Заметки о Мифах Ктулху / советы по написанию фанфиков по Мифам Ктулху

      Как у самого Мэтра, так и во всяких побочных произведениях, особенно в конанине, простые смертные или некие сверхъестественные существа, которые недалеко от них ушли, сражаются с различными божествами и умудряются выйти из битвы победителями. Великие Древние и даже Иные Боги в таких случаях демонстрируют полное неумение использовать собственные способности, чтобы во мгновение око покарать наглецов. Такое мы встречаем в «Зове Ктулху» — то ли обычное звёздное исчадие Ктулху, то ли даже самого Ктулху таранят кораблём. Пока он регенерирует, от него уплывают. Спрашивается, от чего это существо не может просто дематериализовать корабль силой мысли? Кейнанцы могут в дематериализацию, а этот чё? Можно предположить, что обитателю Р’льеха не хватает психической энергии. Звёзды не так стоят, культисты не смогли верно провести ритуал, так что у Ктулху или у его отпрыска не стоит. Так вот, чтобы грамотно прописать победу над высшим существом, нужно объяснить, почему оно не может использовать те или иные свои способности и возможности. У него не хватает воли или желания, а сама победа над ним является лишь чем-то мнимым с точки зрения этого существа.       Уточню, что под высшим существом я подразумеваю не просто монстра, а существо, которое обладает качественным природным превосходством над тем, с кем сражается. Я уже разбирал, какими силами должен обладать персонаж, чтобы бросить вызов Великим Древним или аватарам Иных Богов. [1] Так вот, есть противник божества сопоставим с ним по силам, то это не к теме нашей статьи. В качестве примера к той части моего труда, я привёл эпизод из собственного фанфика: там Коджи Кабуто, Фэанор и Тихо Сайенс сражались с Идхогтхой, Великим Древним — в том случае все эти персонажи, с помощью своих мехов и достаточно развитой метафизической воли, обладали достаточной силой, чтобы на равных сражаться с этим разросшимся отпрыском Ктулху. Таким образом между ними не было качественной разницы. В этой же статье я хочу разобрать пример, когда противостояние происходит при наличии качественной разницы. Борьба моряка с Ктулху / исчадием Ктулху — это как раз пример той ситуации, которую мы должны разобрать.       Рассмотрим для начала как не надо.       В первом фильме «Охотников за приведениями» Гозер Гозерин может легко разрушать вершину небоскрёба, однако не может просто превратить тела охотников за привидениями в кровавое месиво — вместо этого эта квир-персона пуляет в них молниями, которые не наносят никакого вреда! Они только слегка перемещают противников к краю небоскрёба, но ровно настолько, чтобы они не свалились. Тогда Гозер решает превратиться в гигантского зефирного человека, который, однако, почему-то материализуется не перед противниками, а на некотором расстоянии — и вынужден забираться на вершину небоскрёба, пока его противники будут уничтожать портал. Псы-демоны при этом ничего не делают.       В первом фильме про доктора Стрэнджа наш герой выходит на бой с Дормаму — злой живой вселенной. Стрэндж не может победить его грубой силой, однако может возрождаться бесконечное количество раз. Дормаму несколько раз убивает героя с тычка, но увидев, что это ни к чему не приводит, решает пойти на попятную. Дормаму не может оторвать Стрэнджу конечности и насиловать его щупальцами, пока колдун не умрёт? Дормаму не может сделать так, чтобы болевые нейроны Стрэнджа заработали с такой силой, что каждая секунда его боли была равна всей боли, которую человечество когда-либо испытывало? Почему Дормаму не может сделать смерти Стрэнджа настолько мучительными, чтобы выскочка-колдунишка был готов дать ему разрушить Землю, лишь бы избавить себя от вечной боли и вечного изнасилования тентаклями? [2]       