9 женщин (невошедшее)

      Негромкие шаги, торопливо отразившись от стен, скоро стихли в полумраке коридоров. Дорога на кухню не заняла много времени, помятая дверь отворилась, и вместе с потоком тусклого света в отсек проникла Окойе. Намереваясь повторить ужин по требованию слетевшего с катушек организма, она, крадучись в темноте подобно вору, направилась к холодильной камере и принялась вытягивать из неё съестное. Вслед за парой сочных лилапсинов достав продолговатый жёлто-красный сангурин, Окойе вдруг застыла в лучах подсветки и не мигая уставилась на увесистый овощ в своей руке. Прошло немало времени, прежде чем раздавшийся позади стук чашки о столешницу не выдернул её из липких, словно мёд, мыслей. Окойе обернулась. Зажёгся свет.       – Напугал! Чёрт… лысый… – машинально спрятав сангурин за спину, скачущим голосом выдавила из себя Окойе и, только выровняв дыхание, обратилась к подозрительно довольному Таносу: – Ты что тут в потёмках делаешь?       – Чай пью. – Улыбаясь, тот отхлебнул из так полюбившейся Мантис ведёрной кружки и кивнул на вспыхивающий цветными огнями иллюминатор. – В потёмках, как ты выразилась, вид живописнее. А ты что пришла? Изголодалась? – Не сводя с Окойе глаз, он сделал ещё глоток.       – Да вот… – Окойе замялась, выводя из-за спины инстинктивно спрятанную туда руку. – Что-то решила… Погоди. Как ты сказал? Изголодалась? – Растерянное выражение лица сменилось напряжённо-подозрительным. Окойе выжидающе уставилась на Таноса, но тот не ответил, лишь, блестя щёлочками глаз, ещё шире улыбнулся в чашку. Окойе вспыхнула: – Вот, значит, ты как…       Есть уже не хотелось. Гневно потряся треснувшим от такого отношения сангурином, она швырнула его обратно в холодильник вместе с остальной провиантом и, играя желваками, ринулась прочь. Но убежать далеко Окойе не успела: перехватив за предплечье, её притянул к столу Танос:       – Постой. Окойе… Прости дурня. Ляпнул, не подумав. Всё настолько плохо?       – А сам как думаешь?! – не глядя на Таноса, выпалила Окойе. Её ноздри бешено раздувались. Закрыв горящее лицо ладонью, она опёрлась бедром на опущенную ещё с ужина столешницу: – О, Баст, какой срам… Танос, давай сделаем вид, что не видели друг друга, и разойдёмся, а?       – Мы можем, конечно. Но подожди. Окойе, на Мавете вас накачали всякой дрянью, простимулировали так, что в организме теперь сбой за сбоем. Гормональный в том числе. Механизированная Небула и та сама не своя. А тебя ещё и тройной дозой парализатора окатили.       – И? – Окойе потрясла головой. – К чему ты это сейчас?       – К тому, что понимаю, как тебе… нелегко. Этот… голод.       – Да ничего ты не понимаешь! – Окойе скрестила на груди руки и обиженно обернулась к двери. – И Мавет тут вообще не при чём. Я ещё до того, как попасть на Санктуарий, долго была одна, и…       – Почему не понимаю? – задетый словами Окойе, Танос не дал ей договорить. – Я давно не ребёнок. Да и не слепой. Мы бок о бок уже сколько? Два года? Тут, даже если захочешь чего-то не заметить, не получится. Брунгильда, между прочим, торчит тебе десятку. Да-да… – Видя, что Окойе улыбнулась, Танос с облегчением выдохнул и улыбнулся в ответ. – И я знаю о них с Кэрол. Застукал однажды, – он сразу ответил на поднятый вместе с бровью немой вопрос. – Девчонки, Хоуп, Шури не такие… темпераментные, как ты. А Мантис, по-моему, вообще не «в теме»… – Танос не сдержал усмешки. – Тебе тяжело, Окойе, и я это вижу. Тебе и Пеппер. Но ей я помочь не могу.       – А мне, значит, можешь «помочь»? – Окойе повернула голову, упершись взглядом куда-то в грудь Таносу. – Да уж, так мне ещё не предлагали...       – У меня всё не как у людей… – Танос косовато улыбнулся и, неловко потирая шею, встал. Допив залпом остатки чая, он убрал чашку в импровизированную раковину и направился к выходу, однако у самой двери остановился: – Окойе, я всё это говорю, чтобы ты знала, что я не откажу. Решать, конечно, тебе… – Он положил руку на панель замка и обернулся. – Но я в курсе, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Шури с тем её девчачье-влюблённым взглядом до этого огня ох как далеко.       – Какого-такого огня?! Это когда вообще было?! – Прямая как стрела, Окойе подскочила на месте.       Танос повёл плечами, слегка втянув в них голову:       – Да постоянно, начиная с высадки в Садах. И тот поцелуй…       – Поцелуй… – Поджав губы и подолбив пяткой пол, Окойе снова привалилась к столу. – Танос, мы всё равно не сможем быть вместе. Зачем начинать? – Она пригладила несуществующие волосы и кашлянула, понизив голос. – А если я забеременею? Ты представляешь, как это будет выглядеть?       Танос убрал с замка руку и, полностью развернувшись, прислонился спиной к двери:       – Окойе, я ведь не предлагаю тебе отношения, только ни к чему не обязывающий секс. И мы не сопливые малолетки, которым сносит крышу от страсти. Есть множество способов контрацепции. Да и при всём желании ты сейчас не понесёшь… – Поняв, что ляпнул лишнего, Танос осёкся.       Окойе покачала головой:       – В результаты моих обследований влез.       – Разумеется. И не только твоих.       Окойе замолчала, напряжённо обдумывая ситуацию. Неприятная пауза затягивалась, и, вздохнув, Танос собрался уйти, но Окойе его остановила:       – Ладно. Уговорил…       – Я́ уговорил? – Приподняв брови, Танос ткнул себя пальцем в грудь.       – Ой, давай только без этого. Я, что ли, тут распиналась? – Стараясь хоть изредка смотреть в лицо титану, Окойе подошла к двери. Вместе с осознанием к щекам вдруг прилила новая волна жара. Прикладывая к ним поочерёдно то ладонь, то костяшки пальцев, Окойе глухо протянула: – Что я творю… Шури, значит, нельзя, а мне можно… А если она узнает? Что она обо мне подумает?!       – Мы ей не расскажем, – прошептал Танос и, поймав наконец растерянный взгляд, заговорщицки подмигнул Окойе. – В конце концов, мы взрослые люди.       – Люди, а то как же… – пробурчала под нос Окойе, выходя в коридор.       – Расистка, – беззлобно бросил ей в спину Танос.       – Да ну тебя…

