороны — места, где нет грубых страданий, но с другой стороны — это места, где царит скукотище, где нет прогресса и где нет конкуренции, даже борьбы лучшего и хорошего. Толкиновский Валинор сюда идеально вписывается. Протагонист «Белого корабля» мог бы остаться в таком рай в стране Сона-Нил, но пожелал для себя более сильных наслаждений, в результате чего закончил плохо. В свою очередь протагонист «Ex Oblivione» отказался и от такого рая, избрав для себя пессимистический вариант нирваны — полное растворение вне колеса перерождений.       Покажу, как я сам вывел у себя в фанфиках Элизию и её бодхисаттву — Ктанида.

***

Субъективно для тех, кто находился в разных частях Элизии, могло пройти разное время, но они применено подошли в один и тот же момент во дворец Ктанида. Жёлтый брат-близнец Ктулху общался телепатически, с каждым мог говорить одновременно на его языке и отвечать на вопросы. Он ответил на самые разные вопросы об устройстве благих царств Старших Богов. Гурка исполнился религиозного благоговения — этот индуист решил, что он в раю. Гойя сказала, что он — атеист и происходящее никак не влияет на его убеждения: по его мнению, Первородная Раса просто обладает достаточно развитыми технологиями и чрезвычайно продвинута в сфере использование своих псионических способностей, и что они, пневматики, могут стать такими же. Василе и Карт, христианин и иудей, никак не прокомментировали этого. Зато Гурка сперва исполнился восторга, решил исполнить некий религиозный ритуал, для чего поспешно обзавёлся кувшином с водой и бусами из цветов, начал петь что-то вроде «Харе Кришна» (не буквально это, но по духу близко). Фанатик излил всё это на когтистую лапу Ктаниду, потом потянулся к нависающим лицевым щупальцами и начал трепетать среди них. Виктор, открывая рот от изумления, и не только уж он один представили себе, как Ктанид трахает этого Гурку тентаклями. Голый женственный юноша извивается среди них они, конечности заходят ему в оба отверстия. Но сам женоподобный индус заявил вот что: — Я хочу сменить снова пол на женский и родить ребёнка от Ктанида. Ктанид, вы ведь уже зачинали детей от смертных? — Воу-воу-воу, полегче чел! — аж закричал Виктор. — У вас ещё не было второго свидания, а ты уже детей ему обещаешь! Кто его знает, что на самом деле подумал Ктанид? Но Старший Бог без лишних слов бережно опустил Гурку, высвободил из своих щупалец и моргнул всеми шестью глазами, для чего удобнее развалился на своём троне во всём своём полубесформенном и желатиновом безобразии. В самом деле по человеческим меркам этот инопланетянин страшно вонял, однако, в отличие от своего брата-близнеца — Великого Ктулху, Ктанид с помощью телепатии обманывал рецепторы людского носа — внушал, что он пахнет приятно, для каждого — по-разному — или вообще никак. Индус немного остыл, продолжая в какой-то степени экзальтированно взирать на это гигантское жёлтое божество, отвратительное, но, очевидно, прекрасное даже с точки зрения некоторых разумов… — Я готова родить вам ребёнка, если вы этого хотите — я ритуальная блудница! — дальше предложила Ния. Сам Симон Магус, её муж, по-прежнему оставался очень радостным, даже подумал, что было бы очень хорошо породниться с таким божествами. — Спасибо, возможно, позже, — вежливо отказал Ктанид. Как бы там ни было, но он внушал к себе религиозный трепет. Виктор и сам почувствовал это, к счастью, устоял от желания броситься в объятия с этими тентаклями. Ктанид продолжили вести диалог, немного успокоил всех, поговорив немного про отменённые темы. Он объяснил, что Элизия и тому подобные райские миры вроде Валинора, Илек-Вада и Селефаиса созданы благими существами, их мыслями, исполненными великодушия, сострадания ко всем