Недавно я наткнулся на один старенький пример из комиксов Марвел про Конана. Там Конан — классически изображённый в одних трусах и ботинках — противостоит злой стигийской королеве Сулиме. Она хочет призвать Йог-Сотота. Зачем? Чтобы погрузить мир в хаос и разрушение, разумеется; сам Йог-Сотот, как нас заверяют, каждый день в своём измерении думаю только об этом. Разумеется, с точки зрения канонических Мифов Ктулху, это — полная чушь: Йог-Сотот абсолютно безразличен к существованию людского мира, его внимание только ситуативно могут привлечь некие оккультисты. Но Мифы Ктулху не были бы так популярны, если бы их не опошлили для широких масс. Как там выглядит разборка с Йог-Сототом? Сулима на вершине башни приносит жертву Йог-Сототу, в результате вершина башни перемещается в его измерение. Конан и его сторонники быстро бегут на вершину башни, чтобы сорвать ритуал. К счастью, измерение злого потустороннего бога-демона пригодно для человеческой жизни, там есть кислород, там нормальный уровень радиации, гравитации и всего прочего. Очень любезно со стороны Йог-Сотота, что его измерение устроено таким образом. Итак, Йог-Сотот появляется в облике какой-то хрени, сделанной, судя по цвету, из дерьма (сам комикс бесцветный, но здешний Йог-Сотот изображён на обложке так, как если бы его слепили из коричневого вещества [3]). Йог-Сотот вытягивает свои хлебальники, на что Конан и его соратники их протыкают, рубят — короче, вот так легко дамажат мультивселенскую сущность! В итоге герои добегают до вершины башни и срывают ритуал. Йог-Сотот успевает в предпоследний момент схватить Конана щупальцей за ногу, но только и всего. Взорвать их в кровавое месиво силой мысли у могучего Йога силёнок не хватает…       Короче, как видите, зачастую все эти тёмные божества регулярно опускаются, чтобы хорошие парни могли их победить и спасти мир от эпохи тьмы или от полного разрушения. Если вы хотите показать, что существо такого плана терпит поражение, в первую очередь необходимо продумать, что это перед нами за высшее существо? Обычно это либо древнее зло, либо зло из иных миров — в чём его мотивация? Это самый главный вопрос, на который нужно дать ответ. Эти существа несут разрушение в силу намеренности или по той причине, что они — слишком большие? Мотивация может служить главным фактором их поражения. Второй момент — есть ли у этого существа некая эзотерическая слабость? Чтобы её реализовать, необходимо, чтобы персонажи о ней знали. Я более подробно, без связи с Мифами Ктулху, раскрываю эту тему в своей основной статье, потому рекомендую её почитать.       Здесь я в качестве примера попробую реконструировать ту ситуацию с Йог-Сототом и Конаном. Ниже я приведу отрывок из своего фанфика. В первую очередь я взял других героев — тех, кто может хотя бы тупо выжить в измерении Йог-Сотота. Сюжет такой — перед нами группа ересиарха Рэнсома (ака Августа Пендрагон). Это персонаж Клайва Льюиса, который закончил свои приключения тем, что оказался одержим Ньярлатхотепом. Под видом борьбы с Тёмными Божествами, он исполняет очередные зловещие планы. Ересиарх хочет избавиться от одной из ипостасей Йог-Сотота — с точки зрения высших сфер, измерение, которое поддерживается этой ипостасью, мешает планам Ньярлатхотепа. Для этой задачки Рэнсом привлекает Лелуша и Коррина. Лелуш тут который из «Код Гиасса». Коррин Евгений Тревис — это мой композитный персонаж, объединяющий в себе Кайдзю-мальчика из аниме «Тихоокеанский рубеж: тёмная зона» [4] и одноимённого персонажа из Fire Emblem [5]. Это монструозный Кайдзю, который может переключаться между людской формой и обликом гиганта. В силу разных причин, Август-Рэнсом завербовал их себе в секту. Визуально Коррин выглядит так [6], только с чертами взрослой внешности каноничного Кайдзюбоя [7].