***

      Застыв в шаге от двери, Окойе трясущейся рукой стёрла со лба выступивший от волнения пот. Желая разрядить обстановку, Танос наклонился к её уху и, с трудом сдерживая смех, снова зашептал:       – К тебе или ко мне, крошка?       Окойе закатила глаза и оттолкнула ладонью широкое лицо:       – Оборжаться можно. Танос, ради всех богов, давай только без клоунады, тебе не идёт.       – Я хотел как лучше, – Танос развёл руками, – серьёзная ты женщина.       – Зови «генерал», не ошибёшься. – Окойе наконец улыбнулась и, подталкиваемая Таносом под лопатки, быстро зашагала навстречу приключению.

***

      – Сперва заскочим в лабораторию, – свернув в противоположный от намеченного коридор, пояснил тут же Танос.       – Зачем? – Окойе насторожилась. – Ты же сказал, я всё равно сейчас не заберем…       – Ограничительное кольцо надо сделать.       Резко затормозив, Окойе приковала взглядом к месту и Таноса.       – Это лишь мера предосторожности, – глядя в вытянувшееся лицо, словно под дулом пистолета, Танос поднял вверх раскрытые ладони.       – А с чего ты взял, что я вообще хочу… тебя… внутри? – давясь словами, почти проквакала изменившимся голосом Окойе.       Удивлённо хмыкнув, Танос ответил вопросом на вопрос:       – Иначе мы с тобой сегодня не встретились бы на кухне, разве нет?       Сделав несколько шагов в сторону, Окойе потёрла пальцами пульсирующий висок:       – О, Баст, на что я согласилась…       – Ещё не поздно отказаться. – Танос махнул рукой на ответвление коридора, по которому можно было попасть к комнатам женщин.       Окойе задумчиво посмотрела в алеющий подсветкой проулок. Поколебавшись несколько мгновений, она поджала губы, развернулась и уверенно двинулась прежним курсом. Посмеиваясь, Танос направился следом.