живущим. Даже далеко не самые мирных духом умы и сердца могут сотворить нечто такое (в пример он привёл Синдзи Икари и Аску Сорью Ленгли, которых сейчас не было с ними). Сам Тричилокосм рождён в результате распада эго Азатота, его сердце содержит в себе спектр всех мыслей и чувств, именно они творят все низшесходящие реальности. Сердца, одержимые властолюбим, садизмом и безжалостной похотью, сердца Ньярлатхотепа и Ктулху творят реальности, где царит так называемый «естественный отбор». С их точки зрения, раз все живые существа испытывают боль и страдания или по крайней мере уязвимы для них, то к ним нужно быть морально готовыми и с ними нужно морально смириться. А раз со злом нужно морально смириться, то его вполне можно и нужно, согласно такой мысли, увеличивать для достижения различных целей, в том числе наилучших. Таким образом, говорил Ктанид, Ктулху и Ньярлатхотеп считают свои творения наилучшими из миров, в то время как райские царства, подобные Элизии, Валинору, Селефаису и прочим, они находят ложными, лицемерными утопиями, которые уменьшают полноту природы живых существ, и которые легко падут, стоит их только слегка толкнуть. Свою правоту эти злые божества утверждают, когда сами сокрушают подобные райские царства. К слову, тёмная туманность Шумат-Гун, которой правит Шуб-Ниггурат, Онкологическая вселенная, которой правит Шума-Горат, планета Камазоц, которой правит Анн’вара, планета ВИРМ, даже океаны LCL и океаны Уббо-Сатлы — это всё тоже райские миры, только альтернативные — там блаженство достигается путём полного уничтожения субъектности кого-либо, кроме верховного божества-правителя. Ктанид и Эру Илуватар не намерены полностью уничтожать субъектность любых других существ, так как считают её по крайней мере эстетической ценностью. Но обычно они её ограничивают, напуская расслабление, покой и умиротворение, в том числе правильную готовность принять свою кончину. С точки зрения Ньярлатхотепа, эти райские земли — скучные помойки, где полностью уничтожена вся пассионарность, откуда убрали всю непредсказуемую, безжалостную, жестокую суть жизни во всём её многообразии. Ньярлатхотеп ценит жизнь во всем её проявлении, в том числе в наиболее порочных и чудовищных формах, так как они ему наиболее симпатичны. Ктанид привёл в пример планету Октурн, которой «правит» одна из форм Ньярлатхотепа — Король Карсай. На этой планете на самом деле нет никакой привычной власти, там идёт бесконечная война разнообразных колонистов, которые прилетают из космоса, чтобы добывать те или иные ресурсы. Король Карсай следит только за тем, чтобы планета не была уничтожена или чтобы все фракции и стороны конфликта не вырезали друг друга окончательно. Ньярлатхотеп хочет, чтобы конфликты между ними происходили вечно — и это Ползучий Хаос считает наилучшей жизнью. — «Да, здесь право не соскучиться», — подумал Камина, участвуя в этом общении в виде астральной проекции, пока его тело спит в постели после разнузданной оргии. Камина сам почувствовал, что его весьма соблазняет подобный образ жизни: грабёж, налёты, резня, расправы, произвол, убийства, погоня за всё более новыми острыми ощущениями, пытки, изнасилования — разве всё это не может быть приятно? Да, порочно, но это приятно! Это нравится его животной сущности, лимбический мозг этому весьма соблазняется. Симон и Ния с ужасом и отвращением отвергли подобный образ жизни, потому как он не нашёл в их насквозь мещанском сердце абсолютно никакой притягательности. Камина почувствовал это через телепатию и глубоко устыдился. — «Во мне слишком много материального элемата и слишком мало духовного», — печально подумал он. — «Ахамот очень плотно смешал мою частицу света из Плеромы с иловой грязью Уббо-Сатлу. Без