***

Август вскоре созвал всех. Участники Группы собрались в большой протестантской церкви, украшенной и выстроенной в ирландском стиле. Коррин, Лелуш, Марк, Джейн и некоторые из их близких сидели впереди всех. Сам Рэнсом занял место преподобного — говорил сакральный Пендрагон с долей безумства в речи, эмоционально сбивчиво: — Йог-Сотот, несущий страх в бесчисленных вселенных… под своим невыразимым обликом скрывает разум… заражённый подлым и злокачественным интеллектом! Интеллектом, который работает только над одной целью — погружение человеческой вселенной во зло и разрушение!.. Напыщенный стиль речи оказал самый сильный эмоциональный эффект на всех окружающих, кроме Коррина, Лелуша и Марка. Поначалу все ужаснулись, когда Рэнсом упомянул Йог-Сотота; потом сектантов охватило изумление, когда Рэнсом взглянул на Коррина и Лелуша. — Я пошлю вас убить его. Малельдил желает прикончить эту мерзость… — «Это полный наёб. Он хочет убить Аватару Йог-Сотота, которая ему враждебна», — Лелуш подумал, насколько эта аватара сильна? Вероятно, не настолько, чтобы они не могли с ней справиться. В любом случае, если бы Ньярлатхотеп желал от них избавиться, от Коррина и Лелуша, он бы нашёл более простой способ. Коррин молчал, но взгляд говорил о согласии. Рядовые сектанты ужаснулись, ибо, скажи им лидер культа, чтобы они вышли на смертный бой, никто бы не смог ему возразить. Такова была власть сакрального Пендрагона над своим обществом. Рэнсом заглянул в глаза Коррина, продолжил: — Я отправлю вас в место, где столь коварная сущность думает и замышляет только об одном: погрузить вселенные в океан собственного беспорядка. Небо, наполненное не светом и жизнью, а лишь безбрежным мраком и глубокой тьмой… Это пейзаж из кошмаров самых отчаянных безумцев. Место, посещённое хаосом, на дне которого располагается лишь застойное море, кишащее хаотическими тварями… — Если мне выпала такая ноша, я — готов! — Коррина проняла уверенность голоса; так он сейчас вскочил с места. Все окружающие, кроме Лелуша и Марка, посмотрели на него с восхищением. Лелуш и Марк хранили умный, скептический и хладнокровный вид. Август обратился к ним далее так: — Мы призовём Йог-Сотота. Он перенесёт вас в своё логово, как вы его коснётесь. Там вы его победите… Никто из сектантов не стал возражать, а Коррин был слишком наивен, чтобы увидеть за этим что-то большее, чем акт героизма. Сейчас они отправились облачаться в броню. Коррин ходил сейчас в поддоспешнике, похожем на соединённые майку и штаны чёрного света, предельно тонкие и состоящие словно бы из резины. Снял белую накидку. Пока он покрывал себя латами, просовывал руки в наручи и вдевал пальцы в рукавицы, Лелуш поблизости листал Книгу Эйбона. Решил призвать дух великого гиперборейского мага и потолковать с ним. Призрак Эйбона подтвердил, что впереди их ожидает бой с аватаром Йог-Сотота, который сдерживает многих тёмных сущностей. Эйбон рассказал, что ещё в Хайборийскую эру злая стигийская королева Сулима призвала эта ипостась Иного Бога; Конан-варвар смог победить её с помощью Меча-Феникса (который сейчас у Симона) и выбраться из застойного хаотического моря. Лелуш приободрился: раз неотёсанный варвар уцелел в столкновении с чудовищем, то они тоже могу смочь. Одновременно Лелуш понял, что сейчас будут действовать против полезного божества. Вера в особую злобу Йог-Сотота, охватившая Стигию, была пропагандой коварного Сета-Ньярлатхотепа, желавшего вынудить героев Старших Богов действовать в своих интересах. Не будь Нанналли в руках Группы Августа, Лелуш посчитал своим долгом сделать всё, чтобы сорвать этот план. Лелуш взглянул на Коррина, уже полностью облачённого в латы, позади закрепили синий плащ. Сейчас его доспехи решили заговорить и зачаровать особенным способом. Его окропляли святой водой, воскуривали благовония и озвучивали имена античных божеств и планетарных архангелов; всем этим руководил британский католический священник из числа ближайших сподвижников