***

      – Танос, а у тебя вообще были женщины, ну, как я? – на ходу очерчивая себя руками, вдруг заговорила Окойе.       – Как ты — не было, ты такая одна.       – Опять шуточки. Я ведь серьёзно.       – И я серьёзно. – Танос погладил Окойе по спине. – Были, конечно. Большинство. Поэтому и говорю — не переживай.       – Угм, – высоко то ли сказала, то ли сглотнула в ответ Окойе, а затем несколько обречённым тоном добавила: – А тебе самому-то вообще нормально вот так?       – О, я и не в таких ситуациях бывал.       – Страшно спросить, в каких… – Окойе отшутилась, желая сменить тему, но Танос, напротив, решил продолжить:       – Ты мне нравишься, поэтому дискомфорта я не испытываю.       – Нравлюсь, значит… Подгадал момент, бес фиолетовый. То-то хорохорился на кухне. – Без укора Окойе улыбнулась.       Жестом приглашая её в распахнутую дверь лаборатории, Танос широко улыбнулся в ответ.

***

      – Танос, а может, мы здесь? Того-самого… – сидя на столе и наблюдая за лопатками химичащего что-то поодаль Таноса, проговорила Окойе.       – Думаю, «того-самого» нам будет удобнее делать в кровати, – не оборачиваясь, передразнил её Танос.       – Я к тому, что пока мы тут провозимся, пока до твоей комнаты дойдём… – Окойе натянула на запястье уже готовый ограничитель и, присвистнув, понюхала подмышку футболки. – Я бы ещё в душ сходила. Да и тебе не помешает. Тут есть душ?       – Всё успеем, Окойе. Не переживай. Ночь только началась. А мы быстренько.       Окойе рассмеялась, случайно прихрюкнув, отчего её накрыло ещё одним приступом нервного хохота.       – Очень быстренько? – качая ногами, наконец издевательски поддела она Таноса. – Как давно, говоришь, у тебя женщины не было?       – Окойе… – В душе радуясь приподнятому настроению подруги, Танос через плечо кинул на неё укоризненный взгляд.       – Ну что «Окойе»? Нашёл, какими словами бросаться. Обычно мужчины что обещают? – Окойе надулась, изображая «типичного альфа-самца», коих к ней подкатывало немало, и спародировала мужской голос: – Я подарю тебе ночь любви, детка. Буду любить тебя так, что ты не сможешь стоять, не сможешь ходить, не сможешь дышать…       – Насмерть, что ли, залюбит? – Не отрываясь от процесса, протянул Танос. – Какой кошмар.       Окойе скрипуче расхохоталась, смахивая слёзы, а отсмеявшись, продолжила:       – Во-от. А ты «быстренько». Я, конечно, знаю, что у тебя слова с делом не расходятся, но…       – Ох, Окойе, мне страшно представить, что за мысли сейчас роятся у тебя в голове.       – Мне самой страшно.       Взбалтывая пробирку с меняющей цвет жидкостью, Танос вздохнул:       – Просто не строй никаких ожиданий. Это будет обычный секс.       – А насколько обычный? Ты кончишь первым и уснёшь, а мне придётся вернуться за утешением к холодильнику?       Танос расхохотался и сквозь смех проговорил:       – Я обещаю постараться так не делать.       – Обещает постараться… Так и запишем.       Какое-то время Танос возился молча. Окойе с любопытством наблюдала за его манипуляциями с реактивами и склянками, напряглась, когда увидела нечто, похожее на шприц. А затем Танос вдруг приспустил штаны…       – Ты что там делаешь?! – Спрыгнув со стола, Окойе выпучила глаза на стоящего к ней спиной титана. – Может, проще презервативы?       – Ограничитель, презерватив… Окойе, я в космос в меньшей амуниции выхожу. Прошлый век ваши презервативы. – Танос громко вздохнул. – Если ты беспокоишься о болезнях, то я чист. Ты, судя по анализам, тоже.       Подойдя к Таносу, уже застёгивающему штаны, Окойе указала на опустошённый «шприц»:       – А что оно, вообще, делает?       – Убивает.       – Всё-то у тебя убивает… И не жалко своих детей? – Окойе цокнула языком и, о чём-то задумавшись, поспешила за двинувшимся к выходу Таносом. – А у тебя вообще были свои дети?       – Были. Давай оставим эту тему…