Симона, моей душе нет спасения». — Чудовищно! — Ноно вдруг очень эмоционально отреагировала. — Я думала, добро самоочевидно, но как Ньярлатхотеп может искренне считать, что он сотворяет наилучшие миры?! Как может он так искренне думать!.. — Ноно, его чёрное сердце не знает, что такое жалость и сострадание, точнее знает — но для него они не более, чем способ манипулировать чужими чувствами. Зато Ньярлатхотеп восхищается садизмом и насилием, а также изуверской похотью, — повернулся к ней Альфа. — По себе знаю, что моё сердце тоже может восхищаться садизмом и насилием, но я также люблю порядок и, что самое главное, ценю друзей и товарищество. У Ньярлатхотепа нет друзей и товарищей, в своём холодном высокомерии, он самодостаточен и надменно презирает все подобные отношения. — Более того, — решила обратить внимание Утэна. — Ньярлатхотеп находит существ и развращённых людей, которые подобны ему, чтобы дать им власть творить всё, что они захотят. — Для существования Тричилокосма необходимо, чтобы существовал Ньярлатхотеп, чтобы его ценности получили реализацию, так как их психологические предпосылки происходят напрямую от хаоса в сердце Азатота, — сообщил Ктанид. — Я не верю, что их зло необходимо для существования мира! — строго возразил Симон. — Я верю, что Азатот и Ньярлатхотеп — лишь низшие божки Кеномы. Я был Господом из Плеромы до рождения в этом теле! Я верю, что я смогу собрать свет во тьме, чтобы уничтожить Кеному! — Я не разделяю твои взгляды, Симон Магус, — ответит Ктанид. — Скажи, если твоя гностическая картина мира верна, то откуда в сердцах Азатота и Ньярлатхотепа, которых вы с женой якобы сотворили как своих ангелов-слуг, откуда у них в сердцах взялась жажда бунта? Если высшее начало — Плерома — если общее благо в умозрительном смысле, откуда в сердцах живущих берётся жажда садизма и жажда чужих страданий? Откуда проистекает грех? Гностик Симон запнулся и не смог на это ответить, в свою очередь Ктанид сказал: — Наиболее разумно признать, что добродетель и грех, вернее психологические предпосылки всего того, что вы называете такими словами, они проистекают из общего источника. Из Абсолютного Хаоса, из безумного разума Азатота. Нет никакой Плеромы, кроме тех райских царств, которые мы можем создавать, но они относительны и уязвимы. — Ктанид, даже если вы так считаете, я буду верить в существование Плеромы! Если мои надежды тщетны, то тщетна наша борьба — мы никогда не сможем победить Ньярлатхотепа и Азатота! — Симон до боли решительно, но в то же время нервно сжал кулаки. — Если я признаю, что Ньярлатхотеп может быть прав, то это первый шаг к тому, чтобы его чёрные мысли стали моими мыслями! Никогда я не дам злому демиургу засылать моим сердцем! Волкодав прав, а людоед — нет! — Как хочешь. — Ктанид не возражал. — Разум вроде твоего — слабый и уязвимый, в конце концов умом ты всего лишь человек, Симон. Так что можешь окутать ум иррациональной религиозной веры, чтобы хотя бы так защититься от пугающих тебя истин. Гамми, ученик Симона, сейчас с долей изумления и тревоги смотрел на своего кумира. На их родной планете Симон Проходчик-и-Маг стал символом триумфа человеческого духа, живым воплощением всех идеалов борьбы, стремления и развития. Симон разгромил Антиспиральщиков — космическую расу, настолько могущественную, что они смогли создать свою собственную вселенную и швыряться галактиками и Большим Взрывом в качестве атаки. Поразительно, но Симон был так слаб! Его коленки тряслись при мысли, что Ньярлатхотеп может быть прав. Что людоед столь же прав, как волкодав. — Мелькор признал правоту Ньярлатхотепа и решил, что Тричилокосму надо положить конец, — решил тут заговорить Гимми. — Да, в силу своей нравственности, Мессия Глю’хо