Августа. Лелуш в этом моменте облачился в собственную защитную экипировку. Она включала в себя тёмный толстый комбинезон, по виду похожий на оболочку синтетический мускулатуры. Её, как кажется, пронизывали искусственные нервы, она могла сжиматься и уплотняться на манер живой плоти. Лелуш скрыл голову характерным шлемом, чьё лицо защищал сплошной овальный технологический экран, непрозрачный с внешней стороны. Его овал обрамлял декор, призванный изображать подобие щита с тремя рожками над собой. Над ушами присутствовали ещё угловатые выступы. Лелуш накинул на себя размашистый чёрный плащ с большим стоячим воротником. В руку взял сравнительно небольшую, несколько заострённую деревянную палочку. Коррин никогда не видел такого оружия, потому несколько удивлённо свёл взгляд, когда её окончание появилось у него перед лицом. — Волшебная палочка, — сейчас Лелуш сделал лицевой экран прозрачным, чтобы Коррин мог оценить его улыбку. — Лелуш, мне хорошо бы знать, что ты можешь в бою?.. — Коррин больше привык полагаться на себя, потому сейчас только об этом подумал. Он пожелал сам сразиться с Йог-Сототом. — Коррин, я не хочу, чтобы ты много знал обо мне… Я буду больше поддерживать тебя. Коррин подумал, что им надо лучше подготовиться, но все эти мысли исчезли под давлением чувства долга. Коррину начала нравиться сама мысль, что Господь избрал его для победы над такой именитой мерзостью, как Йог-Сотот. Больше веря в своё предназначение, чем в подготовку, разведку и стратегию, Коррин смело шагнул к месту, где, как он уже чувствовал прямо во время этого шага, Август всё подготовил. Ересиарх выказал притворное сожаление, что он не может отправиться с ними, так как его люди нуждаются в нём. Лелуш в одной руке держал волшебную палочку, в другую — Книгу Эйбона. Она представляла собой очень толстый, самый настоящий гримуар, обделанный кожей гигантского орла. Август и Марк приготовились озвучить ритуал воззвания к Йог-Сототу. Начали они с того, что своими жестикуляциями подняли из земли спиралевидную башню из болотисто-зелёной кладки — классический образчик архитектуры Великих Древних. Ранее Марк принёс какой-то предмет, похожий на птичью клетку, накрытый большим платком. Коррин подумал, там какая-нибудь канарейка. Паладин уж решил смириться с тем, что её придётся принести в жертву, чтобы дать в последний раз этому демону забрать чью-то жизнь. Либо, если жертву не нужно будет непосредственно убивать самому, возможно, Коррин даже сможет её спасти. Но нет — когда платок смахнули, в клетке очутилась вовсе не канарейка. Из неё извлекли живую человеческую голову мужчины средних лет с большим носом; голова двигала глазами и открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег, тщетно пыталась что-то сказать, но у неё не было такой возможности в силу отсутствия лёгких. Коррина это даже шокировало: — Август, простите, неужели вы будете приносить в жертву человека? — Это плохой человек, Коррин. Поверь, он сам всё это заслужил. Он сам виноват. — Не дав Коррину опомниться, Рэнсом насадил жертву на самый пик башни, как только таковой вырос из земли; возвёл это строение усилием воли ещё выше. Башня вытянулась на высоту среднего небоскрёба. Голова послужила маяком. Август стиснул зубы, когда нога стрельнула. Постарался всячески сделать вид, что он не испытывает никаких страданий. Коррин заметил, как ему больно. Даже посочувствовал: подумал, это от контакта с тёмной силой Йог-Сотота… Сам Август велел сейчас Марку повесить наконец себе на шею защитный талисман Земли. Август передохнул пару секунд. Вскинул руки — как фанатичный сатанист. Ему требовалось озвучить воззвание: — Его тень падет на звёзды и погрузит этот план в бесконечную тьму! Сотат, приди и дари мне силы, по долгу перед твоей рабыней. Приди ко мне, Сотат! — Да, да, Йог могучий! — зазвучал Марк в бесноватом кривлянии. — Йог страшный, самый ужасный из всех древних богов! — Вперёд, — указал Август. Коррин и Лелуш у подножья башни, обменялись