***

      – Вино будешь?       Окойе отрицательно замотала головой:       – Только напиться мне сейчас не хватало… Я в ванную.       Оставшись в одиночестве, Танос несколько раз пересёк комнату. Затем резко сел на кровать, так же резко поднялся и принялся готовить постель…       – Ты там не утонула? – закончив возиться с простынями, он позвал окончательно пропавшую в ду́ше Окойе. – Сама ведь торопила.       – Минутку!..       Минута прошла, за ней ещё десять…       – Окойе, я уже несколько раз засыпал, – распластавшись на кровати, окликнул подругу Танос. – Выходи, а то скрипеть и выскальзывать будешь…       – Да иду уже, иду… – Придерживая на груди полотенце, Окойе наконец показалась на пороге ванной. – Бритва у тебя ужасная.       – Взяла всё-таки…       Неловко улыбаясь, Окойе проскочила мимо на ходу стягивающего рубаху Таноса. Сев на кровать, она обхватила руками голову, в которой, цепляя одна другую, носились мысли: «Может, сбежать? Ну уж нет. С поля боя и то не сбегала, а тут какой-то мужик. Пфф, какой-то! О, боги, зачем я оставила эту блядскую дорожку…»       То ли время тянулось от волнения, то ли Танос тоже задерживался, но Окойе не терпелось приблизить момент так же сильно, как хотелось его и отсрочить. Она уже собралась позвать Таноса, но тот вдруг вышел из ванной.       – Mama kaThixo! Ты почему голый?! – Крепче прижав к груди полотенце, Окойе во все глаза уставилась на титана.       – В смысле — почему?.. – Танос растерянно застыл, но, как и Окойе, не получив на свой вопрос ответа, неловко потёр нос и двинулся к кровати.       Не переставая сверлить его взглядом, Окойе вдруг протянула:       – Может, и без кольца обойдёмся…       – Ну, спасибо.       – Извини! – Поняв, как это прозвучало, Окойе зажала ладонью смеющийся рот. – Извини. Просто, ну… – убрав руку от лица, она обеими указала на пах, – относительно тебя выглядит не так уж и страшно…       – Страшно, значит.       – Да что ты к словам цепляешься! – Окойе стукнула кулаком по кровати.       – А что ты разглядываешь, как в первый раз? – От такого пристального внимания Танос внезапно для себя сконфузился и прикрылся. – Вы с Пеппер уже видели меня голым.       – Ты там подыхал! Знаешь ли, не до рассматривания пиписек было.       Недолго постояв в раздумьях у кровати, Танос плюхнулся рядом с Окойе, которая тут же отпрянула:       – Ладно голый, но почему ты такой мокрый?!       – Почему-почему… – он потянул с неё полотенце, в которое Окойе вцепилась мёртвой хваткой, но всё равно проиграла. – Потому что отдай.       – Оно что, единственное?! – натянув на грудь, мгновенно покрывшуюся мурашками, одеяло, зашипела Окойе.       – А ты как думаешь? Мы в жёстком дефиците.       – Фу... – Окойе брезгливо поёжилась.       – Окойе! Оно чистое. Было.       – Ну ладно… – Наблюдая за вытирающимся Таносом, Окойе немного расслабилась. – Чего ты так долго?       – Побрился, – улыбаясь, Танос нежно огладил подбородок.       – И подмышки побрил? – Окойе захихикала.       Танос театрально возмутился:       – Да что вы пристали все к моим подмышкам? Свои же не бреете. Шуму больше было. Два часа вам бритвы с ножницами отливал-точил…       – И ты нам этим очень помог. – Окойе тепло улыбнулась. – Не ворчи…       Невольно скользнув взглядом по дорожке светлых — то ли седых, то ли просто тонких — волос, тянущейся вниз от мощной груди по рельефному животу, она сняла с запястья кольцо и осторожно положила его Таносу на бедро:       – Пожалуй, лучше с ним. – Коснувшись пушистой ноги, Окойе не удержалась и провела по ней ещё раз, и ещё…        Танос растаял в ответ. Перехватив изучающую борозды на его бедре ладонь, он притянул Окойе к себе и, освободив от одеяла, усадил на колени:       – Так разглядываешь — дай и мне на тебя посмотреть.       – Ох, да было бы на что смотреть, – стараясь скрыть мелкую дрожь, Окойе неловко коснулась груди, которую всегда считала недостаточно красивой.       Проследив её жест, Танос невесомо дотронулся пальцем до шрама на ключице и так же невесомо провёл вниз, будто случайно задев затвердевший сосок:       – Не бывает маленькой груди, Окойе. – Разгорячённый, он не мог перестать улыбаться. – Бывает плохо развитая мелкая моторика…       Закрыв глаза, Окойе рассмеялась и ткнулась головой в крепкий живот. Слушая, как гремит мощное сердце, чувствуя источаемый массивным телом жар и впитывая неловкие ласки шершавых ладоней, она не могла поверить, что всё это — Танос, что она — с Таносом.       Лицо, которое в первые недели казалось ей отвратительным из-за тяжёлого бугристого подбородка и к которому она удивительно быстро привыкла, теперь было вовсе родным... И Окойе вдруг захотелось его увидеть. Посмотреть, как в первый раз, но иначе. Подтянув под себя ногу, придерживаемая Таносом, она встала в полный рост у него на коленях. Сверху вниз всматриваясь в серые глаза, Окойе обхватила его голову ладонями. Поглаживая свежевыбритые скулы, затылок, она рассматривала морщины и шрамы, наполняясь почти детским восторгом. Всё внутри Окойе трепетало, и она поцеловала Таноса сначала в лоб, потом в нос…       – Ох, ну и ручищи у тебя, – Окойе не сдержала вздоха, когда ладони Таноса, гуляющие по спине, коснулись ягодиц и нырнули ниже по внутренней стороне бедра. Неглубоко поцеловав Таноса наконец и в губы, Окойе с чувством прижала его лицо к груди, принявшись зацеловывать макушку и нежить прикосновениями испещрённые мелкими шрамами конопатые плечи.       Уткнувшись носом в мягкое полушарие, Танос зажмурился от наслаждения и потёрся щекой о набухший сосок, языком коснулся второго, ослабив объятия, поднялся к шее, задевая губами бархатные мочки ушей… Окойе охнула и обмякла. Воспользовавшись моментом, Танос крепче прижал её к себе и расставил ноги, оставляя Окойе без опоры.       – Хулиганишь? – Она блеснула рядом белоснежных зубов.       – Ага.       Поднявшись с Окойе на руках, Танос вдруг уронил её на подушки и навис сверху, тут же впившись во влажные губы. Этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с тем, что так внезапно случился после Мавета. Окойе кусала и посасывала широкие губы и чувствовала, как сладко пульсирует и тянет внутри. Танос, горой растянувшийся рядом, пугал размерами, заставляя всё сжиматься от волнения и страха, но это лишь придавало остроты ощущениям и усиливало желание.       Окойе вздрогнула и громко застонала, когда гуляющая по телу ладонь скользнула между ног, и палец наконец коснулся возбуждённого клитора. Двигая бёдрами в такт ласкам, Окойе положила руку на зависшую над животом голову, давая понять Таносу, чего она хочет.       Оказавшись меж подтянутых бёдер, Танос не стал тратить время на «побочные» ласки. Холодя дыханием влажный след языка, он обогнул полоску курчавых волос и уверенно скользнул ниже. Застонав, Окойе впилась ногтями в волнующие её руки и, сцепив на шее ноги в прочный замок, задрожала:       – О, Баст! Ещё… – Она выгнулась и, несколько раз импульсивно вздрогнув, расслабилась.       Окойе сама не ожидала, что оргазм накроет её так скоро. Тяжело дыша, она не сразу выпустила из хватки запыхавшегося, но смеющегося Таноса.       – И многих бравых мужей ты так искусно отправила к праотцам?       – Сильно зажала, да?       – Смертельно.       Окойе хрипло рассмеялась и вытянула вперёд руки:       – Иди ко мне...       Нашарив в одеяле потерянное кольцо и сорвав ещё один голодный поцелуй, Танос лёг рядом и, аккуратно стянув Окойе ниже, закинул на себя её ногу. Окойе почувствовала, как в живот упёрлась влажная головка члена. Обхватив его, она сделала несколько уверенных движений рукой, но, услышав стон, остановилась. Живот снова скрутило в тугой узел возбуждения.       – Мне не показалось? – Усмехаясь, Окойе удивлённо запрокинула голову, чтобы увидеть сведённое от удовольствия лицо. – Гроза Вселенной — и так сладко стонет.       – Имеешь что-то против? – промурлыкал, не размыкая век, Танос.       – О нет. Только тебя. – Окойе крепче сжала напряжённый член. – А постони ещё.       – А проведи ещё.       Окойе звонко шлёпнула Таноса по груди, и они оба рассмеялись.       – Я и не думала, что мне будет так легко с тобой. – Поёрзав, она удобнее улеглась на необхватной руке. – Зря мы не сделали этого раньше.       – Зря, – согласился Танос. – Но не жалей ни о чём, – подхватив Окойе под поджарые бёдра, он вплотную притянул её к себе, прижав животом к пульсирующему члену, – нагоним.       – Нагоним? – полушутливо усомнилась Окойе, чувствуя сильнейшее возбуждение титана, которое, как ей казалось, готово было излиться в любой момент. – Я во второй раз так быстро не закончу, тебя-то хватит?       – Не беспокойтесь, генерал, – погладив Окойе по щеке, Танос обдал её горячим дыханием, – я подготовился. К тому же у меня много и других частей тела, чтобы довести вас до финала…       Окойе сама направила Таноса внутрь. Мягко толкнувшись, он легко вошёл в готовое принять его тело и, покачиваясь в такт биения сердца, не спеша начал углублять проникновение. Утопая в волнах жара, Окойе застонала в напряжённую грудь. Прикусывая и посасывая солёную кожу, она выгибалась навстречу Таносу, подхватывала и направляла его, когда это было нужно, ласкала и раззадоривала… Умея получать удовольствие от близости, Окойе с головой ушла в наслаждение. Но внезапно Танос остановился и спустился с кровати.       – Неудобно, – ответил он на вопросительный взгляд и, встав на колени, подтянул к краю не успевшую ничего сказать Окойе.       Закинув её ноги себе на торс и приподняв одной рукой бёдра, он сразу вошёл до упора и в темпе, разительно отличающемся от того, что был прежде, принялся впечатывать Окойе в кровать, каждым толчком выбивая из неё стоны.       Окойе извивалась, до треска натягивая простыню, хватала Таноса за руки, жадно глотала ртом воздух и, срываясь то в крик, то в хрипы, молила не останавливаться. Её сознание плавилось, а время переставало существовать…       Наконец тело свело пьянящей судорогой, дыхание перехватило, а веки сомкнулись так плотно, что перед глазами, пульсируя, заплясали разноцветные искры. Упёршись трясущимися ногами в скользкий от пота живот, Окойе закричала и, в последний раз стиснув измятые простыни, обмякла. Танос замедлился, но не остановился. Лишь сделав ещё несколько глубоких рваных толчков, он с громким стоном осел на пол. Поцеловав Окойе в живот, Танос развернулся и привалился спиной к кровати.       В комнате стало непривычно тихо. От стен отражалось только сбившееся дыхание двоих.       – Спасибо… – произнесла вдруг Окойе.       Улыбнувшись, Танос стёр с лица испарину:       – Делов-то.       – Дурак, – Окойе пнула его в лопатку и рассмеялась.       Танос вздохнул:       – Уйдёшь теперь?       – Да… Только полежу… минутку.       – Слушай, – Танос обернулся к Окойе, желая что-то спросить, но по расслабленному лицу с подрагивающими веками и приоткрытым ртом понял, что та задремала. Усмехнувшись, он прикрыл веки и откинулся на кровать…       …Проснувшись через несколько часов, всё так же сидя на полу. Его разбудили негромкие шаги.       Потерев переносицу, Танос поднял взгляд на одетую Окойе:       – Уснули.       – Ага. – Она улыбнулась.       – Уходишь?       Танос собрался подняться, но с дьявольским огоньком в глазах Окойе стянула с себя футболку и уселась сверху:       – Не угадал. – Она страстно поцеловала его в губы. – Готов на ещё один раунд, пупсик? Чур веду я …

