Ты - мой дом

Он пропустил вперед Дамлу и следом за ней вошел в номер, это был сьют, Ягыз устало опустился на кресло возле окна, откинув голову назад. Лампочка над ними излучала тёплый, но приглушённый свет. — Раздевайся, — сказал он, махнув рукой в сторону комнаты с кроватью. Дамла застыла на месте, словно её ноги приросли к полу. Его слова, короткие и безэмоциональные, ударили сильнее, чем она ожидала. Он даже не посмотрел на неё, лишь жестом указал в сторону спальни. С чуть склоненной на бок головой, он выглядел так, будто усталость от всего в этом мире давила на него сильнее, чем тишина в роскошном сьюте. Светильники отбрасывали мягкие тени, но они не смягчали обстановку, а делали её ещё более давящей. Дамла заставила себя сделать шаг вперёд. Повернув в спальню она уже шла в ванную. — Не трать время, — хрипло добавил он, переведя глаза на её отражение в стеклянной двери, ведущей к балкону. Дамла не могла отвести взгляд от его руки, лежащей на подлокотнике кресла. Эта рука была воплощением присущих Эгемену силы и спокойствия, которыми она в нём всегда восхищалась. Будто сама природа ковала его характер. Пальцы, такие уверенные, такие сильные, но при этом изящные, говорили о человеке, способном на многое. На многое... Её собственные пальцы сжались в кулак — не из гнева, а чтобы подавить дрожь. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Её голос — тот, который он мог бы узнать, если бы хоть немного прислушался, — вдруг стал чужим даже ей самой. — Хорошо, — выдохнула она, глухо, почти шёпотом. Он не пошевелился, только проводил её взглядом через отражение. Она чувствовала это, чувствовала его молчание, как будто он чего-то ждал. Комната с кроватью была просторной, но девушке было тесно от страха. Зеркало над комодом отражало свет настольной лампы, делая пространство ещё более замкнутым. Дамла посмотрела на свою фигуру в зеркале, увидела светлые пряди, которые падали на плечи, тонкий шёлк платья, плотно облегающий её тело. Казалось, это была другая женщина, не она. Сняв каблуки, она почувствовала, как холодный пол придаёт ей странное ощущение реальности. Заземление. Она не хотела, чтобы он смотрел на неё сейчас, так, как он смотрел на всех тех женщин, чьих лиц он вероятно не запоминал. Она ненавидела мысль, что когда-то была особенной для него, а теперь стала одной из безликих. Сняв пиджак, Ягыз бросил его на кресло и направился к Дамле. Приближаясь, он расстегнул все пуговицы на рубашке, полностью оголяя торс. Его движения были уверенными, но в них читалась пьяная усталость. Он остановился в нескольких шагах от неё, его тень падала на пол, наполняя комнату чем-то холодным и безразличным. — Повернись, — сказал он ровным, почти механическим тоном. Дамла подчинилась, скорее даже не из страха, а из какой-то ледяной апатии. Она медленно повернулась к кровати лицом, её пальцы дрожали, когда она оперлась на край матраса. Казалось, будто воздух в комнате вдруг стал плотным, тяжелым. Она слышала, как он расстёгивает ремень, звук металла, щелчок, движение ткани и ещё некоторое ожидание. Затем почувствовала его, почувствовала твёрдую плоть между ног, но не касание, не тепло кожи его тела, а лишь его отчужденное присутствие. Он даже не прикоснулся к ней. Ни одного жеста, который мог бы намекнуть на связь или желание. Затем одним рывком он пододвинул её к себе. Это произошло так внезапно, что она едва успела осознать, что её тело уже подчинилось, приняв его. Ягыз входил быстро и сразу глубоко. Дамла инстинктивно стремилась отстраниться, отодвинуться от него, чтобы не испытывать боли, но он сильней вдавливал её в матрас. — Не двигайся, — мрачно приказал он. Больше он не произнёс ни слова, но дал ей минуту привыкнуть, начав двигаться медленней, чем причинил ещё более острую агонию внутри. Его молчание было громче всего, что могло быть сказано. Она ощущала каждое его движение, каждый толчок, но в этом акте не было страсти. Казалось, что для него это просто механический процесс, как будто он