взглядами. Оба подумали, что их хотят просто скормить. Но что ещё делать? Коррин всё же верил в добро, в добрые намерения других людей. Ещё ими руководил долг — победить ужасное чужеродное зло. Коррин решительно направился по спирали, устремился бегом наверх, несколько десятков раз крутанулся по спирали. Во время подъёма, Коррин, конечно, тактильно сканировал башню. Смог понять, сама склизкая вершина утопает в ином мире… Коррин прорвался сквозь туманное, влажное, нахлынувшее размытие. Жаркий мокрый смрад ударил в нос. Хлопая разноцветными глазами, Коррин увидел — с изумлением на лице, как теперь стоит на спиралевидной скале, выступающей посреди глади илистого, застойного моря, подобного болту. Над головой тут — звёздный космос, среди него висят многочисленные луны и астероиды, каменные сферы, покрытые кратерами и трещинами. Одни крайне близки, кажется, вот-вот упадут; иные отдалены. Над морем порхают крыльями стаи мерзких существ, отродий Древних. Они напоминали драконов, собранных из коричневых фекалий и корней гнилых деревьев. Эльфы почти не испражняются, так что Коррин лишь изредка в своей жизни видел эксперименты (сам он тоже не нуждается в испражнении). Эти существа где-то размером с человека, они обладают перепончатыми крыльями. У них свисает длинная пара склизких конечностей. Их головы наделены гривами псевдоподий. Мерзкие, чёрные, блестящие глазки. Впереди — пары клыков. У них змееподобные туловища, каждое такое напоминает собой длинный корень гнилого дерева, покрытый отвратительными буграми и гроздьями плоти. Сам Коррин не хотел бы применять оружие без необходимости даже к ним, однако угроза Древних достаточно напугала его, заставила содрогнуться. Коррин атаковал слуг тёмного божества (Коррин подумал, это именно слуги злого бога, возможно, просто обычные животные своего плана существования). Трое самых первых летунов, хлопая крыльями, неслись прямо к нему. За ними — десятки таких. Вероятно, монстры сами удивились, что тут бог знает откуда возникла башня. Она, с их точки зрения, вынырнула сквозь застойные липкие воды. Для них — сам Коррин был врагом и инопланетным вторженцем. Он об этом подумал, но времени вести переговоры не было. Ко всему прочему, сам Коррин слишком напряжён. Иномерные обитатели столкнулись с ним: — Ва-а-а-а!.. — Коррин наносит удар вверх-влево, режет одного монстра надвое уединившимся клинком. Параллельно с этим мерзкий сотоварищ убитого почти врезается в Коррина. Коррин вправо пинает морду, отбрасывает. Второй монстр врезается в спиральную башню, уподобляется пакету помоев, брошенному в стенку. Коррин становится ногой на камень башни, жалеет, что не носит обуви — всё ниже колена сейчас покрыто толстым слоем коричневого вещества, неотличимого от говна. Монстры-летуны очень сильно разозлились, зовут Йог-Сотота. Увеличивают собственную онтологическую полноту благодаря его ауре. Коррин делает сальто назад с ударом вверх. Рассекает сразу двоих. Вращается вперёд, нанося несколько ударов, нарезает прочих. Он подпрыгивает в воздух и при приземлении делает ещё один прыжок с ударом. Рассёк в говняные брызги ещё подоспевших слуг Йог-Сотота. Коррин прыгает — пинает одного, после чего снова опускает меч, разрубает двоих. Коррин постоянно держит палец на переключателе, меняет длину клинка, может в одну секунду вытянуть на два десятка метров, во вторую — сократить на пять, в третью — увеличить на пятнадцать. Нарезанные монстры, брызгая желтоватым гноем, осыпаются ошмётками в застойное море Йог-Сотота. Коррин во время яростных движений сбросил с себя всю ту гадость, которая на нём налипла. Его экипировка самоочищается — чем больше он хочет этого, тем быстрее. Коррин чувствует, что Йог-Сотот приближается. На нервах, кайдзин превращает свою левую руку в Кайдзю-форму: броня всасывается в конечность, она увеличивается во много раз, превращается в вытянутую лапу, которая заканчивается массивными когтями. Коррин нанёс удар, рассёк когтями уже надоевших летунов. И