***

      Назойливый писк наконец пробился сквозь храп и какой-то яркий бестолковый сон и, встряхнув сознание вместе с сердцем, заставил Окойе в панике раскрыть глаза.       – Проспала.       Сбросив охрипший от усердия будильник, она выползла из-под неподъёмной руки и, вскочив на кровати, начала расталкивать Таноса:       – Ты слышишь? Подъём уже был. Они уже встали! Про-сы-пай-ся! – Цедя по слогу на каждый толчок, Окойе пыталась растрясти Таноса, но, быстро поняв, что это бессмысленно, обложила его, начавшего лениво потягиваться, на вакандском и, подобрав разбросанные по полу вещи, убежала в ванную.       – Мы проспали! – Через несколько мгновений в душ влетел Танос.       – Да неужели?!       Застыв напротив обнажённой Окойе, разгорячённой адреналином и спешкой, Танос напряжённо сглотнул.       – Ты чего? – Окойе растерянно попятилась.       – Мы ведь уже проспали… – С трудом оторвав взгляд от влажной подрагивающей груди, Танос резко сократил дистанцию и подхватил Окойе на руки. – Что мы потеряем?       Не дожидаясь ответа, он накрыл приоткрытый рот поцелуем.       Разносясь по телу сладкой дрожью, в животе Окойе всколыхнулись воспоминания минувшей ночи. В огромных ловких руках тлеющий костёр возбуждения разгорелся с новой силой. Окойе растаяла и, ответив на ласки, безмолвно согласилась опоздать ещё больше…

***

      – Как ты мог не закрыть дверь?! – Окойе недовольно шипела на плетущегося рядом и блаженно улыбающегося Таноса. – А если нас кто-то видел? – Она остановилась: – Хоть что-нибудь скажи.       Танос пожал плечами:       – Никто нас не видел…       Окойе нервно отмахнулась, и они двинулась дальше.       – Сильно заметно, что у меня ноги дрожат? – Не дождавшись ответа, она снова остановилась и, оглядевшись по сторонам, негромко заговорила: – Мне надо в комнату, переодеться. Но ты меня не жди, шуруй на кухню, и…       – Если мы придём вместе, будет странно, но не так подозрительно, – Танос сверху вниз посмотрел на подвисшую Окойе. – Такой наглости никто не ожидает.       – Сам-то себя слышал? – Окойе покрутила пальцем у виска и, улыбнувшись, активировала проход в нужный коридор. – Если спросят, то ты меня не видел…       Когда Танос вошёл в кухню, завтрак уже был в самом разгаре.       – Смотрите, кто явился! – в своей манере поприветствовала титана Валькирия.       – А ты Окойе не видел? – не дав Таносу опомниться, огорошила его Шури. – Я ночью несколько раз просыпалась, её не было.       – Нет, – только и ответил Танос и спешно набил рот бутербродом.       Тактично подождав, пока он дожуёт, к нему обратилась Пеппер:       – А сам почему припозднился?       – Проспал, – вновь коротко ответил Танос. Отовсюду ожидая подвоха, он тихо обрадовался, что на этот раз не пришлось врать.       Окойе появилась внезапно и, увидев Таноса, тут же пожалела, что не пришла позже: по телу пробежала волна предательских мурашек. Изобразив, насколько хватило таланта, страдание, под сочувственные комментарии подруг она начала заготовленную речь о ночном несварении.       – Ты себя сейчас как чувствуешь? – её здоровьем искренне обеспокоилась Хоуп.       – Да как под носорога попала, – машинально выпалила Окойе и моментально прикусила язык, спрятавшись в кружке с чаем.       Тут же загремел кашель. Вскочив из-за стола, Танос на ходу запил пошедший не в то горло бутерброд и, отмахнувшись от помощи, вынесся из кухни.       – Чего это он? – сверля взглядом закрывшуюся за отцовской спиной дверь, спросила Небула.       – Да просто странный, – хмыкнула, пожав плечами, Мантис.       – И то верно, – поддержала её Гамора и потянулась за ещё одним бутербродом. Последовав её примеру, женщины продолжили завтрак…