счёл, что раз Ньярлатхотеп — прав, Тричилокосм и не имеет право на существование и должен быть уничтожен, — подтвердил Ктанид. — Мелькор был близок к тому, чтобы убедить меня в этом! — у Симона на глазах брызнули слёзы. — Если бы не Синдзи, я бы поддался его идеологии! О, Господь Мазда! Где мне найти силы, чтобы бороться?! Я так слаб! Так слаб! У Симона, источающего слёзы с большой скоростью, началась одышка — о себе дал знать жуткий ПТСР, приобретённый ещё во время Второй Антиспиральной войны, а, возможно, и раньше, во время восстания против Лордгенома. Ния поспешила немедленно заключить его в объятия и напомнить о том, что она есть. Симон утопал теперь своим заплаканным лицом в её волосах, подобных золотистому облаку, и его всё ещё потрясала мысль — Ния уязвима, Ньярлатхотеп смог её у него отнять. Сможет ли сделать это ещё раз?! В этот момент Виктор, Альфа и все Девятые, а также Утэна и Гойя наладили свой контакт с Ктанидом. Горо, Итиго, Икуно и Мицуру вняли этой же связи. Ктанид общался сейчас только с ними, только они его слышали, только он слышал то, что они ему говорят. Мудрый Ктанид сказал: — Все человеческие идеалы сравнительно легко разрушить, люди часто верят в богов, но они не знают о том, что эти боги лишь разные маски Ньярлатхотепа — Яхве, Кришна и многие другие, в кого верят ваши товарищи, на самом деле — его образы. Тоже касается светских идеалов, то они легко рушатся, когда ваша же собственная природа проявляет свои тёмные стороны. Среди всех ценностей, которые можно считать наилучшими для людей вроде вас — это ценность северного мужества. Готовность сражаться до конца даже тогда, когда надежды нет. И особенно, когда её нет. — Поверь, я прекрасно знаю, что такое ломка ценностей. Когда ты узнаешь, что тот, кого ты считал своим идеалом, на самом деле — полная мразь, плюющая на эти идеалы с высокой колокольни. Но это же не отменяет ценность твоего идеала? Идеал — в сердце, в твоём сердце! — вот что продекларировала Утэна. — Я готов сражаться до конца, — гордо прозвучал Альфа, женоподобный блондин блеснул зеленью своих глаз. — Меня создали для этого. — И исчезнуть во мгновении славы! — добавил Гамма, янтарные глаза разделили живой всполох своего командира. Пижонистый Бета заблистал мужу в такт улыбкой. — Но мне очень страшно, — не стал скрывать Эпсилон, поникая взором. Низкорослая Дельта обнимала его с такими словами: — Мне тоже, Эпс. Давай бояться вместе? Принцесса рёвозавров вела себя, как обычно, молчаливо, гордо и равнодушно, ничего не сказала, не проявила ни одной эмоции. Тройняшки разделили её состояние духа, но с куда более смиренной скорбью в глазах. — Вы не сказали ничего нового, — Горо сжимал за руку свою жену — Итиго. — Хиро учил нас такому, — печально прослезилась она. — И я не предам память о нём, — Мицуру мужественно пролил слезу. — Парадоксально, но я все же хочу верить в надежду, — сообщила Икуно. — Я слишком хорошо знаю обречённость и отчаяние, чтобы отказать себе в праве на надежду. — Пусть будет так, — у самого Виктора в уголке глаза блеснула слеза. — У человека нельзя отнимать веру и надежду. Будучи глубоко убеждённым атеистом и интеллектуалом, Гойя Рейши считал вселенную раздробленной и хаотичной, пусть хоть в ней существуют силы, которые люди называют сверхъестественными или божественными. Он мужественно смирился с тем, что молиться и надеяться не на кого, по крайней мере в возвышенном религиозном смысле. У них нет надежды, они должны научиться жить без надежды.

***

      Я думаю, если вот так подать Ктанида и Элизию, то они выглядят уместно в Мифах Ктулху. Персонажи, фигурирующие в отрывке, взятые из аниме «Гуррен-Лаганн», «Милый во Франксе», «Дайбастер» и из фанфика Сергея Кима «Чужая жизнь».