выпустил из распахнутой ладони луч взрывной синевы. Разнёс весь остальной рой миниатюрным термоядерным взрывом. Лелуш вошёл в домен Йог-Сотота, превратил плащ в пару орлиных крыльев с помощью колдовства Книги Эйбона. Благодаря этому пронёсся через всю спираль вокруг башни, очутился близко от Коррина. Экран перед глазами Лелуша фиксировал приближение Йог-Сотота… Итак, Древний появился. Как он выглядел? Чтобы представить его себе, надо вообразить вытянутую фекалию. Во многих местах покрытую псевдоподиями и буграми, она вся бурлила и частично меняла форму каждую секунду. Её окружало гнойное гнилостное свечение, похожее на покров пара. Размеры у Йог-Сотота были такими, что он потянулся аж с линии горизонта. С него свисало огромное количество мелких корешков и псевдоподий; их обилие и их формы предавали ему сходство с росянкой; а впереди из общей фекальной массы вытягивались извивающиеся шеи-стебельки. На каждой такой раскрылись зубастые пасти венериных мухоловок, обрамлённые бахромой червяков-псевдоподий. Коррин вбежал на самый верх башни, где уже полностью выгорела живая голова. От неё остался дымиться почерневший череп. Коррин видел Йог-Сотота в упор, к кайдзину вытягивались омерзительные конечности. Кайдзю-форма… деактивировалась. Рука Коррина внезапно уменьшилась, против его воли она теперь выглядела как обычная. Покрытая рукавицей и наручем. Коррин изумился, глядя на свою конечность. — Моя сила Кайдзю здесь не работает! Август точно захотел меня погубить!.. — покрываясь холодным потом, Коррин испугался; ошарашенно взглянул на руку, потом — охваченный ужасом — на Йог-Сотота! Пасти венериных мухоловок вытянули ещё стебельки, каждый такой заканчивался глазными яблоками, позволяющим Древнему Богу увидеть тех, кто побеспокоил его. — «Умирать, так в бою!..» Коррин, повинуясь жажде выживания, ломанулся на Йог-Сотота с одним мечом. Всё же он мужественный малый, так что для него страх равен желанию сокрушить его источник. Ньярлатхотеп благословил Коррина, так что удлиняющийся клинок очень легко рассёк глубочайшую фекальную массу. Ближайшая пасть Йог-Сотота по своим габаритам легко могла перекусить Коррина сталактитовыми клыками, целым лесом таких зубов. Сейчас меч пронзил одну из них. Рассёк другую… Как оказалось, это тоже бесполезно — Йог-Сотот восстанавливался так быстро, как разделённые части не успевали сползти и упасть куда-нибудь вниз. — «О нет! Он неуязвим!» — Коррин вытаращил глаза от изумления. Сейчас мечник стоит на самой вершине спиральной башни. Думает, можно ли спрыгнуть? Нет, Коррин решает ещё побороться с Йог-Сототом. Он поверил, что этот Древний Бог каким-то особенным образом угрожает вселенной, в которой живут люди и эльфы! Оскалив зубы, Коррин наносит удар мечом вверх — так сильно, что аж подбросил зубастое окончание стебелька Йог-Сотота. Оно рассечено; быстро восстанавливается, но всё равно успевает пролить струю фекального гноя. Коррин прямо в эти секунды весь заливается желтовато-коричневым бульоном, наполненным мелкими червяками. Коррин прямо весь в этой густой пакости, синий плащ невозможно разобрать; гадость крайне плотно объяла мечника собой с головы до пояса. Пожалуй, как это бегло увидел Лелуш, сейчас можно увидеть одни только ноги Коррина. — Гра! — Коррин прорвался сквозь покров крови Иного Бога, смог прямо всю её с себя смахнуть во время резкого скачка. Коррин быстро бросился вперёд с прокола. Конечность Йог-Сотота пробита насквозь. На сей раз Коррин наносит мощный рубящий удар вправо, вся пакость расплёскивается в другую сторону. Вылетают вырванные сталактитовые зубы. Коррин дальше почувствовал, что контакт с этой субстанцией смог в какой-то степени вернуть ему возможность использовать Кайдзю-форму. Он смог ещё раз превратить руку в гипертрофированную монструозную конечность с когтями. К тому моменту змееподобные головы Йог-Сотота, оснащённые сталактитовыми зубами и глазастыми стебельками, окружали с нескольких сторон. Коррин воткнул свою