искал в этом не наслаждения, а избавления от какой-то внутренней пустоты. Дамла оставалась безмолвной. Возможно, ей следовало сыграть свою роль, изобразить хоть что-то, ведь ее услуги имели очень высокую цену, но она не могла. Слишком глубоко сидело в ней унижение, которое становилось сильнее с каждым его толчком, до отвращения от ясности ощущения внутри себя твёрдой, жаркой плоти, неистово жаждущей продолжения. Она чувствовала себя ничем, даже меньше, чем ничем. Просто телом, инструментом, который он использовал, чтобы избавиться от чего-то, что терзало его внутри. — «Пожалуйста, не поступай со мной так, Ягыз», в голове звенела единственная мысль… И ей от обиды захотелось выть. Каждый толчок будто вдавливал её в землю. Не физически, а морально. До побелевших пальцев Дамла сжала простыни в кулак. Удар за ударом он сбивал с неё остатки того, что когда-то было её достоинством. Казалось, что для Ягыза, полузакрытыми глазами выдыхающего хмель, это просто физиологическая рутина. Как будто он справлял нужду, а ей в этом процессе отводилась самая примитивная роль. Слезы беспорядочно скатывались по лицу девушки, оставляя палящие следы. Она закрыла глаза, чтобы не видеть отражение в зеркале, не видеть, во что она превратилась. Лишь раз он схватил ее бедра и резче натянул ее на себя. Тихий стон неожиданности был ему единственным ответом. Девушку неврно трясло, быстрые фрикции маскировали эту дрожь, делая ее никому незаметной, только красивые, полные груди подпрыгивали вместе с ней. Но ему и до них не было дела. Смачные шлепки от соприкосновения их тел эхом разлетались по комнате. Дамла стиснув зубы просто ждала когда это всё, наконец, закончится. Покрытая легкой испариной, его грудь немного поблескивала, волосы сбились и беспорядочно прилипли ко лбу. Он только пристально смотрел перед собой, в место их соединения, пока бедра продолжали эту бешеную гонку. Мужчина был близок к финишу. — Блять, — он заглушил свой собственный стон, и еще через несколько движений кончил в нее. В одно мгновение всё закончилось. Незадерживаясь, Ягыз отошел, оставив холод и пустоту между её расставленых на постели ног. Дамла неуклюже плюхнулась на постель, а Ягыз снял полный презерватив, и просто бросил на пол. В пьяном движении рука чуть промахнулась и влажный теплый кусок латекса упал девушке не щиколотку. Дамле показалось, что в этот момент между нею и мусорной урной нет никакой разницы. Мужчина даже не обратил внимания, он облокотился на стенку позади себя. Из-за его затрудненного дыхания его широкая грудь вздымалась и опускалась. — Можешь идти. Дамла молча поднялась с постели, чувствуя, как дрожь от унижения и холода пробирает до костей. Она встала к нему спиной, чтобы он не заметил слез. Девушка натягивала платье, даже не пытаясь поправить его, и склонилась, чтобы поднять туфли с пола. Ягыз, стоящий у стены, опустил взгляд на её обнажённую спину. На мгновение его усталые, полуприкрытые глаза задержались на её силуэте, освещённом мягким светом лампы. Линия плеч, изгиб бедер, тонкие запястья — что-то в этом образе будто кольнуло его. Внутренний протест, проблеск в сознании, мгновенное ощущение дежа вю. Ему показалось, что он уже видел эту фигуру, эти движения… где-то. Когда-то. Но мысль утонула в тяжёлом тумане алкоголя, оставив лишь едва ощутимое беспокойство. Ягыз коротко фыркнул и отвернулся. Как долго ещё будут мучить его призраки утраченной любви? — Завтра, — глухо произнёс он, глядя в потолок, — приходи. Он и сам не понял почему вдруг захотел увидеть её снова. Дамла замерла на мгновение, не оборачиваясь, его слова напугали её. Но кивнула на просьбу клиента. Затем, словно ничего не произошло, она надела туфли, пригладила волосы и тихо вышла из номера, не оставив за собой ни следа, ни запаха, ни звука. Ягыз остался один в полутёмной комнате, проводив её взглядом через стекло двери. Словно далёкая тень, её силуэт продолжал стоять перед его глазами, мешая полностью провалиться в спасительный мрак усталости и хмеля.