***

      – Колись!       От звонкого голоса принцессы Танос вздрогнул.       – О чём ты?       – Да всё о том. – Пройдя вглубь лаборатории, Шури уселась на стол прямо напротив Таноса и рогаткой пальцев указала себе на глаза: – Я не Предводитель, чтобы ты мне по ушам ездил — насквозь вижу. Окойе всю ночь не было, носороги её топтали. Как же! Тебя таким рассеянно-счастливым я вообще не помню… – Она выхватила из рук Таноса деталь, над которой тот работал, и, дразнясь, ловко отпрыгнула в сторону.       – Что за ребячество? – Танос нахмурился. – Рассеянно-счастливым, говоришь?       – Ага. Ну, так что? Сам расскажешь или мне у Окойе спросить?       Танос непроизвольно закатил глаза.       – Красноречивее ответа не придумаешь!       – Из чего ты!.. выводы сделала? – Танос в сердцах грохнул кулаком по столу.       – Выводы, вводы… – Шури беззаботно качала ногами. – Какая разница?       – Ужасно, – потерев ладонями лицо, Танос с осуждением посмотрел на принцессу, готовую вот-вот лопнуть то ли от смеха, то ли от любопытства, а скорее от всего разом: – Кто-то ещё в курсе?       Принцесса расплылась в улыбке, которой позавидовал бы Чеширский кот:       – Не думаю. Пеппер в другой комнате спит, остальные не настолько проницательные. Да и не вставал вроде никто.       Танос вздохнул и уставился в стену:       – Прошу, не говори никому. Окойе очень переживает.       – Могила. – Шури застегнула рот на замок и, выкинув воображаемый ключ, захихикала: – А ещё, друг мой, ты бы за себя переживал: Окойе скоро успокоится, и мы узнаем всё. – Вручив онемевшему от такого заявления Таносу запчасть, Шури снова взгромоздилась на стол: – И давно вы вместе?       – Нет. – Танос затряс головой. – Вообще нет. Это спонтанно получилось… Ничего серьёзного.       – Ничего серьёзного? – Шури вдруг изменилась в лице и поджала и без того тонкие губы. – Однажды Окойе уже разбили сердце… только попробуй сделать это снова. – Она показала Таносу кулак, но, поймав его недоумённый взгляд, развеселились: – И предохраняйтесь.       Танос взвился, не зная, как реагировать:       – Вот куда ты лезешь?!       – А что? Спонтанность, она не без последствий. – Шури развела руками. – Генетически вы совместимы. Прикинь, какой поднимется шум, если вместо десяти пропавших вернётся одиннадцать, или двенадцать, или...       Закрыв лицо ладонями, Танос негромко рассмеялся. За ним подхватила и Шури. Наконец успокоившись, он легонько хлопнул её по спине, сгоняя со стола:       – За работу.