гипертрофированную руку в землю, затем крутанулся вокруг неё, одновременно нанося удар ногой. Людская босая ступня для этого никак не трансформировалась, но Коррин сквозь монструозную руку вытянул энергию через башню, передал её в ногу. Скорость позволила разорвать и сдуть в сторону все перемолотые конечности Йог-Сотота. Они убрались от него, их окончания лопнули как пакеты с помоями, наполненные смесью жёлтого песка, фекальной слякоти и рвоты. Смрад вокруг царил такой, что обычный человек умер бы с одного вдоха. Коррин завершает атаку стремительным рывком вперёд, он попал прямо в нахлынувшую толщу Йог-Сотота. Её отбросило — на этот раз с вершины башни отодвинулась вся его туша целиком. Точнее та её часть, которая своим окончанием дотянулась до башни, выходя из-за горизонта. Эта далёкая даль милосердно скрывала от их смертных умов подлинный масштаб Древнего Бога. Коррин понял, что его кожа поглощает ихор Йог-Сотота как питательную жидкость. Она наполняет его силой, струится по жилам. Коррин подумал, что он сейчас, подобно клещу, сосёт кровь своего противника. Как паладину, воспитанному эльфами, ему, надо сказать, крайне отвратительно ощущать себя в роли вампира. Коррин коснулся ногами вершины башни, вырвал из её тверди монструозную конечность. Он сотворил в ней синий плазменный шар. Подпрыгнул очень высоко над пиком башни, спикировал на Йог-Сотота, нанёс сокрушительный удар взрывом! Лелуш затаился почти у самой вершины башни. Накануне он употребил ляодан — наркотик, отрубающий страх. В противном случае Лелуш сейчас сошёл бы с ума. Он не пытался агрессировать против обитателей этого места, так что они тоже не воспринимали его как особенную угрозу. Когда в него грозили врезаться летуны, он наполнял свои глаза крылатыми, подчиняющими символами: — Не мешайте мне! Они улетели. Иногда сталкивались в воздухе друг с другом. Лелуш посмотрел на Йог-Сотота таким взглядом. Тени Эйбона и Ньярлатхотепа стоял за спиной, говорили, что нужно сделать… Коррин разрушил ближайшую часть Йог-Сотота, хотел было уже собраться превратиться в Кайдзю… Но Йог-Сотот ещё раз соизволил приложить свою волю, чтобы подавить эту силу. Рука Коррина обратно возвратилась в человеческий вид. — Что?! Коррин предательски посмотрел на свою конечность, почувствовал, что приземляется ногами в вершину башни. Чувствует через тактильное соприкосновение, как здешняя действительность собирается коллапсировать. Йог-Сотот очень быстро полностью восстанавливался — быстрее, чем Коррин успел моргнуть глазом. Так что пасти существа в следующий момент смогли попробовать на вкус доспехи Коррина. Зубы, похожие на сталактиты, не смогли его пронзить. У них не получилось сходу продавить доспех или проткнуть. Коррина пронизывала благодать сил Тричилокосма, в данный момент противоположных этой форме Йог-Сотота. Вероятно, Древний Бог не был настроен действительно враждебно, иначе легко бы раскусил такую букашку. Не сумев прокусить на таких оборотах Коррина, Йог-Сотот захватил его окончанием одного из своих гибких стебельков. Обвил им Коррина за голень, поднял, опустил вниз головой — вознёс над вершиной башни. — «Будет ли он его насиловать?» — у Лелуша в голове появилась такая мысль. В любом случае к тому моменту Лелуш уже очутился в нужном моменте сосредоточения космических сил, чтобы применить следующую способность. — Йог-Сотот, проснись! В глазах Лелуша отразились символы летящих птиц. Йог-Сотот получил команду, которой не собирался сопротивляться. Для него это всё — сон. Одна извилина Йог-Сотота спала в этом море, эта аватара сформировала его своими снами. Как только приказ Лелуша проник в сознание твари, она последовала ему. Йог-Сотот закончил этот свой сон, с ним закончил существовать весь окружающий домен. Йог-Сотот встрепенулся одной из своих извилин где-то на ещё больше высших планах бытия. Там Сущий расценил всё происходящее как ничтожный миг сна — сразу же позабыл про него, чтобы погрузиться в новые мечты. Но кое-что в Тричилокосме изменилось на этом. Сейчас перед глазами Лелуша и Коррина, Эйбона и Ньярлатхотепа материальный облик Йог-Сотота разом растворился, пропал вместе со всей окружающей реальностью застойного моря. Коррин рухнул на вершину башни, с него полностью пропала вся пакость. Теперь над ним снова светит солнце. Даже улетучился ужасный запах, казалось, всё, что происходило с ними, было просто какими-то грёзами. Коррин аж засомневался в реальности происходящего, стоило оторвать затылок от вершины башни; коснувшись рукой лица, он временно утратил самого себя. Август торжественно провозгласил, что ужасный Йог-Сотот навсегда побеждён. Один только Лелуш понимал, что это — полная чушь. Они всего лишь разворотили одну аватару, даже не грубой силой, а только хитростью. Всё это прослужило поводом для фанатичного обожания Коррина со стороны рядовых сектантов. Они аж взяли его на руки, понесли в баню, подбрасывая на ходу и веселясь вместе с ним. Джейн экзальтированно восхищалась Коррином, а Август сошёл с места, переместился к ней по воздуху и коснулся рукой плеча…

***

      Весь этот эпизод в общем-то вращается вокруг психологии персонажей. Коррин у нас прямо идеальный рыцарь в сияющих доспехах — кайдзю-паладин. Его воспитали эльфы. Он готов победить великое зло только по той причине, что это великое зло — по крайней мере ему сказал Дамбигад о том, что это великое зло. Коррин подходит к вопросу с точки зрения долга, чести и силы духа. Естественно, этим Ивасиком легко манипулировать. Лелуш же готов действовать ради шанса спасти сестру, которую приспешники Дамбигада взяли в заложники; Лелуш подходит к вопросу с рациональной точки зрения: заранее принимает наркотик, который подавляет страх (обычный человек просто умер бы от ужаса, увидев Йог-Сотота); заранее придумывает план и советуется со специалистами. Что касается Дамбигада, то мотивация Ньярлатхотепа, стоящего за Рэнсомом, чисто геополитическая — Ньярлатхотеп тут выступает как основной планировщик, знающий всё про зло из иных миров — потому что он сам такой. Что же до самого Йог-Сотота, то с его точки зрения все события представляют собой всего лишь какой-то сон — ему приснилось, как его покусал клещ, а потом какой-то голос повелел ему проснуться — и Йог-Сотот решил, что это неплохая идея.       Внешность Йог-Сотота взята из комикса про Конана [8]. Хотя сам Г.Ф.Л. подробно его не описывал (сказано в «Ужасе в музее», что скульптор изобразил его как нагромождение сфер), обычно его изображают как радужного монстра, состоящего из пузырей. Комикс старый, так что художники ещё не выработали консенсус, как Йог-Сотот выглядит. Я взял его облик из комикса как отсылку к тому, что я реконструирую — сам Йог-Сотот, в принципе, не ограничен в формах, так что может воплотиться в том числе и так, как дерьмодемон-гидра.       Победа над Йог-Сототом приводит к печальным последствиям: Айони вошла в самые глубины астрального царства… Но только для того, чтобы обнаружить хаос и бардак. Айони позвала знакомца — фиолетовый разумный газ Снгак объяснил ей, что пропало застойное море Йог-Сотота. Теперь все высшие царства бытия перестраиваются. Айони на доли мгновения смогла увидеть, как целые области космоса проваливаются в ранее недоступные для них сферы бытия. Агонизируют сгустки живой материи. Целые галактики сейчас завоёвываются ордами кошмарных и чужеродных существ. Пристанище Навей ранее не могло вторгаться в параллельные изменения — сейчас пассионарные монстры затопили своей массой ближайших соседей. Теперь, когда Йог-Сотот больше не мешает, кошмарные демоны порабощают целые реальности, превращают их в места собственного развлечения и безумия, где эти черти будут теперь бесчинствовать неограниченное количество эпох. Посреди всего этого звучит раскатистый хохот Ньярлатхотепа, стоящего за этим бардаком. Айони побледнела, её охватил ужас; потребовались срочные усилия, чтобы вытеснить из своего разума все эти сцены сражений и краха целых царств и цивилизаций.